Текст книги "Призрачный амбар (ЛП)"
Автор книги: Джон Вердон
Жанры:
Полицейские детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)
И столь глубокая, неиссякающая ненависть.
Она напоминала прикосновение сухого льда. Такой холод, что обжигает.
Достаточных доказательств не будет никогда. И всё же нельзя позволить этому чудовищу уйти на свободу, гордясь содеянным. В тот вечер убийца пришёл к призрачному амбару, чтобы покончить не только с Гроком, Стоуном и Лемино, но и с самим Гурни.
А Гурни в глубине души пришёл покончить с ним.
Он вскочил на ноги под сосной, достал телефон и позвонил Хардвику.
ГЛАВА 66
– Ты ещё на связи, Джек?
– Какого хрена там происходит?
– Пока ничего. Но я знаю, что произошло раньше и кто за всем этим стоит.
– Хочешь сказать, ты установил личность преступника?
Гурни помедлил – не столько потому, что сомневался, сколько потому, что осознал: его уверенность опирается скорее на логику, чем на вещественные доказательства. – Осталось только проверить.
– Как?
– Уговорю его признаться в том, что он сделал.
– Ты там под кайфом, что ли?
– Сделаем вот что. Я не буду прерывать наш разговор, но уберу телефон в карман куртки. Как только услышишь второй голос, включай запись у себя. Если повезёт, запишешь его признание.
– Да как, чёрт возьми?.. – Голос Хардвика затих.
– У меня есть идея, как его к этому подвести.
– Ещё бы. Ты же чёртова фабрика идей. Есть хоть шанс, что сработает?
– Как минимум пятьдесят на пятьдесят.
– Чертовски заманчиво. И всё-таки не хочешь сказать, кого подозреваешь?
– Узнаешь, когда услышишь подробности его признания. И последнее. Если встреча с ним начнёт идти не так, как надо…
– Я должен вытащить твою задницу из огня?
– Если решу, что вмешательство не помешает, дам тебе знать.
– Как?
– Так, чтобы он не заметил. Произнесу слово, которое насторожит тебя, но не его. Скажу либо, что он совершает ошибку, либо что я допустил ошибку.
– «Ошибка». Отлично. Вся эта чёртова затея – сплошная ошибка.
Гурни сунул телефон, не прерывая соединения, в карман ветровки и вышел из-под сосны. Было 22:29. Луна уже поднялась довольно высоко над зазубренной чёрной линией тсуг на восточной стороне поляны. В сыром ночном воздухе чувствовался холодок.
Он медленно направился к амбару и остановился на полпути. С любопытством оглядев окружавший поляну лес, заговорил громко и отчётливо:
– Я сказал, что буду здесь в десять тридцать, – и вот я здесь. Рад, что ты получил моё сообщение. Я знаю, что ты сделал с Агатой Столц, Иви Хаббл, Кэй Элиот, Мэриан Лейк, Доном Ранзаком, а теперь ещё и с Тайсоном Гроком, Харланом Стоуном и Джонни Лемино. Знаю, что ты сделал у «Падшего ангела» и в квартире Мэриан. Знаю про пистолеты, прикреплённые клейкой лентой, и про твой пульт дистанционного управления. Но я пришёл не затем, чтобы арестовать тебя.
Он распахнул куртку, отвёл её полы от тела и медленно повернулся вокруг своей оси. – Я без оружия. На мне нет прослушки. И должен признаться: мой сегодняшний звонок Джеку Хардвику – тот самый, который ты подслушал, – был сплошной ложью. У меня нет доказательств невиновности Ранзака. Нет доказательств твоей вины. И Хардвик сюда не придёт. У того разговора была единственная цель – заманить тебя сюда сегодня вечером. Думаю, нам стоит поговорить. Ты согласен?
Долгое мгновение стояла жутковатая тишина. Наконец у кромки леса, неподалёку от тропы, по которой пришли Гурни и трое, в кого стреляли, зашуршала сухая трава.
На поляну вышел человек в чёрной одежде и чёрной лыжной маске. Он медленно двинулся к Гурни, небрежно держа пистолет, словно рабочий, несущий на стройке инструмент. В другой руке было что-то поменьше, прямоугольное – по предположению Гурни, пульт дистанционного управления.
Чёрная фигура остановилась примерно в шести метрах. – Зачем вы здесь?
Гурни узнал странный, искусственный тембр вопроса: голос прошёл через электронный преобразователь. На этот раз он звучал высоко, с экзотическим акцентом мультяшного злодея. При других обстоятельствах получилось бы смешно. Но когда так говорил психопат, нелепость становилась жуткой.
Гурни ответил одним словом: – Любопытство.
– Любопытство кошку сгубило. Неразумный мотив. И неправдоподобный. Попробуйте ещё раз.
– Это всё, что я могу сказать. Тебе трудно поверить, что я не заинтересован в твоём аресте. До сегодняшнего вечера ты совершил пять умышленных убийств. Теперь ещё три. После такого ты должен возглавить списки самых разыскиваемых преступников у всех правоохранительных ведомств. Но в моём списке тебя нет.
– Чего вы хотите?
– Только правды. Я не вижу смысла в твоём аресте. Мы сажаем людей в тюрьму, чтобы защитить общество, удержать их от новых преступлений и наказать за содеянное. Но я не считаю тебя опасным для общества. Человека в твоём положении заключение в тюрьму не удержало бы от преступления. А что касается наказания, подозреваю, вся твоя жизнь уже была наказанием.
После долгой паузы странный голос повторил: – Чего вы хотите?
– Узнать, что с тобой сделали. Что сделал Дон Ранзак. Здесь, в этом лагере.
– Почему я должен вам что-то рассказывать? Вы превратили чудовище в жертву. Прицепили Сатане нимб!
– Если я ошибаюсь, расскажи мне о нём правду. Только этого я и хочу. Ради этого я здесь.
Чёрная фигура не ответила.
Прошла минута. Потом ещё одна.
– Это случилось прямо здесь, верно? – спросил Гурни. – В призрачном амбаре.
Ответа не последовало.
– Что он с тобой сделал?
Гурни показалось, что человек в чёрном вдруг напрягся.
– Это было связано с гробом?
Рука, державшая предполагаемый пульт, убрала его в карман – похоже, чёрной толстовки, – затем скользнула под ткань, словно что-то поправляя. Очевидно, человек настроил преобразователь голоса: следующие слова прозвучали ниже, без акцента и чуть хрипловато. Голос стал естественнее, хотя тембр всё ещё был достаточно изменён, чтобы скрыть личность говорившего.
– Транспортный ящик, – произнёс голос.
– Сколько тебе было лет?
– Десять.
– Ранзак посадил тебя в ящик?
– Он велел им связать мне руки за спиной и засунуть туда.
– Гроку, Стоуну и Лемино?
– Своим могильщикам. Если кто-то ему не нравился, он говорил, что ночью за ним придут могильщики и закопают его в призрачном амбаре.
– Грок, Стоун и Лемино засунули тебя в ящик?
– Он приказал им. Яма уже была вырыта. Они сказали, что это моя могила. Сказали, что здесь хоронят никчёмных детей. И потому амбар называют призрачным. Он полон призраков мёртвых детей. Ранзак велел закрыть ящик и заколотить крышку. Бах. Бах. Бах. Бах. Бах. Бах.
– А потом?
– Они опустили ящик в яму. Закидали землёй. Мне постоянно это снится: как земля стучит по крышке. Между досками были щели, земля сыпалась мне в глаза, в нос, в рот. Крики. Удушье. Не могу дышать. Пожалуйста, перестаньте. Пожалуйста, выпустите меня. Пожалуйста. Пожалуйста. Трясусь. Задыхаюсь. Не могу закрыть глаза. Не могу открыть. Господи, как болят глаза. Кричу. Задыхаюсь.
– Долго они держали тебя там?
– Я потерял счёт времени.
– Потом выкопали ящик и выпустили тебя?
– Они смеялись. Я весь обмочился. Не мог стоять. Выполз из ящика на четвереньках. Они сказали: если кому-нибудь расскажу, меня закопают снова. Закопают и оставят гнить. Ранзак сказал, что меня сожрут черви.
– Ты кому-нибудь рассказал?
– Иви, Кей и Мэриан. Они были младшими вожатыми. Я думал, они знают, что делать. Я им доверял. Но они рассмеялись мне в лицо. Сказали, что это бред, что Донни Ранзак никогда бы такого не сделал. Я им доверял, а они надо мной смеялись. Велели больше никому не рассказывать эту безумную историю, потому что тогда все поймут, что я вру. Я был в ужасе, А ОНИ СМЕЯЛИСЬ НАДО МНОЙ!
– А теперь все они мертвы.
– Всё из-за Ранзака. Самого злого существа на свете. А вы хотите рассказать всем, какой он невинный.
– Он не убивал Агату Столц. Ни Иви. Ни Кей. Ни Мэриан.
Человек в чёрном закричал: – Он убил МЕНЯ! Он убивал МЕНЯ сотню раз. Сто раз во сне, от которого я не мог проснуться. Я УМИРАЛ В ТОЙ МОГИЛЕ СОТНЮ РАЗ! ЗАДЫХАЛСЯ! КРИЧАЛ! Вы хотите рассказать миру, что Дон Ранзак никого не убивал? Нет, нет, нет, мистер Гурни! Вы никогда не объявите всему миру, что Ранзак был невиновен!
– Хочешь сделать меня девятой жертвой? Чтобы защитить свою ложь об остальных восьми?
– Я защищаю правду: Ранзак был дьяволом, а не святым.
Гурни заметил, что рука с пистолетом беспокойно двигалась.
– Ещё одно убийство будет большой ошибкой, – сказал он и, чтобы Хардвик наверняка понял сигнал, добавил: – Очень большой ошибкой.
– Не думаю. Ваше тело найдут в амбаре рядом с этими тремя отбросами. Пистолет, из которого их убили, будет у вас в руке. А этот пистолет, – человек кивнул на оружие, теперь направленное на Гурни, – найдут в руке Харлана Стоуна. «Трай-Каунти стар» будет в восторге! «Герой-детектив погиб в последней перестрелке с сообщниками преступника-психопата Дональда Ранзака». Идеальный финал. А теперь медленно идите в амбар.
Гурни не двинулся с места. – Не хочешь узнать, что тебя выдало?
Ответа не было.
– Я уже знал, как тебе удалось устроить стрельбу у «Падшего ангела». На дереве, куда ты прикрепил пистолеты клейкой лентой, остались следы клея. Похоже, выстрелами управляли дистанционно. Но я неверно предположил, зачем ты стрелял именно таким способом. Подобными устройствами почти всегда управляют дистанционно, чтобы нападавший мог держаться на расстоянии. Но у «Падшего ангела» всё было иначе, верно? Твоя ошибка в том, что ты использовал тот же приём для выстрела в зеркало в квартире Мэриан. Я должен был сразу увидеть правду. Но лучше поздно, чем никогда.
– Зачем вы на самом деле явились сегодня вечером?
– Чтобы окончательно убедиться, кто ты такой.
– И что собираетесь делать?
– Ничего. Доказательств у меня нет. Да кто поверит, что ты убил восемь человек? Что ты вогнал топорик в голову Агаты Столц? Что обрёк трёх женщин из Гладстона на страшную смерть? Что снёс Дону Ранзаку полголовы экспансивной пулей? Что перерезал горло безобидному, невинному созданию лишь затем, чтобы заставить меня возненавидеть Дона Ранзака? Что застрелил Грока, Стоуна и Лемино тем же способом, каким ранил себя у «Падшего ангела»? Нет. Если я заявлю, что всё это сделал Стюарт Уилмот, мне никто не поверит. Стюарт Уилмот, компьютерщик из библиотеки? Защитник окружающей среды? Борец за полярную сову и голубую моль? Нет, ни единая душа не поверит.
Уилмот снял лыжную маску и швырнул её на землю. В лунном свете лицо его было мертвенно-серым. Он сунул руку под толстовку и выключил преобразователь голоса. Теперь он говорил своим обычным, пугающе спокойным голосом: – Я не могу так рисковать.
Пока Уилмот говорил, в нескольких метрах за его спиной, в дверном проёме амбара, шевельнулась тень.
– Нанять меня было умным ходом, Стюарт. Поистине блестящим. Кому придёт в голову, что преступник сам нанял детектива расследовать преступления, которые совершает? Идеальный способ оградить себя от малейших подозрений.
Кто-то, пошатываясь, шёл от дверей амбара к Уилмоту. Когда мужчина вышел из тени в лунный свет, Гурни узнал окровавленное лицо Тайсона Грока, искажённое гримасой. Что-то в его руке блеснуло.
Уилмот направил пистолет Гурни в грудь. – Я могу застрелить вас прямо здесь. Или вы проживёте немного дольше, если пойдёте к амбару.
Грок остановился, покачиваясь, примерно в десяти футах позади Уилмота.
– Знаешь, Стюарт, – сказал Гурни, – я подумывал о том, чтобы убить тебя.
– У вас был шанс.
– Хочешь знать, почему я им не воспользовался?
Уилмот промолчал.
– Потому что всё, что я делаю, становится частью меня. Я становлюсь тем, что совершил. Я решил тебя не убивать, потому что не хотел, чтобы это стало частью меня. Убийство делает человека убийцей.
Грок шагнул ещё ближе.
Уилмот твёрдой рукой направил пистолет Гурни прямо в сердце.
Вдруг Тайсон Грок вскинул руку и резко выбросил её вперёд, словно что-то метая. Топорик из нержавеющей стали блеснул в лунном свете.
Гурни услышал глухой удар.
Уилмот оцепенел.
Пистолет выпал у него из руки.
Он повалился вперёд, лицом в землю.
Вспышка.
Оглушительный взрыв.
А потом – ничего.
ГЛАВА 67
Гурни обнаружил, что лежит на спине и смотрит на расплывчатый диск луны.
В ушах звенело.
Слышался гул пламени.
Оранжевые отсветы дрожали на окружавших поляну тсугах.
Пытаясь подняться, он слышал собственные судорожные вдохи от боли.
С трудом поднялся на четвереньки.
Пошатываясь, поднялся на ноги.
Растерянно оглядел спутанные груды горящих обломков.
Остатки амбара.
Стены амбара лежали грудами острых обломков.
А потом он увидел тело.
Уилмот лежал лицом вниз; поперёк спины – дымящийся столб от амбара.
Толстовка тлела.
Волосы сгорели, кожа головы кровоточила.
В затылочную часть шеи вонзился блестящий стальной топорик.
Второе тело лежало ничком в нескольких метрах.
Руки и ноги вывернуты под неестественными углами.
Тайсон Грок. Его ноги горели.
Звук мотора.
Рёв приближался.
«Харлей» вылетел с тропы на поляну.
Петляя между горящими обломками.
На лице Джека Хардвика – выражение отчаянной решимости.
Крик сквозь рёв пожара:
– Какого хрена?!
Хардвик отвёз Гурни на «Аутбэке» в отделение неотложной помощи больницы за пределами юрисдикции полиции Гладстона.
По дороге в приёмный покой Гурни связался с Бюро криминальных расследований полиции штата Нью-Йорк – прежним работодателем Хардвика, с которым тот расстался из-за своего неуживчивого характера. Оба относились к этому ведомству неоднозначно, но оно казалось лучшим выбором, чем Траутман и Хоскинс. Гурни сообщил ответившему полицейскому достаточно, чтобы к нему непременно направили следователя бюро.
Взрыв амбара нарушил способность Гурни последовательно восстанавливать всё, что произошло тем вечером. Но к прибытию в больницу мысли стали проясняться. Он начал понимать и то, что случилось непосредственно перед взрывом, который швырнул его наземь. Входя с Хардвиком в зал ожидания приёмного отделения, он поделился своими выводами.
По его предположению, Уилмот заложил в амбар взрывчатку – возможно, надеясь, что уничтожение постройки сотрёт следы прошлого, – а дистанционный детонатор в кармане толстовки сработал, когда он на него упал.
Во время сортировки поступивших пациентов Гурни разлучили с Хардвиком и поместили за ширму в одной из больничных кабинок. Медсестра с планшетом задала множество вопросов: об обстоятельствах получения травм, симптомах, истории болезней, лекарствах и аллергиях. Потом подключила его к целому набору попискивающих приборов и мониторов, следивших за пульсом, насыщением крови кислородом и артериальным давлением.
Сказав, что врач скоро подойдёт, она улыбнулась и ушла.
Несмотря на то что была уже полночь, Гурни решил позвонить Мадлен.
Она ответила после четвёртого гудка – голос был хриплым и тревожным.
– Дэвид? Ты в порядке?
Он сказал, где находится, и коротко рассказал о событиях вечера, не упоминая, насколько иначе всё могло закончиться.
– Короче говоря, – подытожил он, – это гладстонское безумие наконец закончилось.
– Ты уверен, что именно Уилмот… стоял за всем этим?
– Да.
– И он… мёртв?
– Когда я видел его в последний раз, он лежал лицом вниз, на нём горела одежда, на сломанной спине лежала балка амбара, а в позвоночнике торчал топорик. Так что… да. Думаю, можно уверенно сказать, что он мёртв.
Прежде чем она ответила, прошло немало времени. – Такая ужасная цепь событий. Такой ужасный конец. Хорошие победили. Ты победил. Мы победили. Но почему-то я не чувствую той радости, которую представляла себе. – После тяжёлой паузы она добавила: – И мне кажется, ты был куда ближе к смерти, чем рассказываешь.
Не дав ему ответить, Мадлен продолжила: – Я сейчас же выезжаю в больницу. Тебе что-нибудь привезти?
Он настаивал, что это не нужно и даже не имеет смысла: скорее всего, его выпишут в течение часа, и он отвезёт Хардвика обратно к мотоциклу, а затем сам поедет в Уолнат-Кроссинг. Сначала она решительно возражала, но в конце концов Гурни убедил её, что вполне способен справиться с дорогой. Никаких проблем не будет.
Второй звонок он сделал на горячую линию срочных новостей «Трай-Каунти стар».
Сонному дежурному Гурни сообщил достаточно, чтобы тот обеспечил обратный звонок Джорджа Страма. Никогда раньше он не отдавал журналистам эксклюзивную новость, тем более изданию с такими жалкими профессиональными стандартами, как «Стар». Но сейчас он хотел хоть немного повлиять на то, как события будут представлены публике с самого начала.
Завершив разговор, он увидел санитара, пришедшего откатить его каталку в отделение диагностической визуализации. Там ему сделали рентген плеч, рёбер, позвоночника и таза, а также МРТ головного мозга.
Вскоре после того как каталку вернули в кабинку приёмного покоя, туда вошли невысокий врач-индиец и рослая светловолосая медсестра. Врач выглядел раздражённым. Лицо медсестры было приветливее, хотя в её улыбке сквозила тревога.
Первым заговорил врач: – МРТ мозга в норме. Рентген показал два сломанных ребра и вывих плеча. Рёбрам нужно время, чтобы срастись. Плечо можем вправить сейчас. Будет некоторый дискомфорт.
– Это вы так называете? – спросил Гурни. – Двадцать лет назад мне уже рывком вправляли вывихнутое плечо. Слово «дискомфорт» даже близко не передаёт ощущений.
Врач поджал губы. – Если вы настаиваете, процедуру можно провести под общим наркозом. Для этого потребуются госпитализация, анестезиолог, медсёстры, операционная и палата послеоперационного наблюдения. Учтите, ваша страховая компания может не согласиться, что всё это необходимо по медицинским показаниям.
– Давайте уже покончим с этим.
На лице врача мелькнула довольная улыбка.
Процедура оказалась быстрой, успешной и настолько же адски болезненной, какой Гурни её запомнил.
Когда врач и медсестра вышли, в кабинку заглянул Хардвик. Он объяснил, что ему уже обработали раны и выписали. Его травмы ограничились серьёзным ожогом тыльной стороны правой кисти и порезами у щиколоток – их оставили острые щепки, когда «Харлей» мчался сквозь развалины амбара.
– Я проверил запись на телефоне. Там есть всё, что говорил ты, почти всё, что говорил Уилмот, взрыв и грохот обрушения. Я отправил копию тебе на телефон.
Спустя несколько минут после ухода Хардвика появился молодой следователь Бюро криминальных расследований. Худощавый, как бегун, с розовым свежевыбритым лицом и типичной полицейской стрижкой, словно придуманной специально для того, чтобы на голове оставалось как можно меньше волос.
Его профессиональная улыбка ничего не выражала. На планшете он записывал личные данные Гурни и его рассказ о событиях вечера. Непроницаемое лицо молодого человека менялось лишь при упоминании обугленной, окровавленной кожи головы Уилмота, топорика, застрявшего сзади у него в шее, и существования записи с изобличающими словами Уилмота.
Он сказал, что вскоре с Гурни свяжутся для дополнительного опроса старшим следователем и тогда следует передать запись.
ГЛАВА 68
Гурни вернулся домой на рассвете – измученный, с болью во всём теле, весь в поту.
Ровно в шесть утра, когда солнце поднималось над восточным гребнем холмов по ту сторону пруда, Джордж Страм перезвонил Гурни после его звонка на горячую линию «Трай-Каунти стар».
Реакция Страма на подробный рассказ о драматических событиях минувшей ночи превзошла ожидания Гурни. Не прошло и часа после их разговора, как на сайте «Трай-Каунти стар» сменяли друг друга кричащие заголовки, набранные крупным жирным шрифтом.
ДЕТЕКТИВ-ГЕРОЙ СТОЛКНУЛСЯ ЛИЦОМ К ЛИЦУ С БЕЗЖАЛОСТНЫМ УБИЙЦЕЙ
УЖАСЫ ЛЕТНЕГО ЛАГЕРЯ ПРИВЕЛИ К ЖУТКИМ СМЕРТЯМ
ПОТРЯСАЮЩИЕ ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА СТЮАРТА УИЛМОТА
ВЗРЫВНАЯ РАЗГАДКА ТАИНСТВЕННЫХ УБИЙСТВ
СМЕРТОНОСНЫЙ ТОПОРИК СРАЗИЛ ГЛАДСТОНСКОЕ ЧУДОВИЩЕ
Гурни сидел за небольшим старинным столиком, какие ставят в кафе, на террасе перед французскими дверями. Перед ним стоял раскрытый ноутбук с сайтом «Трай-Каунти стар». Прочитав подробности под заголовками, он убедился, что правда стала достоянием гласности в достаточном объёме: теперь полиции Гладстона и другим заинтересованным сторонам будет трудно, если вообще возможно, серьёзно исказить факты.
На террасу вышла Мадлен. В одной руке у неё была кружка кофе для него, в другой – стакан апельсинового сока для себя. Она поставила их на стол и села напротив. Мадлен молчала, но в глазах её читались вопросы, на которые его звонок из больницы так и не дал ответа.
Он отпил кофе. – Правосудие пойдёт своим чередом. Будут ещё допросы, ещё вопросы о том… разговоре… который у меня состоялся с Уилмотом. Им захочется знать, зачем я туда приехал, чего добивался, что мне было известно и когда именно я об этом узнал, и так далее. Наверняка состоится одно слушание, а то два, три или больше. Дело сложное. По сути, восемь дел. Восемь убийств. Вообще-то девять, если считать смерть самого Уилмота от удара топориком. Пройдёт немало времени, прежде чем всю эту историю официально закроют. Но сами события закончились. Убийствам конец. Убийца мёртв.
Мадлен глубоко, прерывисто вздохнула. – Стюарт Уилмот действительно убил восемь человек?
– Да.
– Почему?
– Самый простой ответ – из мести.
– За что?
– Все его жертвы были связаны с лагерем. Все они находились там тем летом, когда жизнь Уилмота навсегда изменилась, когда что-то у него в голове… надломилось. По телефону из приёмного отделения я не стал рассказывать тебе подробности. Но, похоже, Дон Ранзак вместе с тремя помощниками закопал Уилмота живьём в призрачном амбаре. Уилмоту было десять лет. Он едва не погиб. А им это казалось смешным.
Мадлен приоткрыла рот, но заговорила лишь после долгой паузы.
– Я понимаю, почему ему могло хотеться убить этих четверых. Но женщин-то за что?
– Думаю, он был одержим желанием открыть людям правду.
– Какую правду?
– Ту, которую он увидел в ту страшную ночь в призрачном амбаре. Зарытый в землю в старом ящике, крича и задыхаясь, он увидел абсолютное зло, воплощённое в Доне Ранзаке. Эта правда определила всю его жизнь. Именно её он хотел показать всем остальным.
Мадлен растерянно моргнула. – И ради этого он убил тех женщин? Зачем?
– Как он мне объяснил, они не поверили ему, когда он рассказал, что сделал с ним Ранзак. Назвали лжецом. И смеялись над ним. Но я уверен, была и другая причина – та, на которой держался весь его замысел. Он чудовищным образом убил Иви Хаббл, Кэй Элиот и Мэриан Лейк – собственных главных сторонниц, – а затем подбросил улики, указывавшие на Ранзака. После этого убил и самого Ранзака, обставив его смерть как самоубийство: последний отчаянный поступок виновного человека. Он хотел, чтобы весь мир увидел Ранзака таким, каким видел его сам: бессердечным, безжалостным воплощением зла.
– А как же Агата Столц?
– Её смерть он сумел оправдать для себя как сопутствующий ущерб. Прискорбный, но необходимый. Вероятно, мысль вонзить ей в голову топорик пришла ему уже потом – чтобы подставить Тайсона Грока. А в Грока, Стоуна и Лемино Уилмот стрелял, несомненно, из мести за их участие в том, что с ним сделали.
Гурни решил не рассказывать о намерении Уилмота застрелить и его, представив дело так, будто он погиб в перестрелке с теми тремя.
В широко раскрытых глазах Мадлен смешались ужас и недоверие.
– А наша альпака? Она ведь никому ничего плохого не сделала. За что её?
– Он хотел, чтобы я эмоционально втянулся в это дело. Уилмот знал, что я подозреваю Ранзака. Он хотел, чтобы я увидел Ранзака его глазами. Чтобы возненавидел его.
– Какое ужасное сочетание огня и льда.
Они замолчали и долго сидели в тишине.
Синицы хлопотали у кормушки: каждая выбирала по одному семечку и уносила его на ветку старой яблони.
– Когда ты понял, что за всем этим стоял Уилмот? – спросила Мадлен.
– В тот же день, только раньше. Я вспоминал, как стреляли в зеркало в квартире Мэриан Лейк. Представлял, что происходило перед тем, как пуля попала в него. Я приехал туда вместе с Уилмотом, по его просьбе. Помню, он указал на телефон Мэриан на обеденном столе и предложил мне посмотреть его – якобы выяснить, с кем она общалась. Чтобы взять телефон, мне пришлось подойти к торцу стола. И моё отражение оказалось в зеркале как раз в той точке, на которую заранее было пристреляно оружие. По сути, Уилмот сам поставил меня на нужное место, направив к телефону. И едва я там оказался, раздался выстрел. Наконец до меня дошло, как всё было устроено.
– Но ради всего святого, зачем ему это понадобилось?
– Это была ещё одна попытка вовлечь меня в дело эмоционально: заставить подозревать, будто Ранзак хочет меня либо убить, либо запугать, чтобы я прекратил расследование.
– Но теперь всё кончилось? По-настоящему кончилось, да? Скажи мне это ещё раз.
– Теперь действительно всё кончилось.
– И никто уже не сможет явиться и перевернуть всё с ног на голову?
– Достаточно правды стало известно, чтобы заинтересованные люди не смогли исказить факты.
Мадлен кивнула, взяла его кофейную кружку и свой стакан из-под сока и ушла в дом.
Гурни остался за маленьким столиком. Он наблюдал за синицами, а мысли его блуждали.
Достаточно правды.
Но, вероятно, не вся.
Работа детектива по расследованию убийств напоминала труд хирурга, который обнаруживает и иссекает поражённые гнилью ткани. Работа важная. Полезная обществу. Достойное занятие. Но наступал момент, когда чего-то одного становилось слишком много.
Слишком много тьмы.
Можно было погрузиться в эту тьму настолько глубоко и поверить, что света в мире вовсе нет.
Но свет существовал всегда – если удавалось его разглядеть.
Он был в том, как Мадлен относилась к жизни, в её любви к природе. Она восторгалась её дикой красотой, неповторимостью всего сущего, великолепием самых обыкновенных вещей. Её завораживали не только полевые цветы, закаты и стремительные полёты деревенских ласточек. Но и лишайники на камнях, божьи коровки, подвязочные ужи. Всё. Она любила саму жизнь.
За его спиной открылись французские двери. Он обернулся и увидел Мадлен: она выходила на террасу, теперь уже улыбаясь в лучах утреннего солнца.
Возможно, подумал он, пришло время немного отдохнуть от тьмы.
После стольких смертей – стать ближе к жизни.




























