Текст книги "Призрачный амбар (ЛП)"
Автор книги: Джон Вердон
Жанры:
Полицейские детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)
Фелпс начал отходить от кафедры, но остановился и, будто вспомнив о чём-то напоследок, сказал: – Оставлю вам ещё одну мысль. Представьте серийного убийцу. Что заставляет его идти к чудовищной цели вопреки здравому смыслу, преградам и опасностям? Сила воли? Или страшная притягательная сила образа, который им владеет?
Он улыбнулся.
Публика уже собиралась зааплодировать, когда профессор поднял руку и добавил: – Было бы непростительным упущением не воспользоваться этой публичной возможностью и не призвать вас голосовать за здравый смысл и Стюарта Уилмота на важнейших выборах в истории Гладстона. – Он указал на Уилмота, стоявшего возле одного из больших окон сбоку от площадки.
Едва прозвучал этот призыв, прогремели два выстрела.
ГЛАВА 15
Первый выстрел разнёс верх кафедры в щепки, и Гордон Фелпс, пошатнувшись, рухнул с возвышения на пол. Второй выстрел сбил Стюарта Уилмота на колени, и тот закричал. По рукаву пиджака потекла кровь.
Пока толпу захлёстывала волна паники, несколько человек, сумевших сохранить хладнокровие, пытались не допустить, чтобы нарастающая суматоха стала опаснее самих выстрелов. Гурни протиснулся через толпу к двум упавшим мужчинам.
Убедившись, что ранение Уилмота не затронуло артерию, а Фелпс не был задет пулей, попавшей в кафедру, и лишь оглушён падением, Гурни набрал 911 и сообщил диспетчеру основные сведения.
– Стрельба в книжном магазине «Падший ангел». Примерно в полутора километрах от въезда в Дэд-Кэт-Холлоу. Один пострадавший ранен. У другого, возможно, лёгкие травмы. Стреляли снаружи здания через окно, выходящее на запад. В стекле два пулевых отверстия от пуль среднего калибра. В помещении от тридцати до сорока гражданских.
Он назвал своё имя и номер телефона. Диспетчер велел ожидать звонка полицейских, которые выехали на место. Гурни как можно быстрее добрался до двери магазина, чтобы не дать никому опрометчиво выбежать наружу. Он подвинул стул, встал на него и, привлекая внимание как можно большего числа людей, объявил, что всем необходимо оставаться внутри, пока не удастся оценить обстановку снаружи и устранить возможную угрозу.
Обещанный диспетчером звонок поступил через две минуты, но не от полицейских, выехавших на место.
– Мистер Гурни? Это начальник полиции Траутман, полицейское управление Гладстона. Я направляю тактическую группу и скорую помощь. Пострадавший от выстрела в сознании?
– Да.
– Он может назвать своё имя?
– Пострадавший – Стюарт Уилмот.
Последовавшее трёхсекундное молчание насторожило Гурни.
Когда Траутман заговорил снова, в его голосе появилась новая напряжённость.
– Детектив Хоскинс уже едет. Ему нужно будет с вами поговорить. Не покидайте место происшествия.
Закончив разговор, Гурни ещё раз проверил состояние Уилмота и Фелпса. Фелпсу помогли сесть на стул; он сидел с открытым ртом и моргал. Рядом с ним на коленях стояла испуганная женщина. Уилмот сидел на краю возвышения, держась за кровоточащее плечо.
Гурни рассчитывал, что до прибытия Хоскинса и тактической группы, которые возьмут место происшествия под контроль, у него есть минут десять. Он хотел успеть выяснить, может ли кто-нибудь опознать члена «Братства», стоявшего у края зала. Почти все посетители теперь были на ногах, но большинство оставалось возле своих прежних мест. Гурни подошёл туда, где в последний раз видел мужчину, и начал расспрашивать находившихся поблизости людей.
Первые двое утверждали, что не заметили человека, которого он описывал. Третья женщина была настолько потрясена случившимся, что только судорожно мотала головой. Четвёртая, тонкая, как тростинка, молодая женщина с мечтательными глазами, была одета в цветастый балахон в стиле хиппи и выглядела неестественно спокойной. Она сказала, что заметила присутствие высокого мужчины во всём чёрном, от которого исходила отрицательная аура.
Гурни спросил, видела ли она его своими глазами.
Да, она его видела. Хотя, возможно, не «своими глазами» в обычном понимании этих слов. Она объяснила, что часто видит всё гораздо яснее с закрытыми глазами.
Каким бы способом она его ни увидела, не знает ли случайно его имени?
Обычные имена её не интересовали. Только те, которые люди выбирают себе сами.
Гурни почувствовал, что такой разговор может затянуться, а времени у него не было. Он подошёл к другой женщине – с виду настолько древней, что надеяться на полезный ответ почти не приходилось.
Очень скоро выяснилось, как сильно он ошибался.
Женщине можно было дать далеко за девяносто, однако глаза у неё были ясные, а голос – чёткий и уверенный. – Я видела человека, которого вы описываете. Он стоял вон там. – Она указала на место, где Гурни его заметил. – Он оставался там, пока Мэриан – Мэриан Лейк, хозяйка книжного магазина – не представила Гордона Фелпса. Тогда он развернулся и вышел через парадную дверь. Помню, подумала: «Скатертью дорога этому отребью».
– Отребью?
– Я так понимаю, вы не знакомы с Тайсоном Гроком.
– Нет, но теперь мне захотелось о нём узнать.
– Советую удовлетворять своё любопытство на расстоянии. Гроки – отвратительное семейство, а Тайсон среди них худший. Ему нравится, когда его зовут «человеком с топориком».
– В каком смысле?
– Он участвует в соревнованиях по метанию топориков. Это такой вид спорта: бросают топорики в мишень вместо того, чтобы стрелять из лука. Прозвище ему по душе. Наверняка потому, что звучит угрожающе.
– Не знаете, где он живёт?
В её проницательных голубых глазах мелькнуло подозрение. – А зачем вам это?
– Стюарт Уилмот нанял меня разобраться в нескольких тревожных происшествиях. Возможно, к ним причастно «Братство», и, по-моему, этот человек состоит в группировке.
– О, ещё как состоит. У вас есть оружие?
– Иногда ношу.
– Если соберётесь к нему в гости, лучше держите под рукой. Вы по-прежнему хотите знать, где он живёт?
– Да.
Обещанная «тактическая группа» оказалась двумя патрульными полицейскими Гладстона в кевларовых жилетах и с винтовками AR-15. Встретив их у двери, Гурни узнал в одном молчаливого молодого копа, который приезжал вместе с Хоскинсом к дому Стерна и Элиот.
Ни один из них, казалось, не горел желанием брать ситуацию под контроль, входить в магазин или делать что-либо, кроме как ждать у здания дальнейших указаний.
Гурни объяснил, что оба выстрела раздались с западной стороны магазина – вероятно, из деревьев примерно в сорока пяти метрах. Полицейские кивнули, но не двинулись с места. Тогда он вышел наружу, подвёл их к углу здания и указал на заросли хвойных деревьев.
Они явно не знали, как действовать дальше, и Гурни предложил им разделиться и подойти к зарослям с севера и с юга, двигаясь навстречу друг другу по менее открытым участкам. Полицейские снова кивнули и после некоторого колебания разошлись в разные стороны, пригибаясь к земле так, словно учились этому по криминальному сериалу.
Гурни вернулся к передней части здания, когда туда подъехала целая колонна: полицейская машина без опознавательных знаков, скорая помощь, криминалистический фургон и автомобиль управления шерифа. Несколько мгновений спустя он уже направлял внутрь магазина полицейского из Гладстона, двух помощников шерифа, двух сотрудников скорой помощи, специалиста по сбору улик и детектива Хоскинса.
Первый вопрос Хоскинс задал Гурни. – Наша тактическая группа обеспечивает охрану периметра?
Гурни подавил желание спросить, не имеет ли он в виду двух нервничающих молодых людей со штурмовыми винтовками. – Они проверяют лес с западной стороны здания. Вероятнее всего, стреляли оттуда. Откровенно говоря, я бы не советовал им туда идти, если бы думал, что стрелок ещё поблизости.
Хоскинс ответил на скрытую критику неприятным причмокиванием. Попросив Гурни повторить всё, что тот сообщил начальнику полиции Траутману, он принялся раздавать указания: помощникам шерифа – записать имена и контакты всех присутствующих и взять краткие показания; местному полицейскому – оцепить здание лентой и, после разрешения «тактической группы», прилегающие заросли; криминалисту – найти и упаковать пули, сфотографировать место происшествия, особо отметив входные отверстия в окне, места, где остановились обе пули и кафедру.
Гурни было интересно, как Хоскинс отреагирует на известие о члене «Братства», находившемся здесь перед стрельбой. Дождавшись, пока тот закончит раздавать указания, Гурни подошёл к нему.
– Среди посетителей был Тайсон Грок.
Хоскинс продемонстрировал типичную для детектива реакцию – полное отсутствие реакции.
Гурни добавил: – Удивительно было увидеть члена «Братства» на презентации книги.
– Может, они не все настолько тупые, как вам кажется.
– Он ушёл, как только представили Гордона Фелпса. За две-три минуты до выстрелов.
– Это точно?
Сотрудники скорой помощи везли Фелпса и Уилмота в креслах-каталках к входной двери. Хоскинс причмокнул и последовал за ними.
ГЛАВА 16
К тому времени, как Гурни выехал из Дэд-Кэт-Холлоу на окружную дорогу, в воздухе уже чувствовалась прохлада, а краски пейзажа поблекли в сгущающихся сумерках. Когда он подъехал к стоянке местной больницы, совсем стемнело, и в деловом квартале зажглись фонари, стилизованные под девятнадцатый век.
За стойкой отделения неотложной помощи сидел тучный молодой человек с любопытным взглядом и приветливой улыбкой. Он сообщил, что последние документы мистера Уилмота сейчас оформляют и скоро его отпустят.
В зоне ожидания стояло около двадцати стульев. На трёх из них рядом друг с другом сидели худощавые женщины средних лет. Они казались сёстрами, если не тройняшками. У всех троих были короткие рыжие волосы и зелёные глаза. И все три носили просторные платья из небелёного льна, похожие на рабочие халаты.
Гурни сел напротив и достал телефон проверить сообщения. Пока телефон был переведён в беззвучный режим на время встречи в «Падшем ангеле», пришло сообщение от Мадлен: «Заглянула в сарай. Все твои инструменты на месте. Заступ, две лопаты с длинными черенками, лом, топор, топорик, двое грабель – всё, что нужно, чтобы выкорчевать эти штуки у пруда. Чем скорее, тем лучше. Они растут примерно на восемь сантиметров в день».
Когда он поднял голову, все три женщины смотрели на него. Первой заговорила та, что сидела посередине.
– Вы были в книжном магазине.
– Был.
– Вы тот детектив, которого нанял Стюарт.
– Да.
– Значит, вы знаете об Иви и Кэй.
– Знаю, что они исчезли.
– Как вы думаете, что происходит?
– А вы как думаете?
Прежде чем ответить, она обменялась с двумя другими понимающими взглядами.
– Это бомбардировка Пёрл-Харбора.
Гурни моргнул: ответ никак не вязался с вопросом. – В каком смысле?
Она развела руки ладонями вверх, словно ответ можно было прочесть по её ладоням.
– Объявление войны.
Он спросил, кого она считает виновным, ожидая услышать имя Дона Ранзака.
Женщина подалась вперёд, и зелёные глаза загорелись с новой силой.
– Сатана.
Не зная, метафора это, оскорбительное прозвище или бред, Гурни промолчал.
Всё ещё наклоняясь к нему, она прошептала: – Сатана существует. Он здесь, в Гладстоне.
Задать следующий вопрос Гурни не успел: дверь отделения неотложной помощи открылась, и в приёмный покой вышел Стюарт Уилмот.
Его светлые, всегда аккуратно причёсанные волосы теперь торчали во все стороны. Губы слегка подрагивали, взгляд стал настороженным. Окровавленный бежевый пиджак висел у него на левом предплечье. Правая, раненая рука была на перевязи.
Все три женщины разом поднялись и поспешили к нему с широко раскрытыми от тревоги глазами.
Уилмот посмотрел на Гурни. – Вы можете поехать за нами в К-к-коммуну?
– В коммуну?
– В «Синюю моль». Это безопасное убежище для… для тех, кто чувствует себя под угрозой. Я переночую там. Но нам нужно п-поговорить.
Гурни предположил, что внезапное заикание вызвано ранением. Даже если физическая рана невелика, эмоциональные последствия могут оказаться серьёзными.
У коммуны «Синяя моль» не было вывески, но ограждавший территорию сетчатый забор с ленточной колючей проволокой поверху наводил на мысль либо о месте заключения, либо об убежище, которое тщательно охраняют. У ворот их встретила суровая женщина в камуфляже. Она открыла створки, и Гурни проследовал за фургоном, в котором ехали Уилмот и три женщины, к площадке перед двухэтажным фермерским домом.
Все молча собрались на крыльце в ожидании, пока отопрут входную дверь. Войдя, Гурни сразу заметил, что Уилмот заметно успокоился. Одна из женщин с облегчением шумно выдохнула. Та, что говорила о Сатане, обратилась к Уилмоту:
– Можете поговорить с детективом Гурни в кабинете за комнатой для медитации. Санни принесёт вам ромашковый чай.
Гурни прошёл за Уилмотом из прихожей в большую продолговатую комнату. На сосновом полу лежала дюжина сизалевых ковриков, другой мебели не было. Уилмот без стука распахнул дверь в дальнем конце комнаты и напугал сидевшего за заваленным бумагами столом мужчину с безумными глазами. Жёсткие чёрные кудри стояли дыбом, будто его ударило током.
– Стюарт! – вскрикнул он. – Я слышал ужасные новости! Ты цел?
– Рука немного ноет. Нервы на пределе. Работаешь над своим проектом?
– Почти закончил! Последние штрихи! Вам нужен кабинет?
– Ненадолго.
– Никаких проблем. – Он сгреб со стола несколько листов и поспешил прочь.
Кроме письменного стола, в кабинете были диван, низкий журнальный столик и два кресла. Уилмот осторожно опустился в одно из них. Гурни сел в другое.
– Это Оливер Банни, – пояснил Уилмот. – Художник, который устраивает художественные акции.
– То есть?
– Придумывает уникальные художественные акции. Например, создать скульптурную копию «Давида» Микеланджело, а потом взорвать её на первой же выставке.
– Он это сделал?
– Да.
– А смысл?
– Трудно сказать. Его новый проект понятнее: насмешка над культом вещей. Называется «БА-БАХ!». И на самом деле довольно х-хитро придуман. Это необычное дерби на уничтожение автомобилей. Каждая машина стоит б-больше ста тысяч долларов. Лучшие модели «Мерседеса», БМВ, «Ламборгини», «Бентли». Все в идеальном состоянии. Раздаётся стартовый выстрел, водители вдавливают педали газа, и машины разбивают друг друга вдребезги. Капитализм в руинах. Уничтожение одного процента богатейших.
В дверях появилась стройная женщина в наряде, напоминавшем моду хиппи прошлых десятилетий. В руках у неё был поднос с двумя кружками.
Уилмот жестом пригласил её войти.
– Ромашковый чай с капелькой мёда, – сказала она, ставя поднос на журнальный столик. – Есть новости об Иви или Кэй?
– Совсем никаких, – ответил Уилмот.
Женщина заметно вздрогнула. – Страшно даже думать.
Словно отгоняя эту мысль, она сменила тему: – Хармони рассказала за завтраком, что вы слышали вой волка в лесу у своего дома. Это правда?
Он кивнул. – У меня мороз по коже пошёл.
– Уверяют, что в этой части штата волков нет. Но откуда они знают?
Поскольку ни один из мужчин не ответил, она продолжила: – Если бы из Адирондакских гор пришла целая стая, они бы заметили. А если это не стая? Если волк-одиночка? Я прочитала в интернете, что одинокий волк может быть опаснее целой стаи. Вы знали?
Уилмот ответил, что нет.
– Дело в том, что волки становятся одиночками не по своей воле. С ними что-то не так, и стая их изгоняет. Оставшись одни, они сходят с ума и звереют. Вместо того чтобы охотиться ради еды, как нормальные волки, начинают убивать просто ради удовольствия. Ради вкуса крови. Как маньяки-убийцы. – Она судорожно вздохнула. – Простите. С тех пор как пропала Иви, у меня нервы на пределе. А теперь ещё и Кэй.
Она ушла, закрыв за собой дверь.
– Кто это? – спросил Гурни.
– Санни Киш. Создаёт произведения из найденных предметов. Такая разновидность коллажа: композиции из вещей, найденных, скажем, во время прогулки по лесу. Хармони познакомилась с ней на ярмарке ремёсел. Санни жила в фургоне, а её коллажи не покупали. Хармони пригласила её пожить здесь.
– А Хармони – это…
– Одна из трёх сестёр, которые ждали меня в больнице. Двух других зовут Рейнбоу и Астра. Их родители были хиппи, бросившими обычную жизнь в шестидесятых. Сёстры владеют этим местом, управляют им и решают, кому здесь жить.
Увидев, возможно, недоумение на лице Гурни, Уилмот продолжил: – Раньше дом принадлежал богатой жительнице Гладстона. Когда она стала беспомощной, то всё равно отказалась переезжать в дом престарелых. Последние три года её жизни сёстры по очереди за ней ухаживали. Она оставила им дом, землю и деньги на счёте. Они превратили усадьбу в то, что вы видите.
– А что это, собственно?
– Убежище для тех членов общества, кого обычно ненавидят фанатики и идиоты. Здесь временно живут художники с неоднозначной репутацией, а защитники окружающей среды, настроенные на решительные действия, проводят встречи. Разумеется, всё это делает коммуну мишенью угроз со стороны сторонников Ранзака.
– А кто здесь живёт?
– Кроме трёх сестёр, двое трансгендерных людей, поэт, пишущий хайку, специалист по целительной музыке, активист-веган, экологический адвокат, работающий бесплатно, двое сотрудников нашей избирательной кампании, а ещё Санни Киш и Оливер Банни.
– Любопытная компания.
– Большинство сочло бы их оторванными от жизни идеалистами. А на самом деле они ближе к реальности, чем алчные люди и те, кто одержим властью. Естественно, Ранзак их ненавидит.
Рассказывая о противостоянии, Уилмот словно приободрился и подался вперёд в кресле. Но движение отозвалось острой болью в раненой руке. Он поморщился и медленно откинулся назад.
– В больнице, – напомнил Гурни, – вы сказали, что нам нужно поговорить.
Уилмот поправил положение руки. Лёгкое заикание, на время исчезнувшее, вернулось. – Я видел в к-книжном магазине человека, которому там было не место.
– Тайсона Грока?
Уилмот удивлённо приоткрыл рот. – Как вы узнали?
– Я видел его раньше в «Дорожном доме Джесси». А в книжном магазине одна женщина сказала мне, как его зовут.
– Вы заметили, что он ушёл, когда начал говорить Г-Гордон Фелпс?
– Да.
– Значит, он м-мог быть тем, кто в меня стрелял.
– Возможно. Он в моём списке людей, с которыми нужно поговорить.
– Будьте осторожны. Он с-совершенный псих. Если решит, что вы его подозреваете… – Последствия Уилмот предоставил воображению Гурни. – Что будете делать дальше?
– Найду мотель и посплю. Возвращаться в Адирондаки уже поздно.
– Останьтесь здесь. К дому пристроен флигель с дополнительными спальнями.
Гурни хотел отказаться, но усталость заставила его принять приглашение.
Санни Киш провела его через дом в новую пристройку и показала комнату с почти монастырской обстановкой. Узкая кровать, комод, маленький стол и один стул. Единственное окно закрывала опущенная штора. Свет давала настольная лампа для чтения.
Санни улыбнулась. – Может, вам что-нибудь принести?
– Нет, но спасибо, что спросили.
– Если передумаете, я буду в комнате для медитации.
– Вы всю ночь не спите?
– Всегда.
– А спите днём?
– Да. Когда богиня бодрствует.
– Богиня?
– Солнце. Она охраняет меня, пока я сплю.
– Вы никогда не спите ночью?
Глаза женщины расширились. – Зло приходит ночью, когда богини нет.
– Даже сюда?
– Иногда оно приходит в обличье волка.
Она замолчала, устремив взгляд куда-то за пределы комнаты.
Потом внезапно вздрогнула и моргнула, словно пробуждаясь от сна.
– Если вы завтра ещё будете здесь, – сказала она бодрым голосом, – приходите на выступление Рейнбоу о жизненно важной роли опылителей.
Гурни промолчал.
– О пчёлах, – пояснила она. – Если пчёлы вымрут, мы все вымрем.
ГЛАВА 17
Настоящий сон к нему так и не пришёл. В короткие промежутки дремоты ему мерещились Фрэнки Даласио, закапывающий убитую девушку, вой одиноких волков и члены «Братства», пронзающие Уилмота заострёнными бильярдными киями.
В четыре утра он сдался, оделся и отправился в комнату для медитации. Там за складным столом, который, судя по всему, поставили ночью, сидела Санни Киш. В одной руке она держала узловатый обломок древесного корня, в другой – зазубренный кусок синего камня. Когда Гурни подошёл, Санни бережно положила их по обе стороны от фиолетового гриба веерообразной формы.
Она с интересом взглянула на него. – Чем могу помочь?
– Решил начать день пораньше. Как мне выехать через ваши охраняемые ворота?
Она обиженно надула губы. – Вы уезжаете?
– Мне не спится, а дел накопилось много.
– Надо было сказать, что не можете уснуть. Я показала бы вам замечательные упражнения для расслабления.
На несколько секунд его воображение разыгралось.
– Вы пропустите выступление об опылителях, – с грустью произнесла она.
Он помедлил. – Так что насчёт ворот?
Она вдруг деловито взяла со стола телефон и быстро пролистала несколько экранов. – Готово. Замок отключён. Когда ваша машина подъедет, ворота откроются.
Он поблагодарил её и вышел в холодную предрассветную темноту.
Из всего списка дел, который он держал в голове, Гурни решил первым выполнить то, что было связано с Мадлен. Пока доберётся до Уолнат-Кроссинга, рассветёт и света хватит, чтобы справиться с небольшой работой у пруда. Он понимал и то, что немалую часть его желания туда поехать составляет надежда увидеть её.
Через полтора часа он ехал по Уолнат-Кроссингу, мимо тату-салона, двух магазинов подержанной мебели и лавки дешёвых сигарет, и невольно вспоминал невесёлые районы Гладстона. Зато окрестная природа – зелёные пастбища, рощицы поздней черёмухи, извилистые ручьи – была столь же прекрасна.
Добравшись до их участка, он решил не подниматься к дому и не будить Мадлен, пока не закончит работу, и оставил машину между сараем и прудом. Дверь сарая оказалась незапертой. Он взял кирку, лопату и лом и отнёс инструменты к хилым деревцам на берегу пруда, от которых Мадлен хотела избавиться.
Поросший травой берег полого спускался к воде. Из-за росы трава стала скользкой, и найти достаточно устойчивое положение, чтобы размахнуться киркой, было непросто. Ещё труднее оказались переплетённые корни трёх деревцев: пришлось орудовать киркой, поддевать ломом, тянуть и подкапывать куда дольше, чем он рассчитывал. К тому времени, как Гурни окончательно выкорчевал чахлые деревца и оттащил их в лес, роса на траве уже искрилась в лучах утреннего солнца.
Он отнёс инструменты обратно в сарай, затем осмотрел прочее хранившееся там снаряжение: вдруг что-нибудь пригодится ему в домике в Адирондаках. Но в конце концов решил, что всё это не меньше нужно Мадлен.
Он как раз думал о ней, когда за спиной неожиданно раздался её голос.
– От этих противных зарослей уже спасу не было, – сказала она. – Спасибо, что выкорчевал. – Мадлен стояла в открытых дверях сарая и улыбалась. Красивая – непринуждённо, естественно, неизменно. Кто-то старался подчеркнуть живость своего характера одеждой; одежда же Мадлен, включая розовый шелковистый жакет, надетый сегодня, словно сама заимствовала живость у хозяйки.
– Ты завтракал?
– Да. – Он сразу пожалел о лжи и добавил: – Но от чашки кофе не отказался бы.
Выйдя из сарая, он с удивлением обнаружил, что Мадлен не одна. Позади неё смирно стояли две альпаки, которых она завела после завершения дела «Гадюки», и смотрели на него большими карими глазами.
– Когда я иду гулять, им нравится ходить со мной. Не думаю, что альпаки обычно так делают, но этим явно нравится. Стоит им увидеть, что я выхожу из дома, как они подходят к воротам загона и ждут, пока я их выпущу.
Он заметил, что такой порядок вещей явно доставляет ей удовольствие.
– Пойду поставлю кофе, – добавила она.
Оставив автомобиль у сарая, он пошёл за ней и её спутницами вверх по склону к дому.
Сидя за сосновым столом у застеклённых дверей во двор, с привычной кофейной чашкой в руке, глядя через мощённую синим камнем террасу на птичьи кормушки и старую яблоню, он чувствовал странную растерянность. А когда он посмотрел через стол на красивую женщину, с которой жил врозь уже больше четырёх месяцев, стало ещё тяжелее.
Семь лет этот дом был его домом – пока их отношения не разрушились из-за столкновения приоритетов и убеждения каждого, что другой его не понимает.
– Ты себе кофе не сделала? – спросил он, хотя и так было ясно, что нет.
– Я перестала пить кофе. Без него лучше себя чувствую. Спокойнее.
– Рад за тебя. Не думаю, что сам смог бы отказаться. Слишком уж на него полагаюсь.
Во время наступившего молчания он снова посмотрел сквозь стеклянные двери. Косые лучи раннего солнца блестели на влажных от росы листьях яблони. Между деревом и кормушкой сновали пурпурные вьюрки.
На него нахлынула печаль.
– Ты в порядке? – спросила Мадлен.
– Что? Да. Более или менее. А что?
– Голос у тебя невесёлый.
Он уловил вопрос в её замечании и решил ответить хотя бы отчасти. – Мне не нравится странное дело, которым я сейчас занимаюсь. И вся эта шумиха вокруг. Половина города ненавидит другую половину. Каждая сторона абсолютно уверена в собственной правоте и ещё сильнее убеждена, что противники – либо безумцы, либо мерзавцы, либо и то и другое сразу.
– Помнится, ты и раньше попадал в столь же неприятные истории.
– В этой есть что-то особенно отвратительное.
Она посмотрела на него тем самым проницательным взглядом, от которого ему всегда казалось, будто Мадлен видит в нём что-то, о чём он сам не подозревает.
Надолго воцарилось молчание.
Поток противоречивых воспоминаний всё больше сбивал его с толку и причинял неловкость. Мадлен одновременно притягивала и пугала его. Он поблагодарил её за кофе и пошёл вниз мимо пастбища альпак к машине.
Примерно на полпути к Гладстону он съехал на широкую обочину у заросшего диким шиповником поля и опустил стёкла «Аутбека». Утреннее солнце уже согрело сладковатый весенний воздух. Он откинулся на сиденье и прикрыл глаза.
Через четверть часа его разбудил грохот проезжавшего лесовоза. Пока таяли обрывки неуловимого сна, он взглянул на телефон, увидел, что уже перевалило за девять, и позвонил Стоуни Бёрку – одному из немногих бывших сослуживцев, с которыми время от времени поддерживал связь после ухода из полиции Нью-Йорка.
Бёрк ответил на четвёртый гудок. – Иисус, Мария и Иосиф! Уж не сам ли наш долбаный помещик звонит? – Хотя Бёрк больше двадцати лет прожил в Нью-Йорке, казалось, он всё ещё говорит прямиком из дублинских трущоб, где родился и вырос.
Гурни так и не понял, была ли нарочитая ирландскость Бёрка естественной или же это была роль, которую тот носил, как значок с трилистником на лацкане. Впрочем, главное заключалось в другом: на деле Бёрк был наблюдательным, любознательным и твёрдым детективом.
– Привет, Стоуни. Как дела?
– Да просто охренительно. С преступностью покончено.
– Рад слышать.
– Как тебе живётся на твоей чёртовой горе?
– Лучше не бывает.
– Вот это мне по душе. Всё кончилось счастливо. Слишком много наших ребят после двадцати пяти лет службы сдают жетон и меняют его на место под солнцем. А оно оказывается всего лишь местом, где сидишь, пялишься на жену да собираешь мух. Рад, что у тебя не так.
Гурни не собирался рассказывать, как у него обстоят дела на самом деле. – Я тут задумался о Фрэнки Даласио.
Наступила короткая пауза.
– Фрэнки Даласио. – Бёрк медленно повторил имя. – А, да. Мелкий засранец с лопатой. С чего это ты о нём вспомнил?
– Мне всегда казалось, что он был с нами не до конца откровенен.
– Господи, а кто с нами откровенен? Ты ради этого звонишь?
– Что-то в его признании с самого начала меня настораживало. И это ощущение только крепнет.
– Дело, чёрт возьми, закрыто. Закрыто – то есть плюс в статистике участка. Не говори, что откопал повод открыть его заново. Начальству такие новости не понравятся.
– Пока ничего конкретного. Но я хотел заронить тебе эту мысль, вдруг ты тоже начнёшь размышлять в этом направлении.
Бёрк тяжело вздохнул. – Признаю, от малыша Фрэнки за версту несло враньём. Но одного запаха мало, чтобы возобновить дело.
– Это точно, Стоуни. Тут не поспоришь. А вообще-то я звоню главным образом потому, что мне нужна небольшая услуга.
– Разумеется, нужна.
– Можешь быстро проверить, случались ли у одного жителя северной части штата неприятности с законом? Мужчина лет тридцати с лишним, зовут Тайсон Грок.
Первым делом по возвращении в Гладстон Гурни поехал в «Падшего ангела». Он остановился на травянистой парковке рядом с местной патрульной машиной и вышел.
Мэриан Лейк стояла в открытых дверях магазина и смотрела, как полицейский в форме снимает жёлтую ленту, которой огородили здание и часть соседних зарослей.
– Добро пожаловать! – сказала она с язвительной улыбкой. – После вчерашнего кошмара выходим из карантина. Вы с полицией или хотите посмотреть книги?
– Скажем так, к полиции я имею лишь некоторое отношение. Но книги хотел бы посмотреть.
Она с интересом взглянула на него. – Вы ведь были здесь вчера вечером?
– Был.
– Конечно! Вы детектив Стюарта! Это вы велели всем оставаться внутри. Как вы думаете, что здесь творится?
– Возможно, смогу ответить получше, когда осмотрюсь.
– Тогда прошу, заходите.
Она посторонилась. Вместо вчерашнего шелковистого бежевого наряда на ней были облегающие джинсы и свитер, которые она умудрялась носить с неизменной элегантностью. Гурни направился туда, где попавшая в прилавок пуля прежде задела руку Уилмота.
Отверстие в передней стенке кассовой стойки стало шире после того, как криминалист извлёк пулю. Гурни опустился рядом на корточки и повернул голову к окну возле площадки для выступлений. Сопоставив отверстие в стойке с входным отверстием в стекле, он попытался определить, откуда, из сосновых зарослей на другой стороне поля, мог быть произведён выстрел.
Увиденное его озадачило. Он ещё раз проверил, совпадают ли линия через отверстие в стойке и отверстие в окне, и получил тот же результат. Выходило, что траектория пули, пробившей оба отверстия, начиналась в зарослях на высоте пятнадцати футов над землёй.
Если отвергнуть фантастическую версию с военным беспилотником, оснащённым снайперской винтовкой, оставалось предположить, что стреляли с охотничьего лабаза или похожего сооружения на одном из деревьев. Но зачем это могло понадобиться? В Уилмота – или любого другого человека возле площадки для выступлений – с тем же успехом можно было попасть и с земли.
Гурни подумал, что траектория могла измениться при прохождении пули через стекло или после касательного попадания в руку Уилмота, но решил, что в обоих случаях отклонение было бы слишком небольшим, чтобы повлиять на расчёт исходной точки выстрела.
Мэриан Лейк наблюдала за ним с любопытством. – Вы что-то обнаружили?
– Возможно. Только пока не знаю, что именно. Побуду немного снаружи.
Выходя к полю за магазином, он увидел, как полицейский несёт к машине охапку ленты с места преступления. Тот бросил на Гурни недружелюбный взгляд, будто собирался спросить, что он здесь делает, но лишь свалил ленту в багажник и уехал.




























