Текст книги "Призрачный амбар (ЛП)"
Автор книги: Джон Вердон
Жанры:
Полицейские детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)
ГЛАВА 38
Вместо того чтобы вернуться в коммуну «Синяя моль», Гурни направился в «Трёхцветного кота».
Джастин Клейборн, всё ещё не оправившийся от нападения с топориками, с необычайным усердием пылесосил гостиную для постояльцев, каждые несколько секунд бросая взгляд в переднее окно.
– Как я рад, что вы вернулись, – сказал он, шумно вздохнув с облегчением. – Новая пара, которая приехала час назад, только что повезла свои каяки на озеро Беджер. У меня обнаружилась совершенно новая фобия – страх оставаться одному. Вы побудете здесь какое-то время?
Гурни не был уверен, но ответил утвердительно.
Клейборн сначала обрадовался, а потом встревожился.
– Вы слышали? У того детектива, Хоскинса, сегодня в шесть возьмут интервью. Опять эта прямая трансляция. Одному богу известно, что он наговорит и сколько в этом окажется правды.
Одному богу известно, подумал Гурни. Гладстон, вопреки своему образу благополучного американского городка, оказался местом, где вражда пускала глубокие корни, а правда встречалась редко.
– Приходите, если хотите, – добавил Клейборн почти умоляюще. – Посмотрим этого Хоскинса на моём большом экране.
В шесть часов две минуты Гурни появился на пороге личной комнаты отдыха Клейборна. Клейборн приглашающе махнул рукой и указал на диван. – Только началось.
Гурни узнал на экране ту часть кабинета Джорджа Страма, где прежде слушал, как хозяин излагает свою философию противостояния и объясняет, почему разжигание конфликтов идёт всем на пользу.
Страм сидел в том же кресле, что и тогда, а Хоскинс занимал место, где прежде сидел Гурни. Страм уже говорил:
– …расследование трёх убийств ещё на самой ранней стадии, но, насколько я слышал, вам удалось сделать несколько ошеломляющих открытий. Более того, ходят тревожные слухи, будто жертв подвергали пыткам. Это правда?
У Хоскинса был такой вид, словно его вот-вот вывернет уксусом. – Судя по всему, всем трём жертвам каким-то особенно мучительным способом повредили пальцы.
Страм покачал головой, словно сама мысль о существовании такого зла повергала его в уныние. – Что это говорит вам об убийствах?
– Это наводит на мысль о каком-то ритуале.
– Ритуале? По-моему, это уже звучит как сатанизм. Именно с этим мы столкнулись?
– Или, возможно, с каким-то садистским помешательством.
– То есть вы допускаете, что на свободе разгуливает психически больной убийца?
– На данном этапе расследования нельзя исключать ничего. Однако хочу добавить, что опасность для населения в целом маловероятна. Нападения были явно направлены против конкретных людей: трёх женщин, которые знали друг друга и имели и другие общие черты.
– Мы слышали, что тела нашли в отдалённой части владений Ранзака. Насколько это важный фактор для расследования?
Хоскинс неловко поёрзал в кресле. – Место обнаружения тел нередко имеет значение, но важно не преувеличивать его.
– Не могли бы вы пояснить?
– В подобной ситуации место могли выбрать намеренно или случайно; оно могло иметь символический смысл или не значить ничего; его могли выбрать из удобства или чтобы подставить невиновного. – Хоскинс говорил таким тоном, словно читал курс в полицейской академии.
Страм кивнул, как прилежный ученик. – Правильно ли я понимаю, что Дона Ранзака вы не включили в число подозреваемых?
– У нас нет для этого оснований. Более того, нет никаких свидетельств того, что убийства были совершены там, где нашли тела, или вообще где-либо на территории мистера Ранзака.
– Помимо повреждений пальцев жертв, есть ли другие характерные улики, на которых вы сосредоточили внимание?
– Пока я не хотел бы вдаваться в подробности, но вполне вероятно, что все три женщины знали своего похитителя и пошли с ним без сопротивления.
– А похититель может быть кем-то из жителей нашего города?
– Мы рассматриваем все возможности. Хочу подчеркнуть: начальник полиции Траутман сформировал самую большую следственную группу за всю историю Гладстона, чтобы виновный в этих чудовищных преступлениях предстал перед правосудием.
Страм поблагодарил Хоскинса за откровенность и пообещал зрителям прямого эфира «и дальше сообщать все последние новости об этом потрясающем деле».
Клейборн поднялся с дивана и повернулся к Гурни. – Ну и что вы об этом думаете?
Гурни не успел ответить: зазвонил телефон.
Это был Уилмот. В его голосе было ещё больше гнева, чем у Клейборна.
– Хоскинс только что давал интервью Джорджу Страму. Извернулся, чёрт бы его побрал, в три погибели, лишь бы отвести подозрения от Ранзака. Не могу поверить, что можно так бесстыдно отмазывать…
– Я только что посмотрел это интервью, – перебил Гурни.
– А. Значит, понимаете, о чём я. Хоскинс, видите ли, не находит никаких оснований подозревать Ранзака! Чушь собачья! Я позвоню Страму! Потребую столько же эфирного времени! Это было не новостное интервью, а откровенная агитация за Ранзака посреди предвыборной кампании!
Гурни промолчал.
В голосе Уилмота поубавилось резкости. – Вы не согласны?
– Страм с радостью предоставит вам столько же времени. Он обожает конфликты. Чем злее вы будете говорить, тем счастливее он станет.
– Прекрасно! Отлично! – Голос Уилмота опять зазвенел от негодования. – Хочет конфликта? Будет ему конфликт! У нас не полиция Гладстона, а общество защиты Ранзака! Не источник новостей, а пропагандистская машина Ранзака! Чёрт побери, я намерен положить этому конец!
Когда Гурни поднялся с дивана и убрал телефон в карман, Клейборн объявил: – Просто терпеть не могу этого человека.
На миг Гурни решил, что речь об Уилмоте, но затем сообразил: Клейборн не знал, кто звонил. – Хоскинса?
– Нет, Джорджа Страма. Он прекрасно знал, что Хоскинс станет защищать Ранзака и это взбесит его противников. Разжигать вражду между людьми для Джорджа – прибыльное дело.
Если Страм хотел разжечь гнев, подумал Гурни, то с Уилмотом и Клейборном ему это чертовски хорошо удалось. Сам же Гурни чувствовал только усталость. Сколько он себя помнил, чужие вспышки ярости словно обезболивали его собственные чувства. Один психотерапевт когда-то предположил, что это реакция на бесконечные ссоры его вспыльчивой матери и скрытного отца. Может, так и было, а может, нет. Но Гурни вынужден был признать: когда другие объяснения его странных эмоциональных реакций не выдерживали проверки, ответ, вероятно, следовало искать в детстве.
Возможно, в прошлом каждого человека есть свой призрачный амбар, а случившееся там так и не удаётся окончательно оставить в прошлом.
ГЛАВА 39
Когда коралловые и розовые краски заката начали меркнуть, уступая место сумеркам, Гурни вернулся в свой номер.
Могло ли оказаться, что крики и угрозы, нападения и акты вандализма, выстрелы и ранение Стюарта Уилмота никак не связаны с убийствами трёх женщин? Или за всем произошедшим стояла одна и та же вражда? Неужели весь этот хаос был частью согласованного заговора с целью помешать Уилмоту победить – версии, к которой сам Уилмот, похоже, склонялся?
К тому же Гурни задумался, совершены ли все три убийства по одной причине. Он живо помнил дело, в котором шестерых человек убили исключительно для того, чтобы скрыть мотив убийства седьмого. Но если из трёх гладстонских убийств для преступника имело значение лишь одно, то какое?
Поток мыслей прервало сообщение на телефоне.
Гурни всё сильнее хмурился, разглядывая мелодраматические строки на экране: «У тебя есть время до завтрашнего заката, чтобы убраться из Гладстона. Ты не послушал нашего последнего предупреждения. Не послушаешь и этого – прольётся кровь».
Как ни странно, именно чрезмерная резкость формулировок заставила его отнестись к угрозе всерьёз. Пока он перечитывал сообщение, телефон снова зазвонил – теперь это был голосовой звонок. На экране высветилось имя Дональда Ранзака.
– Да? – Гурни постарался, чтобы в его голосе не прозвучало удивления.
– Нам с вами нужно кое-что обсудить.
– А я думал, ваше судебное постановление как раз призвано не допускать подобных разговоров.
– Постановление запрещает вам незаконно проникать в мои владения. Оно предусматривает действенные санкции, так что нарушение будет серьёзным правонарушением. Оно запрещает вам преследовать меня. Запрещает преследовать Харлана Стоуна. А чтобы не возникало юридических споров о том, что считать преследованием, вам запрещено первому вступать с нами в какой бы то ни было контакт. Однако сейчас разговор решил начать я. Это моё право. Во всём остальном постановление остаётся в полной силе.
Гурни уже собирался ответить на высокомерие Ранзака от души – послать его к чёрту вместе с судебным постановлением. Но любопытство оказалось сильнее раздражения.
– И чем вызвано это особое исключение?
– Убийствами. Убийства всё изменили. Поэтому нам и нужно поговорить.
– Хорошо. Говорите.
– Не по телефону. Я могу приехать в «Трёхцветного кота», или вы приезжайте ко мне.
– Я подумаю и перезвоню.
– Это не терпит отлагательства.
– Я перезвоню, – повторил Гурни и завершил разговор.
Два предложенных Ранзаком места встречи делали всё это подозрительно похожим на карточный фокус.
Гурни позвонил Молли Парр.
– Опять вы? – с притворным удивлением отозвалась она.
– И снова с просьбой. Я хотел спросить, можно ли сегодня вечером воспользоваться вашей беседкой. Ранзак хочет встретиться со мной, а мне хотелось бы встретиться с ним не там, где он предлагает.
– Есть представление, чего ему надо?
– Что-то выбило его из колеи. Сказал, что убийства всё изменили.
– И вам ужасно хочется узнать, что именно он имел в виду.
– Конечно.
– И для этого вам нужен мой задний двор?
– Да.
Она коротко, иронически рассмеялась. – Включить освещение в беседке?
– Пожалуйста. Я хотел бы видеть его глаза.
– Зеркало души.
– Так говорят.
Ночь выдалась пасмурной, без единой звезды. Гурни устроился в плетёном кресле в освещённой беседке. За его спиной тихо журчал ручей, отделявший подстриженный газон от луга, который теперь казался сплошным тёмным пространством.
«Для снайпера я здесь отличная мишень», – подумал он с лёгкой тревогой. Но тут же напомнил себе, что здесь он не более уязвим, чем в большинстве других мест. К тому же, если бы Ранзак хотел его смерти, всё, вероятно, уже случилось бы.
Мысли прервал звук приближавшейся машины. Через несколько мгновений большой внедорожник остановился на обочине перед газоном. Открылась задняя дверца. Из машины вышел высокий человек и направился к беседке.
– Добрый вечер, мистер Гурни. – Ранзак с холодной улыбкой поднялся в беседку, затянутую москитной сеткой. Он был одет в стиле, который Гурни мысленно называл «дорогая непринуждённость»: такие вещи, часто с кашемировым свитером, знаменитости носят в рекламе наручных часов за пятьдесят тысяч долларов.
Гурни указал на такое же плетёное кресло напротив.
Оглядев беседку и чуть передвинув кресло, Ранзак сел и стряхнул ворсинку со своих явно недешёвых джинсов.
– Странное место для встречи, – заметил он, поморщив нос.
– Думаете, я установил здесь прослушку?
– Мне совершенно всё равно. Если хотите записать наш разговор – пожалуйста.
Гурни улыбнулся. – Так что у вас на уме?
– Тела, закопанные на моей земле, – совершенно недопустимая ситуация. Я не понимаю, как это произошло. И мне это не нравится.
– Похоже, Траутман делает всё возможное, чтобы разобраться.
Ранзак втянул воздух сквозь зубы. – Траутман умеет успокаивать местных. Людей на дело нагнал немало. Но тройное убийство – задача не по его уровню.
– К чему вы клоните?
– Я хочу знать, что происходит. Мне сказали: если кто-нибудь способен в этом разобраться, так это вы.
– Польщён, – сказал Гурни тоном, который свидетельствовал об обратном.
Ранзак приподнял бровь. – Вам безразлично, что о вас думают люди?
– Я слишком стар, чтобы тратить время на мысли о том, что обо мне думают другие.
Ранзак долго смотрел на него не мигая. – Я хочу нанять вас. Заплачу втрое больше, чем вам платит Уилмот.
– Нанять для чего?
– Выяснить, кто убил этих женщин и почему закопал их в том амбаре.
– Стюарт Уилмот уже платит мне в том числе и за это.
– Прекрасно. Вы можете заниматься ровно тем же, чем занимаетесь сейчас. Единственная разница в том, что, работая на меня, ваш доход утроится. И это ещё не всё. Как только я выиграю выборы, мой проект начнёт осуществляться. Мне потребуется более продуманная система охраны. В корпорации «Ранзак Ренессанс» у вас появятся блестящие перспективы. А со Стюартом Уилмотом будущего у вас нет. Никакого. – Он подкрепил свои слова благодушной улыбкой.
Пока Гурни молчал, улыбка Ранзака медленно угасала.
Ранзак подался вперёд. – Ну, скажите что-нибудь.
– Вы предлагаете мне посреди расследования сменить заказчика. Мне бы не хотелось так поступать.
Ранзак сложил перед подбородком пальцы домиком. – Вы ставите меня в тупик, мистер Гурни. С самого дня вашего появления в Гладстоне.
– Не подозревал, что удостоился такого внимания.
– Вы известны проницательностью. Умом. И при этом связались с психически неуравновешенным смутьяном. Понимаете моё недоумение?
– Понимаю.
– Понимаете, но не видите противоречия?
– Не вижу никаких признаков психической неуравновешенности.
– Он вас одурачил. Убедил, что любит природу и защищает мир от злобных застройщиков. И при всей вашей способности распутывать преступления вы проглотили эту выдумку.
– Выходит, так.
– Тогда нам больше не о чем говорить.
– У меня к вам вопрос. Кому выгодны эти три убийства?
– Понятия не имею.
– Люди из окружения Уилмота считают, что больше всех выигрываете вы.
– Абсурд!
– Эти женщины были самыми преданными его сторонницами. Мэриан Лейк собиралась оплатить оставшуюся часть его предвыборной кампании.
Ранзак нетерпеливо покачал головой. – Я иду к сокрушительной победе на этих выборах. Жители города не откажутся от реальной возможности заработать, от настоящих рабочих мест, от настоящего прогресса ради спасения… ради чего? Какой-то моли? Ящерицы? Малька? Они будут голосовать исходя из собственных практических интересов, а значит – за меня. Предполагать, будто я убил трёх женщин, чтобы ослабить и без того слабого соперника, – безумие.
– Согласен.
– Согласны? Тогда какого чёрта мы вообще об этом разговариваем?
– А мог ли у вас найтись настолько преданный сторонник, чтобы поверить, будто устранение этих женщин вам поможет?
На секунду-другую Ранзак, казалось, растерялся, затем покачал головой. – Это пустые домыслы!
– Даже Тайсон Грок? Харлан Стоун? Джонни Лемино?
Что-то мелькнуло в глазах Ранзака, но голос остался уверенным. – Ни в коем случае!
– Мне рассказывали, что в лагере вы вчетвером составляли отличную команду. Вы были главным, верно? Стоило вам приказать прыгнуть – они спрашивали, на какую высоту. Преданные сторонники – ценная опора.
В глазах Ранзака сверкнул гнев – или всё-таки тревога?
– Вы несёте бессвязный вздор, мистер Гурни. Это новая техника допроса? – Он нетерпеливо взглянул на золотые часы.
– Что вы можете рассказать мне о призрачном амбаре?
Ранзак резко встал. Его лицо исказилось холодной улыбкой. – Я приехал, чтобы сделать вам щедрое предложение. Вы выбрали оскорбительный способ отказа. Больше сказать нечего. Разве что ваша связь со Стюартом Уилмотом куда опаснее, чем вы думаете.
– Похоже на угрозу.
– Я не угрожаю. Я просто делаю то, что нужно сделать.
ГЛАВА 40
Гурни оставался на месте, пока большой внедорожник с Ранзаком на заднем сиденье не уехал. Вечерний воздух был прохладным. Ступив на влажную траву, Гурни поёжился.
– Ваша встреча принесла какие-нибудь откровения?
Голос Молли Парр он узнал раньше, чем разглядел её саму: она приближалась к нему от боковой двери дома. Её волосы пахли так, словно их только что вымыли.
– На мгновение я увидел в Ранзаке то, чего раньше не замечал: неуверенность. Она появилась, когда я упомянул его приятелей по лагерю. А когда спросил о призрачном амбаре, он встал и ушёл.
– Он сказал, зачем хотел с вами встретиться?
– Предложил уйти от Стюарта к нему. За большие деньги и на серьёзную должность.
– Полагаю, вы решили не принимать предложение. И что теперь?
– Вернусь в свой роскошный номер в «Трёхцветном коте», уплыву в сон и буду надеяться, что проснусь с готовым планом.
– Вы не похожи на человека, который плывёт по течению. И подозреваю, у вас всегда есть план, даже если не все детали продуманы.
– Проблема в том, что я всё ещё пытаюсь разобраться в сумятице, царящей в Гладстоне.
– То есть?
– В воздухе столько вражды, что трудно отделить…
– Ненависть, толкающую на убийство, от обычного презрения?
– Хорошо сказано. Несколько лет назад я расследовал дело, в котором снайпер использовал треск петард, чтобы заглушить выстрел из винтовки. Очень действенный способ.
– Да, это осложняет дело.
– Ранзак сказал, что уверен в победе на выборах. А вы как думаете?
– Думаю, вам стоит сходить на ярмарку.
– На ярмарку?
– Завтра открывается Весенняя ярмарка. Если хотите почувствовать политические настроения Гладстона, лучшего места не найти. Да и жаренные во фритюре шарики из арахисовой пасты, которые готовит Элла, пропускать нельзя.
На следующее утро в «Трёхцветном коте» Гурни завтракал за одним столом с парой, которая, по словам Клейборна, провела вторую половину первого дня отпуска, катаясь на каяках по озеру Баджер. Эти двое словно сошли со страниц дорогого каталога спортивной одежды и теперь отдыхали от своих напряжённых занятий в какой-нибудь новейшей модной сфере.
Удостоив его формальных кивков и мимолётных улыбок, они сосредоточились на блинах и экранах телефонов. То, что они не общались ни друг с другом, ни с Гурни, напомнило ему поездку в манхэттенском лифте.
Позавтракав яичницей-болтуньей, тостами и кофе и мельком повидав Тофу, трёхцветную кошку – постоянную обитательницу «Трёхцветного кота», – он отправился на ярмарку.
В прошлый раз, когда Гурни оказался на ярмарке на севере штата, он шёл по следу убийцы-психопата по прозвищу Питер Пэн, и там разверзся настоящий ад: взрывы, паника, массовое убийство. Именно на той ярмарке он видел, как в разгар хаоса Мадлен, рискуя жизнью, спасала двух альпак из бушующего пожара. Это было самым ярким его воспоминанием о том страшном дне.
Уплатив улыбчивому добровольцу у ворот пять долларов за вход, Гурни на первый взгляд счёл гладстонскую ярмарку куда более мирной.
Не считая стоянки, ярмарочная территория делилась на три части: большой шатёр с торговыми палатками и стендами организаций; недавно выкошенное поле, где выставили сельскохозяйственную технику, туристическое снаряжение и прочее оборудование для использования под открытым небом; открытую арену для состязаний и представлений.
На доске объявлений у входа на арену было расписание: гонки на выживание с автомобильными столкновениями, школьные соревнования по стрельбе из пистолета, лазанье по шесту с флагом, историческая реконструкция битвы при Банкер-Хилле, стрельба по мишеням из мушкетов, бинго с коровьими лепёшками, состязания лучников с длинными луками, гонки тракторов и картов, выступления исполнителей кантри.
Арена пустовала: до первого мероприятия оставался ещё час. Гурни заметил, что возле тракторов и мотовездеходов на поле с техникой бродят люди, преимущественно мужчины и мальчишки, но большинство посетителей собрались в большом шатре. Туда он и направился.
Первый стенд принадлежал Гладстонскому клубу любителей птиц. Над ним висел транспарант: «Спасём полярных сов». За столом сидела маленькая, невзрачная женщина. Перед ней лежало с полдюжины больших фотографий ярких птиц, каждая с подписью: розовогрудый дубонос, краснобрюхий дятел, пурпурный вьюрок, балтиморская иволга, красный кардинал и восточная сиалия.
Фотография сиалии напомнила ему кое-что из рассказа Уилмота при их первой встрече. Председательница местного клуба любителей птиц, известная особой любовью к сиалиям, обнаружила мёртвую птицу у себя в холодильнике после того, как написала в «Трай-Каунти стар» письмо с критикой Ранзака.
Гурни подошёл ближе. Женщина вопросительно взглянула на него.
– Меня зовут Дэйв Гурни. Вы случайно не Дороти?
– Она самая.
– Я детектив в отставке. Работаю со Стюартом Уилмотом.
– Я знаю, кто вы. В Гладстоне все друг друга знают.
– Стюарт рассказал мне о случае с вашей сиалией.
Её лицо помрачнело. – Тогда это показалось мне ужасным. С тех пор происходили вещи куда ужаснее. Бедная птичка была лишь предвестием того, что ждало нас впереди. Вы хоть немного продвинулись в том, чтобы привлечь это чудовище к ответственности?
– Пока трудно сказать. А ваш случай кто-нибудь расследовал?
– Разумеется, нет. Наши местные полицейские… в лучшем случае бесполезны. Можете так и процитировать.
Она переключилась на молодую пару, рассматривавшую фотографии птиц, а Гурни пошёл дальше, минуя прилавки с домашней колбасой из оленины, местным мёдом, охотничьими ножами с рукоятками из оленьего рога, походными печками и желейными конфетами неоновых расцветок. Он остановился перед стендом шириной в три обычных, над которым растянули широкий транспарант: «Голосуйте за Гладстон. Голосуйте за прогресс. Голосуйте за Ранзака».
У переднего края стенда стоял длинный стол, покрытый красно-бело-синей тканью. На нём аккуратными стопками лежали красно-бело-синие значки в поддержку Ранзака, наклейки на бамперы и таблички для газонов. В центре стола на мольберте красовалась надпись: «Только для избирателей Гладстона – бесплатные акции „Ранзак ренессанс корпорейшн“».
За столом три молодые женщины с юными, открытыми лицами, похоже, получали указания от женщины лет тридцати с пепельно-русыми волосами и видом светской дамы.
Закончив наставления и отправив молодых помощниц по делам, она одарила Гурни деловой улыбкой. – Что-нибудь заинтересовало?
Он указал на табличку на мольберте. – Хитрый способ покупать голоса.
Улыбка исчезла. – Это поощрение местных жителей к осуществлению их избирательных прав.
– И если Ранзак победит, стоимость этих бесплатных акций вырастет.
– Вы не местный. Так что вас это не касается.
– Откуда вы знаете, что я не местный?
Прежде чем она успела ответить, полная женщина в летнем платье в горошек указала на стопку табличек для газонов. – Солнышко, можно мне взять несколько?
Женщина за столом отвернулась от Гурни и снова заулыбалась. – Берите сколько хотите. Мы будем рады видеть такую табличку перед каждым домом в Гладстоне.
– Вся наша семья собирается голосовать за мистера Ранзака. Ничего лучшего с этим городом ещё не случалось.
– Вот уж правда! – В её голосе было столько приторной сладости, что диабетик впал бы в кому.
Гурни отошёл от стола. Двигаясь вдоль ряда стендов, он заметил трёх крупных мужчин в кожаных жилетах, шедших примерно в десяти метрах позади, не меняя темпа. Он неторопливо продолжил путь по шатру и остановился у предвыборного стенда Уилмота.
Там дежурили две женщины. На бейджике высокой, с мечтательным взглядом, значилось «Элиза Суитуотер». На бейджике низенькой, с острыми глазами, – «Фрэн Будлер». Оба имени были Гурни знакомы: в ночь стрельбы он видел их за столом авторов в «Падшем ангеле», а Будлер – ещё и в коммуне «Синяя моль» в ночь взрыва грузовика.
На столе перед стендом были разложены фотографии лесных ручьёв, оленёнка на берегу пруда, луга с рудбекиями, бабочки-монарха на сиреневом цветке ваточника. На задней стенке висел зелёный атласный транспарант: «Спасём наш прекрасный мир. Голосуйте за Уилмота».
Перед столом стояло несколько человек, разглядывавших фотографии. Они походили на дачников, которые на несколько дней вырвались в свои отреставрированные фермерские дома. Их отличали аккуратно подстриженные бороды, дизайнерские солнцезащитные очки, задорные стрижки и пристрастие к цвету морской волны. У одной пары был младенец в коляске, похожей на луноход.
Вывеска на стенде прямо напротив стенда Уилмота обещала: «Сегодня специальные цены на вяленую индейку дядюшки Тодда». Высокий костлявый мужчина за прилавком ловко перекатывал между пальцами левой руки монету в пятьдесят центов, не сводя глаз с проходившей мимо девушки в лёгком наряде.
На соседнем стенде предлагались «Миски, ножки для столов, бейсбольные биты». Невысокий мужчина за столом носил футболку с надписью «Токарная мастерская Гладстона». Он читал «Трай-Каунти стар» с заголовком «ТРАУТМАН ВОЗГЛАВИЛ ГРУППУ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ УБИЙСТВ».
Гурни отметил, что трое преследователей всё ещё здесь, примерно в десяти метрах позади. Возник соблазн купить одну из бит токарной мастерской, но он передумал. «Беретта» в кобуре на щиколотке могла отпугнуть их куда надёжнее.
Он миновал стенды с гравировкой оружейных прикладов, домашними джемами и говядиной от коров на травяном откорме. Следующий стенд заставил его замереть на полушаге. Заднюю стену закрывала фотография Стюарта Уилмота крупнее натуральной величины. На его лицо наложили перекрестье оптического прицела. Над фотографией было написано: «Мишени на заказ от Колби – изображение говорит само за себя». А для Гурни красноречивее всего были одобрительные и насмешливые улыбки большинства проходивших мимо.
В конце прохода находился пост охраны, где дежурил гладстонский полицейский. Гурни узнал в нём младшего из двух полицейских, приезжавших в коммуну «Синяя моль» после поджога пикапа Локвуд. На бейджике было написано: «Трей Нолан».
– Офицер Нолан, – сказал Гурни, – вы знакомы с членами «Братства»?
Нолан замялся. – Какие-то проблемы, сэр?
Гурни указал на троих мужчин в кожаных жилетах, стоявших возле прилавка с вяленой индейкой. Один облизывал красный леденец. Хищный взгляд и яркий леденец придавали ему пугающий, почти безумный вид.
– Эти трое парней из «Братства» ходят за мной с самого моего появления здесь.
– Откуда вы знаете, сэр?
– Я иду – они идут. Я останавливаюсь – они останавливаются. Я двадцать пять лет прослужил в городской полиции. Угрозу узнаю сразу.
Нолан застыл, словно олень в свете фар. Затем посмотрел вдоль прохода, и его лицо расслабилось.
– Мужчины, о которых вы говорите, уходят.
Гурни обернулся и увидел, как три здоровенных фигуры скрываются в толпе. Он и не рассчитывал, что Нолан что-нибудь предпримет, но надеялся, что сам вид их разговора даст желаемый результат. Так и вышло.
Гурни вышел через открытый торец шатра и вернулся к входным воротам ярмарки. Выйдя на стояночное поле, он увидел, как троица из «Братства» проезжает через выезд на одинаковых чёрных мотоциклах. Судя по рёву выхлопа, их выхлопные системы переделали так, чтобы усиливать шум двигателя, а не приглушать его.
Сначала его раздражал этот грохот, но затем он задумался о странности способов, которыми некоторые люди стараются придать себе больше веса в мире. Громкие титулы, внушительные учёные степени, огромные дома, большие машины, большие пушки, безапелляционные мнения, кричащая одежда, громкие голоса. Опасность такого раздувания собственной значимости состояла в том, что любое посягательство на неё ощущалось так же остро, как удар ножом в живот.
Подходя к машине, Гурни заметил на земле перед ней несколько сверкающих точек. Ещё не дойдя, он уже знал, что увидит: осколки стекла от разбитых фар.




























