Текст книги "Призрачный амбар (ЛП)"
Автор книги: Джон Вердон
Жанры:
Полицейские детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)
ГЛАВА 55
В ту ночь они уснули в объятиях друг друга.
На следующее утро Гурни собрал всё необходимое для возвращения в Гладстон. Мадлен попросила Джима Смитерса присмотреть за альпакой по меньшей мере несколько ближайших дней, а затем договорилась погостить у сестры в Нью-Джерси, обойдя молчанием причину поездки.
Она объяснила Гурни: – Кажется, ещё совсем недавно я была уверена, что должна быть с тобой в Гладстоне, что мы вместе поймаем убийцу. Но не думаю, что моё присутствие там помогло. Детектив – ты, а не я. К тому же вдвоём мы становимся более удобной мишенью.
– У сестры тебе будет безопаснее, чем здесь одной или даже со мной, но…
Она перебила его: – Но ты помнишь, как я злилась, когда мне пришлось уехать отсюда во время того ужасного дела об обезглавленной невесте. Тогда всё было иначе. Я говорила, что меня злит необходимость уезжать куда-то ради безопасности. Но на самом деле я злилась на тебя – за то, что ты делал свою работу. Я считала её причиной всех неприятностей в нашей жизни. Теперь я так не думаю. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты занимался тем, для чего создан твой ум.
После этого, казалось, говорить больше было не о чем. Они спокойно позавтракали, наполнили птичьи кормушки, сгребли с террасы лепестки яблоневого цвета и дождались Джима Смитерса, который должен был забрать альпаку. Потом ещё немного побыли вместе в тишине, долго обнимались и разъехались каждый на своей машине.
Почти всю дорогу до Гладстона Гурни мысленно составлял список людей, с которыми следовало поговорить, и вопросов, которые хотел им задать. Он размышлял, насколько открыто стоит говорить о сомнениях Оливии Ранзак в версии самоубийства. В конце концов решил предоставить это ей самой.
Поскольку ему хотелось обсудить с ней и другие вопросы, а путь в Гладстон пролегал мимо имения Ранзаков, он решил отплатить ей той же «любезностью» – явиться без предупреждения.
Высокая сухопарая женщина, в которой он узнал водительницу Оливии, провела его через атриум особняка и центральный коридор в зимний сад, где он прежде встречался с Доном Ранзаком. На другом конце зимнего сада она сдвинула стеклянную дверь и жестом пригласила Гурни на террасу, вымощенную плитами сланца, раз в десять больше его собственной. С террасы открывался вид на озеро Уиндерли.
Оливия Ранзак сидела за минималистичным стеклянным столиком. В изящной вазочке стояло одно соцветие сирени. На ней были облегающие чёрные джинсы и шелковистая футболка кремово-жёлтого цвета. Волосы она зачесала назад, открыв идеальные скулы и безупречную кожу. Она указала на второй стул у стола.
– Вы обсудили моё предложение с женой?
– Да, – сказал он, садясь на предложенное место.
– И решили согласиться?
– Я решил заново расследовать всё, что произошло, но денег от вас мне не нужно.
– А что вам нужно?
– Пока только честные ответы.
– Спрашивайте что угодно.
– Как бы вы описали свои отношения с покойным мужем?
– Брак, заключённый на небесах.
– Можно поконкретнее?
– Взаимовыгодные.
– В каком смысле?
– У нас были схожие аппетиты.
– Возникали разногласия?
– Ни одного не припомню.
– Редкость для брака.
– Мне так говорили.
– Были у вашего покойного мужа враги?
– У любого человека с таким честолюбием есть враги. Кстати, перестаньте говорить «покойный муж». Называйте его по имени. «Покойный муж» звучит так, будто он всё время опаздывал.
Гурни подумал, должна ли эта колючая реплика обнажить её чувства или, напротив, скрыть их.
– У него был список врагов, о котором он вам рассказывал?
– Список постоянно менялся. В последнем вы стояли на первом месте.
– Вчера вы сказали, что я его пугал. Чего именно он боялся?
– Не говорил.
– Вы никогда не спрашивали?
– Мы не вмешивались в жизнь друг друга без приглашения.
– Звучит разумно.
– Да.
– Но если всё-таки предположить…
– Время от времени он действовал на грани закона. А на этой грани бывает опасно.
– Значит, иногда он имел дело с…
– С сомнительными людьми? Да. Часто.
– С людьми, способными на убийство?
Она пожала плечами. – Вероятно.
– Как вы думаете, кто-то из них мог быть причастен к его смерти?
– Нет. Одним из его главных талантов было умение убедить опасных людей в том, что живым он будет для них куда ценнее, чем мёртвым.
– А его старые приятели по лагерю – Лемино, Стоун и Грок?
– Его смерть стала катастрофой для всех троих.
– А Стюарт Уилмот? В отчаянной попытке выиграть выборы?
– Ради должности, которую он тут же оставил? В этом мало смысла.
Гурни не мог с ней поспорить. – Раз уж мы заговорили о его приятелях по лагерю: я вижу, вместо Харлана Стоуна у вас теперь эта внушительная на вид женщина. Вы решили больше не доверять свою охрану Стоуну и «Братству»?
– Как я обеспечиваю свою безопасность – моё личное дело.
– Последний вопрос. Вы знаете кого-нибудь, кто, кроме вас, может разбогатеть на смерти Дональда?
– Нет. Но деньги – не единственная причина для убийства.
ГЛАВА 56
Когда он добрался до «Трёхцветного кота», было уже почти полдень.
В мысленном списке людей, с которыми он хотел поговорить, значились Уилмот, Кайра Барстоу, Джастин Клейборн, Джордж Страм и Лоуренс Слоун. С кого начать, он ещё не решил, но встреча с Клейборном в вестибюле подсказала удобный ответ.
– Детектив Гурни! Рад вас видеть! – приветливые слова не вязались с тревожной тенью в глазах Клейборна. – Получил ваше сообщение. Да, комната для вас найдётся, та же, что и в прошлый раз. Супруга с вами не приехала?
– На этот раз нет.
– Надолго собираетесь остаться?
– На несколько дней. Точнее пока не скажу.
– Это как-то связано с самоубийством Ранзака?
– Вообще-то я как раз хотел бы об этом с вами поговорить.
Тревога в глазах Клейборна усилилась. – Я сварю кофе.
– Отнесу чемодан наверх и зайду к вам в гостиную, если вы не против.
– Отлично, – сказал Клейборн, но в голосе его слышалось скорее беспокойство, чем уверенность.
Когда через несколько минут Гурни спустился, Клейборн расставлял кофейные кружки на низком столике между двумя креслами в дальнем от большого настенного экрана углу комнаты. Он дождался, пока Гурни выберет кресло, и напряжённо присел на краешек другого.
– Вы выглядите обеспокоенным, – заметил Гурни.
– Не представляю, о чём мы с вами могли бы сейчас поговорить, чтобы разговор получился приятным.
– Всего несколько вопросов. – Гурни поднял кружку и отпил кофе. – Как по-вашему, жители Гладстона в целом хотят поскорее поставить точку в истории Ранзака?
– Безусловно. Ужасный человек совершал ужасные поступки, а потом положил конец своей ужасной жизни. Кошмар закончился. Пора жить дальше. – Он взял вторую кружку и обхватил её ладонями, словно пытаясь согреть руки.
– У вас сложилось впечатление, что все в Гладстоне довольны выводом о самоубийстве?
– Люди, с которыми я общаюсь, более чем довольны. Есть какая-то высшая справедливость в том, что убийца убил себя сам. Словно после долгих лет мрака выглянуло солнце.
– Вы так сильно его ненавидели?
– И многие другие тоже. Ненавидели и боялись.
– Ещё со времён лагеря?
– Даже раньше. Вы знали, что у него был брат, который утонул?
– Нет.
– Дональду было двенадцать. Его младшему брату Дилану – четыре. Счастливый, жизнерадостный малыш. Дональд взял его покататься на каноэ по озеру. Лодка перевернулась. Дональд добрался до берега. Дилан – нет.
– Вы предполагаете, что это был не несчастный случай?
– На них не было спасательных жилетов. Дональд умел плавать. Дилан – нет.
– И всё же…
– Дело в том, что Дилана все любили. Только и говорили, какой он замечательный малыш. Про Дональда такого не говорил никто. Даже родители повторяли что-то вроде: «Вот бы Дональд был больше похож на младшего брата». Никто не верил, что каноэ перевернулось случайно. Но у семьи Ранзаков были деньги. Они позаботились, чтобы расследования не было. Замяли всё дело. Только в нашей памяти оно никуда не делось. Позже, когда отец Дональда предоставил ему полную свободу распоряжаться лагерем, а тот начал издеваться над мальчиками помладше, всё вспомнилось с новой силой. Мы думали: если он убил собственного младшего брата, то и с нами может сделать то же самое.
Гурни удивлённо нахмурился. – По-моему, событие весьма существенное. Особенно в свете нынешних обстоятельств.
Клейборн ответил лишь неопределённым кивком.
– Меня удивляет, что вы не рассказали мне об этом раньше.
– Я не люблю об этом говорить. Более того, у меня словно какой-то внутренний блок: обычно я даже не вспоминаю об этом. И ведь никто, кроме Ранзака, не знает, что произошло на самом деле. От этого в каком-то смысле только хуже. От неизвестности.
– Любопытно, что случившееся тогда, даже возможное убийство брата, похоже, не отпугнуло его нынешних избирателей.
Клейборн снова обхватил ладонями кружку. – Думаю, на то есть две причины. Во-первых, большинство его избирателей – идиоты. Во-вторых, если он и убил брата, главное для них – ему это сошло с рук. Отсюда ореол могущества. А его приверженцы обожают силу. Собственно, это и есть главный посыл Ранзака: «Я ваш защитник. Выберите меня, и мы покажем всем этим лицемерам, попивающим латте и обнимающим деревья, кто здесь хозяин!»
Гурни кивнул. – Значит, даже мёртвым он победил на выборах.
Клейборн мрачно кивнул. – Зато есть и хорошая сторона: убийца Иви Хаббл мёртв. Убийца Кэй Элиот мёртв. Убийца Мэриан Лейк мёртв. – Он тревожно взглянул на Гурни. – Надеюсь, вы вернулись в Гладстон не для того, чтобы сказать, будто всё это неправда.
– Может, правда. А может, и нет.
Клейборн выглядел так, словно получил удар, но промолчал.
Сделав ещё несколько глотков кофе, Гурни поднялся в свою комнату и разложил вещи из чемодана по ящикам комода. На мгновение он задумался, что делать с «Береттой», затем вложил пистолет в кобуру на щиколотке и закрепил её.
Пистолет напомнил ему о стрельбе в «Падшем ангеле» – происшествии, которое при каждом новом размышлении казалось всё менее понятным. Как и выстрел в зеркало в квартире Мэриан Лейк, оно одновременно манило и раздражало его своей загадочностью.
Хотя он почти не надеялся обнаружить что-то новое, ради полноты расследования решил ещё раз побывать в «Падшем ангеле».
По дороге он заехал в хозяйственный магазин за раздвижной лестницей. Потом остановился, чтобы перекусить пиццей из магазинчика и запить его диетической колой. Сочетание, вероятно, грозило изжогой, но голод был вполне реальным, а последствия пока оставались гипотетическими. Поэтому он съел пиццу, выпил колу и поехал дальше. К тому времени, когда он добрался до амбара, где внизу располагался книжный магазин «Падший ангел», а наверху – квартира Лейк, последствия уже переставали быть гипотетическими.
Однако внимание отвлекли пикап с двухрядной кабиной на стоянке и большой мусорный контейнер у входа в книжный магазин. Едва выйдя из машины, он услышал доносившиеся изнутри удары, скрежет отрываемых деталей и треск ломаемых конструкций.
Протиснувшись мимо контейнера, он вошёл в помещение, ещё недавно бывшее книжным магазином, а теперь превратившееся в почти пустое пространство с разобранными стеллажами, искорёженным металлом и гипсовой пылью. Покрытые пылью рабочие раскладывали обломки по отдельным кучам: гипсокартон, дерево, металлолом. К Гурни подошёл невысокий смуглый мужчина, по виду старший в бригаде.
– Чем могу помочь, сэр? – За вежливыми словами явственно слышалось: Ты кто такой, чёрт возьми, и что тут делаешь?
– Я расследую стрельбу, которая произошла здесь пару недель назад.
– Об этом я ничего не знаю.
Гурни попробовал задать вопрос так, будто ему известно больше, чем на самом деле. – Вы с бригадой только разбираете всё старое или займётесь всей перестройкой?
– Это как мистер Слоун решит.
Гурни понимающе кивнул, скрывая удивление: судя по всему, распоряжаться этим местом теперь стал брат Мэриан, с которым она давно не ладила. – Ларри любит не спешить с решениями.
По лицу мужчины невозможно было ничего понять.
Гурни добавил: – Я сейчас уйду, не буду мешать. Мне только надо проверить пару пулевых отверстий.
Судя по всему, о пулевых отверстиях мужчина слышал впервые. Эта новость сразу прибавила Гурни веса в его глазах. Рабочий отступил и пропустил его.
Стойка кассы, в которую в конце концов попала пуля, оцарапавшая руку Уилмота, ещё стояла на месте. Разбитую второй пулей кафедру уже убрали, но для задуманного ему хватало точки попадания в кассовую стойку.
Сначала он повторил то, что делал во время предыдущего осмотра, когда восстанавливал траекторию пули: проследил её путь в обратном направлении – от места попадания через пулевое отверстие в окне, затем через поле к исходной точке в зарослях хвойных деревьев. Не сводя глаз с этой точки, он подошёл к окну и сфотографировал нужный участок зарослей на телефон.
Вспомнив слова Уилмота о внутренней лестнице, соединявшей магазин с квартирой, Гурни в конце концов нашёл её за раздвижной дверью позади помоста.
Квартира выглядела так же, как в тот день, когда выстрел разбил его отражение в зеркале, разве что стала немного пыльнее. Он повторил процедуру восстановления траектории: провёл мысленную прямую от места попадания в зеркало через пулевое отверстие в окне квартиры до точки в зарослях и сфотографировал её. Точка находилась на той же высоте, но по горизонтали отстояла от позиции стрелка, ранившего Уилмота, как минимум на десять – пятнадцать футов. Вероятной причиной разницы, предположил он, было то, что ни с одной позиции стрелок не мог получить прямую линию обзора через оба окна.
Прежде чем покинуть квартиру, он позвонил Лоуренсу Слоуну. Включилась голосовая почта, и Гурни оставил сообщение.
– Это Дэйв Гурни. Я снова в Гладстоне, решил ещё раз разобраться с делом Ранзака. Хотелось бы услышать, что вы помните об этих событиях и как их оцениваете. Могу подъехать в любое удобное для вас время. Дайте знать. Спасибо.
Он спустился вниз, вышел через полуразобранный магазин к машине и достал новую раздвижную лестницу. Ориентируясь по фотографии в телефоне, с лестницей в руках пошёл через поле к зарослям.
Дикие травы и редкие колючие кусты с прошлого визита выросли едва ли не вдвое: из-за них он не видел земли, а лестница то и дело за что-нибудь цеплялась. Несколько раз споткнувшись, он добрался до сосны, которую прежде определил как точку выстрела, ранившего Уилмота. Он посмотрел вверх, за нижние ветви, туда, где, по его расчётам, примерно в пятнадцати футах над землёй начиналась траектория. Выдвинул лестницу на полную длину, надёжно прислонил её к стволу и полез наверх.
Он и сам толком не знал, что ищет. Может быть, следы креплений простейшей охотничьей платформы на дереве или опоры для винтовки, которые сняли до того, как он осмотрел местность утром после стрельбы? Или отверстия от шурупов и гвоздей в стволе?
Ничего подобного он не увидел. Ничего столь заметного, ничего очевидного, вообще ничего… кроме… едва различимой потёртости на коре чуть ниже верхней перекладины его лестницы. Такой след могла оставить другая лестница. Сам по себе он почти ничего не значил. Но заставил внимательнее обследовать это место; больше Гурни ничего интересного не нашёл.
Когда он поправлял лестницу у ствола, чтобы та устойчивее стояла перед спуском, его рука коснулась чего-то липкого. Заинтересовавшись, он ощупал ствол с разных сторон и обнаружил ещё несколько липких пятен. Сначала подумал, что это засохшая смола. Но по деревьям у себя в Уолнат-Кроссинге знал: выступившая смола обычно блестит. А эти пятна были матовыми.
Зазвонил телефон. Одной рукой держась за лестницу, Гурни другой вытащил его из кармана. На экране высветилось имя Лоуренса Слоуна.
Голос Слоуна был таким же гладким и холодным, как отполированное золото.
– Если приедете прямо сейчас, смогу уделить вам полчаса.
У железных ворот снова дежурил тот же молодой человек, что открыл их Гурни в первый приезд. Непринуждённая улыбка и небрежная одежда напоминали избалованного гольфиста из университета Лиги плюща, но стальные глаза и мускулистые руки выдавали боксёра среднего веса. Говорил он с армейской чёткостью.
– Мистер Слоун примет вас в главном доме. Езжайте по подъездной дороге и припаркуйтесь за его «Лендровером». Домработница встретит вас у парадной двери.
На длинной гравийной подъездной дороге почти не было веток и опавшей листвы из окружающего леса. «Лендровер» выглядел так, будто сошёл со старого фильма о сафари.
Едва Гурни поднялся на крыльцо большого белого дома в колониальном стиле, как дверь распахнулась. Его встретила женщина – словно двойник привратника, только женского пола: та же прохладная улыбка и холодные глаза. Она провела его по коридору с ковровым покрытием в комнату, где встроенные книжные шкафы, огромный камин из дикого камня и тёмная кожаная мебель напоминали кабинет богача из британского фильма.
Слоун сидел в бордовом кожаном кресле по одну сторону камина. На нём был пиджак, на вид твидовый, с замшевыми налокотниками. Рядом, на маленьком антикварном столике под настольной лампой «Тиффани», стоял бокал хереса. Он указал Гурни на похожее кресло напротив, по другую сторону камина. Поднял бокал, с удовольствием пригубил и поставил обратно. Заговорил лишь после того, как Гурни сел.
– Мне сказали, вы бродили по «Падшему ангелу», расспрашивали о пулевых отверстиях, а потом направились в лес с лестницей. Не хотите объяснить?
– С удовольствием. Но сначала примите мои соболезнования в связи со смертью вашей сестры. За время нашего недолгого знакомства она показалась мне обаятельной, умной женщиной. Мне очень жаль, что вы её потеряли.
– Если быть совершенно откровенным, я не испытываю особенного чувства утраты. Мы уже много лет почти не общались по-настоящему. Мэриан бунтовала ради самого бунта. Вечный подросток. Фантазёрка. Изрядно утомительная особа.
Гурни покоробило это совершенно ненужное осуждение покойной. – И всё же, судя по всему, она считала вас достаточно близким человеком, чтобы оставить вам «Падшего ангела».
На лице Слоуна отразились удивление и раздражение. – Никакой близости тут не было. Переход права собственности оговаривался договором. Я помог ей приобрести землю и здание при условии, что в случае её смерти или недееспособности всё вернётся ко мне. По существу, я предоставил ей это место во временное пользование. Но вас всё это касаться не должно. Так, может быть, расскажете, что вы там делали?
– Пытаюсь разобраться, что произошло в ту ночь, когда Стюарт Уилмот и Гордон Фелпс едва не погибли.
– Насколько мне известно, полиция пришла к выводу, что недавние преступления в Гладстоне организовал Дон Ранзак, а его самоубийство стало, так сказать, последним гвоздём в крышке его гроба. Вы с этой оценкой не согласны?
– Я не говорю, что согласен или не согласен. Просто меня занимают некоторые странности.
– Например?
– Начнём с того, что два выстрела по книжному магазину «Падший ангел» были сделаны из разного оружия. И оба, по-видимому, произведены с дерева, примерно на половине его высоты.
Слоун поднял бокал с хересом и принялся рассматривать его, словно там могло найтись объяснение. – Возможно, Ранзак был там с сообщником. Или отправил двух сообщников.
– Двух сообщников? Оба забрались на одно дерево? А через пару дней он послал ещё одного сообщника на другое дерево, чтобы тот выстрелил в моё отражение в зеркале Мэриан? Даже если оставить в стороне нелепую картину наёмных убийц, таскающих лестницы туда-сюда по лесу, – какой во всём этом был смысл?
Слоун продолжал разглядывать херес, покачивая изящный бокал из стороны в сторону. – Возможно, он хотел запугать Уилмота и заставить его выйти из борьбы за пост главы города? А вас – уехать из Гладстона?
– Возможно. Только обе стрельбы дали прямо противоположный результат: Уилмот ещё твёрже решил победить, а я получил загадку, мимо которой не пройдёт ни один стоящий детектив.
Слоун пожал плечами. – Может быть, напугать вас вовсе не собирались. Может, оба раза пытались убить.
– Но зачем так усложнять? В тот день, когда мы с Уилмотом приехали к Мэриан, мы встретились с ней снаружи, на стоянке. Если нас хотели убить, почему не застрелили обоих там? Зачем ждать, пока мы поднимемся в квартиру, а потом стрелять всего лишь в моё отражение в зеркале?
– Настоящая загадка. – Слоун поставил бокал на столик. – Но ведь вы приехали не для того, чтобы ставить меня в тупик этими вопросами.
– Верно. Меня больше интересует ваш взгляд на некоторые давние события. Например, на гибель Дилана Ранзака.
Слоун моргнул – более явного проявления удивления Гурни у него ещё не видел.
– На что, позвольте спросить, вы намекаете?
– Похоже, та смерть стала причиной давней неприязни некоторых местных жителей к Дональду Ранзаку.
– Вы говорите о событии более чем двадцатилетней давности.
– Иная ненависть со временем становится только ядовитее.
Слоун рассеянно потянулся к бокалу и опрокинул его. Нахмурившись, он посмотрел на упавший бокал словно тот в чём-то провинился.
– Карла!
В дверях появилась женщина, проводившая Гурни в комнату. Слоун указал на опрокинутый бокал. Она удалилась и меньше чем через минуту вернулась с новым бокалом хереса и полотенцем. Вытерла пролитое и унесла прежний бокал.
– Да, иная ненависть с годами делается глубже, – сказал Слоун в ответ на последнюю реплику Гурни, словно разговор ничем не прерывался. – Как инфекция, которую не лечат.
Он сделал глоток из нового бокала. – Так о чём именно вы хотите меня спросить?
– Мне говорили, что заключению о несчастном случае тогда почти никто не поверил. Почему?
– Главным образом из-за мерзкого характера Дональда.
– Даже в двенадцать лет?
– Некоторые уже тогда считали его вполне способным убить родного брата.
– И вы тоже?
– Да. Репутация семейства Ранзаков всегда была весьма сомнительной. Было в них и хорошее, и дурное – по большей части дурное, но не совсем уж безнадёжное. Нечистоплотность в делах, неприличная напористость, привычка придерживать пальцем весы в мясной лавке, если понимаете, о чём я.
– Понимаю.
– А потом случилась любопытная вещь. В семье родились два мальчика, Дональд и Дилан. День и ночь. Всё тёмное в генах Ранзаков досталось Дональду, всё светлое – Дилану. Несчастливое разделение. Каин и Авель.
– Насколько тщательно расследовали гибель Дилана?
– Задали несколько вежливых вопросов и приняли ответы на веру.
– У семьи было столько влияния?
– Ранзаки всегда вкладывались в хорошие отношения с местной полицией. Они хотели, чтобы дело об утоплении закрыли поскорее, и его закрыли. Впрочем, я не лучший источник сведений: в то время меня в Гладстоне не было. У родни моей матери имелся очаровательный дом для отдыха в Шотландском нагорье, и мы часто проводили там лето. Чудесное место в эту пору года. Зима – совсем другое дело. Наверное, потому шотландцы так много пьют.
Он поднял бокал. Разглядывая янтарную жидкость, морщины на его лбу углубились. – Вы полагаете, что полицейская версия наших недавних трагедий не вполне соответствует действительности?
– Подозреваю, что какие-то детали могли упустить.
– Детали, связанные с самоубийством Ранзака?
– В том числе.
Слоун опустил бокал и уставился на Гурни. – Думаете, кто-то другой разнёс этому сукину сыну голову выстрелом?
– Не исключено.
– Всё на свете возможно. Я спрашиваю: по вашему мнению, это было самоубийство или нет?
– У меня недостаточно доказательств, чтобы составить мнение. Лучше задам вопрос поинтереснее. Какую смерть Ранзака вы бы предпочли – убийство или самоубийство?
– Самоубийства. Без всяких сомнений.
– Почему?
– Потому что не могу представить ничего хуже, чем оказаться в настолько ужасном положении, что единственный выход из него – убить себя.
– И вы надеетесь, что именно это произошло с Доном Ранзаком?
Холодная улыбка на лице Слоуна была достаточно красноречивым ответом.




























