Текст книги "Воины"

Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин

Соавторы: Джеймс Роллинс,Робин Хобб,Диана Гэблдон,Дэвид Марк Вебер,Роберт Сильверберг,Тэд Уильямс,Питер Сойер Бигл,Дэвид Моррелл,Кэрри Вон,Лоуренс Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 54 страниц)

Когда между ними оставалось ярдов десять, сир Утор поднял копье вверх.

Дунк услышал оглушительный треск – его копье ударило в щит. Он ощутил толчок, отдавшийся в руке и плече, но не увидел удара. Железный кулак Утора ударил его прямо между глаз, со всей силой человека и коня, слившихся воедино.

Дунк очнулся, лежа на спине, глядя на бочкообразные своды подвала. Какой-то миг он не мог понять, где он находится и как очутился здесь. В голове эхом отдавались голоса, перед глазами проплывали лица: старый сир Арлан, Тансель Длинная, Беннис Коричневый Щит, Рыжая Вдова, Бейелор Сломи Копье, Эйерион Пламенный, безумная и печальная леди Вайт. А потом он внезапно вспомнил турнир: жару, улитку, железный кулак, летящий в лицо... Дунк застонал и приподнялся на локте. От этого движения голова загудела, точно огромный боевой барабан.

Ну, по крайней мере, оба глаза у него были на месте. И дыры в голове не чувствовалось – это тоже хорошо. Он увидел, что лежит в каком-то подвале и со всех сторон стоят бочонки с вином и элем. «Что ж, – подумал он, – по крайней мере, тут прохладно и питье под рукой». Во рту стоял привкус крови. Дунка кольнул страх. Если он откусил себе язык, он навсегда останется не только болваном, но еще и немым болваном! «Доброе утро!» – прохрипел он, только затем, чтобы услышать собственный голос. Звук откликнулся эхом под сводами. Дунк попытался подняться на ноги, но от этого усилия стены подвала завертелись вокруг каруселью.

– Полегче, полегче! – сказал рядом дрожащий голос. И рядом с его кроватью появился горбатый старик, в одеянии, таком же сером, как его седые волосы. На шее у него была мейстерская цепь из разных металлов. Лицо у него было старческое и морщинистое, по обе стороны крупного крючковатого носа залегли глубокие складки. – Лежите смирно, дайте мне осмотреть ваши глаза.

Он заглянул Дунку в левый глаз, потом в правый, раздвигая веки пальцами.

– У меня голова болит.

Мейстер фыркнул.

– Скажите спасибо, что она у вас по-прежнему на плечах, сир. Вот, это должно вам немного помочь. Выпейте.

Дунк заставил себя выпить гнусное зелье все до капли, ничего не пролив и не выплюнув.

– Турнир... – сказал он, утирая губы тыльной стороной кисти. – Расскажите про турнир. Что там было?

– Да все те же глупости, что и обычно. Люди спихивали друг друга с коней палками. Племянник лорда Смоллвуда сломал себе запястье, сиру Эдену Риели раздробило ногу упавшей лошадью, но убиться пока никто не убился. Хотя за вас, сир, я опасался всерьез.

– Меня выбили из седла, да?

Он по-прежнему чувствовав себя так, словно голова у него была набита шерстью, иначе он бы не задал такого дурацкого вопроса. Дунк пожалел о нем сразу, как только эти слова слетели у него с языка.

– Выбили, да еще с таким грохотом, что замок содрогнулся до самых дальних башен. Те, кто поставил на вас большие деньги, были изрядно разочарованы, ваш оруженосец до сих пор себя не помнит. Он бы так подле вас и сидел, кабы я его не выставил. Не хватало еще, чтобы у меня тут под ногами ребятишки путались! Я напомнил ему о его долге.

Дунк обнаружил, что сам не помнит, о чем речь.

– О каком долге?

– О вашем коне, сир. О доспехах и оружии.

– Ах да, – сказал Дунк. Теперь он вспомнил. Мальчик хороший оруженосец, он знает, что от него требуется. «Я потерял меч старика и доспех, который выковал для меня Железный Пейт...»

– Да, и ваш дружок-скрипач тоже про вас спрашивал. Он сказал, чтобы я заботился о вас как можно лучше. Его я тоже выставил.

– Давно ли вы за мной ходите? – Дунк пошевелил пальцами правой руки. Пальцы работали нормально. «Пострадала только голова, а ею я все равно не пользуюсь, как говаривал сир Арлан...»

– Четыре часа, по солнечным часам.

Четыре часа – это еще не так плохо. Дунк как-то раз слышал о рыцаре, который получил такой сильный удар, что проспал сорок лет кряду, и, пробудившись, обнаружил себя седым и дряхлым.

– Вы не знаете, выиграл ли сир Утор второй поединок?

Быть может, Улитка даже выиграет турнир. Будет не так обидно, если Дунк сможет сказать, что потерпел поражение от лучшего рыцаря на турнире.

– Этот ваш? Ну да, выиграл. Против сира Аддама Фрея, кузена невесты, весьма многообещающего молодого рыцаря. Когда сир Аддам рухнул наземь, ее светлость упала в обморок. Ее пришлось отнести в ее комнаты.

Дунк заставил себя подняться, пошатнулся, но мейстер подхватил его и помог удержаться на ногах.

– Где моя одежда? Мне надо идти. Мне надо... я должен...

– Если вы не помните, куда вам надо, значит, не так уж это срочно.

Мейстер раздраженно тряхнул головой.

– Я посоветовал бы вам не есть жирного, избегать крепких напитков и новых ударов между глаз... но я давно убедился, что рыцари остаются глухи к голосу разума. Ступайте, ступайте себе. У меня на руках много других глупцов, о которых надо заботиться.

Очутившись во дворе, Дунк увидел коршуна, который ходил большими кругами в ослепительно-голубом небе, и позавидовал ему. На востоке собирались тучи, мрачные, как настроение Дунка.

Пока он брел обратно к ристалищу, солнце било его по макушке, точно молот по наковальне. Земля как будто колыхалась под ногами... а может быть, это его шатало. Поднимаясь по ступеням, ведущим в погреб, он дважды чуть не упал. «Эх, надо было послушаться Эгга!»

Он медленно пробирался через двор, вдоль внешнего края толпы. Пухлый лорд Алин Кокшоу, прихрамывая, уходил с ристалища, опираясь на двоих оруженосцев. Он был последним, кого выбил из седла юный Глендон Гром. Третий оруженосец нес его шлем. Три гордых пера были сломаны.

– Сир Джон Скрипач! – объявил герольд. – Сир Франклин из дома Фреев, рыцарь из Близнецов, принесший клятву верности владыке Переправы! Выйдите на ристалище и явите вашу доблесть!

Дунк мог только стоять и смотреть, как крупный вороной жеребец Скрипача рысью выбежал на поле в вихре развевающегося синего шелка и золотых мечей и скрипок. Панцирь у Скрипача тоже был синий, как и его наколенники, налокотники, наголенники и оплечье. Кольчуга же была позолочена. Сир Франклин восседал на сером в яблоках жеребце с развевающейся серебристой гривой, под масть его серым шелкам и серебристым доспехам. Они сошлись и разъехались, и съехались снова. Дунк стоял и смотрел, но ничего не видел. «Дунк-чурбан, темный, как погреб, – упрекнул он себя. – У него на щите слизняк! Как можно было проиграть человеку, у которого на щите слизняк?»

Вокруг раздались восторженные крики. Подняв глаза, Дунк увидел, что Франклин Фрей повержен. Скрипач спешился, чтобы помочь упавшему противнику подняться на ноги. «Он на шаг ближе к драконьему яйцу, – подумал Дунк, – а я где?»

Приближаясь к боковому выходу из крепости, Дунк наткнулся на труппу карликов со вчерашнего пира, которые готовились уезжать. Они запрягали пони в свинью на колесиках и во вторую повозку более обыденного вида. Он увидел, что ил шестеро, один меньше и уродливей другого. Некоторые походили на детей, но все они были такие маленькие, что определить, кто тут взрослый, кто ребенок, было трудно. При дневном свете, в замшевых штанах и грубых домотканых плащах с капюшонами, они выглядели далеко не такими забавными, как на пиру.

– Доброго вам утра! – любезно поздоровался Дунк. – Собираетесь в дорогу? На востоке тучи, смотрите, как бы дождя не было.

Ему ничего не ответили, только самый уродливый из карликов злобно зыркнул на него исподлобья. «Не тот ли это карлик, которого я стащил с леди Баттервелл вчера вечером?» Вблизи от коротышки несло сортиром. Дунк только раз вдохнул – и тут же ускорил шаг, торопясь миновать их.

Дунку показалось, что на то, чтобы пройти через Молочный замок, у него ушло столько же времени, сколько в свое время потребовалось им с Эггом, чтобы миновать пески Дорна. Он держался вплотную к стене и время от времени прислонялся к ней. Каждый раз, как он поворачивал голову, мир вокруг расплывался. «Воды, – подумал он, – мне надо напиться воды, а то я сейчас рухну».

Проходивший мимо конюх объяснил, как найти ближайший колодец. У колодца Дунк и обнаружил Кайла Кота, который вполголоса беседовал с Мейнардом Пламмом. Сир Кайл уныло сутулился, однако, услышав шаги Дунка, поднял голову.

– Сир Дункан? Мы слышали, что вы не то погибли, не то умираете...

Дунк потер виски.

– Нет. Я всего лишь жалею, что не умер.

– Как я вас понимаю! – вздохнул сир Кайл. – Лорд Касвелл меня не признал! Когда я напомнил ему, как вырезал для него его первый меч, он уставился на меня, как на безумного. И заявил, что в Горьком Мосту нет места таким хилым рыцарям, каким я себя выказал!

Кот горько расхохотался.

– И он забрал мое оружие и доспехи. И коня тоже. Что же мне теперь делать?

Дунку нечем было его утешить. Даже вольный всадник – не всадник, если у него нет коня, и даже тем, кто торгует своим мечом, нужно иметь меч.

– Что ж, добудете себе другого коня, – сказал Дунк, вытаскивая из колодца ведро. – В Семи Королевствах лошадей предостаточно. Найдете себе другого лорда, который даст вам оружие...

Он сложил ладони горсточкой, зачерпнул воды и стал пить.

– Другого лорда... Ага, как же. Нет ли у вас такого на примете? Я ведь не так молод и силен, как вы. И не так велик ростом. На здоровяков спрос всегда есть. Вот, к примеру, лорд Баттервелл любит, чтобы ему служили высокие рыцари. Взгляните хотя бы на этого Тома Хеддла. Вы видали, как он бьется на турнире? Он выбил из седла всех своих противников! И, кстати, сынок Молнии тоже. Как и Скрипач. Вот бы он оказался моим противником вместо Касвелла! Он не берет выкупа. Он говорит, что ему ничего не нужно, кроме драконьего яйца... драконьего яйца и дружбы поверженных противников. Истинный цветок рыцарства!

Мейнард Пламм расхохотался.

– Как же, цветок! Скажите лучше, скрипка рыцарства. Этот малый играет с бурей, и, когда она разразится, всем нам лучше очутиться подальше отсюда.

– Не берет выкупа? – переспросил Дунк. – Воистину благородный жест!

– Легко быть благородным, когда кошель у тебя набит золотом, – возразил сир Мейнард. – Это вам урок, сир Дункан, если только у вас хватит ума ему последовать. Вам еще не поздно убраться отсюда.

– Убраться? Куда?

Сир Мейнард пожал плечами.

– Куда угодно. В Винтерфелл, в Летний Замок, в Асшай, на границу Теней. Неважно куда, главное – подальше отсюда. Заберите своего коня, доспехи, выберитесь из замка через калитку. Вас никто не хватится. Улитка готовится к новому поединку, а остальным нет дела ни до чего, кроме турнира.

На какое-то мгновение Дунк поддался было искушению. Пока у него есть конь и доспехи, он останется рыцарем... или чем-то вроде рыцаря. А без коня, без оружия он будет не более чем бродягой. Рослым, сильным, но все равно бродягой. Но его оружие и доспехи принадлежат теперь сиру Утору. Как и Гром. Лучше уж быть бродягой, чем вором. В Блошином Конце, в компании Хорька, Рейфа и Пудинга, он был и тем и другим, но старик спас его от такой жизни. Дунк знал, что сказал бы сир Арлан аз Пениитри на предложение Пламма. Но сир Арлан был мертв, и потому Длик сказал это вместо него.

– Даже у межевого рыцаря есть своя честь.

– И что вы предпочли бы: умереть с незапятнанной честью или жить с запятнанной? О нет, можете не отвечать, я и так знаю, что вы скажете. Забирайте вашего мальчишку и бегите, рыцарь-висельник. Бегите, пока ваш герб не оказался предзнаменованием вашей судьбы.

– Откуда вам знать мою судьбу? – огрызнулся Дунк. – Может, вам тоже сон приснился, как Джону Скрипачу? И что вы знаете об Эгге?

– Ничего, кроме того, что щенку нечего делать в волчьей стае, – отвечал Терн. – Белые Стены – нездоровое место для мальчика.

– А чем закончился ваш поединок, сир? – осведомился Дунк.

– А я решил не соваться на ристалище. Кругом полно дурных предзнаменований. Как вам кажется, кто намерен претендовать на драконье яйцо, а?

«Ну уж точно не я!» – подумал Дунк.

– Про то ведают боги, а не я.

– А вы пораскиньте мозгами, сир. Глаза-то у вас на месте!

Дунк поразмыслил.

– Скрипач?

– Великолепно! А не могли бы вы объяснить, отчего вы так думаете?

– Ну, я просто... у меня такое ощущение.

– Вот и у меня тоже, – ответил Мейнард Пламм. – И это очень нехорошее ощущение. Сдается мне, что ни одному рыцарю, будь он мужчина или мальчишка, не стоит вставать поперек дороги нашему Скрипачу.

Эгг деловито чистил Грома возле их палатки, но взгляд у него был отсутствующий. «Мальчик переживает из-за моего поражения».

– Ну хватит, хватит! – сказал ему Дунк. – Еще немного, и Гром сделается таким же лысым, как ты.

– Сир?! – Эгг выронил щетку. – Я знал, я знал, что никакой дурацкий слизняк вас не убьет!

Он бросился ему на шею.

Дунк сдернул с мальчишки соломенную шляпу с обвисшими полями и нахлобучил ее себе на голову.

– Мейстер сказал, что ты удрал с моими доспехами.

Эгг с негодованием отобрал у него шляпу.

– Сир, я вычистил вашу кольчугу, отполировал ваши наголенники, оплечье и панцирь, но ваш шлем треснул и помялся в том месте, куда ударило копье сира Утора. Вам придется отдать его оружейнику, чтобы тот его выправил.

– Пусть сир Утор сам его выправляет. Теперь это его доспехи.

«Ни коня, ни меча, ни доспехов. Быть может, эти карлики возьмут меня в свою труппу... Забавное будет зрелище: шесть карликов лупят свиными пузырями великана».

– И Гром теперь тоже его. Идем. Доставим их ему и пожелаем ему успеха в следующих поединках.

– Прямо сейчас, сир? Вы не собираетесь уплатить выкуп за Грома?

– Выкуп? Чем, парень? Галькой и овечьим навозом?

– Я об этом уже подумал, сир. Если бы вы заняли денег...

Дунк перебил его.

– Нет, Эгг, взаймы мне столько денег никто не даст. С какой стати? Кто я такой? Здоровенный деревенский олух, называвший себя рыцарем, пока какой-то слизняк с палкой едва не отшиб ему голову.

– Ну, можно отдать Грозу, сир. А я буду снова ездить на Мейстере. Мы поедем в Летний Замок. Вы можете поступить на службу к моему отцу. В его конюшнях полно лошадей. У вас будет и боевой конь, и кобыла.

Эгг хотел ему только добра, но Дунк решительно не мог вернуться в Летний Замок. Побитым, униженным, без денег, проситься на службу, не имея даже собственного меча? Ни за что.

– Слушай, парень, – сказал он, – это очень любезно с твоей стороны, но мне не нужны объедки со стола твоего батюшки или из его конюшен. Наверно, пришла нам пора расставаться.

На худой конец всегда можно устроиться в городскую стражу в Ланниспорте или Староместе. Там любят крепких парней. «Я обил башкой все притолоки от Ланниспорта до Королевской Гавани, может быть, пора мне начать зарабатывать на своем росте деньги, а не одни только шишки». Но у стражников не бывает оруженосцев.

– Я научил тебя всему, чему мог, хотя это и немного. Теперь тебе лучше найти настоящего оружейного мастера, который позаботится о твоем обучении, свирепого старого рыцаря, который знает, с какой стороны за копье берутся.

– Не хочу настоящего оружейного мастера, – сказал Эгг. – Я хочу с вами! Может, все-таки воспользуемся моим...

– Ни в коем случае. И слышать об этом не желаю. Ступай, собери мои доспехи. Вручим их сиру Утору с подобающими любезностями. Плохое оттягивать не стоит – от этого оно становится только хуже.

Эгг пнул ногой землю. Он был весь поникший, как поля его шляпы.

– Хорошо, сир... Как скажете...

Снаружи шатер сира Утора выглядел совсем простым: большое квадратное сооружение из серо-бурой парусины, растянутое на пеньковых веревках. На центральном шесте, над длинным серым вымпелом, красовалась серебряная улитка, но это было единственное украшение шатра.

– Жди здесь, – сказал Эггу Дунк. Мальчишка держал под уздцы Грома. Крупный гнедой жеребец был нагружен оружием и доспехами Дунка, среди которых был и его новый подержанный щит. « Рыцарь Виселицы... Что за жалкий таинственный рыцарь из меня получился!» – Я быстро.

Он наклонился и протиснулся в шатер.

Внутри шатер оказался неожиданно уютным и роскошным. Земля под ногами была устелена мирийскими коврами, переливающимися всеми цветами радуги. Вокруг резного стола на козлах стояли походные кресла. На перине были раскиданы мягкие подушки, в железной жаровне курились благовония.

Сир Утор сидел за столом, перед ним лежала кучка золотых и серебряных монет, рядом стоял кувшин вина. Он деловито считал деньги на пару со своим оруженосцем, нескладным парнем, примерно ровесником Дунка. Время от времени Улитка пробовал монеты на зуб или отодвигал одну из них в сторону.

– Я смотрю, тебе еще есть чему поучиться, Уилл, – услышал Дунк. – Эта монета обрезана, та опилена. А эта? – у него в пальцах мелькнул золотой дракон. – Смотреть надо на деньги, прежде чем их берешь! Ну-ка, расскажи, что ты тут видишь!

Монета взлетела в воздух. Уилл попытался ее поймать, но она отскочила от его пальцев и упала на землю. Ему пришлось встать на колени, чтобы ее найти. Подобрав монету с пола, он покрутил ее в пальцах и наконец сказал:

– Монета как монета, милорд. На одной стороне дракон, на другой – король...

Серый Лист взглянул в сторону Дунка.

– А, Висельник! Рад видеть вас в добром здравии, сир. А то я опасался, что убил вас. Окажите мне любезность, наставьте моего оруженосца в науке о драконах! Уилл, отдай монету сиру Дункану.

Дунку ничего не оставалось, как взять монету. «Он вышиб меня из седла, а теперь еще и издевается?!» Нахмурившись, он взвесил монету на ладони, осмотрел ее с обеих сторон, попробовал на зуб...

– Монета золотая, не обрезанная и не опиленная. И вроде бы полновесная. Я бы тоже взял ее не задумываясь, милорд. Что с ней не так?

– Король.

Дунк пристальней вгляделся в монету. Лицо на ней было молодое, безбородое, приятное на вид. Король Эйерис на монетах был с бородой, так же, как и старый король Эйегон. Король Дейерон, что правил в промежутке между ними, не носил бороды, но это был не он. Монета выглядела не настолько истертой, чтобы быть древнее времен Эйегона Недостойного. Дунк напряженно разглядывал слово, что было написано под портретом. Семь букв. Они выглядели так же, как те, что он видел на других драконах, там было написано «ДЕЙЕРОН», но лицо Дейероиа Доброго Дунк знал, это был не он. Приглядевшись еще раз, он обнаружил, что пятая буква немного не такая, это был не...

– Дейемон! – выпалил он. – Тут написано «Дейемон»! Но короля Дейемона никогда не было, был только претендент. Дейемон Черное Пламя во время мятежа чеканил свою монету.

– Но ведь она же золотая! – возразил Уилл. – Полновесная золотая монета, чем она хуже других драконов, милорд?

Улитка отвесил ему затрещину.

– Кретин! Ну да, она золотая. Но это золото мятежника. Золото изменника. Владеть такой монетой – само по себе измена, а расплачиваться ею – измена вдвойне! Придется мне ее переплавить...

Он снова ударил оруженосца.

– Прочь с глаз моих! Мне надо поговорить с этим славным рыцарем наедине.

Уилл, не теряя времени, выскочил из шатра.

– Присаживайтесь, – любезно сказал сир Утор. – Не желаете ли вина?

Тут, у себя в шатре, Серый Лист выглядел совсем другим человеком, чем на пиру.

«Улитка обитает у себя в домике», – вспомнил Дунк.

– Нет, благодарю вас.

Он бросил монету обратно сиру Утору. «Золото изменника. Золото Черного Пламени. Эгг говорил, что это турнир изменников, а я и слушать не стал». Надо будет извиниться перед мальчишкой.

– Пол чашечки! – настаивал Серый Лист. – Судя по вашему голосу, вы в этом нуждаетесь.

Он налил две чаши вина и протянул одну Дунку. Сейчас, без доспехов, он больше походил на купца, чем на рыцаря.

– Я так понимаю, вы насчет ваших доспехов?

– Ну да.

Дунк принял вино. Может, от вина голова меньше болеть будет?

– Я привел коня, привез оружие и доспехи. Можете их забирать, всего вам наилучшего.

Сир Утор улыбнулся.

– Должен вам сказать, что вы держались весьма отважно.

Интересно, «отважно» значит «неуклюже»?

– Вы очень любезны, но...

– Боюсь, вы меня неправильно поняли, сир. Не сочтите за дерзость, но нельзя ли спросить, как вышло, что вы сделались рыцарем?

– Сир Арлан из Пеннитри подобрал меня в Блошином Конце, где я пас свиней. Его прежний оруженосец погиб на Багряном Поле, и ему нужен был кто-то, кто ходил бы за его конем и чистил доспехи. Он обещал научить меня владеть мечом и копьем и ездить верхом, если я стану служить ему... и я пошел к нему в услужение.

– Очаровательная история... хотя, будь я на вашем месте, про свиней я предпочел бы не упоминать. Скажите, а где теперь ваш сир Арлан?

– Он умер. Я похоронил его.

– Понятно. А отчего же вы не отвезли его домой, в Пеннитри?

– Я не знаю, где это.

Сир Арлан редко говорил о своей родине – не чаще чем Дунк о Блошином Конце.

– Я похоронил его на западном склоне холма, чтобы он мог смотреть на закат.

Походное кресло угрожающе скрипнуло под его весом.

Сир Утор снова сел.

– Доспехи у меня есть свои, и конь получше вашего. Для чего мне старая кляча, помятый панцирь и ржавая кольчуга?

– У меня доспех работы Железного Пейта! – сказал Дунк, начиная злиться. – И Эгг хорошо за ним ухаживал. На моей кольчуге нет ни единого пятнышка ржавчины, это хорошая, прочная сталь.

– Прочная и тяжелая, – горестно вздохнул сир Утор, – и к тому же она слишком велика для человека обычного роста. Вы необычайно велики ростом, Дункан Высокий. Что же до вашего коня, он слишком стар, чтобы на нем ездить, и слишком жилист, чтобы его съесть.

– Гром, конечно, уже не так хорош, как прежде, – признался Дунк, – и доспехи у меня великоваты, туг вы правы. Но вы могли бы их продать. В Ланниспорте и Королевской Гавани достаточно кузнецов, которые охотно избавят вас от них.

– Ну да, за десятую часть стоимости, – сказал сир Утор, – и только затем, чтобы их переплавить. Нет! Мне нужно звонкое серебро, а не старое железо. Нашей, королевской монетой. Так вы собираетесь платить выкуп за свое оружие или нет?

Дунк, хмурясь, крутил в руках чашу для вина. Чаша была из литого серебра, с цепочкой золотых улиток вдоль края. Вино в чаше тоже было золотистое и крепкое.

– Да я бы заплатил, кабы было чем. Заплатил бы с радостью. Но только...

– Но только в вашем кошеле и нары оленей не бодается.

– Если бы вы могли... могли одолжить мне моего коня и оружие, я бы заплатил вам позднее. Как только добуду денег.

Улитка усмехнулся.

– И где же вы их добудете, а?

– Поступлю на службу к какому-нибудь лорду, или... – Он с трудом выдавливал слова, чувствуя себя попрошайкой. – Может быть, на это уйдет несколько лет, но я непременно расплачусь! Клянусь вам!

– Своей рыцарской честью?

Дунк побагровел.

– Я могу оставить знак на пергаменте.

– Расписка межевого рыцаря на клочке бумаги? – сир Утор закатил глаза. – Этим только задницу подтереть!

– Но вы ведь тоже межевой рыцарь!

– Вы меня обижаете. Я еду куда хочу, не служу никому, кроме себя самого, это все правда, но... прошло уже много лет с тех пор, как я в последний раз ночевал на меже. В тавернах куда удобнее, знаете ли. Я турнирный рыцарь, лучший, какого вам когда-либо доводилось или еще доведется встретить!

– Лучший?! – его заносчивость взбесила Дунка. – Возможно, Смеющийся Вихрь с вами не согласился бы, сир. Как и Лео Длинный Шип, как и Бракенский Зверь. На Эшфордском турнире никто и не слыхивал об Улитке. С чего бы это, раз вы такой знаменитый боец?

– А я разве говорил, что я знаменитый боец? Знаменитого бойца ждет слава. А по мне, лучше уж оспа. Премного благодарен, я предпочитаю оставаться неизвестным. Я одержу победу в следующем круге, но в последнем поединке проиграю. Баттервелл обещал тридцать драконов рыцарю, который останется вторым – и это меня вполне устроит... как и несколько приличных выкупов и выигранные заклады.

Он указал на груды серебряных оленей и золотых драконов, лежащие на столе.

– Вот вы выглядите здоровяком и высоки ростом. Высокий рост всегда производит впечатление на глупцов, хотя на турнирах от него толку все меньше и меньше. Уиллу удалось поставить на меня на три к одному. А лорд Шоуни, тот вообще дал пять к одному, глупец!

Он взял со стола серебряного оленя и раскрутил его щелчком длинных пальцев.

– Следующим рухнет Старый Бык. Потом рыцарь из Ивняков, если он, конечно, дотянет. Принимая во внимание разыгравшиеся страсти, я думаю, что могу рассчитывать на неплохие ставки. Простецы любят своих местных героев.

– В жилах сира Глендона течет кровь героя! – выпалил Дунк.

– О, надеюсь, надеюсь. Кровь героя – это два к одному. За кровь шлюхи дают куда меньше. Сир Глендон направо и налево хвалится своим отцом, но вы заметили, что он ни разу не упомянул о своей матери? У него есть на то причины. Он родился от солдатской шлюхи по имени Дженни. Дженни-Пенни, звали ее до битвы на Багряном Поле. В ночь накануне битвы она переспала с таким количеством мужиков, что с тех пор ее звали не иначе как Дженни Багряное Поле. Она спала с Квентином Молнией, в этом я не сомневаюсь, как и с сотней других мужчин. Так что, сдается мне, наш приятель Глендон принимает желаемое за действительное. Он ведь даже не рыжий!

«Кровь героя...» – подумал Дунк.

– Но он утверждает, что он рыцарь.

– О, в этом я не сомневаюсь. Мальчишка и его сестра выросли в борделе, который назывался «Ивняки». После смерти Дженни-Пенни о них стали заботиться другие шлюхи, и они вбили мальчишке в голову историю, сочиненную его матерью, – что он якобы сын Молнии. Старый оруженосец, живший поблизости, научил мальчишку, чему мог, в уплату за пиво и девок, но, поскольку он был всего лишь оруженосец, он не мог посвятить маленького бастарда в рыцари. Однако полгода тому назад в бордель завалилась компания рыцарей и некоему сиру Моргану Данстейблу спьяну приглянулась сестрица сира Глендона. Но вышло так, что его сестра оказалась еще девственницей, а у Данстейбла не было денег за то, чтобы уплатить ей за утрату невинности. И они заключили сделку. Сир Морган посвятил ее брата в рыцари, прямо там, в «Ивняках», перед лицом двадцати свидетелей, а потом сестричка отвела его наверх и позволила ему сорвать ее цветок. Вот как оно все вышло.

Любой рыцарь может посвятить в рыцари другого человека. Будучи оруженосцем при сире Арлане, Дунк наслушался историй о людях, которые приобрели себе рыцарство в обмен на услугу или угрозами, или за мешок серебра, но про такое, чтобы рыцарство покупали в обмен на девственность сестры, он еще не слыхивал.

– Это просто байки, – сказал он помимо собственной воли. – Не может быть, чтобы это была правда!

– Я слышал об этом от Кирби Пимма. Он уверяет, что сам присутствовал там и был одним из свидетелей посвящения в рыцари, – пожал плечами сир Утор. – Сын героя, шлюхин сын, а возможно, и то и другое, но, встретившись со мной, парень потерпит поражение.

– Быть может, по жребию вам достанется другой противник.

Сир Утор вскинул бровь.

– Косгроув любит серебро не меньше любого другого. Уж поверьте мне на слово, следующим мне достанется Старый Бык, а потом мальчишка. Хотите побиться об заклад?

– Мне нечего поставить на кон.

Дунк даже не знал, что огорчает его сильнее: известие о том, что Улитка подкупает распорядителя турнира, чтобы заполучить устраивающих его противников, или мысль о том, что он, Дунк, устраивает его в качестве противника. Он встал.

– Что ж, я сказал то, зачем приходил. Мой конь и меч принадлежат вам, как и мои доспехи.

Улитка сложил пальцы домиком.

– Быть может, можно решить дело иначе. Вы по-своему не лишены дарований. Падаете вы просто восхитительно! – сир Утор улыбнулся, и губы его маслено блеснули. – Я верну вам вашего скакуна и доспехи... если вы согласитесь поступить ко мне на службу.

– На службу? – не понял Дунк. – На какую службу? Оруженосец у вас есть. Вам нужен гарнизон для замка?

– Был бы нужен, будь у меня замок. Но, по правде говоря, я предпочитаю хорошую таверну. Замок слишком дорого содержать. Нет, мне потребуются услуги иного рода. Мне хотелось бы, чтобы вы стали моим противником в еще нескольких турнирах. Двадцати будет достаточно. Вы ведь можете себе это позволить, верно? Вы будете получать десятую долю моей прибыли, а я вперед обещаю бить вас в вашу широкую грудь, а отнюдь не в лоб.

– Вы хотите, чтобы я ездил вслед за вами, чтобы вы вышибали меня из седла?

Сир Утор хохотнул.

– Вы такой могучий экземпляр, никто ни за что не поверит, что сутулый немолодой человек с улиткой на щите сумеет повергнуть вас наземь!

Он потер подбородок.

– Кстати, вам лучше придумать себе новый герб. Висельник – это, конечно, достаточно мрачно, но... ну, ведь он же повешенный, верно? Мертвый, потерпевший поражение. Нет, вам требуется что-нибудь более грозное. Медвежья голова, может быть. Череп. А еще лучше – три черепа! Младенец, пронзенный копьем. И еще, вам стоит отпустить волосы подлиннее и отрастить бороду. Чем более лохматую и неухоженную, тем лучше. Знаете, сколько вокруг таких вот мелких турниров? С такими ставками, на которые мы можем рассчитывать, мы заработаем достаточно денег, чтобы купить драконье яйцо, прежде чем...

– Прежде чем сделается известно, что я безнадежен? Я лишился доспехов, но не чести! Вы получите Грома и мое оружие, но не более того.

– Гордость нищим не к лицу, сир. Возможно, вас ждет куда худшая участь, чем служба у меня. Я, по крайней мере, мог бы научить вас кое-чему касательно турниров – ведь пока что вы разбираетесь в поединках не лучше, чем свинья в апельсинах!

– Вы выставите меня на посмешище!

– Я уже выставил вас на посмешище. И даже шутам надобно кушать.

Дунку хотелось врезать ему по морде, чтобы согнать с его лица эту гнусную улыбочку.

– Теперь я понимаю, отчего у вас на щите слизняк. Вы не настоящий рыцарь!

– Речи настоящего олуха. Неужели вы так слепы, что не видите, какая опасность вам грозит? – сир Утор отставил в сторону свой кубок. – Вы понимаете, почему я нанес вам такой удар, сир?

Он поднялся на ноги и коснулся середины груди Дунка.

– Наконечник, нацеленный сюда, сбил бы вас на землю так же верно. А голова – маленькая мишень, в нее труднее попасть... но при этом удар в нее с большей вероятностью окажется смертелен. Мне заплатили за то, чтобы я ударил вас именно в голову!

– Заплатили? – Дунк отшатнулся. – Что вы имеете в виду?

– Шесть драконов вперед, и обещали еще четыре, когда вы умрете. Согласитесь, жалкая сумма за жизнь рыцаря. Скажите спасибо, что мне не заплатили больше. Не то я вогнал бы наконечник копья в глазную прорезь вашего шлема.

У Дунка снова голова пошла кругом. «Отчего кому-то вздумалось платить за то, чтобы меня убили? Я никому тут, в Белых Стенах, ничего дурного не сделал!» И вообще, никто не испытывает к нему настолько сильной ненависти – кроме Эйериона, брата Эгга, а Пламенный Принц сейчас в изгнании за морем.

– Кто же вам заплатил?

– Слуга принес золото на восходе, вскоре после того, как распорядитель турнира вывесил списки бойцов. Его лицо было скрыто капюшоном, и он не назвал имени своего хозяина.