444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Вердон » Призрачный амбар (ЛП) » Текст книги (страница 12)
Призрачный амбар (ЛП)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 17:30

Текст книги "Призрачный амбар (ЛП)"


Автор книги: Джон Вердон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 28

По дороге обратно к «Трёхцветному коту» Гурни не переставал думать о выстреле в зеркало. Чем дольше он об этом размышлял, тем меньше понимал. Загадка заключалась не только в траектории пули, но и в сложности всей подготовки.

Если Хоскинс был прав и стрелок целился не в зеркало, а в Гурни, зачем ждать, пока тот поднимется в квартиру? Любой человек с винтовкой, снабжённой оптическим прицелом, мог всадить ему пулю в голову, едва он вышел из машины. Или когда он входил в «Трёхцветного кота» либо выходил оттуда. Или практически в любом другом месте – только не в квартире Мэриан Лейк.

Может, это была какая-то извращённая игра? Кошки-мышки? Развлечение для психопата? Если кто-то хотел его убить, существовали способы куда проще, а удобных случаев хватало.

Значит, возможно, убивать его и не собирались. Возможно, ему лишь полагалось так подумать. Возможно, расчёт был на то, что они придут к тому же выводу насчёт зеркала, что и Хоскинс. И сам этот вывод был частью игры. Возможно, тот, кто дёргал за ниточки, хотел не смерти Гурни, а того, чтобы он испугался и отказался от расследования.

Это выглядело правдоподобнее. Но ненамного. Ведь если целью было запугать его, для этого тоже имелись более прямые способы. И тогда возникал ещё один непонятный вопрос: если речь не об убийстве и не об устрашении, то о чём? Какова бы ни была цель, ради неё кто-то потратил чертовски много времени и сил на подготовку.

Он всё ещё сидел в своём «Аутбеке» перед «Трёхцветным котом», пытаясь найти ответ, когда позвонила Мадлен.

Голос у неё был холодный, обвиняющий. – Сегодня утром ко мне заявился какой-то мерзавец на оглушительно ревущем мотоцикле. Возможно, твой знакомый.

– Прости, что?

– Я чистила сарай с альпаками, когда услышала, как он с рёвом мчится по дороге, ведущей из городка. Решила, что очередной идиот захотел загадить весь мир шумом, развернётся у амбара и уедет обратно. Но нет. Он проехал через нижнее пастбище прямо к дому. Я вышла из сарая, чтобы спросить, что ему нужно. Он сказал, что у меня красивый дом и очень уединённый. А посмотрел так, что я пожалела: дробовик не при мне. Спросил, не боюсь ли я, что с женщиной в таком безлюдном месте может случиться что-нибудь плохое.

– Господи!

– Потом он улыбнулся самой отвратительной улыбкой, какую я в жизни видела. И поехал на своей чудовищной грохочущей машине через пастбище – очень медленно, будто изучал участок. – Она помолчала. – Это тебе о чём-нибудь говорит?

– Можешь его описать?

– Мускулистые руки. Мёртвые глаза. Сальные чёрные волосы, стянутые в хвост. На поясе болталась мерзкая штуковина. Блестящий топорик, похожий на томагавк. Никого не напоминает?

Описание очень походило на Тайсона Грока. И послание, которое он, похоже, передавал, сводилось к одному: «Свяжешься со мной – тебе, блядь, это дорого обойдётся».

Гурни признал, что, возможно, знает этого человека.

– Ну вот, опять! – воскликнула Мадлен. – Тебе непременно надо ворошить змеиное гнездо, и вот одна из змей выползла оттуда прямо ко мне!

Гурни медленно, глубоко вдохнул. – Ты случайно не заметила номер?

– Хотела бы я суметь его забыть.

– Какой?

Она произнесла по буквам: – A-X-M-A-N.

– Ладно, – как можно спокойнее сказал Гурни. – Я с этим разберусь.

Как только она отключилась, он набрал личный номер Стоуни Бёрка и оставил сообщение: – Тут, в нашем райском уголке, жизнь становится адом. Последним предупредительным выстрелом стал визит к Мадлен местного громилы на мотоцикле с угрозами. Хотелось бы точно установить его личность. На индивидуальном номере у него написано A-X-M-A-N. Подозреваю, что это Тайсон Грок, но хочу убедиться, прежде чем… отвечать.

Он так ясно представлял себе встречу Мадлен с Гроком и так кипел от злости, что почти забыл, где находится, – на стоянке перед «Трёхцветным котом». Гурни вышел из машины и вошёл в дом.

Он уже направлялся к лестнице, когда услышал, как на дальнем краю гостиной для постояльцев открылась дверь. Из-за неё выглянул Джастин Клейборн.

– Вы в порядке? – спросил Гурни.

– Настолько, насколько можно быть в порядке, когда на кону твоя жизнь.

– Если я поселюсь где-нибудь ещё, вам будет спокойнее?

– Нет! Возможно, из-за вашего присутствия я и оказался под угрозой, но если вы уедете, мне может стать ещё опаснее.

– Вы заявили в полицию о сообщении?

– Дежурному сержанту. Заполнил бланк, который он дал. Интереса особого не заметил.

– Попросили охрану?

– Он рассмеялся мне в лицо. Сказал, что я слишком много смотрю телевизор.

– Вы взяли с собой кого-нибудь?

– Надо было. Знаю. Но мне просто хотелось поскорее покончить с этим.

После долгого душа, снявшего напряжение, Гурни переоделся и проверил сообщения на телефоне. К его удивлению, Стоуни Бёрк уже ответил – коротко и по существу.

«Ваше предположение насчёт личности этого человека оказалось верным».

Значит, Тайсон Грок.

Разобравшись с одним вопросом, Гурни тут же столкнулся с другим. Грок сам решил наведаться к Мадлен – в ответ на то, что Гурни вторгся в его жизнь, – или его направил кто-то, стоящий выше в иерархии? Это был эмоциональный порыв или продуманный ход? Если это был продуманный ход, не стремился ли кто-то вынудить Гурни бросить Уилмота и вернуться в Уолнат-Кроссинг, чтобы защитить жену?

Как это связано, если вообще связано, с выстрелом в зеркало? С ракетой, выпущенной по «Трёхцветному коту»? С ранением Уилмота в «Падшем ангеле»? Со взрывом пикапа Арбор Локвуд? С исчезновениями Иви Хаббл, Кэй Элиот и Мэриан Лейк?

Всеми этими событиями руководил один человек? Все они были направлены против политической кампании Стюарта Уилмота или преследовали и другие цели? Из прежних расследований Гурни знал: поиски единого замысла там, где его нет, могут отнять уйму времени. Но если замысел всё-таки существовал, непонимание его могло стоить жизни.

Так он вернулся к главному вопросу: Тайсон Грок поехал к Мадлен по собственной инициативе или по чьему-то поручению?

Выяснить это можно было одним способом.

Частная подъездная дорога Ранзака длиной около полутора километров провела Гурни мимо уже знакомых рощиц сахарных клёнов и словно сошедшего с картинки луга с полевыми цветами к газону, ровному, как площадка для гольфа. До особняка оставалось ещё около ста метров, когда он заметил Харлана Стоуна, вышедшего на гранитное крыльцо. Несомненно, приближение машины зафиксировала система видеонаблюдения; эту догадку подкрепляло появление большого чёрного внедорожника из-за угла дома.

Гурни медленно объехал окружённую самшитом клумбу с тюльпанами и остановился позади сверкающего кислотно-зелёного кабриолета, который видел на стоянке у муниципалитета. Машина напоминала диковинную помесь «Ламборгини», «Феррари» и Форт-Нокса.

Не успел он выйти, как Стоун приблизился к краю крыльца и посмотрел на него сверху вниз. – Мистер Ранзак не принимает. Отойдите от его машины, осторожно развернитесь и уезжайте той же дорогой.

Гурни улыбнулся. – Мне и не обязательно с ним встречаться, Харлан. Вы вполне подойдёте.

Взгляд Стоуна стал жёстче.

– Речь о вашем человеке Тайсоне Гроке, – продолжил Гурни.

– Он не мой человек.

– Рад слышать. А то мне не хотелось бы думать, что это вы его послали.

Неподвижное лицо Стоуна всё же выдавало некоторое замешательство.

– Куда послал?

– К дому, где живёт моя жена. Он высказался так, что это было намёком на то, как легко причинить ей вред.

Пока Гурни говорил, Ранзак вышел на крыльцо и встал рядом со Стоуном.

– Вы говорите о Тайсоне Гроке?

– Да.

– Вы утверждаете, что он угрожал вашей жене?

– Да.

– Это ужасно. Но… почему вы приехали сюда?

– Подумал, что кто-то отсюда мог его отправить.

– С чего вам пришло такое в голову?

– После того, как в интервью Страму вы столь враждебно обо мне высказались.

Ранзак растянул губы в ледяной улыбке. – Никакой враждебности, мистер Гурни. Обычная политика. Что до поведения Тайсона Грока, я им не управляю. Никуда его не посылаю. Меня с ним вообще ничего не связывает. Это ясно?

– Совсем ничего не связывает. Он сам принимает решения. Это именно то, что я хотел услышать.

– К чему вы клоните?

– Если он сам решил навестить мою жену, я могу разобраться с ним напрямую. Мне нравится, когда всё просто. – Гурни ответил Ранзаку такой же улыбкой и добавил: – Ради вашей же безопасности советую держаться от него подальше.

ГЛАВА 29

Когда Гурни ехал обратно в сторону Гладстона, облака на западе полыхали красными и коралловыми красками великолепного заката.

Короткий разговор с Ранзаком и Стоуном убедил его, что ни один из них не стоял за визитом Грока к Мадлен. Гурни с удовлетворением заметил, что известие о поведении Грока, как и его собственное обещание ответить, выбило обоих из колеи. К тому же эта встреча подсказывала, что далеко не все беды Гладстона можно свести к действиям одного злодея или даже к предстоящим выборам. За некоторыми событиями могли стоять причины, не столь очевидные. Возможно, разобраться в них мешал информационный шум, который создавали другие происшествия. Бывали случаи, когда стихийные бедствия становились идеальным прикрытием для убийств. Никто не искал ран от шила для колки льда на телах, извлечённых из-под обломков рухнувшего здания.

Чтобы распутать сложное дело среди всеобщего хаоса, неизменно требовалось разобраться в отношениях людей и накопленных обидах. А в Гладстоне и то и другое, судя по всему, сплелось в сложный клубок. Возможно, пришло время ещё раз навестить Молли Парр.

На полпути в Гладстон он свернул на травянистую обочину, достал телефон и отыскал её номер в контактах. Вызов уже переключался на голосовую почту, когда Молли ответила.

– Дэвид?

– Здравствуйте, Молли. Я сейчас на дороге между озером Уиндерли и Гладстоном. Не могли бы вы помочь мне разобраться в кое-каких обстоятельствах, выяснившихся после нашего последнего разговора?

– Например, взрывы пикапов и простреленные зеркала?

– Вы хорошо осведомлены.

– Новости быстро расходятся, а я умею слушать. Если хотите, заезжайте прямо сейчас, посидим в беседке. Вечер чудесный.

– Буду минут через десять.

Через девять минут он сбросил скорость у красного амбара и свернул на подъездную дорожку к большому белому фермерскому дому с чёрными ставнями. Зелёный холм позади амбара ещё золотили последние лучи заходящего солнца. Гурни заметил Молли Парр у ручья. Когда он шёл через недавно подстриженный газон, она помахала ему и вошла в беседку.

Они сели друг напротив друга в плетёные кресла, те же, что и в прошлый раз. На Молли, похоже, были те же джинсы и та же невзрачная толстовка, в которых она приходила в муниципалитет. Гурни подумал, что она не только весьма привлекательна, но и принадлежит к редким людям, совершенно не стремящимся привлечь к этому внимание.

– Итак, – приветливо сказала она, – чем могу помочь?

– Раз вы уже знаете о выстреле в квартире Мэриан Лейк, наверное, слышали и о том, что сама она пропала. Или, по крайней мере, не отвечает на звонки?

Молли кивнула. – Стюарт обзванивал всех вчера вечером и сегодня утром. Спрашивал, не знает ли кто-нибудь, где она.

– Что вы можете рассказать о Мэриан?

Молли посмотрела на ручей. Золотистый свет уже исчез с зелёного холма. – Мэриан, безусловно, из очень хорошей семьи. Безукоризненно элегантная, обаятельная, но довольно холодная в общении. Окончила Суортморский колледж. Тяготеет к искусству, хотя без особых крайностей. Состоятельная, но до брата ей далеко. Впрочем, мало кто может с ним сравниться. Между ними есть давняя неприязнь, но на людях её никогда не показывали.

– А её брат – это?..

– Ларри Слоун. Фамилию Лейк она получила после недолгого брака с человеком, которого её родители терпеть не могли. Вероятно, именно поэтому она за него и вышла. И потому ей досталась меньшая доля миллионов Слоунов, чем Ларри.

– Выходит, она из семьи, которая давно враждует с Ранзаками.

– Да.

– А давно вы знаете Дона Ранзака?

– Мы учились в разных начальных и старших школах, так что наши пути пересеклись только в то лето, когда я была в лагере, незадолго до поступления в колледж. Его отца тем летом хватил удар, и он передал повседневное руководство лагерем Дональду. Тому тогда было всего восемнадцать. С первого же дня атмосфера в лагере изменилась. Уже тогда Дональд умел разделять людей на два непримиримых лагеря: либо ты с ним, либо против него. Всё словно превратилось из «Швейцарской семьи Робинзонов» в «Повелителя мух». Тех, кто подчинялся его приказам, награждали. Остальным приходилось расплачиваться.

– И чем приходилось расплачиваться?

– Среди ночи их силой уводили в призрачный амбар. Старый, разваливающийся сарай для инвентаря, в уединённой части лагеря. Никто из тех, кого водили туда на «исправление», так никогда и не рассказал, что с ним делали.

– То есть их уводили насильно?

– Да, это я знаю точно. У Дональда была собственная шайка подростков-громил. Тем летом главными были Харлан Стоун, Тайсон Грок и один тип из южной части штата по имени Джонни Лемино.

Воображение Гурни рисовало картину лагеря – наполовину идиллическую, наполовину кошмарную. – А какое место во всём этом занимал Уилмот?

– Никакого подходящего места он себе не нашёл. Ни в одну компанию не вписался. Всегда оставался чужаком, наблюдавшим за другими со стороны. Дети бывают жестоки, особенно к тем, кто выглядит тревожным и отчаянно нуждается в признании. Стюарт был и тем и другим. Изо всех сил стремился, чтобы его приняли, но понятия не имел, как этого добиться. А в летнем лагере любое такое напряжение только усиливается.

– А вы сами какое место занимали в этом котле страстей?

Она посмотрела через ручей на раскинувшийся за ним луг. – Нигде, по большому счёту. Я всегда была скорее наблюдателем, чем участником. В этом моя сила и моя слабость. Я замечаю то, чего другие не видят, но мне не хватает близости с людьми, чувства товарищества.

– Ранзак не пытался запугивать вас?

Молли улыбнулась. – Хотелось бы думать, что он чувствовал мою внутреннюю силу. Но, скорее всего, дело было в том, что мой отец был влиятельным местным политиком. Ранзак всегда уважал власть. Или, может быть, просто боялся её и завидовал тем, у кого она была. Когда власть оказывалась у него, как в лагере, он пользовался ею для подчинения других: непременно хотел стоять на ступеньку выше остальных, заставлял это признавать и наказывал тех, кто отказывался.

Что бы Молли ни представляла себе в этот момент, лицо её помрачнело. – Я никогда не видела человека, которому унижение других доставляло бы столько удовольствия.

– Среди его жертв были Иви Хаббл, Кэй Элиот и Мэриан Лейк?

– Не думаю. Его отец взял их младшими вожатыми, а значит, они находились в особом, защищённом положении.

– Они когда-нибудь осуждали его поведение?

– Насколько мне известно, нет. Как минимум они вели себя по принципу «ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу».

– По меньшей мере?

– Не удивлюсь, если они были немного в него влюблены – как и многие девочки в лагере. Возможно, теперь они пытаются искупить тогдашнее отношение к нему, поддерживая предвыборную кампанию Уилмота против Ранзака.

– Любопытная версия.

– Всего лишь догадка.

В спокойной откровенности этой женщины было что-то такое, отчего Гурни склонен был доверять даже её догадкам. К тому же именно эта догадка укрепляла его подозрение, что происходящее ныне в Гладстоне корнями уходит в лагерь Ранзака.

Телефон подал сигнал. Сообщение от Стюарта Уилмота: «Деклан Мур пропал. Вы встречали его в „Падшем ангеле“. Дома его нет. На звонки не отвечает. Хоскинс и слышать об этом не хочет. Можем встретиться? Я в коммуне „Синяя моль“».

Гурни совершенно не хотел снова слушать тревожные причитания и нападки на полицию, но ему было любопытно узнать о новой «жертве» – если Мур действительно был жертвой.

Он ответил: «Буду минут через двадцать».

Расспросив Молли Парр ещё о нескольких подробностях лагерной жизни, он поблагодарил её за откровенность и вышел в сгущающиеся сумерки.

ГЛАВА 30

По дороге в коммуну «Синяя моль» погода переменилась. Небо затянуло низкими тучами, временами порывы ветра с шумом проносились сквозь кроны придорожных деревьев. По асфальту кружились опавшие листья.

Когда Гурни подъехал к ограде коммуны, ворота из металлической сетки отъехали в сторону. Он въехал на выжженную пожаром землю между оградой и домом и остановился перед крыльцом. В дверях стоял Уилмот. Его лицо выражало чрезмерную настороженность, которая, похоже, уже стала для него привычной.

– От Деклана по-прежнему никаких вестей, – мрачно произнёс он и повёл Гурни в маленький кабинет, где они уже встречались.

– Мне снова прислали сообщение с угрозой, – сказал Уилмот, едва они сели. Он поднял телефон экраном к Гурни. Сообщение было набрано заглавными буквами: «МЕРТВЕЦЫ НЕ ПОБЕЖДАЮТ НА ВЫБОРАХ».

– Я знаю, что вы думаете о полиции Гладстона, – сказал Гурни, – но вам нужно пойти в участок и добиться, чтобы эту угрозу официально зарегистрировали.

Вдалеке глухо прогремел гром.

– Я так и поступал со всеми прежними угрозами: и когда мне швырнули кирпич в окно, и когда на стенах дома появились надписи, и даже когда какой-нибудь болван на улице кричал, что меня надо пристрелить. – Он покачал головой. – Уверен, стоит мне выйти из участка, как бланк, который я заполнил, тут же отправляется в шредер.

– На этот раз возьмите с собой свидетеля, который сможет подтвердить, что вы подали заявление.

Уилмот отчаянно покачал головой. – Всё это какой-то кошмар. Три женщины словно сквозь землю провалились, а полиция, кажется, намекает, будто они тайком уехали вместе отдыхать. А теперь ещё Деклан Мур. Господи!

– Мур вырос здесь?

Уилмот покачал головой. – Он приехал из города. Несколько лет назад перебрался сюда в поисках тишины и покоя, мечтал об идиллической жизни на природе. Мечта быстро рассеялась. В прошлом году он написал книгу, где изобразил местных жителей сборищем злобных идиотов. Восторга это не вызвало, особенно у поклонников Ранзака. А почему вы спросили, вырос ли он здесь?

– У меня такое чувство, что многое из того, что здесь происходит, может быть связано со старым лагерем Ранзака.

Уилмот озадаченно посмотрел на него. – Каким образом?

– Мне рассказывали, что Дон Ранзак уже тогда сеял рознь.

Уилмот медленно кивнул. – Это правда. Хотя «сеял рознь» – ещё мягко сказано. Там были хищники и жертвы. Насмешники и те, кто становился их мишенью. – Он помолчал. – Любопытно, как это разделение преобразилось во взрослой жизни. Мясоеды и вегетарианцы. Разорители природы и защитники окружающей среды. Клуб любителей оружия и клуб любителей птиц.

– Интересное наблюдение.

Уилмот улыбнулся. – Интересные наблюдения – главное оружие тех, кто слабее.

– Похоже, в лагере вам пришлось несладко.

В его улыбке мелькнула горечь. – Верно подмечено. И прежде чем вы спросите, отвечу: да, моя неприязнь к Дону Ранзаку началась ещё в лагере и, конечно, отчасти объясняет, почему я выступаю против него теперь. Следующий вопрос?

– Вы выросли в Гладстоне?

– Да.

– По вашей речи не скажешь, что вы родом с севера штата.

– Хотите сказать, не похоже, будто я только что навоз из свинарника выгреб?

Гурни улыбнулся.

Уилмот продолжил: – Мои родители познакомились в колледже. Мать изучала английскую литературу и особенно интересовалась поэзией романтиков. Отец переходил с одной специальности на другую в поисках той, где придётся меньше всего работать. По-настоящему он специализировался на выпивке, а мать предпочитала этого не замечать. Пути человеческого сердца неисповедимы, не так ли?

Гурни промолчал.

– На последнем курсе отец унаследовал от дяди небольшую ферму на Гоморра-Хилл-роуд – да-да, дорога и вправду так называется. Тут же бросил колледж, возмечтав стать фермером-джентльменом. Мать доучилась, они поженились и переехали на ферму, полные наивных представлений о жизни поближе к земле. Через год родился я. К тому времени отец уже был беспробудным пьяницей, а мать постепенно сходила с ума. Она обращалась со мной, как с куклой. С куклой, которой предстояло вырасти и стать принцем. Принцем, который когда-нибудь увезёт её в свой замок. И уж точно она не видела во мне перепуганного ребёнка двух помешанных людей, живших на разваливающейся, заваленной навозом ферме.

Он умолк, словно собственный рассказ перенёс его обратно в тот мир.

Гурни ждал.

Уилмот прочистил горло. – Отец допился до смерти. Мать продала ферму. Мы переехали в дом, где я живу и сейчас. Она увлеклась скульптурой. Таланта у неё не было. Больше всего она любила лепить ангелов. Все они получались похожими на безумных птиц. Но её маленький принц обязан был быть совершенством. Одним из признаков совершенства считалась чёткая речь без малейшего акцента. Меня поправляли без конца. Теперь понимаете, почему я так говорю?

– Куда подробнее, чем я ожидал.

– Дьявол кроется в деталях. Во всяком случае, так говорят.

Грохнул гром. Буря разразилась в полную силу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю