Текст книги "Призрачный амбар (ЛП)"
Автор книги: Джон Вердон
Жанры:
Полицейские детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)
ГЛАВА 08
Уилмот подошёл к Гурни у двери. Женщина перевела на него взгляд и вопросительно приподняла бровь.
– Арбор, познакомься: Дэйв Гурни. Дэйв – детектив. Дэйв, это Арбор Локвуд, подруга Иви.
Гурни вежливо улыбнулся. Локвуд – нет.
– Ну что? – спросила она Уилмота. – Есть новости?
– Пока ничего. Мы сообщили в полицию, но…
– Но эти продажные болваны и пальцем не пошевелили, верно?
– Поэтому я и попросил мистера Гурни подключиться к делу. Он детектив, никак не связанный с местной полицией.
Он повернулся к Гурни: – Когда я с утра обзванивал знакомых, пытаясь найти Иви, Арбор была одной из первых, с кем мне удалось поговорить. Поэтому…
Она перебила его и резко спросила Гурни: – И что вы собираетесь предпринять?
– Возможно, для начала задам вам несколько вопросов, раз уж вы здесь, – невозмутимо ответил он.
– Пожалуйста. Спрашивайте.
– Тогда сперва выйдем из дверного проёма на солнце. – Он вышел из дома и миновал припаркованные машины. По его опыту, в более просторной обстановке люди легче шли на откровенный разговор.
По дороге он услышал, как Уилмот шепчет Локвуд: – Он знаменитый сыщик из нью-йоркской полиции. Раскрыл уйму убийств. И в городе, и совсем недавно здесь, на севере штата. Всего год назад распутал дело о нескольких убийствах в Ларчфилде, с которым местные полицейские не смогли справиться. А ещё было совершенно странное дело в Адирондаках: инсценированные самоубийства. Все ломали голову, кроме него.
– Ладно, поняла. Только мне от этого ничуть не спокойнее.
Когда они вышли из тени тсуг, Гурни повернулся к Локвуд: – Можно спросить, откуда вы знаете Иви?
– В Гладстоне почти все друг друга знают.
– Но судя по тому, как вы за неё переживаете…
– Я ближе к ней, чем к большинству остальных? Это верно. Мы вместе учились в начальной и старшей школе, ездили в летний лагерь, поступили в колледж штата, состояли в местном орнитологическом клубе, группе поддержки ЛГБТ, собирали пожертвования для приюта женщин, пострадавших от насилия, а теперь вместе боремся против этого мерзавца Ранзака. – Она поправила очки в стальной оправе и добавила: – Так что да, мы близки. Родственные души.
Последние слова прозвучали мягче, и Гурни понял, что они пара. Живут отдельно, но, несомненно, состоят в отношениях.
– Какова роль Иви в предвыборной кампании?
– Наступательная агитация. Рекламные нападки. Злые лозунги. В одном объявлении она назвала Ранзака варваром с бульдозером. В других – стяжателем с шаром для сноса зданий. А членов Ассоциации владельцев предприятий, поддерживающих Ранзака, она привела в бешенство, заявив на публичном собрании, что они преклоняют колени перед мусорным баком.
– Она ещё помогала мне готовить выступления, – вставил Уилмот. – Мы обычно смотрели на вещи одинаково, поэтому работать вместе было приятно.
– Судя по вашим словам, её непримиримость нажила ей немало врагов, – заметил Гурни.
– Да, – сказала Локвуд. – И каждый из них – последняя дрянь.
– Когда Стюарт сообщил вам об исчезновении Иви, какое объяснение первым пришло в голову?
– Что её похитили, разумеется.
– Похитил кто?
– Ранзак. – Она сжала губы, словно само имя обжигало ей рот кислотой. – Разумеется, не собственноручно. Такие мультимиллионеры, как Ранзак, рук не пачкают. Но я ни на секунду не сомневаюсь, что это его работа.
– Вам известны другие её враги, никак не связанные с Ранзаком?
Она вздохнула: – Иви бывает резкой. Возможно, она и ещё кое-кого задела. Но назвать конкретные имена я не могу.
– Могла она по собственной воле где-нибудь скрыться?
– Не сказав мне? Или Стюарту? Нет.
– Есть у неё поблизости родственники?
– Нет.
– А вам самой кто-нибудь угрожал?
– Нет.
– Что думаете о Лукасе Поттсе?
В глазах Локвуд вспыхнула злость: – Лукас Поттс – кусок дерьма в человеческом обличье. И тупой, как пень. Он бы и мёртвого опоссума похитить не сумел.
Зазвонил телефон Уилмота. Тот отошёл на несколько шагов, чтобы ответить.
– Ещё один вопрос, – сказал Гурни. – Если Иви похитили и за этим стоит Ранзак, чего он мог добиваться?
– До смерти нас запугать? Заставить Стюарта снять кандидатуру? Или он решил нанести ответный удар – показать, что может причинить нам больше вреда, чем мы ему? Такая вот уличная расправа в ответ на словесные нападки Иви. Да кто знает, что творится в его больной голове!
– Господи Иисусе! – вскрикнул Уилмот, прижимая телефон к уху. Рот у него так и остался открытым.
Гурни и Локвуд уставились на него.
– Хорошо, – произнёс он. – Хорошо. Понял. Хорошо. – Он опустил телефон. По его лицу было ясно, что всё далеко не хорошо. – Это насчёт Кэй Элиот. Она исчезла.
Глаза Локвуд расширились. Она дважды раскрывала рот, прежде чем сумела заговорить. – Какое безумие, – сказала она с неестественным спокойствием, похожим на состояние шока.
Гурни вспомнил Кэй Элиот – женщину, заявившую на дебатах, что голос за Ранзака равносилен голосу за смерть. Она возглавляла организацию «Друзья исчезающих видов».
– Кто вам позвонил?
– Муж Кэй, доктор Олдон Стерн.
– Знаете, где она живёт?
Уилмот дышал часто и неглубоко: – В нескольких километрах дальше по этой дороге. Место довольно уединённое.
– Я хотел бы как можно скорее с ним поговорить. Покажете дорогу?
Он кивнул: – Конечно. Поезжайте за мной. – Он посмотрел на Локвуд и моргнул, будто на мгновение забыл, кто она. – Ты с нами?
– Мне бы домой. Или остаться здесь. Не знаю. Чем-нибудь займусь. А вы езжайте.
– Хорошо. Если что-нибудь случится, позвони.
Он попятился, споткнулся, едва удержался на ногах и забрался в грязный «Блейзер».
Гурни направился к своей машине, но остановился и обернулся к Локвуд.
– Иви где-нибудь работала, кроме предвыборного штаба?
– Да. В приюте для животных «Пушистые друзья». Это сразу за посёлком.
Дом Стерна и Элиот располагался в переделанном под жильё амбаре с массивным деревянным каркасом, наверху покатого пастбища. От дороги к просторной площадке для машин вела гравийная подъездная дорога. На площадке стояли трактор «Джон Дир», садовый трактор-газонокосилка, снегоуборочная машина, большой джип и гибридная «Тойота». Уилмот припарковался возле трактора, а Гурни – позади него.
При переоборудовании амбар сохранил прежний вид. Заменили только большие ворота – на обычную входную дверь. В открытом проёме стоял высокий худощавый мужчина с седеющими тёмными волосами и напряжённым лицом. Пиджак из харрис-твида и светло-коричневые брюки выдавали вкус к дорогой одежде. Пиджак слегка перекосился, словно его владелец упал и даже не потрудился поправить одежду. Грязное пятно на правом локте только усиливало это впечатление.
Когда Уилмот и Гурни вышли из машин, мужчина обратился к Уилмоту: – Есть новости?
– Я как раз хотел спросить вас о том же.
– С тех пор как я вам позвонил, ничего нового. Полиция едет. Сперва они не горели желанием приезжать, но я сказал: если немедленно никого не пришлют, я позвоню в офис шерифа, полицию штата и ФБР. Это подействовало.
– Хорошо. – Уилмот указал на Гурни. – Доктор Стерн, познакомьтесь: Дэйв Гурни, бывший детектив из Нью-Йорка.
Стерн окинул Гурни оценивающим взглядом диагноста. – Есть какие-нибудь соображения?
– Сейчас я пытаюсь собрать как можно больше сведений.
Стерн поморщился: – Главный факт в том, что моя жена словно испарилась. Ни слова, ни звонка, ни записки. Ничего. Это совершенно на неё не похоже. Всё указывает на то, что кто-то забрал её против воли. – Слова сыпались из него стремительным потоком; гнев, подгонявший их, нередко служит маской для страха.
– Последний раз я видел её вчера около двух часов дня. Тогда я уехал в Нью-Йорк на встречу выпускников – нас полдюжины, мы вместе окончили Гарвардскую медицинскую школу и с тех пор поддерживаем связь. Каждый год собираемся примерно в это время. Ночь я провёл на Манхэттене, а сегодня утром вернулся. Боковая дверь дома стояла открытой, Кэй нигде не было. Я обошёл весь дом, хозяйственные постройки, проверил тропу, по которой она иногда ходит через лес к гребню. Там до сих пор остаются ледяные участки, куда никогда не попадает солнце. Я дважды упал. Чуть не соскользнул с уступа. Я всё думал об этой открытой боковой двери. Она никогда бы её так не оставила. Все её вещи здесь. Вон её машина. – Он указал на «Тойоту». – Кошелёк и телефон лежат в прихожей у бокового входа. Она никогда не выходит из дома без телефона. Никогда. Одного этого достаточно, чтобы понять: случилось нечто ужасное.
Гнев отступил, обнажив страх.
– Значит, последний раз вы видели её вчера днём?
– Да.
– И тогда же последний раз разговаривали?
– Нет. Когда кто-нибудь из нас уезжает, мы обычно созваниваемся перед сном. Это было примерно в половине одиннадцатого. – Он достал телефон и пролистал журнал вызовов. – Точнее, в десять двадцать четыре вечера. Мы говорили шесть минут двенадцать секунд.
– Она упоминала какие-нибудь планы? Что собиралась делать сегодня утром?
– Сказала, что пропустит собрание предвыборного штаба: у неё назначена видеоконференция в Zoom с нашим бухгалтером. Налоговые вопросы.
– Кэй вчера звонила мне и предупредила, что на собрание не придёт, – вмешался Уилмот. – Поэтому её отсутствие никого не встревожило.
Гурни не сводил глаз со Стерна. – Вы знаете, состоялся ли разговор с бухгалтером?
Тот покачал головой: – Нет. Я проверил сообщения на её телефоне. Одно было от помощницы бухгалтера: она спрашивала, не забыла ли Кэй о встрече. Это имеет значение?
– Я пытаюсь сузить промежуток между последним известным контактом с ней и моментом, когда она перестала выходить на связь.
– Понятно. – Уголок его рта едва заметно дёрнулся.
– На участке есть камеры наблюдения?
– Нет. Нам и в голову не приходило, что они понадобятся.
– А полицейские камеры на ближайших дорогах?
– Для контроля движения? Боже упаси. Какого движения? Здесь нечего контролировать.
– Последний вопрос. Если вашу жену отсюда увели против воли или обманом заставили уйти с кем-то, вы представляете, кто мог это сделать?
Он медленно кивнул, и глаза вновь вспыхнули гневом: – Ранзак.
– Почему он?
– Потому что Кэй ненавидит всё, что он олицетворяет. Одному Богу известно, насколько открыто она заявляла ему, что намерена остановить этот отвратительный проект. – Он умолк. Взгляд стал тревожным. – Возможно, временами она выражалась чересчур резко. Припоминаю несколько случаев…
Его прервал хруст гравия под колёсами подъехавшей патрульной машины полиции Гладстона.
Машина остановилась за «Аутбеком» Гурни. Один из двух вышедших полицейских был молод и так мускулист, что форменная рубашка казалась ему как минимум на размер мала. Второй – постарше, с животиком, в серых брюках и плохо сидящем спортивном пиджаке, какие любят детективы средних лет по всему свету. У самого Гурни в шкафу висел похожий. Мужчина направился к Стерну с таким кислым видом, словно мучился от изжоги.
– Добрый день, доктор. Детектив Марк Хоскинс.
– Рад, что вы приехали. – По тону Стерна можно было понять, что он ждал полицейского раньше.
Хоскинс неприязненно покосился на Уилмота, затем с любопытством посмотрел на Гурни.
– А вы кто?
– Дэйв Гурни.
Хоскинс, казалось, изо всех сил старался не выдать своей реакции. – Что вы здесь делаете?
– По просьбе мистера Уилмота помогаю разыскать жену этого господина.
Хоскинс прищурился, словно прикидывая, сколько хлопот может доставить Гурни. Затем напустил на себя бесстрастный вид и обратился к Стерну.
– От жены ничего не слышно?
– Нет. Ничего.
– Очень жаль. Но она наверняка объявится.
– Наверняка объявится? И ради этого вы сюда приехали?
– Я приехал, потому что начальник попросил заскочить. Велел передать: мы будем посматривать по сторонам, не появится ли она. С юридической точки зрения большего мы сделать не можем. Взрослый человек несколько часов не выходит на связь с родственником – это ещё и близко не основание объявлять его пропавшим без вести. Она могла куда угодно уйти по множеству причин. Если рассылать ориентировку о пропавшем всякий раз, когда кто-нибудь отлучается без…
Стерн подался вперёд, глаза пылали яростью: – Отлучается? О чём вы, чёрт возьми, говорите? Я знаю, что моя жена делает, а чего не делает. Она не забывает о назначенных встречах. Не уходит из дома, оставив дверь открытой. Не выходит без телефона. И не отлучается просто так. Теперь вам ясно, что происходит?
Полицейский в форме, приехавший вместе с Хоскинсом, стоял в нескольких шагах позади и слушал, всё шире раскрывая глаза и рот.
Хоскинс не шевелился. Лицо оставалось таким же непроницаемым, как земля под его ногами.
Стерн продолжал: – Я слышал, что Иви Хаббл тоже пропала. Чертовски подозрительно, что обе женщины исчезли после выступлений против Дона Ранзака.
Хоскинс медленно кивнул, глядя немигающим, ничего не выражающим взглядом. – Верно, что вы с женой разводитесь?
– Мы расстаёмся по обоюдному согласию, совершенно дружески. И это, чёрт возьми, не ваше дело.
Хоскинс не отреагировал на враждебный тон Стерна. – Когда человека нет там, где его рассчитывают увидеть близкие, обстоятельства могут иметь значение.
– Уверяю вас, детектив: так называемые обстоятельства нашего брака не имеют ни малейшего отношения к тому, что случилось с моей женой. Если думаете иначе, то лишь потратите время. А время сейчас может быть бесценным. Вы понимаете, о чём я?
– Прекрасно. Я ценю вашу точку зрения.
Если по выражению лица Хоскинса следовало понять, что он ценит услышанное, это ему явно не удалось.
Губы Стерна сжались в тонкую прямую линию. Он не произнёс больше ни слова, пока полицейская машина с обоими пассажирами не выехала на дорогу.
– Надменный, никчёмный мелкий мудак, – пробормотал он, сощурившись и провожая машину взглядом, пока та не скрылась из виду.
ГЛАВА 09
Некоторые обстоятельства происходящего уже пробудили любопытство Гурни. Больше всего его заинтересовало полное отсутствие интереса со стороны полиции Гладстона. Поэтому, когда Уилмот предложил поехать к нему домой и обсудить возможные дальнейшие действия, Гурни согласился.
Дом Уилмота оказался небольшим деревянным строением в лесистой части тупиковой улицы, примерно в полутора километрах от торговой части Гладстона. Белая краска выцвела. На видимых участках фундамента проступали бледно-зелёные пятна плесени. Крыльцо просело, старые рододендроны вокруг него разрослись. Вдоль стены тянулась разбитая колеями подъездная дорожка, заканчивавшаяся открытым навесом в столь же плачевном состоянии.
«Блейзер» Уилмота остановился у обветшалой боковой двери. Гурни припарковался позади. Оба вышли. Уилмот отпер дверь, и Гурни последовал за ним на площадку лестницы. Одна лестница вела вниз, в тёмный подвал. Они поднялись по другой, более короткой, на кухню. Когда Уилмот зажёг свет, Гурни был поражён.
Всё здесь сияло чистотой и отличалось строгой современностью. У одной стены стоял маленький стол с единственным стулом. Вдоль противоположной разместились холодильник, мойка, плита и рабочая столешница. Нержавеющая сталь, матовый алюминий, чёрный гранит. Пол из выбеленного дуба. Ни единого пятнышка, ни пылинки.
Из окна в ближнем конце кухни открывался вид словно в другой мир: неухоженная лужайка, большая кормушка на покосившемся шесте, вокруг неё сновали гаички и пурпурные вьюрки. Дальше трава переходила в переплетение колючего кустарника у тёмной стены вечнозелёных деревьев.
Дверь в дальнем конце кухни вела в помещение, которое прежде, возможно, было обычной гостиной, а теперь больше походило на офис архитектора-минималиста: сталь, стекло и кожа. На полу тот же выбеленный дуб, что и на кухне. Стены и потолок совершенно белые. Свет давали встроенные светодиодные светильники. На столе размером с письменный стоял лишь закрытый серый ноутбук. За столом – кресло из стали и кожи. Ещё два таких же кресла смотрели друг на друга через холодно-безупречный журнальный столик.
Уилмот показал Гурни на одно кресло, сам сел в другое. Единственным звуком было негромкое гудение, исходившее, как предположил Гурни, от скрытого с глаз воздухоочистителя. – Чтобы сразу покончить с очевидным вопросом… – Уилмот обвёл рукой весь дом. – Когда матери не стало, я заменил всё на полную противоположность. Прочь бугристые кресла с ситцевой обивкой и обои в цветочек. Вместо них – сталь и стекло. Вот и всё.
Гурни улыбнулся: – Ничего не бывает настолько просто.
Уилмот ответил похожей улыбкой, только более холодной: – Возможно. Но, надеюсь, вы согласитесь, что сейчас есть вопросы поважнее. Исчезли две мои самые деятельные сторонницы. По всей видимости, обе в большой опасности. Вдобавок нам необходимо победить на выборах, чтобы этот помешанный на деньгах хищник не уничтожил всё, что нам дорого. А так называемые правоохранители сидят у него в кармане. Вы сами видели, как они не желают расследовать ничего, что могло бы бросить тень на Ранзака.
Гурни неопределённо кивнул: – Расскажите о чете Стерн – Элиот.
– Олдон – хирург, отошедший от дел, хотя ещё немного практикует. Приехал из Нью-Йорка около десяти лет назад. Познакомился с Кэй на вечере по сбору политических пожертвований. Они женаты пять лет и недавно договорились разойтись без ссор и взаимных претензий. Оба вполне обеспечены, оба поддерживают нашу кампанию. Что ещё вас интересует?
– Как Кэй и её муж, приехавший из большого города, привыкали к супружеской жизни в Гладстоне. Связи, друзья, враги – всё, что вспомните.
Уилмот издал звук, похожий на короткий смешок: – Хирурги обычно не привыкают. Они делают всё по-своему и ждут, что к ним станут приспосабливаться остальные. Но Олдон довольно нелюдим, поэтому вряд ли нажил серьёзных врагов. И друзья его, похоже, не интересуют. Кэй теплее, заботливее, лучше понимает людей. Ей дороги все живые существа, особенно исчезающие виды. Она одержима спасением голубой моли и канадской дикуши. А её лучшая подруга Лора Пинкни основала Общество лавандовой бабочки.
– А что насчёт врагов?
– Ещё вчера я сказал бы, что у неё их нет. Во всяком случае, серьёзных. Но когда вчера вечером она выступала в муниципалитете, Дон Ранзак смотрел на неё так, будто с удовольствием перерезал бы ей горло и смотрел, как она истекает кровью.
После этих слов воцарилось краткое молчание.
– Вы так и не рассказали, как решили баллотироваться на пост главы Гладстона.
– Это была не моя идея. Когда Флойд Парр ушёл на покой, Ранзак объявил о своём участии в выборах, а заодно представил план грандиозного коммерческого строительства на тысячах акров нетронутой земли. Это ужаснуло всех нас, кто любит природу и не желает видеть, как её уничтожают.
Я написал авторскую колонку, в которой выразил то, что чувствовали многие. Жители стали делиться ею друг с другом, и она вызвала волну энтузиазма. Люди говорили, что она могла бы стать нашей политической программой, а раз я её написал – значит, мне и быть представителем движения. Окончательно всё решил Ларри Слоун, предложивший финансировать кампанию, сколько бы это ни стоило. После такого предложения я уже не мог отказаться.
Пока Уилмот говорил, он всё сильнее подавался вперёд. Теперь прервался и выпрямился в кресле. – По правде говоря, у меня нет особого желания быть главой города. Моя настоящая цель – победить на выборах, чтобы Ранзак проиграл.
Гурни посмотрел на часы. Становилось поздно. – Я хотел бы поговорить с Ларри Слоуном. Не могли бы вы договориться о встрече на завтра?
– Ларри – человек привычки. По утрам, если нет дождя, он любит пострелять по тарелочкам. Так что должен быть дома.
– Он стреляет по тарелочкам у себя дома?
– За цветниками у него оборудована площадка для стендовой стрельбы по всем правилам. Его отец обожал этот спорт, теперь и Ларри тоже. Он собрал немало наград.
Вместо того чтобы на сегодня закончить и сразу отправиться в адирондакский домик Иэна Вальдеса, Гурни решил воспользоваться остатком светлого времени: проверить, не заметили ли соседи Кэй Элиот или Иви Хаббл чего-нибудь полезного.
Ближайший к участку Стерна и Элиот дом стоял примерно в восьмистах метрах и выглядел нежилым. На лужайке перед ним виднелась табличка «Продаётся» с фотографией той самой женщины-риелтора, которая семь лет назад возила Гурни и Мадлен по окрестностям.
А вот у жилища Иви Хаббл был близкий сосед: узкий передвижной жилой домик на бетонных блоках, примерно в тридцати метрах от дороги. Половину крыши закрывал синий брезент, у входа стоял ржавый пикап. С одной стороны машины дымился переносной гриль, с другой притулилась ветхая собачья будка. Вместо подъездной дорожки к дому вела широкая земляная тропа сквозь заросли сорняков. Из сорняков торчал проржавевший детский трёхколёсный велосипед. На нём стояла рыжевато-бурая курица и, когда Гурни вышел из машины, склонила голову набок.
Он окинул двор оценивающим взглядом, придал лицу дружелюбное выражение и пошёл по земляной дорожке. Не успел сделать и нескольких шагов, как из будки, рыча, вылез огромный чёрный ротвейлер.
Гурни остановился, пожалев, что утром перед выездом из дома не взял пистолет. Ротвейлер двинулся на него, волоча за собой длинную цепь. Гурни начал осторожно пятиться, когда чей-то окрик остановил собаку. После второй команды мужчины, появившегося из-за пикапа, рык стих.
Худой, с обветренным лицом и обвисшими усами, этот человек напомнил Гурни второстепенного персонажа из вестерна. В руке он держал внушительный шампур для гриля.
Гурни вновь натянул приветливую улыбку: – Впечатляющая у вас собака.
– Ну?
– Я подумал, может, вы сумеете мне помочь. – Он подождал ответа, но мужчина молчал, и Гурни продолжил: – Я ищу женщину, которая живёт на этой дороге. Вашу соседку.
– У неё неприятности? – В голосе мужчины прозвучала надежда. Очевидно, Иви Хаббл он не только знал, но и недолюбливал.
– Возможно. Я побывал у её домика, но её там нет.
Мужчина ухмыльнулся, обнажив редкие оставшиеся зубы, и наклонился потрепать большого пса по голове: – Слышал, Брут? Как аукнется, так и откликнется. Верно, парень?
Гурни улыбнулся шире: – Похоже, Хаббл не самая любимая ваша соседка?
– От неё одни неприятности. Приятно, когда они достаются и ей самой. – Он посмотрел на собаку. – Теперь и у этой злюки проблемы. Слышишь, парень?
– Полагаю, они с Брутом тоже не очень-то дружат?
– Да она вообще никому из живых существ не друг! Твердит, будто природу любит. Чушь собачья! Проезжает однажды на своей дурацкой электрической машинке и видит, как Брут разбирается с опоссумом. Выскочила из машины, орёт на Брута, потом на меня, когда я вышел посмотреть, что за шум. Говорит, я должен держать его взаперти, обзывает убийцей, грозится донести на меня в какую-то там службу по защите диких зверей. Совсем спятила. Любительница природы, как же! У Брута своя природа – разбираться с этими проклятыми опоссумами как вздумается. Не хватало ещё, чтобы какая-то наглая сучка учила нас, что естественно, а что нет.
Гурни кивнул: – Понимаю вас.
Мужчина откашлял мокроту, сплюнул на землю и вытер рот тыльной стороной ладони: – А вам-то эта стерва что сделала?
– Непростая юридическая история, трудно объяснить в двух словах. Но одно могу сказать точно: мне очень хотелось бы её разыскать. Беда в том, что она куда-то исчезла между прошлой ночью и сегодняшним утром. Может, вы что-нибудь слышали или видели? Как она приезжала или уезжала? Шум, голоса, чужие машины – что угодно?
– Нет, сэр. Как бы она ни удрала, сделала это тихо.
– Вы случайно не знаете, с кем ещё у неё были неприятности?
– Со всеми.
– А кого поставили бы первым в списке?
Он пожал плечами: – Любого охотника, строителя, лесоруба, любителя снегоходов или квадроциклов. Любого, кто не считает, будто родился на свет ради спасения какой-нибудь никчёмной рыбёшки или паршивого опоссума. Вот что с ней не так: она выводит из себя каждого нормального человека.
– Что ж, спасибо за ваше время. Очень признателен.
Мужчина махнул шампуром на прощание: – Надеюсь, найдёте эту стерву и заставите пожалеть о том дне, когда она приехала в Гладстон.
Брут подкрепил пожелание злобным рычанием.
Когда Гурни выехал на шоссе штата, по которому собирался добраться почти до самого домика в Адирондаках, солнце только что скрылось за холмами и температура падала. Он находился менее чем в шестнадцати километрах от Гладстона, посреди широкой речной долины, когда пришло сообщение от Уилмота:
Встреча со Слоуном назначена на завтра, 10:00, Роуз-лейн, Гладстон. Обсудим развитие ситуации, характер вашего участия, финансовые потребности, ответ на нарастающие угрозы и следующие шаги. Посмотрите, до чего дошло теперь. Обнаружил сразу после вашего отъезда.
К сообщению прилагалась фотография – по-видимому, задней стены дома Уилмота. Через всю стену тянулись небрежно выведенные красные буквы, с которых стекала краска.
НЕНАВИСТНИКИ АМЕРИКИ = МЁРТВЫЕ ПРЕДАТЕЛИ




























