444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Вердон » Призрачный амбар (ЛП) » Текст книги (страница 22)
Призрачный амбар (ЛП)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 17:30

Текст книги "Призрачный амбар (ЛП)"


Автор книги: Джон Вердон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 57

Почти всю дорогу до «Трёхцветного кота» Гурни размышлял о том, какой смерти Слоун пожелал Ранзаку. Редко ему доводилось слышать, чтобы такую ненависть выражали столь спокойно. Если, как говорится, месть – блюдо, которое подают холодным, Слоун, похоже, добился идеальной температуры.

Но месть за что? Наверняка за нечто более личное, чем гибель Дилана Ранзака. И главное, мог ли Слоун быть причастен к смерти самого Ранзака? Неужели он настолько отчаянно стремился помешать его планам застройки? Неужели эти планы угрожали самому существованию столь дорогого Слоуну уклада жизни – или даже его собственной жизни?

Трудно вообразить проект застройки, на который можно ответить только убийством. Люди с финансовыми возможностями Слоуна способны годами держать дело в судах. Разве запутанный судебный процесс не больше в его духе, чем экспансивная пуля в голову?

Мысли прервал звонок Уилмота.

Гурни съехал на обочину, чтобы ответить.

– Стюарт?

– Скажите, что это неправда!

– Простите?

– Джастин Клейборн только что сообщил мне, что вы хотите возобновить дело Ранзака.

– У меня нет полномочий возобновлять какие-либо дела.

– Но вы вернулись в Гладстон. Задаёте вопросы. Зачем?

– Незаконченные дела не дают мне спать спокойно.

– Какие незаконченные дела?

Гурни не знал, сколько ещё стоит говорить по телефону, если кто-то, установивший прослушивающее устройство в его машине, может слышать разговор. Он решил не рисковать. – Минут через десять буду в «Латте-латте». Там и поговорим.

«Латте-латте» идеально воплощало образ, который город старательно создавал себе: всё самое современное – гранатовый сок, любые продукты с добавлением асаи и редкие сорта комбучи – в псевдоиндустриальном интерьере с открытой кирпичной кладкой, искусственно состаренными сосновыми полами и старинными светильниками. Казалось, всё здесь устроено так, чтобы хипстеры чувствовали себя уютно. Мало какие эстетические идеи были Гурни менее симпатичны. Зато кофе здесь варили весьма неплохой, если держаться подальше от наиболее изобретательных напитков.

Он выбрал столик как можно дальше от тех, за которыми обедали запоздалые посетители. В ожидании Уилмота отправил Оливии Ранзак сообщение: «Вы не возражаете, если я скажу Уилмоту, что вас не устраивает заключение о самоубийстве?»

Меньше чем через минуту пришёл ответ: «ГОВОРИТЕ КОМУ ХОТИТЕ. СКАЖИТЕ ТРАУТМАНУ И ХОСКИНСУ, ЧТО ВЫ ВЕРНУЛИСЬ. СКАЖИТЕ, ЧТО НАМЕРЕНЫ РАСКРЫТЬ ПРАВДУ. ПУСТЬ ПОПОТЕЮТ».

Гурни задумался, что означали эти кричащие заглавные буквы: возросшую решимость сражаться или слишком много джина с тоником. Подняв глаза, он увидел приближавшегося Уилмота с тревожно нахмуренным лбом.

Уилмот заговорил, ещё не успев как следует сесть. – Когда вы упомянули «незаконченные дела», вы ведь не имели в виду ничего серьёзного?

– Пока не знаю.

– Чего не знаете?

– Насколько доказательства подтверждают выводы полиции.

– Выводы о самоубийстве Ранзака?

– Его жена утверждает, что его убили.

– Убили? – Тревогу на лице Уилмота сменило расчётливое выражение. – Но ведь ей это выгодно, верно? С точки зрения страховки?

Гурни промолчал.

– Вы с ней разговаривали?

– Да.

– Это просто попытка выдать желаемое за действительное? Или ей в самом деле что-то известно?

– Она уверена, что самоубийство совершенно не в его характере.

– Возможно, она знала его не так хорошо, как думала.

Гурни встал из-за столика. – Пойду возьму кофе у стойки. Вам принести?

– Маленький латте.

Через пять минут Гурни вернулся с латте для Уилмота и двойным эспрессо для себя. Устроился на модном нарочито шатком стуле и отпил эспрессо.

– Видел в интернете ваше заявление об отставке. Не ожидал такого.

– При сложившихся обстоятельствах это казалось правильным решением.

– Полагаю, не все ваши сторонники согласились.

– Не все. Возможно, никто. Но они поймут. То, за что мы боролись, будет сохранено. Моя отставка вступит в силу только после изменения избирательных правил и установления порядка назначения преемника. До тех пор я продолжу исполнять обязанности главы города и смогу серьёзно повлиять на изменения. Защиту окружающей среды закрепят в местных нормативных актах так, чтобы никто уже не смог возродить план Ранзака. А потом я вернусь к своей работе в библиотеке. Очень этого жду.

Наступила пауза. Гурни нарушил молчание: – Допустим на минуту, что Оливия права и это было не самоубийство.

Губы Уилмота искривились в гримасе отвращения.

Гурни продолжил: – Тогда убийца либо находился с ним, когда тот выехал из дома в полицейский участок сдавать образец ДНК, либо остановил его по дороге, либо встретился с ним у призрачного амбара. Почти наверняка это был его знакомый. Есть догадки, кто именно?

Уилмот покачал головой. – Когда вы говорите «его знакомый», круг подозреваемых не становится меньше. В Гладстоне все друг друга знают. И одному богу известно, сколько у него было врагов. Для начала – почти все, кто проголосовал за меня.

– А Лоуренс Слоун?

– Вы серьёзно? Ларри – деревенский сквайр, потягивающий амонтильядо и воображающий, будто живёт в Котсуолдсе девятнадцатого века?

– Я только что разговаривал с ним. От его слов о Ранзаке у меня мороз по коже прошёл. Это было не обычное презрение сноба к человеку не своего круга. Это была глубоко укоренившаяся ненависть.

– Неужели? Я бы поклялся, что кровожадность Ларри распространяется только на фазанов.

– Может, так и есть. Если бы всякая ненависть приводила к убийству, людей на планете было бы куда меньше. Но у Ларри Слоуна определённо есть тёмная сторона, и смотреть на неё неприятно.

После короткого молчания Уилмот спросил: – Те незаконченные дела, о которых вы говорили, как-то связаны с Ларри?

– Не обязательно. И «странности» – пожалуй, более подходящее слово. Убийства Иви, Кэй и Мэриан кажутся неоправданно сложными, если целью было просто избавиться от них. И версия, будто Ранзак покончил с собой, чтобы избежать обвинения в этих смертях, не слишком убедительна. Человек с такими деньгами скорее уехал бы за границу, где мог бы жить в своё удовольствие, или нанял команду первоклассных адвокатов, которые разнесли бы обвинение в клочья. А выстрелы в «Падшем ангеле» и в квартире Мэриан вообще плохо поддаются объяснению. По правде говоря, ничто из того, что произошло здесь, не кажется логичным.

Уилмот мрачно уставился на свой латте, словно напиток тоже был частью загадки.

– Что собираетесь делать?

– Поговорю с Джорджем Страмом. Спрошу, не хочет ли он пригласить к себе в следующий прямой интернет-эфир одного весьма спорного гостя.

ГЛАВА 58

Поскольку облагороженное здание бывшей фабрики, где размещалась редакция «Трай-Каунти стар», находилось всего в нескольких кварталах, Гурни оставил машину напротив «Латте-латте» и пошёл пешком.

Оформленный в стиле ржавого шика вестибюль с художественной композицией из проржавевших механизмов выглядел точно таким, каким он его помнил. Как и молодая румяная девушка за стойкой приёмной и большой экран на стене позади неё, показывавший первую полосу «Стар». Нынешний заголовок сопровождался фотографией огромного резервуара для жидких отходов на краю грязного поля.

ЗЛОВОНИЕ РАССОРИЛО СОСЕДЕЙ

На заседании городского совета рассмотрели жалобы на запах. Владельцы магазина тибетского чая утверждают, что резервуар с удобрениями на соседней ферме отпугивает покупателей.

Судя по всему, «Стар» уже переключилась с дела Ранзака, которое казалось закрытым, на очередной местный конфликт.

Секретарь вопросительно улыбнулась. – Чем могу помочь?

– Дэйв Гурни. Мне нужен Джордж Страм.

– Вы записаны на приём?

– Нет.

Её улыбка сменилась озабоченностью. – Он очень занят.

– Скажите ему, что заключение о самоубийстве Ранзака, возможно, оказалось грубейшей ошибкой и кое-кому из важных людей придётся краснеть. А то и похуже.

Через две минуты Гурни уже находился в просторном угловом кабинете Страма перед внушительным произведением искусства из ржавого металла. Страм поднялся из-за стола и осторожно обогнул острые выступы композиции.

– Грандиозной ошибкой? – В голосе прозвучал скепсис, но глаза загорелись интересом.

– Есть немалая вероятность, что Дона Ранзака убили, а поспешное заключение о самоубийстве было попыткой избежать серьёзного расследования.

Страм чуть приподнял голову, словно хищник, учуявший кровь.

После короткого разговора этот запах крови обернулся приглашением на вечернее интервью. На сайте «Стар» тут же появилось внеочередное объявление:

ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ НАЧИНАЕТ ВЗРЫВНОЕ НАСТУПЛЕНИЕ НА ВЕРДИКТ О САМОУБИЙСТВЕ РАНЗАКА

ШОКИРУЮЩИЕ ПОДРОБНОСТИ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ «СТАР» В 19:00

Решившись на наступательную тактику, Гурни хотел собрать как можно больше сведений. Едва вернувшись в свой номер в «Трёхцветном коте», он позвонил единственному источнику, которому по-настоящему доверял.

– Привет, Кайра. Пытаясь встряхнуть Гладстон, я загнал себя в довольно непростое положение.

– Какая неожиданность. – Её тон был прохладным, но не неприязненным.

– Мне нужно яснее представить себе доказательства. Ты вкратце описала место у призрачного амбара, где нашли тело Ранзака. Упомянула также ДНК и отпечатки пальцев, которые, казалось бы, подтверждают его присутствие на месте тройного убийства. Всё, что ты рассказала, согласовывалось с официальным заключением о самоубийстве и предположением о его виновности в убийствах.

– И что?

– Правильно ли я понимаю, что Траутман хотел, чтобы твой отчёт ограничился описанием вещественных доказательств, без возможных толкований этих данных?

– Можно и так сказать.

– Ты не согласилась бы неофициально указать на слабые места в полицейской трактовке приведённых тобой фактов?

– Не нравится мне идея придирчиво искать изъяны. Но есть одна странность в доказательствах, которая пришла мне в голову лишь после объявления заключения о самоубийстве. Тогда полиция уже совершенно не желала что-либо обсуждать.

– Странность?

– Последней записью в навигационной системе машины Ранзака были координаты призрачного амбара.

– Куда он в итоге и приехал.

– Именно.

Гурни потребовалось мгновение, чтобы сообразить, какой вопрос задать. – Зачем Ранзаку вводить координаты хорошо знакомого места? Места меньше чем в десяти минутах езды от дома? Места, где за годы в летнем лагере он бывал бог знает сколько раз?

– Не слишком логично, правда?

– Совершенно нелогично, – ответил Гурни. – Если принять официальную версию случившегося.

– А можешь представить себе версию, при которой это имело бы смысл?

– Например, если координаты ввёл кто-то другой?

В голосе Барстоу прозвучал интерес. – Кто именно?

– Тот, кто в него стрелял.

– Не понимаю.

– В то утро Ранзак должен был ехать в полицейский участок, чтобы сдать образец ДНК. О времени назначенной встречи знали все: Траутман объявил о нём публично. Из его дома в городок ведёт единственная дорога. Допустим, кто-то остановил его по пути, наклонился в машину, выстрелил, а затем запрограммировал автопилот так, чтобы машина отвезла его к призрачному амбару.

– Допустим. Но разве такие системы не требуют каких-то действий от водителя? И кстати, на руке Ранзака действительно были следы продуктов выстрела.

– Их нетрудно подстроить. Со мной такое проделали, когда пытались подставить во время дела «Гадюки». Достаточно вложить пистолет в руку человека без сознания и выстрелить. А что до действий водителя, готов поспорить, что система в машине Ранзака стоимостью в миллион долларов почти ничего от него не требует. А возможно, вообще ничего.

– Звучит логично. Но ведь это может быть не единственное объяснение.

Её замечание раздражало Гурни, однако он не мог отрицать, что она права. Он знал, как опасно слишком рано влюбиться в красивую версию.

– А насколько убедительны ДНК и отпечатки пальцев, связывающие Ранзака с местом убийства?

Она помедлила. – Иногда такие улики выглядят более изобличающими, чем они есть на самом деле.

– И здесь может быть такой случай?

– Хороший адвокат защиты именно так и рассудил бы. Основной образец ДНК был получен с окурка, найденного снаружи здания, где стоял гроб. ДНК безусловно принадлежит Ранзаку, но окурок могли подбросить. ДНК связывает его с сигаретой, а не с местом преступления. С отпечатками похожая история. Единственный совершенно чёткий обнаружен на осколке разбитого стакана в конторе лагеря. Он тоже принадлежит Ранзаку, но осколок нетрудно перенести. Есть и другие отпечатки на предметах в конторе – например, на баллоне с ксеноном, – но они смазаны. Как ты знаешь, отпечатки можно перенести с первоначальной поверхности на другой предмет с помощью дактилоскопической плёнки. Иногда при этом остаются микроскопические следы плёнки, но не всегда.

– Значит, неопровержимых доказательств связи Ранзака с убийствами этих женщин нет. А странность с навигацией ставит под серьёзное сомнение его предполагаемое самоубийство.

– Господи, Дэвид, ты прекрасно знаешь, что неопровержимые доказательства вины встречаются редко, а их отсутствие ещё не означает невиновности.

– Верно. Но поспешность, с которой Траутман вынес своё заключение, вызывает серьёзные вопросы.

– Уверена, ты их задашь.

– Кстати, полиция отправляла то «предсмертное» сообщение на судебно-лингвистическую экспертизу?

– Через нашу лабораторию – нет.

– Вероятно, вообще не отправляли. Ты могла бы это организовать?

– Я могу переслать сообщение знакомым специалистам в Олбани, а для сравнения приложить опубликованные письма Ранзака в редакцию. – Она помолчала. – Ты хочешь, чтобы расходы взяла на себя «Рассел Форензикс»?

– Ни в коем случае. Я заплачу сам. И ещё раз спасибо.

– Мои мотивы не совсем бескорыстны. Мне нравится, когда доказательствами пользуются честно, а не подгоняют их под заранее выбранную цель. Их следует уважать. А уважение проявляется в тщательном исследовании. Всё, проповедь закончена. Я хочу сказать: если тебе понадобится помощь, чтобы внимательнее изучить улики по этому делу, сделаю всё, что смогу.

– Понял.

В семь вечера Гурни сидел напротив Джорджа Страма за столиком из прозрачного акрила в углу его громадного кабинета.

Худощавый долговязый молодой человек с коротким платиновым ёжиком и блестящим пирсингом на лице управлял дорогой на вид камерой на штативе. Страм развернулся в кресле к камере.

– Добро пожаловать на специальный выпуск нашего прямого эфира. С вами Джордж Страм. Сегодня у меня в гостях Дэвид Гурни, следователь, проявивший личный интерес к недавним трагедиям Гладстона. Он пришёл поделиться своим весьма спорным мнением об официальных выводах по убийствам Иви Хаббл, Кэй Элиот и Мэриан Лейк, а также последовавшему за ними самоубийству Дона Ранзака.

Он повернулся к Гурни. – Вы утверждаете, что полиция, судмедэксперт и окружной прокурор ошиблись во всём. Довольно дерзкое заявление. Можете его обосновать?

Гурни подался вперёд. – Для начала поправлю ваше вступление. Я не утверждаю, что они ошиблись во всём. Я говорю, что убедительных доказательств их правоты нет. Отдельные улики сложили в картину, которая, возможно, связывает Ранзака с тремя убийствами. А возможно, и не связывает. Что же до его предполагаемого самоубийства, основания для такого вывода, мягко говоря, шаткие. Более того, некоторые данные указывают, что сцену самоубийства мог подстроить изобретательный убийца.

– Вы хотите сказать, что в Гладстоне на свободе может оставаться убийца не только трёх женщин, но и самого Дона Ранзака?

– Я говорю, что цель моего расследования – прийти к выводу на основе фактов, а не поверхностной проверки и поспешных суждений.

Страм повернулся к камере. – Вот это да! Вот, дорогие зрители, и определились стороны противостояния. С одной – бывший нью-йоркский детектив Дэйв Гурни, которому не впервой бросать вызов полицейским управлениям нашего штата. С другой – вся правоохранительная система Гладстона! Следите за нашим сайтом: мы будем поминутно сообщать новости о стремительно развивающейся и крайне взрывоопасной ситуации!

Страм поднялся с кресла и одарил Гурни быстрой, чисто формальной улыбкой.

– Если захотите сказать что-нибудь ещё столь же скандальное, обращайтесь. Свобода слова гроша ломаного не стоит без драмы. Всего хорошего!

Когда Гурни проходил через вестибюль, зазвонил телефон. Звонила Оливия; по голосу казалось, что она перебрала джина с тоником.

– Браво!

– Спасибо.

– Задайте им жару. Пусть эти свиньи повизжат.

– Ценю совет.

– Загляните выпить, дам ещё парочку.

– В другой раз. Сейчас мне нужно внимательно следить за реакцией на интервью.

Пока он дошёл до машины, на телефон уже начали поступать сообщения.

От Стюарта Уилмота: «Зачем вы пытаетесь обелить Дона Ранзака?»

От трёх сестёр из коммуны «Синяя моль»: «Почему вы защищаете этого дьявола от заслуженного суда? Здесь все в горе и в ярости».

От Джастина Клейборна: «Что?!?!»

От Фелисити Хаббл Поттс: «Вы теперь рупор того подонка, который убил мою сестру? Кто платит вам за эту чушь про „отсутствие убедительных доказательств“?»

От Арбора Локвуда: «Я считал вас одним из редких честных полицейских. Вы только что доказали, что я ошибался».

От доктора Олдона Стерна: «Интересное интервью, мистер Гурни. Полагаю, вы не исключаете ни невиновности Ранзака, ни того, что его объявленное самоубийство на самом деле им не было. Поспешные суждения – одна из самых пагубных особенностей нашего мышления, возможно, самая опасная, поскольку за ними нередко скрываются неприглядные намерения. Приветствую ваши поиски истины – столь редкой вещи в нашем разгневанном мире».

Гурни перечитал сообщение Стерна со смешанными чувствами. Он ценил его рассудительный тон, но на фоне ужасной смерти Кэй Элиот эти слова казались ему слишком холодными.

Сообщения пришли лишь от тех немногих сторонников Уилмота, которым он дал номер своего мобильного. На сайте «Стар» его наверняка ожидала совсем другая гамма откликов.

Раздел комментариев заполнили одобрительные отзывы поклонников Ранзака. Но, одобряя слова Гурни, они одновременно нападали на него самого. Первый комментарий задал агрессивный тон всем остальным.

«Ну наконец-то детектив из большого города вытащил голову из задницы и понял, что Дон Ранзак стал невинной жертвой подставы с подброшенными уликами и так называемым «самоубийством», которое, как ВСЕ ПРЕКРАСНО ПОНИМАЮТ, БЫЛО ПОДДЕЛКОЙ и попыткой социалистических отбросов уничтожить его ВЕЛИКИЕ ПЛАНЫ для Гладстона. Это ПОЛНОЕ ОПРАВДАНИЕ Дона Ранзака!!!!»

Очевидно, смерть Ранзака ничуть не ослабила противоречивых чувств к нему. Скорее, сделала их глубже и воинственнее.

Гурни ехал по плавно изгибающейся дороге через долину к «Трёхцветному коту». Солнце ещё висело над гребнем западных холмов, заливая всё вокруг мягким золотистым светом. Этот покой так не соответствовал здешним страстям, что его можно было принять за послание самой вселенной: не теряй чувства меры.

Припарковавшись, он некоторое время оставался в машине и обдумывал следующий шаг. Несколько минут он перебирал варианты и отбрасывал их один за другим, пока не зазвонил телефон. На экране высветилось имя Мадлен.

Предположив, что прослушивающее устройство всё ещё работает, Гурни решил проявить осторожность. Он вышел из машины и только потом ответил. – Я здесь. Только что приехал в «Кота».

– Я видела твоё интервью у этого Страма.

– И как?

– У меня сложилось впечатление, что ты опять применяешь то, что называешь «стратегическим нарушением равновесия»: заставляешь людей поверить, будто знаешь нечто, способное перевернуть дело, а потом наблюдаешь, не побегут ли крысы с корабля. Я права?

– Более или менее.

– И до сих пор, несмотря на всю опасность, тебе всякий раз везло выйти сухим из воды.

– По твоему тону можно подумать, что на этот раз всё будет иначе.

– Ты заявил, что человек, которого обвиняют в убийстве трёх женщин и который якобы покончил с собой, скорее всего, не совершал ни убийств, ни самоубийства.

– Возможно, не совершал.

– Прекрасное уточнение. Но уверена, большинство услышало «скорее всего». А те, кто изначально не хотел верить заключению полиции, услышали даже «совершенно точно». Они услышали, что нет доказательств, будто Ранзак кого-то убил. Значит, не убивал. Значит, убивал кто-то другой. Значит, нам все врут. На этот раз ты швырнул ручную гранату не в окно какого-то неизвестного злодея, а в самый центр Гладстона.

– К чему ты ведёшь?

– К тому, что ты превратил напряжённую ситуацию во взрывоопасную. Будь осторожен.

Он поблагодарил её, хотя благодарности в голосе почти не прозвучало, и закончил разговор. Подозревал, что она права, но…

Мысли прервал хруст гравия. На стоянку свернул тёмный седан и остановился рядом с ним.

Из-за руля вышел Хоскинс и направился к Гурни, который всё ещё стоял возле «Аутбэка». Выражение лица Хоскинса напоминало приступ изжоги. Он долго смотрел на Гурни, прежде чем заговорить.

– Во что, чёрт побери, вы играете?

Гурни решил ответить честно.

– Давайте немного пройдёмся, и я объясню, чего пытаюсь добиться.

Хоскинс смотрел удивлённо и подозрительно. Гурни всё же уговорил его обойти гостиницу и пройти по полю к той самой скамье, где раньше беседовал с Уилмотом. Над западным хребтом виднелся лишь краешек солнца. Из-за засушливой погоды ручей теперь едва слышно журчал.

Гурни сел на край скамьи. Хоскинс остался стоять, сердито поглядывая то на неё, то на окружающее поле. Первым заговорил Гурни.

– Вы спросили, во что я играю. Вопрос неплохой. Я пытаюсь заставить кое-кого почувствовать себя настолько уязвимым, что он совершит опрометчивый поступок.

Хоскинс сверкнул глазами. – Какого чёрта это значит? По мне, так вы пытаетесь развязать настоящую войну.

– Если этих женщин убил кто-то другой, а не Ранзак, я хочу, чтобы он решил, будто теперь станет главной целью возобновлённого расследования. Если его как следует встревожить, он начнёт ошибаться.

– В Гладстоне и без вас люди на взводе, нечего ещё подливать масла в огонь. Вы сюда явились и ни черта не знали о местных. Но это не помешало вам иметь обо всём своё великое мнение. Когда нашли убитых женщин, вы твердили, что мы слишком мягко обращаемся с Ранзаком. Что всё указывает на него. Рыскали в поисках улик против него. Говорили, что не принимаете ничью сторону, – а это было враньё. Вы ведь прямиком затесались в толпу ненормальных вокруг Уилмота. Но стоило нам на основании ДНК и отпечатков пальцев заключить, что Ранзак виновен в убийствах и покончил с собой, вы тут же сделали пируэт!

Хоскинс метался между скамьёй и ручьём, и голос его становился всё громче. – «Погодите, погодите, – заговорили вы. – Никаких настоящих доказательств против него нет! Вообще никаких! Полиция продажная! Ранзака подставляют!» Господи ты боже мой! Что за чушь! Вы совсем с ума сошли? Вы лезете в этот проклятый прямой эфир, берёте закрытое дело и поливаете грязью всех, кто его закрыл! А какой будет следующий пируэт? Сгораю от любопытства, какую ахинею вы завтра выдадите. Может, всех убил начальник Траутман? Или губернатор? Или сама мать Тереза, чтоб её! Вы поняли мою мысль, Гурни?

Гурни устало улыбнулся. – Громко и отчётливо. Только вот вы мою не поняли.

Хоскинс перестал расхаживать и вызывающе шагнул ближе к тому концу скамьи, где сидел Гурни.

– Это я не понял вашу мысль? Ту самую, что всё время меняется? Этого, значит, не понял?

– Ничего не менялось. Я никогда не считал Ранзака виновным. И сейчас не считаю его невиновным.

– Что это за словесное жонглирование, чёрт возьми?

– С самого начала я считал, что доказательства нужно тщательно изучать и подвергать сомнению. Спрашивать не только о том, что они могут означать, но и почему они вообще появились. Вам, Джорджу Страму, всем, кто готов слушать, я всегда говорил одно и то же. Изучайте доказательства. Подвергайте их сомнению. И спрашивайте себя, почему вам хочется видеть их именно так. Даже лучшие детективы способны обманывать себя относительно причин собственных выводов. Удобство смертельно искажает суждения. Кстати, вы отправляли «предсмертное» сообщение Ранзака на судебно-лингвистическую экспертизу?

Хоскинс не ответил.

– Если окажется, что писал не он, заключение о самоубийстве развалится. А заодно и вывод, будто он виновен в трёх убийствах.

– Да пошли вы! Доказательств было куда больше, чем одно сообщение. А судебная лингвистика по научности ничем не лучше гадания на чайных листьях.

Гурни решил не спорить. Он хотел приоткрыть другую дверь.

– Известные мне доказательства допускают полдюжины правдоподобных версий. Официальная – лишь одна из них. И, вероятно, не самая удачная.

Хоскинс презрительно фыркнул, но в его глазах мелькнуло любопытство.

Гурни несколько секунд подождал, пока оно разгорится, и продолжил рассуждающим тоном: – Допустим, кто-то убил этих трёх женщин по личным мотивам. Возможно, очень извращённым, если судить по тому, как ужасно они погибли. Допустим, убийца совершил это на фоне политического противостояния, переполненного ненавистью, чтобы отвлечь внимание. А местом убийства выбрал собственность Ранзака, чтобы подставить его. Потом убил самого Ранзака и обставил всё как самоубийство, чтобы всё внимание и подозрения окончательно сосредоточились на нём. Провернуть такое мог лишь очень умный и хладнокровный убийца, но версия кажется мне правдоподобной. Возможно, она не так уж далека от ваших первых мыслей, когда вы увидели захоронение в призрачном амбаре.

Хоскинс отвернулся и уставился на ручей.

Гурни добавил: – Если захотите заново взглянуть на дело, неплохо бы начать с того, как добыли и доставили гроб.

Если на мгновение Хоскинс и был готов прислушаться, это мгновение прошло.

– Никто ничего пересматривать не будет. Закрытое дело – это закрытое дело.

Он зашагал через поле, обогнул гостиницу и направился к машине. Несколько секунд спустя Гурни услышал, как седан уехал в сторону посёлка.

Равнодушие Хоскинса к происхождению гроба, едва ли не красноречивее других подробностей расследования, подтверждало нежелание разбираться с доступными фактами. И Гурни ещё сильнее захотел до них докопаться. Но сначала следовало кое-что спросить у Барстоу.

Он подавил желание беспокоить её вечером звонком на личный номер. Вместо этого оставил сообщение на автоответчике её рабочего телефона.

– Короткий вопрос о том гробе. Когда вы его осматривали, не обнаружили названия производителя или номера модели? Подойдёт любая опознавательная информация.

Проснувшись на следующее утро, Гурни увидел на телефоне сообщение от Барстоу:

Поставщик: «Комфорт Каскетс», ООО

Адрес: Глори-роуд, Хай-Вэлли, штат Мэн

Модель: «Светлые воспоминания»

Он принял душ, побрился, оделся и спустился завтракать: кофе, яичница-болтунья и один из круассанов Клейборна. За второй чашкой кофе он нашёл в интернете фирму «Комфорт Каскетс». Главный лозунг на её сайте был набран вычурным рукописным шрифтом: «Проводите близкого человека с достоинством и изяществом».

Была всего одна минута девятого, но он всё равно решил позвонить по указанному на сайте номеру. Допил кофе и поднялся к себе в номер, чтобы поговорить без свидетелей.

К его удивлению, трубку тут же поднял живой человек. Голос был приторно-сладким.

– Доброе утро. Вас приветствует Гидеон Хартли из компании «Комфорт Каскетс» – нежный способ попрощаться. Чем могу служить?

Гурни заговорил с ноткой печали.

– Это… трудная тема для разговора, мистер Хартли.

– Всегда трудная. Я прекрасно вас понимаю. Не торопитесь. И прошу, зовите меня Гидеоном.

– Спасибо, Гидеон. Я звоню от имени близкого родственника, который хочет сам устроить всё, что связано с собственным уходом из жизни.

– В наши дни так поступают многие, и причин тому множество.

– Ну… он попросил меня кое-что разузнать, если вы понимаете, о чём я.

– Прекрасно понимаю, мистер…?

– Боттомли. Чарльз Боттомли.

– Как я и собирался сказать, мистер Боттомли…

– Чарльз.

– Ах да. Конечно. Чарльз. Как я говорил, прекрасно понимаю. Планирование церемонии, приобретение всего необходимого, выбор подходящего гроба, отвечающего характеру человека… Всё это может казаться непосильной задачей.

– Именно. Я пытаюсь помочь родственнику в такое трудное время, но сам ничего в этом не понимаю, одни вопросы. Обязательно ли обращаться в похоронное бюро? Или в магазин похоронных принадлежностей? Или можно иметь дело непосредственно с вами?

– Вы можете обратиться прямо ко мне, но есть вариант ещё проще, который вам, возможно, понравится. Сначала это может показаться удивительным, однако в наши дни такой способ набирает популярность: всё больше людей предпочитают сами определять подробности собственного ухода. Вы можете заказать любой наш гроб на специальной странице в «Амазоне», и наша грузовая служба доставит его за сорок восемь часов без дополнительной платы. Просто, быстро и выгодно.

– Никогда бы не подумал, что это настолько легко.

– Многие наши клиенты говорили то же самое.

– А доставляете вы куда угодно?

– В любую точку старой доброй Америки.

– Спрашиваю потому, что мы живём в сельской глуши на севере штата Нью-Йорк. Курьеры у нас порой плутают.

– Уверен, проблем не возникнет. Где именно вы живёте?

– К северу от Катскильских гор, между Катскиллами и Адирондаком. Ближайший городок – Гладстон.

– Гладстон? Минутку, я кое-что проверю.

Гурни услышал стук клавиш. Затем снова раздался голос Хартли.

– Вам повезло, Чарльз. Совсем недавно, всего пару месяцев назад, мы доставляли заказ в ваших краях. И никаких проблем не было.

– Прямо к нам? В Гладстон? И с доставкой всё прошло гладко?

– Никаких.

– Не знаете, доставляли в холмистую часть городка? Дело в том, что у нас очень крутые холмы, а дороги не лучшие.

– По сведениям, которые у меня есть, о рельефе ничего не скажешь. Но, возможно, вам знакомо это место. Адрес был на Снейк-Понд-роуд.

– Господи, конечно, знаю! Там всего три дома. Не к Макинтайрам ли?

– У меня записано имя Агата Столц.

– Ну разумеется. Старая ферма Столцев. Нужно было догадаться. Что ж, приятно знать, что ваши водители знакомы с нашими дорогами. Одной заботой меньше. Вы очень помогли, Гидеон. Я всё обсужу с родственником, и мы с вами свяжемся.

Гурни ввёл имя Агаты Столц на сайте поиска людей. Сервис выдал её адрес: Снейк-Понд-роуд, 7, Гладстон, штат Нью-Йорк. Гурни поспешил вниз, к машине.

Проехав несколько миль по извилистой городской дороге и затем по череде всё более узких просёлков, он услышал голос навигатора: пункт назначения достигнут. Перед ним был изрытый колеями грунтовый подъезд, уходивший вверх и скрывавшийся в мрачных сосновых зарослях.

Гурни остановился, проверил «Беретту» в кобуре на щиколотке, свернул на подъездную дорожку и медленно поехал в гору по ухабам, углубляясь в заросли. Примерно через сотню ярдов деревья расступились, открыв поляну с двумя скромными строениями: бревенчатым домиком и отдельно стоящим гаражом на одну машину. Гурни остановился перед домом, опустил стекло и прислушался. Ничего.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю