444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Вердон » Призрачный амбар (ЛП) » Текст книги (страница 9)
Призрачный амбар (ЛП)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 17:30

Текст книги "Призрачный амбар (ЛП)"


Автор книги: Джон Вердон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 21

Закончив ужин яблочным пирогом и кофе, Гурни купил в автомате у дверей кафе номер «Трай-Каунти стар» и вернулся к машине. Дождь прекратился; улица стала чёрной и блестящей. В облаках время от времени вспыхивали молнии, а следом с холмов на западе доносился раскат грома.

До начала экстренного собрания, которое Уилмот назначил в коммуне, оставалось время, и Гурни развернул «Трай-Каунти стар». На первой полосе, помимо заголовка «Дебаты переросли в насилие», красовалась большая фотография, вероятно сделанная кем-то из зрителей на телефон. На ней Иви Хаббл распыляла перцовый газ прямо в лицо Лукасу Поттсу. Подпись гласила: «Попало в кадр: разъярённая сторонница Уилмота напала на участника дебатов». На второй странице заголовок сообщал: «Политический форум взорвался дикими обвинениями». Далее приводились некоторые из прозвучавших реплик, причём самые резкие высказывания были набраны жирным шрифтом.

Это был образцовый пример провокационной журналистики в духе Страма. На чьей бы стороне ни стоял читатель, отобранные факты должны были лишь сильнее разжигать его враждебность к противникам.

На следующих страницах шли обычные для провинциальной газеты новости: споры о правилах землепользования на заседании местного совета, прибытие нового пастора в одну из церквей, даты предстоящих завтраков с блинами, устраиваемых клубом «Ротари», советы садоводам, повышения в должности сотрудников шерифского управления и предлагаемые поправки к муниципальным постановлениям.

В полицейской хронике перечислялись имена задержанных за вождение в нетрезвом виде, хранение запрещённых веществ, незаконное проникновение на чужую территорию, выписку необеспеченных чеков, нарушение общественного порядка и мелкие кражи.

Затем следовала страница «Письма наших читателей». Путаница с фактами, причудливая грамматика и даже душевные расстройства, похоже, не служили препятствием для публикации. Достаточно было злиться на кого-нибудь или на что-нибудь и гореть желанием высказаться.

Гурни отложил газету на пассажирское сиденье: зазвонил телефон. На экране высветилось название «Ранзак ренессанс корпорейшн».

– Гурни слушает.

– Мистер Гурни, это Дон Ранзак. Вы подняли немалую волну в нашем маленьком провинциальном пруду. – В его звучном баритоне не было той деревенской грубоватости, что слышалась на дебатах. – До меня дошло, что в некоторых ваших беседах всплывало моё имя. Поэтому я хотел бы с вами встретиться. Даже не просто хотел бы – сгораю от нетерпения. Информация из вторых рук бывает ненадёжной. А действия, основанные на ней, могут привести к прискорбным последствиям.

– И всё-таки к чему этот звонок?..

– Приглашаю вас на дружеский поздний завтрак и откровенный разговор. Ко мне домой, на озеро. Завтра в одиннадцать утра. Вам удобно?

– Дружелюбие и откровенность. Как тут устоять.

– Прекрасно. Завтра, ровно в одиннадцать. Буду ждать.

Гурни поехал на «экстренное собрание» Уилмота в коммуну «Синяя моль». Вечернее солнце опускалось в просвет между западными холмами и грядой свинцово-серых туч, заливая пейзаж косыми жёлтыми лучами. Ярко освещённая земля под тёмным небом создавала странное ощущение: всё привычное выглядело как на картине или во сне. Ухоженные белые дома в колониальном стиле с цветущей сиренью, ранние розовые соцветия рододендронов, дикие лиловые флоксы по обочинам дорог – даже ласточки, стремительно рассекавшие воздух в погоне за насекомыми, – казались нереальными. Красивыми и вместе с тем тревожными. Потом солнце скрылось за холмами, и странное ощущение рассеялось: всё снова стало обычным.

Когда он добрался до коммуны, уже сгущались серые ранние сумерки. На огороженной территории стояли несколько легковых машин, пикап и два минивэна. Его пропустила та же неулыбчивая женщина в камуфляже, которая дежурила у ворот во время прошлого визита. Стоило Гурни выйти из машины, как с крыльца ему помахала Санни Киш.

– Дэвид! Как раз вовремя! Я заняла вам место. Рядом со мной, – улыбнулась она. – Собираемся в комнате для медитации.

Она провела его через вестибюль в большое продолговатое помещение, где ещё вчера из всей обстановки были лишь сизалевые коврики на полу. Теперь коврики убрали, а посреди комнаты поставили кругом с дюжину складных стульев. Большинство уже заняли, но два явно придержали: к каждому сиденью прикрепили листок с выведенным витиеватым почерком словом «Занято». В воздухе стоял запах благовоний.

Санни указала на ещё один свободный стул по другую сторону круга: – Стюарт сядет вон там. Я подумала, вам захочется видеть его лицо.

Гурни пробормотал что-то похожее на благодарность и сел. Санни устроилась рядом, наклонилась к нему и, положив ладонь ему на руку, принялась рассказывать о собравшихся.

– Женщина справа от стула Стюарта – Фрэн Будлер. Её самая известная книга – «Вирус мужского превосходства». Она выступала за декриминализацию отцеубийства, и её после этого часто приглашали на ток-шоу. Рядом с ней Колби Олбрайт. Бросил корпоративное право и теперь бесплатно помогает людям. Играет на клавесине. Барокко в чистом виде. А рядом с Колби – Мэриан…

Мэриан Лейк встретилась взглядом с Гурни и тепло ему улыбнулась.

– Вы знакомы? – спросила Санни уже куда более прохладным тоном.

– Встречались в «Падшем ангеле».

– А. Ну ладно. Рядом с ней парень в панаме и оранжевых кроссовках – Джастин Клейборн. У него художественная галерея при мини-гостинице «Трёхцветный кот». А ещё у него есть настоящая трёхцветная кошка по кличке Тофу. Джастин ненавидит Дона Ранзака. Когда начинает о нём говорить, прямо слюной брызжет.

– А за что он его ненавидит?

– Они давно друг друга знают. Джастин гей, а Ранзак, по-моему, ещё в подростковом возрасте из-за этого его изводил. Он всегда был злобным сукиным сыном, особенно с теми, над кем мог издеваться. По другую сторону стула Стюарта сидят три сестры, с которыми вы уже познакомились, – Хармони, Рейнбоу и Астра.

С короткими рыжими волосами, зелёными глазами и в одинаковых льняных блузах они выглядели в точности так же, как во время встречи в приёмном отделении больницы.

– Женщина рядом с ними – Давола Сайкс, автор книги «Слушая папоротники». По названию можно подумать, будто она какая-то лесная фея, разговаривает с растениями. На самом деле она отчаянная защитница природы. Перед её домом стоят два огромных плаката: «Загрязнение природы – массовое убийство» и «Загрязнители заслуживают смерти». Она настроена очень серьёзно.

Внимание Гурни привлекла худая женщина с плотно сжатыми губами, сидевшая рядом с Сайкс. Он узнал Арбор Локвуд, подругу Иви Хаббл, которая сегодня днём изводила гладстонскую полицию, разъезжая на пикапе с громкоговорителем.

– Рядом с Даволой… – начала Санни, но умолкла: в комнату решительно вошёл Уилмот, по-прежнему с рукой на перевязи. – Об остальных потом расскажу, – шепнула она и легонько сжала руку Гурни. Он вспомнил, что Санни занимается искусством из найденных предметов. Ему казалось, что теперь её очередной находкой стал он сам.

Уилмот остановился за своим стулом и подождал, пока все обратят на него внимание.

– Спасибо всем, кто пришёл сегодня вечером. Когда я позвал вас на это собрание, я был потрясён выводом полиции: будто стрельба в «Падшем ангеле» была всего лишь особо наглым актом вандализма, а ранение моей руки – случайным следствием этого вандализма. – Он горько усмехнулся.

– Мне казалось, будто из-под моих ног – из-под ног всех нас – вырывают саму реальность. Но потом я понял: их посягательство на правду – в сущности, подарок. Реальность не разрушилась, а прояснилась. Полиция окончательно показала своё истинное лицо. До этого нам только казалось, что полицейские заодно с Доном Ранзаком. Казалось, что они не хотят разбираться в угрозах, которые мы получали. Казалось, что им неинтересно расследовать похищения Иви и Кэй. Теперь все эти «казалось» остались в прошлом. Теперь мы точно знаем, на чьей они стороне. Линия фронта обозначилась окончательно, и лично я рад этой ясности.

Собравшиеся мрачно кивали и вполголоса выражали согласие.

Где-то в ближайшем лесу раздался пронзительный визг.

После мгновения замешательства Гурни узнал в этом крик совки.

Санни Киш тихо ахнула и прошептала: – Маргарет Три-Дир говорит, что совы – дурная примета, а их жуткие крики предупреждают о грядущих несчастьях.

Уилмот продолжал: – …И как прекрасный пример того, что даже в нашем положении есть светлая сторона, Мэриан Лейк из «Падшего ангела» хочет сделать объявление.

Она поднялась со стула, изящная как никогда, с чуть самоироничной улыбкой.

– Возможно, мне понадобится чуть больше времени, чем Стюарту, чтобы разглядеть пользу в отношении нашей местной полиции. Но её поведение убедило меня: я должна сделать для поддержки Стюарта на выборах ещё больше, чем делаю сейчас. Как вам известно, благодаря щедрости Ларри Слоуна практически все расходы нашей кампании с самого первого дня были покрыты. Я решила оказывать такую же поддержку отныне и до дня выборов. Потому что речь идёт уже не просто о политике. Угрозы убийством – это не политика. Отвратительный разгром предвыборного штаба Стюарта – не политика. Продажность полиции – не политика. Похищения – не политика. Покушения на убийство – не политика. Это битва добра со злом. Это война. Можете рассчитывать на меня. На все сто процентов!

Громкие аплодисменты не смолкали долго.

Когда аплодисменты начали стихать, Санни снова положила ладонь Гурни на руку и прошептала: – Я привела вашу комнату в порядок – вдруг захотите сегодня переночевать у нас.

Он размышлял, как ответить, когда заговорил Уилмот.

– Спасибо, Мэриан! Теперь нас ничто не остановит! У нас три потрясающих преимущества. Во-первых, ваша невероятная щедрость. Во-вторых, глупость ранзаковской шайки. Если они думают, что неудавшаяся попытка убить меня нас испугает, значит, они ещё тупее, чем кажутся. В-третьих, правда на нашей стороне, а правда восторжествует!

Снова разразились аплодисменты.

Уилмот продолжил: – Прежде чем обсуждать дальнейшие шаги, предлагаю всем вместе немного помедитировать и направить нашу энергию на общую цель – поражение Дона Ранзака и сохранение нашего драгоценного мира природы.

По кругу прокатился одобрительный шёпот. Люди закрывали глаза, делали медленные глубокие вдохи. В комнате воцарились покой и чувство единения. И тут прогремел взрыв, разрушивший этот покой. Ударная волна прокатилась по дому, а следом донёсся нарастающий рёв разгорающегося пламени.

ГЛАВА 22

Подчиняясь привычке, выработанной за полжизни в полиции, Гурни вскочил со стула и бросился туда, откуда донёсся взрыв.

Он распахнул входную дверь, и в лицо ему ударил жар: три ближайшие к крыльцу машины были охвачены оранжевым пламенем. Гурни отступил в прихожую, выхватывая телефон из кармана, а мимо него пронеслись три сестры с огнетушителями, направляя шипящие струи на пламя.

Пламя стало отступать, уступая место клубам чёрного дыма. Сёстры продолжали поливать обугленные, дымящиеся машины, пока огнетушители не опустели.

Тем временем Гурни позвонил в службу 911 и сообщил о взрыве и пожаре, а также о своём предположении, что под днищем одной из машин было закреплено взрывное устройство. Он добавил, что огонь уже берут под контроль и сейчас прежде всего необходимы полицейские, чтобы оцепить место происшествия, и криминалисты, чтобы исследовать обломки.

Осматривая место взрыва, он заметил, что средняя из трёх обгоревших машин – пикап Арбор Локвуд. Обугленные остатки громкоговорителя перекосились на крыше: огонь ослабил крепления. Сам пикап тоже стоял странно – задним крылом он вплотную прижимался к соседней машине. Гурни заключил, что устройство взорвалось под пикапом Арбор. Взрыв приподнял его над землёй, разорвал топливный бак и выплеснул горящий бензин на стоявшие рядом «Субару Солтерра» и «Шевроле Болт». Вероятно, лишь то, что обе машины были полностью электрическими и не имели бензобаков, помешало пламени быстро перекинуться на остальные автомобили и дом.

– Твою ж мать! – Арбор Локвуд вышла на крыльцо. Сжав кулаки, она яростно смотрела на почерневший, искорёженный остов пикапа.

Рядом с ней стояли Джастин Клейборн и Давола Сайкс. Судя по ужасу на их лицах, именно им принадлежали «Болт» и «Солтерра».

– Господи, господи, господи… – потрясённо бормотал Джастин, глядя на «Болт» и прижимая ладонь ко лбу.

Голос Сайкс был ледяным. – Кое-кто об этом пожалеет, – тихо произнесла она и с неприятной улыбочкой добавила: – До самого смертного часа.

– Все мои покупки с рынка… – сказал Клейборн, направляясь к «Болту».

Гурни выставил руку, преграждая ему путь. – Не стоит. Машина раскалена, к ней не прикоснуться. И нельзя загрязнять место происшествия.

– Загрязнять? Да тут и так будто бомбу сбросили!

– Это полицейский термин. До осмотра экспертами ничего нельзя ни приносить сюда, ни уносить отсюда.

Глаза Джастина расширились. – То есть вы хотите сказать, что это… не случайность?

– Крайне маловероятно.

Вмешалась Локвуд: – Это месть за то, что я обрушилась на никчёмных гладстонских копов! Но если они думают, что этим меня остановят, их ждёт охренительный сюрприз!

Другие участники собрания понемногу выходили на крыльцо, встревоженно звонили кому-то и раз за разом фотографировали обгоревшие машины.

Гурни следил, чтобы никто не сходил с крыльца. Через некоторое время, уступив его настойчивым просьбам, все нехотя вернулись в дом. Возмущение и паника постепенно сменились приглушёнными разговорами и долгими паузами.

Через двадцать минут после звонка Гурни прибыли две пожарные машины, скорая помощь и полицейский автомобиль с двумя патрульными. Убедившись, что огонь потушен и никто не пострадал, пожарные и медики тихо переговорили между собой, подозрительно поглядели на большой дом и уехали.

Двое патрульных остались. Один – крепкий парень с деловитой хваткой фермерского сына; второй – с циничными глазами, редеющими седыми волосами и отвисшим брюхом – походил на копа, вся цель которого состояла в том, чтобы делать как можно меньше и как можно скорее уйти на пенсию.

Молодой принялся натягивать жёлтую ленту оцепления вокруг большей части стоянки. Старший некоторое время без особого интереса наблюдал за ним, затем с кряхтением поднялся на крыльцо и обратился к Гурни. Тот стоял в открытых дверях, наблюдал за происходящим и следил, чтобы участники собрания оставались в доме.

– Ваше имя, сэр? – Говорил полицейский так же устало, как и двигался.

– Дэйв Гурни.

Полицейский долго смотрел на него, словно фамилия напомнила о чём-то неприятном, затем произнёс: – Никто не должен покидать территорию. Ясно?

Гурни кивнул. – Не знаете, криминалисты уже выехали?

– Не могу сказать.

– А кто-нибудь ещё приедет?

– Оставьте свои вопросы для детектива Хоскинса.

Он посмотрел на Гурни рыбьими глазами и вернулся к патрульной машине. Молодой закончил натягивать ленту и присоединился к нему.

Гурни вошёл в дом и закрыл дверь. Он решил воспользоваться временем до приезда Хоскинса, чтобы поговорить с как можно большим числом участников собрания. Начать он собирался с Арбор Локвуд. Получив разрешение одной из сестёр, Гурни провёл её в кабинет, где накануне вечером они беседовали с Уилмотом.

Они устроились в креслах друг напротив друга, по разные стороны журнального столика со следами от сигарет. Гурни откинулся на спинку и соединил кончики пальцев перед подбородком. Локвуд сидела неестественно прямо и холодно смотрела на него сквозь очки в стальной оправе.

– Ну? – спросила она.

– Пытаюсь установить несколько фактов.

– Все необходимые факты нам уже известны.

– Тогда расскажите.

– Если выразить все факты одним словом, то это «война»! Никогда не думала, что стану цитировать Мэриан Лейк, но приходится признать её правоту. Это самая настоящая грёбаная война. Обмен враждебными ударами! Я ударила их правдой, а они взорвали мой чёртов пикап. Ну и пусть! Надо раздавить этих ублюдков. Ударить так, чтобы больше не поднялись!

– Происходящее может быть не таким простым, как кажется.

– Это ещё что значит?

– Я хочу узнать больше, прежде чем поверить, будто Дон Ранзак и местная полиция стоят за всеми бедами Гладстона.

Локвуд сердито подалась вперёд. – Надо быть полным идиотом, чтобы не увидеть связи между тем, как я днём ездила на пикапе перед полицейским участком, и тем, что вечером его взорвали!

Чем сильнее она распалялась, тем тише говорил Гурни. – Связь может быть не такой прямой, как вы представляете. Не обязательно это ответный удар.

– Ничего не понимаю.

– Я согласен, что самое простое объяснение часто оказывается верным. Но если слишком рано увериться в своей правоте, это может обернуться катастрофой. – Он решил сменить тему. – Скажите, вы замечали сегодня кого-нибудь возле своего пикапа?

– Вроде нет.

– Вы хоть ненадолго оставляли его там, где не могли видеть?

– Нет. Хотя… ненадолго, за предвыборным штабом. Я зашла подзарядить телефон.

– Кто ещё там был?

– Кое-кто из тех, кто сегодня здесь, добровольцы, которые приходят помогать на несколько часов, курьеры с обедами, доставщики посылок. К тому же стоянку никто не охраняет, любой мог зайти с улицы. Мы вообще делим её с соседним рестораном. Тот, кто прицепил эту штуковину к моему пикапу… да им мог оказаться кто угодно в Гладстоне.

– Помимо политической неприязни, вы можете назвать кого-нибудь, кто захотел бы напасть на вас?

Она глубоко вдохнула, раздула щёки и медленно выпустила воздух. – Мир полон засранцев, и Гладстон не исключение. Но если вы спрашиваете, знаю ли я кого-нибудь, кто ненавидит меня настолько, что готов на подобное, и у кого хватит смелости и средств это устроить, – кроме Дона Ранзака и начальника полиции Траутмана, таких людей я не знаю.

Гурни хотел бы задать ей ещё несколько вопросов, но до приезда Хоскинса оставалось всё меньше времени, а поговорить хотелось с как можно большим числом присутствующих. Он поблагодарил Локвуд и вернулся к заметно нервничавшей группе в общей комнате. Никакого порядка опроса он не придумал, поэтому обратился к тому, кто стоял ближе всех, – художнику, устраивавшему арт-акции, с диковатым взглядом, курчавыми волосами и нелепым именем Оливер Банни. Гурни пригласил его в кабинет.

Банни с воодушевлением сообщил, что Тайсона Грока однажды арестовали за поджог, а значит, он наверняка станет главным подозреваемым в сегодняшнем пожаре. – Поджог, знаете ли, не просто преступление. У него психологические корни. По сути, психическое расстройство. Иногда даже с сексуальной составляющей. – Он посоветовал Гурни прочитать об этом в справочнике психических расстройств.

Следующими были три сестры, которые настояли, чтобы их опрашивали вместе. Нападение на стоянке они считали предсказуемым усилением местной враждебности к коммуне «Синяя моль». – Наша коммуна – это принятие и любовь. Ненависти становится всё больше, и мы её естественная мишень.

Затем Гурни поговорил с Йомо Бернштейном, автором книги «Целительная сила хайку». Тот назвал Дона Ранзака воплощением зла – человеком, подстрекающим невежественных сторонников к насилию, кукловодом из преисподней.

– Так устроен мир, так устроено наше больное общество, – произнёс он с возвышенной печалью. – Сильные манипулируют слабыми и невинными ради своей выгоды. То, что они называют «лидерством», на самом деле жестокое обращение с детьми.

Когда Бернстайн перешёл к рекламе своего семинара об успокаивающем действии стихов из семнадцати слогов, Гурни поблагодарил его и отправился к Джастину Клейборну. Он провёл Джастина в кабинет и предложил сесть в кресло, но тот остался стоять: ему не терпелось высказать своё мнение, а от волнения он не мог усидеть на месте.

– Не надо быть гением, чтобы сложить два и два. Сначала похищают Иви. Теперь поджигают пикап Арбор. Спросите себя: что общего у Иви и Арбор? Всё просто. Обе – лесбиянки, которые открыто говорят о своих взглядах и не намерены терпеть диктат мужчин-гетеросексуалов у власти. Вот о чём эти нападения: о ярости уязвлённого патриархата. Именно на этом играет Ранзак. Посмотрите, кто его поддерживает: жующие табак тупицы и евангелисты, ненавидящие геев и отчаянно стремящиеся указать женщинам их место, чтобы самим чувствовать себя хозяевами положения.

После такой энергичной и злой тирады ненадолго воцарилась тишина. Гурни нарушил её вопросом: – А как насчёт Кэй Элиот?

Джастин недоумённо моргнул. – В каком смысле?

– Вы объясняете исчезновения тем, что Иви и Арбор – лесбиянки. Как в эту схему вписывается Кэй Элиот?

Джастин нарочито высоко поднял бровь. – Только не говорите, что вы настолько наивны и считаете брак прививкой против собственной природы.

– Значит, вы полагаете, что она тоже лесбиянка и её ориентация объясняет исчезновение?

– Похищение. Точность терминов необходима для ясного мышления. Иначе мы ничем не лучше гомофобных болванов Ранзака.

Гурни допускал, что среди сторонников Ранзака распространено предубеждение против геев. Однако ему не верилось, что именно оно стало главной причиной всего происходившего: угроз убийством, похищений, стрельбы в «Падшем ангеле», а теперь и взрыва на стоянке.

Он поблагодарил Клейборна и вернулся в общую комнату, решив, что у темпераментной Даволы Сайкс может быть любопытный взгляд на события. Но едва он направился к ней, как дорогу ему преградил Стюарт Уилмот.

– Нам нужно поговорить.

Они едва успели сесть в маленьком кабинете, как Уилмот выпалил: – Я должен что-то сказать нашим людям. Дать какую-то информацию, подбодрить, хоть что-нибудь. – Он беспорядочно жестикулировал и умоляюще смотрел на Гурни. – Понятия не имею, что сказать. Не могу же я повторять одно и то же.

– Возможно, для конкретных заявлений ещё рано. Ситуация меняется. Не стоит сегодня говорить то, от чего завтра придётся отказаться.

– Понимаете, они все здесь из-за меня. Это я созвал экстренное собрание, и тут такое. Нас взорвали! А если бы они находились на стоянке? Их могли убить. Что я должен им сказать?

– А что вам хотелось бы сказать?

Уилмот покачал головой и беспомощно развёл руками. Он тяжело откинулся в кресле, словно один этот вопрос совершенно его обессилил.

– Наверное, я мог бы говорить о взрыве так же, как говорил о том, что полиция преуменьшает значение стрельбы. Это новый стимул. Повод сделать всё возможное, чтобы победить Ранзака. Ранзак и его продажные копы взорвали нас – значит, пора переходить к ядерному ответу. Как вам?

– Так можно придать сегодняшним событиям положительную окраску. Но что касается Ранзака, меня это объяснение не вполне убеждает.

Уилмот изумлённо раскрыл рот. – Вы думаете, за всем этим стоит кто-то другой?

– Удобно обвинять во всём одного врага. Наш мозг устроен так, чтобы складывать разрозненные вещи в общую картину, искать связи и закономерности. Беда в том, что мы настолько любим стройные объяснения, что иногда видим связи там, где их нет. На этом и строятся теории заговора. Берём несколько отдельных фактов, хватаемся за теорию, которая их объединяет, а затем не замечаем данных, которые в неё не вписываются. Особенно если эти данные оправдывают нашего врага.

На лице Уилмота последовательно отразились гнев, растерянность и любопытство. – У вас есть данные, оправдывающие Ранзака?

– Нет. Но у меня нет и данных, которые его изобличают.

Уилмот раздражённо вздохнул. – Может, вы недостаточно усердно ищете.

– А может, таких данных просто нет.

– Я знаю, что они есть. Не могут не быть. Этот человек – чудовище. Присмотритесь к нему повнимательнее.

– Похоже, он сам хочет присмотреться ко мне. Пригласил завтра утром на встречу.

Уилмот нахмурился; в его лице смешались недоумение и тревога. – Куда?

– К себе, в дом у озера.

– Возможно, это плохая идея. Уж точно небезопасная. Если он считает вас угрозой… – Он умолк; выражение его лица говорило о самых мрачных возможностях.

Гурни был уверен, что дом Ранзака – последнее место, где хозяин пожелал бы допустить какие-либо неприятности. Но спорить с Уилмотом не было причин.

– Меня кое-что интересует. В «Падшем ангеле» на днях – вы заранее знали, что Фелпс собирается поддержать вас?

– Он сказал мне, что намерен это сделать. А что?

– Вы знаете, говорил ли он об этом кому-нибудь ещё?

– Понятия не имею.

– А вы кому-нибудь говорили?

– Нет. Или, если говорил, не помню. Это важно?

– Первый выстрел через окно попал в трибуну сразу после того, как Фелпс объявил о вашей поддержке. Идеально выбранный момент, если кто-то хотел таким образом кое-что подчеркнуть.

– Вы хотите сказать, что стрелок знал, чем закончится его речь, и приготовился стрелять, как только увидит аплодисменты?

– Примерно так.

– А потом он выстрелил в меня.

– Да.

Уилмот помедлил. – Но… этот выстрел не мог быть заранее запланирован. Я ведь мог стоять там, где меня не было бы видно. Значит… второй выстрел был спонтанным? Стрелок приготовился попасть в трибуну, потом увидел меня и воспользовался случаем?

– Похоже на то.

– Вы говорите без особой уверенности.

– Что-то не сходится. С одной стороны – тщательный расчёт, с другой – импровизация. Необычное сочетание.

– Но что ещё…

Вопрос Уилмота прервал стук в дверь кабинета.

Гурни поднялся и открыл.

Санни Киш нервно улыбнулась. – Приехали криминалисты. Руководитель группы разговаривает с тем неприветливым полицейским.

Гурни поблагодарил её, сказал Уилмоту, что хочет поговорить с прибывшими, и вышел через комнату для медитаций. На крыльце он увидел именно ту женщину, на встречу с которой надеялся: худощавую, смуглую Кайру Барстоу, руководителя кафедры криминалистики Рассел-колледжа. Она разговаривала с неприветливым патрульным.

Гурни знал, что современнейшее оборудование колледжа и быстрота получения результатов убедили многие города на севере штата обращаться в криминалистическую службу Рассела не только за лабораторными анализами, но и для сбора улик на местах преступлений. Он сталкивался с Барстоу во время двух предыдущих расследований и был впечатлён её умом и широтой профессиональных знаний. Дополнительным достоинством был приятный напевный акцент уроженки Вест-Индии.

С ней приехали двое помощников. Все трое были одеты в белые комбинезоны «Тайвек», защитные бахилы и латексные перчатки. Помощники устанавливали галогенные прожекторы, при свете которых ночь становилась странным подобием дня. В созданной ими атмосфере было что-то нереальное: остров света словно сгущал окружающую темноту.

Закончив разговор с полицейским, Барстоу несколько минут объясняла помощникам, откуда начать осмотр. Тогда она и заметила Гурни. Осторожно ступая по почерневшей земле, подошла к нему с тёплой улыбкой. Они не виделись почти полгода – с середины ужасного дела Гадюки.

– Опять вы, – сказала она. – Вас, как обычно, так и тянет к неприятностям?

Он улыбнулся в ответ. – Здесь идёт грязная предвыборная борьба. Происходят неприятные вещи. Меня наняли разобраться.

– Всё сложно?

Прохладный ветерок шелестел в деревьях вокруг владения. Он был слабым, но хотя бы немного разгонял вонь горелых шин и расплавленного пластика.

– Подозреваю, гораздо сложнее, чем кажется большинству. Кстати, пару дней назад в местном книжном магазине произошла странная стрельба. В «Падшем ангеле». Полиция Гладстона привлекала вас к расследованию?

– К сбору улик – нет. Сказали, что сами с этим справятся. Попросили только провести баллистическую экспертизу.

– Наверное, они не упомянули, что стреляли с высоты пятнадцати футов от земли?

Барстоу нахмурилась. – Из какого именно оружия?

– Из какого оружия? Из того, из которого выпустили две пули.

– Стреляли из двух разных стволов. По одной пуле из каждого.

– Это показала баллистика?

– Вас это смущает?

– Ещё одна странность. Их становится всё больше.

– Но вы ведь такое любите, разве нет? Дайте мне поработать. Может, найду вам ещё несколько.

Когда Гурни уже собирался вернуться в дом, он заметил патрульную машину Гладстона, поднимавшуюся по дороге. Она остановилась перед стальными воротами владения – открытыми на самом деле, но формально перекрытыми жёлтой полицейской лентой, которой была оцеплена большая часть стоянки.

Хоскинс вышел из машины и открыл багажник. Он надел защитные бахилы и перчатки, но положенным комбинезоном утруждаться не стал. Поднырнув под ленту, он подошёл к Барстоу, которая фотографировала на телефон землю позади одной из сгоревших машин. Гурни расслышал лишь несколько слов, зато по их поведению было понятно: Хоскинс пытался продемонстрировать свою власть, а Барстоу это нисколько не впечатляло.

Заметив Гурни, Хоскинс оставил Барстоу и широким шагом направился к крыльцу.

– Какого чёрта вы здесь делаете?

Гурни пожал плечами. – Меня пригласили на собрание.

– На какое ещё собрание?

– Политическое.

– Вот как? – Чесночный запах изо рта Хоскинса добавился к едкому запаху горелого металла. – Вы видели, что здесь произошло?

– В основном пожар. В момент взрыва я находился в доме.

Хоскинс пососал зубы. – А что именно вы видели?

– Сильный пожар от загоревшегося бензина. Пламя охватило три машины, стоявшие ближе всего к крыльцу. Когда огонь потушили, я увидел деформацию кузова средней машины и заметил, что её сдвинуло с места. Вероятно, взрыв произошёл под ней и отбросил её в сторону. Скорее всего, взрывное устройство закрепили на днище рядом с бензобаком.

Хоскинс скептически приподнял бровь. – Какое устройство?

– Предполагаю, самодельная бомба с таймером или дистанционным детонатором. Криминалисты Рассела ответят точнее.

– Посмотрим, что они обнаружат. – Его тон словно подчёркивал, что последнее слово при оценке выводов Барстоу останется за ним, детективом Марком Хоскинсом. – Все, кто был здесь во время взрыва, ещё на месте?

– Насколько мне известно.

– Кто-нибудь выдвигает какие-нибудь версии?

Гурни улыбнулся. – Есть версия, что подрывник – кто-то из вашего отдела.

Хоскинс презрительно расхохотался. – Кое-кто поверил пропаганде Уилмота.

– Другие подозревают Ранзака.

Хоскинс покачал головой. – Та же чушь.

– А вы как считаете, детектив? Кто мог захотеть взорвать пикап Арбор Локвуд?

Хоскинс посмотрел на пикап, прежде белый, а теперь почерневший от огня. – Это машина Локвуд?

– Да.

– Она обвиняет полицию?

– Да.

– Может, сама и взорвала.

– А мотив?

– Чтобы было в чём обвинить полицию.

– Натянуто.

– А может, она взорвала его случайно. Может, держала в машине бомбу, чтобы взорвать кого-нибудь из своих выдуманных врагов, а с детонатором что-то пошло не так.

– По-вашему, она хранила бомбу под днищем собственного пикапа, возле бензобака?

– Если бы её нашли, все решили бы, что бомбу подложили ей и она была намеченной жертвой. По-своему хитро. Хотя и безумно.

Он повернулся к Гурни спиной и зашагал в дом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю