Текст книги "Воины"

Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин

Соавторы: Джеймс Роллинс,Робин Хобб,Диана Гэблдон,Дэвид Марк Вебер,Роберт Сильверберг,Тэд Уильямс,Питер Сойер Бигл,Дэвид Моррелл,Кэрри Вон,Лоуренс Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 54 страниц)

Башня Т-72 медленно повернулась вправо – наводчик взял на прицел ближайшую мишень. Но Базеску следил за автомобилями. Длина моста составляла сто пятьдесят метров, и полковник хотел, чтобы колонна вышла на мост вся, если так удастся устроить.

Гравипланы добрались до дальнего берега, и командир роты Бармит вздохнул. Забираться обратно на сушу было не очень-то приятно, и Бармит нарочно притормозил, затягивая ощущение плавности хода и попутно следя, как машины движутся по мосту.

«Очень мило со стороны человеков построить для нас эти прекрасные дороги, – подумал Бармит, вспомнив о здешних горах, поросших густым лесом. – Это была бы та еще морока...»

– Огонь! – выкрикнул Николае Базеску, и размышления командира роты Бармита прервало прибытие девятнадцатикилограммового бризантного противотанкового снаряда, способного пробить трехсотмиллиметровую броню с расстояния в два километра.

Танк встряхнуло, стена укрывавшего его дома рухнула от резкого удара стодвадцатимиллиметровой пушки, и мишень взорвалась. Базеску захлестнула радость. Три из четырех остававшихся танков эскорта были уничтожены первым залпом и рухнули в реку, выбросив сноп огня, белых брызг и дыма. Из пушки вывалился огрызок полусгораемой гильзы. Автомат заряжания тут же подхватил следующий снаряд, переправил его в казенник, а тщательно проинструктированные командиры танков выбрали следующие цели, не дожидаясь приказов полковника.

Последний уцелевший танк инопланетян резко нырнул в сторону, лихорадочно вращая башней. Затем он выстрелил, и Базеску вздрогнул.

Он не знал, чем вооружен этот танк – но это не походило ни на одну пушку, какую полковнику доводилось видеть. Из дула вырвалась полоса плотного света, и здание, в котором находился третий танк полковника, взорвалось. Но в тот самый момент, когда танк инопланетян дал залп, его почти в одну и ту же секунду накрыли еще два стодвадцатимиллиметровых снаряда.

Кончина танка была такой же зрелищной, как и прочих его собратьев, а Раду с Матиушем не сидели в это время сложа руки. Они в точности выполнили пожелания полковника, накрыв первый и последний автомобиль в колонне, как только та полностью втянулась на мост. В результате автомобили, лишенные возможности маневрировать, превратились в мишени в тире, и все оставшиеся танки Базеску открыли по колонне размеренный огонь.

Некоторые инопланетяне сумели выбраться из своих машин, но до реки было меньше трехсот метров, а спаренный 7,62-миллиметровый пулемет и более тяжелый зенитный пулемет на открытой турельной установке уже поджидали возможности сказать свое слово. На таком расстоянии это была форменная бойня.

– Прекратить огонь! – рявкнул Базеску. – Отступаем!

Его команда отреагировала почти мгновенно; мощные моторы выплюнули клубы черного дыма, Т-72, пятясь, выбрались из укрытий и помчались по шоссе со скоростью шестьдесят километров в час. Чего инопланетяне уже добились при помощи своего кинетического оружия, так это того, что военные точно уяснили: сидеть на одном месте – паршивая идея. Базеску выбрал следующую огневую позицию еще до того, как разместил танки на этой. Им понадобится всего пятнадцать минут, чтобы добраться до нее, и еще пятнадцать-двадцать – чтобы спрятать танки в укрытие.

Ровно через семнадцать минут с безоблачного неба с шипением ударили столбы раскаленного добела света, чтобы истребить все до единого танки Николае Базеску – и половину города Алба-Юлия – яростным ударом, от которого содрогнулись Карпатские горы.

VII

Когда доносящийся из-за гребня горы скрежещущий, вибрирующий звук, от которого зубы ныли, сделался громче, Стивен Бачевски поймал себя на том, что непроизвольно старается вжаться в землю еще сильнее. АКМ, которым мастер-сержант обзавелся вместо своей М-16, все еще казался каким-то неуклюжим, но это было надежное оружие, не уступающее своему предшественнику, АК-47, и к нему здесь проще было достать патроны... а в данный конкретный момент это было просто невыразимо утешительно.

Внимание Бачевски по-прежнему было сосредоточено на звуке разведывательного беспилотного самолета инопланетян, но часть сознания перебирала события последних трех недель.

Их пилот сумел увести «Боинг» куда дальше к востоку, чем думал Бачевски. Пару дней они и не догадывались, что находятся не в Сербии, а в Румынии – до тех пор, пока они не наткнулись на то, что осталось от пары взводов румынской пехоты, застигнутой врасплох, когда те шли колонной по дороге. Военная форма и знаки различия погибших позволили определить их национальность. У большинства мертвых раны напоминали обычные пулевые. Но на месте бойни имелось и несколько воронок, оплавившихся внутри, от более тяжелого оружия.

Настигшее румын несчастье оказалось, однако, нежданной удачей для разношерстного отряда Бачевски. На месте бойни осталось лежать множество личного оружия, ручные гранаты, больше гранатометов и переносных зенитно-ракетных комплексов SA-14, модель «Гремлин », чем они могли бы унести, и даже фляги и сколько-то сухпайков. Бачевски тошно было оставлять свою М-16, но хотя Румыния и вступила в НАТО, румынская армия по-прежнему была вооружена в основном тем, что производил советский блок. То есть в Румынии нечего было и надеяться найти патроны 5,56 калибра, зато 7,76-миллиметровые имелись в изобилии.

Это была хорошая новость. Плохая новость заключалась в том, что здесь после безжалостной бомбардировки, произведенной инопланетянами, произошло массовое бегство из городов. Люди Бачевски уже несколько раз замечали крупные группы беженцев – иногда те достигали нескольких сотен человек. Большинство этих групп сопровождало хотя бы несколько вооруженных, и они совершенно не склонны были рисковать. Вероятно, большинство из них уже осознало, до чего паршиво все станет, когда в их конкретной группе начнут заканчиваться прихваченные с собой припасы, и что бы они ни думали в остальном, никто из них не радовался появлению тридцати трех чужаков в пустынном камуфляже.

В иностранном пустынном камуфляже.

По ним несколько раз дали предупредительные выстрелы. Один раз пуля зацепила рядового Лаймана Карри, и Бачевски понял намек. И все-таки ему нужно было хотя бы отыскать место, где его люди получат хотя бы подобие безопасности на то время, пока они будут заниматься повседневными делами, необходимыми для выживания.

Такое место он искал и поныне, идя по горам, густо поросшим лесом, держась повыше над дорогами, что проходили по долинам, хотя так и было труднее идти. Некоторые его люди, в том числе сержант Рамирес, поначалу вознамерились было ворчать из-за этого. Бачевски, в принципе, не возражал против их бурчания, если при этом они продолжали делать, что велено, однако же даже самые ярые протестующие быстро умолкли, как только осознали, насколько важно для них укрываться от наблюдения сверху.

По поведению странных, темных летающих объектов Бачевски решил, что это аналог «Хищников», применявшихся в американской армии, то есть небольшие беспилотные самолеты, используемые для разведки. Вот чего он не знал, так это того, вооружены ли эти штуковины. И точно так же не знал, возьмут ли такую штуковину подобранные ими ракеты класса «земля—воздух». Впрочем, мастер-сержант не жаждал выяснять ни то ни другое на опыте, если только это не станет вопросом жизни или смерти.

К счастью, хотя странного вида самолеты были быстроходными и маневренными, со скрытностью дела у них обстояли гораздо хуже. Их моторы, какими бы они там ни были, издавали громкий, непрерывный вибрирующий звук, от которого ныли зубы. Назвать это вибрацией было не совсем правильно, но подобрать определение лучше у Бачевски не получалось. В общем, этот звук скорее ощущался, чем слышался. И что бы это ни было, оно позволяло засечь разведчики инопланетян еще до того, как они оказывались в поле видимости.

Бачевски обсудил это со штаб-сержантом Трумэн и Жасмин Шерман, их единственным флотским сержантом. Трумэн была специалистом по электронике, а Шерман носила нашивку с изображением ракеты и стилизованной волны, знак техника-ракетчика. Они образовали «мозговой трест», но ни одна из женщин даже не имела предположений, какого же типа двигатели использовали инопланетяне. Единственное, на чем они сошлись, так это на том, что люди, видимо, более чувствительны к производимой этими двигателями «вибрации», поскольку довольно бессмысленно запускать разведывательные самолеты, если точно знаешь, что противник услышит их раньше, чем увидит.

Впрочем, Бачевски не стал бы ручаться головой, что его люди гарантированно «слышат» эти беспилотники раньше, чем те оказываются в состоянии их засечь. И потому, как только из-за гребня горы донеслась предательская вибрация, мастер-сержант взмахом руки велел своим людям залечь. Теперь если только...

И тут он услышал стрельбу и крики.

Это не должно было касаться его. Он отвечал за своих людей. Он должен был сохранить их и вернуть домой... если, конечно, у них еще оставался хоть какой-то дом. Но, услышав эти крики и различив в общем пронзительном хоре детские голоса, мастер-сержант вскочил раньше, чем успел сообразить, что же он делает. Он повернулся, увидел, что Кэлвин Мейерс смотрит на него, взмахнул рукой и указал вправо.

Человек десять остались на месте – не из трусости, а потому, что они был и сбиты с толку и захвачены врасплох этой внезапной переменой планов и не сообразили, что затеял их командир, – и Бачевски их не винил. Хоть он и кинулся вперед, он осознавал, что это безумие. Реальный боевой опыт имели меньше половины его людей, а из тех, кто имел, пятеро были танкистами, а не пехотинцами. Неудивительно, что они не поняли, что он делает!

Впрочем, Мейрес понял, как и Рамирес, хоть он и был армейской задницей, как и младший капрал Гутьеррес, и капрал Элис Макомб, и еще полдюжины человек, и они, пригнувшись, побежали следом за мастер-сержантом.

Командир отделения Райзхар обнажил клыки, когда его солдаты подобрались к долине вплотную. Он провел на этой проклятой планете всего семь местных дней и уже успел возненавидеть ее обитателей, как в жизни никого еще не ненавидел. У них не было ни малейшего понятия ни о пристойности, ни о чести! Их же победили, Дайнтхар их побери! Шонгайрийцы доказали, что они сильнее, но вместо того чтобы подчиниться и признать свое нижестоящее положение в иерархии, человеки продолжали свои безумные нападения!

Когда колонна ротного командира Бармига попала в засаду, Райзхар потерял двух братьев – они были из одного с ним помета.

Его братьев перестреляли, словно травоедов для супа, как будто это они стояли ниже! Этого Райзхар не собирался ни забывать, ни прощать, пока не наберет достаточно душ этих человеков, чтобы те прислуживали его братьям в царстве Дайнтхара.

На самом деле это нападение не входило в число поставленных перед ним задач, но прикрепленный к его командирской машине беспилотник показал, что эта стая оборванцев забилась в образованный горами тупик. Их было всего пять-шесть десятков, но на полудюжине из них была точно такая же форма, как и на тех, кто перебил его братьев. Для Райзхара этого было довольно. Кроме того, в штабе никогда не увидят записи беспилотника – Райзхар собирался об этом позаботиться и был уверен, что, если доложить, что «человеки» обстреляли его, а он просто оборонялся, его никто ни о чем не станет расспрашивать.

Райзхар посмотрел на голографический дисплей, куда выводились данные беспилотника, и отдал приказ Герсе, командиру его второго отделения.

– Разворот вправо! Обойти их с фланга!

– Есть! – отозвался Герса, и Райзхард снова обнажил клыки – на этот раз удовлетворенно, – когда два изгоя-воина человеков упали сраженными. Выпущенная одной из машин мина разорвалась дальше в тупике, в гуще человеков, прятавшихся среди деревьев, и Райзхарда захлестнуло свирепое ощущение удовольствия.

Добравшись до гребня, Бачевски взглянул вниз, и ему показалось, будто он заглянул прямиком в преисподнюю. Полсотни гражданских – из них больше половины составляли дети – прятал не под ненадежным прикрытием деревьев, а горстка румынских солдат отчаянно билась, защищая их от трех десятков инопланетян.

На дороге внизу стояло три машины, и на одной из них была емок тирована орудийная башня с каким-то оружием вроде миномета. На глазах у Бачевски это оружие выстрелило, и неподалеку от верхней части тупика сверкнула ослепительная, режущая глаза вспышка. Мастер-сержант услышал крики обожженных, умирающих детей и сквозь лихорадочный бег мыслей осознал, что произошло на самом деле. Почему он внезапно изменил планы, почему втянул людей, за которых отвечал, в это рискованное дело.

Мирные жители. Дети. Те, кого они обязаны были защищать. А в глубине души Стивена все еще кровоточила рана от потери дочерей, которых он никогда больше не увидит. Эти шонгайрийцы отняли у него его девочек, и он скорее перервет им глотку зубами, прежде чем позволит им убить еще какого-то ребенка.

– Ганни, займись машинами! – бросил Бачевски, и в его холодном, резком голосе не было ни следа его озарения.

– Есть, старшой! – отозвался Мейерс и махнул рукой Гутьерресу и Роберту Цзу, одному из армейских рядовых. Гутьеррес и Цзу были, как и сам Мейерс, вооружены РБР-М60, румынскими одноразовыми противотанковыми гранатометами, скопированными со штатовских М72. Румынский вариант имел расчетную дальнобойность в тысячу метров и мощность, достаточную для того, чтобы пробить броню большинства танков предыдущих поколений, и Мейерс с Гутьерресом и Цзу, пригнувшись, бросились сквозь лес к лежащей внизу дороге.

Бачевски положился на компетентность Мейерса, а сам ухватил капрала Макомб за плечо. У нее с собой была одна из ракет класса «земля воздух», и Бачевски кивком указал на парящий над ними беспилотник.

– Сними эту чертову хрень, – ровным тоном велел он.

– Сейчас, старшой.

Голос Макомб был мрачен, на лице читался страх, но, когда она вскинула па плечо трубу ракеты, руки ее не дрожали.

– Остальные со мной! – рявкнул Бачевски. Отдавать подробные указания было некогда, но из оставшихся с мастер-сержантом восьми человек четверо были морпехами, а еще трое – армейскими стрелками-пехотинцами.

Ну и к тому же тактическая ситуация была проста до безобразия.

Райзхар увидел, как умер еще один «людь» в форме. А потом он зарычал от ярости: один из его собственных солдат закричал, привстал на носки и рухнул, залитый кровью. Шонгайрийцы не привыкли иметь дело с врагом, чье оружие способно пробить их бронежилет, и Райзхар даже сквозь пелену ярости ощутил укол страха. Но нет, он не позволит, чтобы этот страх его остановил! И, в конце концов, вооруженных человеков осталось всего трое. Всего трое, а затем...

Бачевски услышал взрывы, и машины инопланетян извергли столбы пламени и дыма. Почти в ту же секунду СА-14 метнулась в небо, и стали ясны две вещи: во-первых, как бы ни был устроен двигатель этих беспилотников, он излучал достаточно тепла, чтобы «Гремлин» мог его засечь. А во-вторых, из чего бы ни был сделан корпус беспилотника, он был недостаточно прочен, чтобы пережить удар килограммовой ракеты.

Четыре пули калибра 7,62 прошили бронежилет Райзхара сзади – и продолжали двигаться, пока не вышли из нагрудной пластины бронежилета вместе с веером красных брызг, и командир отделения услышал чей-то булькающий вскрик. Он краем рассудка осознал, что это вскрикнул он сам, – а затем рухнул ничком в грязь чужой планеты.

И не он один. Им в фланг зашло всего девять стрелков, но у этих стрелков был прекрасный сектор обстрела, и каждый из них слышал сделанное по радио заявление командующего флотом Тхикайра. Они знали, почему Райзхар со своими солдатами пришел в их мир и что случилось с их родными городами и домами. Они не ведали жалости, и выстрелы их были смертоносно точны.

Шонгайрийцы в шоке отпрянули, когда большая их часть упали мертвыми или умирающими, – и шок этот превратился в ужас, когда они осознали, что их машины только что были уничтожены. Они понятия не имели, сколько атакующих им противостоит, но они умели узнавать поражение, когда видели его, и они развернулись навстречу новой атаке, подняв оружие над головами, чтобы показать, что они сдаются, и прижав уши в знак подчинения.

Стивен Бачевски увидел, как инопланетяне поворачиваются к его людям и поднимают оружие, собираясь пойти в атаку вверх по склону, и перед его гранитными глазами встали дети, которых эти чужаки только что убили и покалечили... и его собственные дочери.

– Убить их! – хрипло бросил мастер-сержант.

VIII

– Я желаю объяснений.

Командующий флотом Тхикайр обвел пристальным взглядом всех, кто сидел за столом для совещаний. Никому из его старших офицеров не требовалось спрашивать, по какому поводу командующий требует обьяснений, и многие невольно взглянули на командира наземных сил Тхайриса. Его потери в шесть раз превышали самые пессимистичные расчеты, делавшиеся до высадки... и продолжали расти.

– У меня нет оправданий, командующий.

Тхайрис прижал уши в знак того, что он подчиняется власти Тхикайра, и на пару секунд в зале совещаний повисла тишина.

Но затем командир базы Шайрез неуверенно подняла руку.

– Разрешите, командующий?

– Если у вас имеется хоть какое-то объяснение происходящего, командир базы, я с удовольствием его выслушаю, – произнес Тхикайр, переключив внимание на нее.

– Боюсь, сэр, одного-единственного объяснения нет. – Уши Шайрез были почтительно прижаты к голове, хотя и не так плотно, как у Тхайриса, а тон оставался ровным. – Я полагаю, мы имеем дело с комбинацией факторов.

– Каких же?

Тхикайр откинулся на спинку кресла. Поведение Шайрез отчасти смягчило владевший им гнев.

– Во-первых, сэр, мы просто никогда еще не делали попыток подчинить культуру второго уровня. Хотя их оружие уступает нашему, оно уступает куда меньше, чем у всех прочих противников, с которыми нам доводилось сталкиваться. Их бронированные машины, например, куда более медленные, неуклюжие и с тактической точки зрения более громоздкие, чем наши, но они лучше защищены и на них стоит оружие, способное поразить даже самые тяжелые наши подразделения. И то же самое можно сказать даже про оружие их пехоты. И это сильно повлияло на изначальные расчеты командира наземных сил Тхайриса.

Тхикайр раздраженно обнажил клык – но Шайрез таки была права. Последний раз шонгайрийцы воевали всерьез четыре столетия назад против своих же собратьев-шонгайрийцев, еще до того как они вышли за пределы родной планеты. С тех пор их войскам доводилось сталкиваться лишь с дикарями, вооруженными лишь холодным или самым примитивным огнестрельным оружием... в точности с такими, как им, как предполагалось, предстояло встретиться и здесь.

– Второй фактор, – продолжала Шайрез, – возможно, заключается в том, что наши первоначальные бомбардировки оказались слишком эффективны. Мы так тщательно разрушили их сеть связи и командные структуры, что, вероятно, отдельные части просто не смогли получить приказ прекратить боевые действия.

– Прекратить боевые действия?! – недоверчиво переспросил командир эскадры Джайнфар. – Они разбиты, командир базы! Мне плевать, насколько они глупы или насколько у них разрушена связь – уж это они должны были понять!

– Возможно, и так, командир эскадры. – Шайрез взглянула прямо в лицо старому космическому волку. – К несчастью, мы пока что очень мало знаем о психологии этого биологического вида. Мы знаем, что они обладают некими значительными отличиями, если учесть их невероятный темп технического развития, но это и все, что нам действительно известно. Возможно, им просто безразлично, что мы их разбили.

Джайнфар хотел было сказать что-то еще, но удержался, сделав над собой явственное усилие. Ясно было, что он не в состоянии представить себе разумную расу, мыслящую так нелепо, но Шайрез была специалистом по нешонгайрийскому разуму.

– Даже если это и правда, командир базы, – тон Тхикайра сделался ближе к нормальному, – это не меняет наших проблем.

Командующий посмотрел на Тхайриса.

– Какой уровень потерь нас ждет, если предполагать, что поведение человеков не изменится?

– Потенциально катастрофический, – признал Тхайрис. – Нам уже пришлось списать одиннадцать процентов наших бронемашин. Мы никогда не ожидали, что встретимся с сопротивлением, требующим для его подавления такого количества гравипланов, а из этого следует, что у нас куда меньше машин и личного состава, чем нам, похоже, нужно на самом деле. Автомашин мы потеряли еще больше, но их мы и имеем во много раз больше того количества, с которого начали. Потери пехоты – дело другое, и я не вполне уверен, что нынешний уровень потерь останется таким же. И не могу не отметить, что операция идет всего восемь местных дней. Вполне возможно, что прогнозы, основанные на том, что происходило за эти восемь дней, так же несовершенны, как наши изначальные оценки.

Командиру наземных сил явно неприятно было добавлять эго предупреждение. Что ж, это было достаточно честно. Тхикайру было не менее неприятно его слышать.

– Я полагаю, что командир наземных сил, возможно, чрезмерно пессимистичен.

Все взгляды снова обратились на Шайрез, и командир базы дернула ушами.

– Из проведенного мною анализа вытекает, что мы имеем дело с двумя основными типами инцидентов, и оба, похоже, дело рук довольно небольших подразделений, действующих без связи с вышестоящим командованием и между собою. С одной стороны, мы имеем подразделения, использующие человековское тяжелое оружие, и их, как я полагаю, стандартную доктрину. Примером этого типа может служить уничтожение всего соединения командира роты Бармита, произошедшее несколько дней назад. В инцидентах второго типа действует в основном пехота, вооруженная легким оружием либо взрывными устройствами из подручных материалов.

В первом случае человеки часто наносят нам серьезный ущерб – опять же, как в случае с Бармитом. На самом деле в основном нанесенный ими ущерб чрезвычайно диспропорционален. Однако в этих случаях наши космические системы огня на воспрещение в норме способны засечь и уничтожить противника. Говоря кратко, человеки, напавшие на нас подобным образом, редко остаются в живых достаточно долго, чтобы успеть произвести второе нападение, и у них остается мало тяжелого оружия.

Однако же во втором случае засечь нападающих намного труднее. Наши системы обнаружения ориентированы на определение более тяжелого и более технологически сложного оружия. Мы ищем электронное излучение или тепловые демаскирующие признаки, производимые работающими двигателями машин, и прочие тому подобные вещи. Но наше оборудование куда меньше подходит для обнаружения отдельных человеков или их небольших групп. Как следствие, нам удается перехватить и уничтожить куда меньший процент нападавших.

– Хорошая новость заключается в том, что, хотя их переносное оружие, которым вооружена пехота, оказалось гораздо мощнее, чем мы предполагали, оно все же куда менее опасно, чем их бронированные машины или артиллерия. Это означает, среди прочего, что они способны успешно атаковать лишь небольшие группы наших воинов.

– Полагаю, в основном это верно, – помолчав, сказал Тхайрис. – Однако из этого следует, помимо прочего, что для тот чтобы помешать этим пехотным отрядам нападать на нас, мы должны укрупнить наши подразделения. Но численность нашего личного состава ограничена, и чем крупнее станут подразделения, тем на меньшей территории мы можем развернуться в каждый конкретный момент. То есть, чтобы предотвратить нападения, мы вынуждены будем существенно сократить количество территорий на планете, которые мы можем надеяться удержать.

– Я вас понял, Тхайрис, – произнес Тхикайр после краткой паузы и обнажил верхние клыки в ледяной улыбке. – Вынужден признаться, что эта планета начинает казаться существенно больше, когда начинаешь думать, как бы выставить охранение по всей ее территории силами одного-единственного колонизационного флота.

Командующий испытывал соблазн выразиться поэнергичнее, по он и так подошел куда ближе, чем ему хотелось бы, к признанию того факта, что он, возможно, откусил больше, чем его флот в состоянии был прожевать.

– Пока что, – продолжил он, – мы будем продолжать операции, как и было запланировано в общих чертах, но географически смести в акценты. Тхайрис, я хочу, чтобы вы пересмотрели свою тактику развертывания. На данный момент мы сосредоточимся на тех районах, которые были более технически и экономически развитыми. Именно там выше всего вероятность столкнуться со значительной угрозой, поэтому мы для начала создадим полностью безопасные анклавы, а потом уже можно будет объединять их, действуя более крупными соединениями.

– Есть, сэр, – отозвался Тхайрис. – Однако на это потребуется некоторое время. В частности, некоторые наши пехотные подразделения сейчас рассредоточены и занимаются преследованием и уничтожением уже известных групп человековских нападающих. Они действуют в значительно удаленных друг от друга местах, и чтобы вывести их оттуда и собрать где-нибудь в другом месте, потребуется сильно увеличить объем наших транспортных перевозок.

– Обязательно ли они встретятся с проблемами, которые мне только что описали?

– Нет, сэр. Нам потребуется дополнительно еще некоторое количество пехоты, но мы можем высадить наши части прямо из космоса. И кроме того, нам нужно наработать больше практического боевого опыта действий против этих бродячих отрядов. Нам нужно усовершенствовать свои тактические приемы, ведь даже наши ветераны, участвовавшие в боевых действиях, прежде не сталкивались с угрозой такого уровня. На самом деле я бы предпочел оставить хотя бы часть нашей пехоты в тылу, где можно будет продолжить обучение младших офицеров в менее враждебной среде.

– Если вы сможете при этом произвести сосредоточение сил, как я только что распорядился, с моей стороны возражений не будет, – ответил ему Тхикайр.

«И если мы сумеем каким-то образом наложить жгут и пресечь стабильное обескровливание наших частей», – добавил он про себя.

IX

Какое-то насекомое поспешно мчалось по потной шее Стивена Бачевски. Мастер-сержант не обращал на него внимания; его взгляд был прикован к инопланетянам, разбивающим походный лагерь.

Насекомое куда-то удалилось с шеи, а мастер проверил ручную гранату РГД-5. Рацией он воспользоваться не посмел бы, даже если она бы у него и была, но взрыв гранаты тоже прекрасно может поработать сигналом к началу атаки.

На самом деле мастер-сержант предпочел бы оставить этот патруль в покое, но у него не было такой возможности. Он понятия не имел, что инопланетный патруль делает в этом районе, но это было не важно. Что бы им еще ни поручали, каждое шонгайрийское подразделение попутно выполняло задание «найти и уничтожить», а мастер-сержант не мог допустить этого, поскольку на пути у патруля оказались мирные жители, за которых он со своими людьми теперь отвечал.

Реакция Бачевски на нападение шонгайрийцев на группу румынских беженцев привела к тому, что теперь у мастер-сержанта появилась еще одна боевая задача, которой ему следовало бы избегать. Ну, или так он себе говорил. Остальные его люди – кроме, быть может, Рамиреса – похоже, не питали тех сомнений, что терзали его. На самом деле Бачевски часто казалось, что он и сам испытывает эти сомнения исключительно потому, что он – командир. Это была часть его работы – сомневаться.

Но как бы это ни произошло, мастер-сержант Бачевски и его отрезанные от Америки американцы превратились в защитников медленно, но неуклонно растущей группы румын.

К счастью, одна из этих румын, Елизавета Кантакузин, была университетским преподавателем. Она говорила по-английски с сильным акцентом, но грамматика (и, как подозревал Бачевски, словарный запас) у нее были куда лучше, чем у самого мастер-сержанта, а счастливая возможность заполучить местного переводчика почти что стоила всей той головной боли, которая прилагалась в нагрузку.

К настоящему моменту под командованием Бачевски находилось шестьдесят вооруженных бойцов. Американцы составили костяк этого отряда, но почти столько же в нем было румынских солдат и еще больше – гражданских, проходящих ускоренный курс молодого бойца под руководством самого Бачевски, Ганни Мейерса и Александра Ионеску, сержанта румынской армии. Бачевски разбил свой отряд на четыре примерно равных по численности отделения. Первым отделением командовал Мейерс, вторым Рамирес, третьим Ионеску и четвертым – Элис Макомб. Мишель Трумэн была старше Макомб по званию, но они с Шерман были слишком ценными специалистами, чтобы ставить их на место простой боевой единицы. Кроме того, Мишель училась румынскому у Елизаветы Кантакузин.

К счастью, сержант Ионеску знал английский, а Бачевски удалось поместить в каждое отделение хотя бы одного румына, владевшего английским. Система была громоздкой, но все-таки работала, и они потратили много времени на разработку системы сигналов, позволяющих обойтись без устной речи. И по крайней мере общие параметры ситуации, в которой они находились, были ясны каждому – ясны до боли.

Бежать. Скрываться. Делать все, чтобы сберечь жизнь мирным жителям, которых было уже почти две сотни. Постоянно двигаться. Избегать дорог и городов. Постоянно искать источники пищи. Оказалось, что Кэлвин Мейерс – опытный охотник на оленей, и он с двумя родственными душами, работниками румынской лесной службы, вносили значительный вклад в пропитание их подопечных. Однако же лето клонилось к закату, и вскоре холод и голод должны были превратиться в смертельную угрозу.

«Но прежде чем беспокоиться об этом, нужно еще пережить лето, верно? – с горечью подумал Бачевски. – А значит, надо остановить этих ублюдков, пока они не засекли присутствие мирных жителей, которых можно убить. И надо сделать это так, чтобы они не успели ничего сообщить на базу».

Ему это не нравилось. Ему все это не нравилось. Но выбора все равно не было, и с помощью Кантакузин мастер-сержант расспросил всех, кто видел шонгайрийцев в действии, собирая по крупицам информацию о тактике инопланетян.

Было совершенно очевидно, что крупные воинские части либо отряды, вооруженные тяжелой техникой, настигает внезапная смерть. Мастер-сержант предполагал, что, возможно, иногда это случалось из-за того, что танкисты внутри своих машин не «слышали» приближение беспилотных разведчиков инопланетян. А Трумэн и Шерман полагали, что шонгайрийские датчики сделаны с расчетом на нахождение механизированных частей или, как минимум, оружия с сильным тепловым излучением, и это было одной из причин, по которой мастер-сержант избавился от всех раций.