Текст книги "Призрачный амбар (ЛП)"
Автор книги: Джон Вердон
Жанры:
Полицейские детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)
ГЛАВА 31
Гурни выехал из коммуны «Синяя моль», но уже через несколько минут хлеставший под порывами ветра ливень сделал дальнейшую езду опасной. Он остановился на первом участке покатой обочины, достаточно широком, чтобы «Аутбек» не накренился в сторону придорожной канавы.
История семьи Уилмота неприятно перекликалась с его собственной – не фермерской жизнью и не знакомством родителей в колледже, а отцом, отдалившимся от семьи из-за пьянства, и матерью, жившей фантазиями. Всякий раз, когда рассказ вроде этого пробуждал тягостные воспоминания о детстве, Гурни вытеснял их чем-нибудь интересным из настоящего. На этот раз – Декланом Муром.
Мужчина, недавно перебравшийся сюда из города, выглядел странным дополнением к троице предполагаемых похищенных. Но, как постепенно выяснял Гурни, между жителями Гладстона существовали связи, не всегда очевидные с первого взгляда. Ему не хотелось злоупотреблять отзывчивостью Молли Парр, однако он считал её самым беспристрастным источником сведений – возможно, единственным. Он достал телефон.
– Что на этот раз, детектив? – В её голосе слышалось скорее веселье, чем удивление или раздражение.
– Что вы можете рассказать мне о Деклане Муре?
– Заработал кучу денег на рекламе. Рано вышел на пенсию. Перебрался сюда, чтобы наслаждаться ароматом роз и оставить позади пошлый мир коммерции. Написал злобную книгу об интеллектуальной и культурной ущербности новых соседей. В том самом пошлом мире, который он покинул, она стала хитом. Здесь – не особенно. Почему спрашиваете?
– Стюарт Уилмот сказал, что Мур пропал. Основание такое: самого Мура дома нет, машина стоит на месте, на звонки он не отвечает. Мне интересно, не может ли быть какой-нибудь связи между ним и тремя женщинами, которые действительно исчезли.
Она коротко рассмеялась без тени веселья. – Я не замечала, чтобы Деклан вообще был с кем-то связан. Он умеет критиковать, но не сближаться с людьми. Если захотите узнать, что не так с каким угодно человеком, группой или идеей, он с радостью вам объяснит.
– Значит, к главным сторонникам Уилмота его не отнесёшь?
– Самое большее – презирает его чуть меньше, чем Ранзака.
– Он когда-нибудь высказывал тревогу из-за состояния окружающей среды?
– Насколько я знаю, ему на это совершенно наплевать.
– Враги у него есть?
– Половина Гладстона. Та половина, которую он высмеял в своей книге. Но трудно представить, чтобы они взяли и похитили его.
Гурни не мог с этим не согласиться. – Боюсь, Уилмот поспешил с выводом и может подорвать доверие к себе. Что ещё важнее, если Мур объявится, это может свести на нет всякий интерес полиции к поискам женщин. Уже слышу, как Хоскинс говорит: «Они рано или поздно появятся, как и Мур». Уилмот, по-моему, недальновидно сваливает все четыре случая в одну кучу.
– Похоже, у вас противоречивые чувства к вашему клиенту.
– К большинству людей у меня противоречивые чувства. Кстати, слово «клиент» выставляет меня чем-то вроде адвоката того, кто мне платит. Но это не моя роль.
– А кто же вы?
– Скорее археолог, чем защитник. Меня интересует то, что скрыто под землёй, независимо от того, чья это земля. Уилмот – мой клиент лишь в том смысле, что платит мне по часам. Но я не на его стороне и не на чьей-либо ещё. Я помогу ему лишь в той мере, в какой ему поможет правда.
– И он согласен вам за это платить?
– Пока да.
– Независимо от того, чей сад придётся перекапывать?
– Похоже, что так.
– Хм. – В этот единственный слог Парр сумела вложить целый абзац недоверия.
– Последний вопрос. Когда мы разговаривали в беседке, вы упоминали парня по имени Джонни Лемино, который входил в банду Ранзака в лагере. Вы сказали, что он был из южной части штата. Вы не знаете о нём чего-нибудь ещё?
– Смутно помню, что его отец занимался строительством. Ходили слухи о связях с мафией, только не ссылайтесь на меня.
Когда Гурни впервые услышал фамилию Лемино, в памяти у него словно звякнул колокольчик. Теперь он зазвенел громче. Внизу одного из рекламных щитов в поддержку кандидатуры Ранзака он видел строку: «Оплачено компанией „Фрэнк Лемино и сын. Бетонные работы“».
Поблагодарив Молли и закончив разговор, он остался на обочине. Слушал, как порывами накатывают дождь и ветер, и размышлял о том, что знает – и чего не знает – о похищениях Иви, Кэй и Мэриан.
Отсутствие следов борьбы наводило на мысль, что всех троих увёл из дома человек, которому они доверяли. Мнимый друг? Деловой или политический соратник? Полицейский? То, что ни от них, ни от похитителя до сих пор не поступало никаких сообщений, выглядело зловеще. Если целью был выкуп, требование почти всегда выдвигали сразу. А его отсутствие не внушало оптимизма.
Была и другая возможность, характерная именно для сложившихся обстоятельств: кто-то хотел навредить избирательной кампании Уилмота, лишив её трёх ключевых сторонниц, а в случае Мэриан Лейк – ещё и крупного источника финансирования. Похоже, именно так объяснял происходящее сам Уилмот.
Окончательное объяснение наверняка скрывалось в ответе на простой вопрос, лежащий в основе каждого сложного уголовного расследования: Cui bono?
Кому выгодно?
Нередко это означало: «Следуй за деньгами».
Но не всегда.
Потому что некоторые мотивы куда извращённее жадности.
ГЛАВА 32
Пока Гурни предавался размышлениям, гроза успела уйти дальше, ветер стих, а серые сумерки сменились чёрной безлунной ночью.
Он снова завёл «Аутбек» и направился к «Трёхцветному коту». Дорога шла через центр посёлка, где он заметил, что китайский ресторан с забавно простым названием «Лучший ресторан» ещё открыт. Со времени завтрака он ничего не ел. Расправившись с большой порцией курицы гунбао, Гурни поехал дальше. У позднего ужина нашёлся лишь один недостаток: за ночь он дважды просыпался от нестерпимой жажды.
Наутро он встал, уже имея план. Или, если не преувеличивать, представление о следующем шаге. Солнечный свет, лившийся в окно его комнаты, возможно, придавал замыслу незаслуженную привлекательность, но желание хоть что-то предпринять оказалось сильнее привычной склонности обдумывать все возможные последствия.
Позавтракав черничными оладьями и выпив две чашки крепкого кофе из арабики, поданного непривычно молчаливым Джастином Клейборном, он вернулся к себе в комнату и принялся искать в интернете сведения о компании «Фрэнк Лемино и сын. Бетонные работы».
Сайт компании отличался унылым, сугубо промышленным оформлением: в основном фотографии тяжёлой техники да куч песка и гравия. Там значились адрес – как знал Гурни, в мрачном торговом районе Бронкса, – электронная почта и телефон. Он набрал номер и услышал сообщение автоответчика, записанное грубоватым женским голосом.
– Строительная компания Лемино. Оставьте своё имя, номер телефона и цель звонка.
– Детектив Дэвид Гурни. Хотел бы поговорить с мистером Лемино. Я частный сыщик, расследую обстоятельства, которые могут повлиять на планы Дона Ранзака по застройке.
Он продиктовал свой номер, оценивая шансы на ответный звонок как пятьдесят на пятьдесят. А когда позвонят – будет зависеть от того, сколько времени понадобится Лемино или его отцу, чтобы связаться с Ранзаком. Гурни понимал, что исходит из весьма смелого допущения: будто фирма Лемино заинтересована в планах Ранзака, а не просто оплатила предвыборный щит.
Ему перезвонили через десять минут. Голос был, кажется, тот же неприятный женский голос, что прозвучал в автоответчике.
– Мистер Лемино сможет принять вас сегодня в два часа дня. Он с нетерпением ждёт встречи.
Это прозвучало так, словно паук предвкушал появление мухи.
Компания «Фрэнк Лемино и сын. Бетонные работы» располагалась на огороженном участке размером в половину городского квартала. Другую половину занимал заброшенный многоквартирный дом, окружённый заросшим сорняками пустырём с несколькими чахлыми деревьями, листья которых выглядели запылёнными. В воздухе не было ни малейшего движения. Тишина здесь говорила скорее об оцепенении, чем о покое. Всё напоминало те времена сорокалетней давности, когда он рос в этом безрадостном углу Бронкса, – только теперь вокруг стало ещё тусклее, серее и каким-то странным образом зловеще.
На территории фирмы стояли бетоновозы и самосвалы, громадный экскаватор, не менее громадный бульдозер, строение из гофрированной стали, похожее на авиационный ангар, запылённый пикап, сверкающий «Линкольн Навигатор» и жилой вагончик, где, как предположил Гурни, находился офис.
Он припарковался на улице возле открытых ворот, вышел и ступил за ограду. Дверца запылённого пикапа распахнулась, и из него выбрался здоровяк размером с линейного игрока американского футбола. Он был почти лыс. Из ворота футболки, которая была бы ему впору килограммов двадцать пять назад, выбивались чёрные завитки волос на груди.
– Чем могу помочь? – спросил он, направляясь к Гурни. Голос звучал вежливо, но глаза принадлежали человеку, которого чужие нужды ничуть не занимали.
– Дэвид Гурни. К мистеру Лемино.
Здоровяк поднял массивную руку и указал на вагончик.
Дверь распахнулась ещё до того, как Гурни успел к ней подойти. Впустившая его женщина была примерно втрое меньше мужчины снаружи, но взгляд у неё оказался таким же холодным.
Внутри вагончика его ждал сюрприз. Мебель в стиле рококо с бархатной обивкой словно перекочевала сюда из гангстерского фильма семидесятых. Человек за непомерно большим письменным столом в дальнем конце помещения выглядел гостем из той же картины. Поначалу Гурни решил, что это отец Джонни Лемино – тот самый Фрэнк, чьё имя стояло на вывеске. Но, присмотревшись, понял, что мужчине, вероятно, чуть за тридцать: молодой человек со строго уложенным высоким коком, густым загаром и серебристой шёлковой рубашкой, как у гангстера старой школы. Подражание было столь старательным, что выглядело почти комично. Однако в пустой улыбке мужчины не было и следа игры.
– Присаживайтесь, мистер Гурни. – Хриплый, по-гангстерски звучавший голос вполне подходил к обстановке. – Можно звать вас Дэйвом? Я Джонни Лемино. Вы детектив. Частный, верно?
Гурни сел в обитое бархатом кресло напротив Лемино. – Верно.
– Хорошо. Частный. Независимый. – Он кивнул, словно подтверждая собственную мысль о том, что независимость – дело хорошее. – Зачем вы хотели меня видеть?
– Мне кажется, у нас может быть общий интерес.
– И какой же?
– Сейчас в Гладстоне царит полная неразбериха. Угрозы, стрельба, взрывы, люди исчезают.
– Слышал обо всём этом. – Он покачал головой с явным неодобрением. – И всё же повторю вопрос: какой у нас общий интерес?
– Положить конец этому хаосу. Он вредит любому делу. Нападки на Стюарта Уилмота, возможно, вредят Дону Ранзаку даже больше, чем самому Уилмоту. Думаю, вы хотели бы, чтобы Ранзак выиграл выборы и приступил к реализации своих строительных планов. А всё это безобразие в Гладстоне ничуть не приближает его к цели.
Лемино медленно покачал головой, словно сомневаясь. – Скажите-ка. Если все эти безумства могут помочь Уилмоту, который вам платит, зачем вам их останавливать?
– Всё просто. Они мне не нравятся. Не нравится, когда в меня стреляют. Не нравится, когда исчезают хорошие люди. А знаете, что мне больше всего не нравится? Когда мерзавцы угрожают моей жене.
– Это можно понять.
– Видите ли, мистер Лемино, обычно я человек спокойный и умею прощать. Но некоторые вещи могут заставить меня отреагировать куда менее снисходительно. Вот этого я и пытаюсь избежать.
– Не любите убивать людей? – спросил он так буднично, будто речь шла о чём-то самом обычном.
– Стараюсь до этого не доводить. Поэтому я здесь.
Лемино посмотрел на него с новым интересом. – Значит, вы говорите, что наш общий интерес – прекратить безумие в Гладстоне?
– Да.
Лемино откинулся на спинку кресла. На лице появилось недоумение; только глаза по-прежнему смотрели пристально, не мигая. – Я тоже предпочитаю порядок и предсказуемость. Это хорошие вещи. Но что, по-вашему, я могу здесь сделать?
– Не знаю, что вы можете сделать. Или захотите сделать. Некоторые сотрудники правоохранительных органов подозревают, что вы и сами можете быть частью проблемы. Если Уилмот выйдет из предвыборной гонки, а Ранзак осуществит свои планы, ваша компания может получить подряды на миллионы долларов. Они склонны смотреть на подобные ситуации с позиции cui bono – кому выгодно. А ответ способен поставить компанию «Фрэнк Лемино и сын. Бетонные работы» на первое место в списке подозреваемых.
Лемино ткнул в Гурни пальцем. – Эй! Это чушь собачья! Вы сюда явились с какими-то дурацкими обвинениями…
– Минуту. Я говорю вам, что думают некоторые люди. Сам я так не считаю. Мне кажется, происходит что-то другое. И к деньгам это не имеет никакого отношения.
Лемино подался вперёд, словно плохо расслышал.
Гурни продолжил: – Думаю, то, что происходит сейчас, началось очень давно. Может быть, одним летом в лагере Ранзака. Возможно, тем самым летом, когда вы там были.
В глазах Лемино впервые мелькнула настороженность. – Не понимаю, к чему вы клоните.
– Тем летом что-то произошло?
– Давайте я уточню. Вы хотите сказать, что вся эта дрянь в Гладстоне – стрельба, взрывы, исчезновения людей – происходит из-за того, что случилось в том лагере пятнадцать чёртовых лет назад?
Он преувеличенно развёл руками, ладонями вверх, изображая недоверие, и продолжил: – Я после вашего звонка навёл справки. Знаю, что вы были большой шишкой в полиции Нью-Йорка. Гений по расследованию убийств. Награды. Уважение. Как же такой умный человек мог придумать столь бессмысленную версию?
– Что вы можете рассказать о призрачном амбаре?
Лемино моргнул, но больше не пошевелился. – О чём?
– О старом амбаре с жуткой славой.
Лемино долго смотрел на Гурни, потом покачал головой. – Только время моё тратите. Вся эта дрянь в Гладстоне – хотите знать, из-за чего она? Из-за выборов. И точка. Борьба за жирное место. Все эти ваши домыслы ничего не стоят. Говорю вам: дело в выборах. И всё. Готов поставить тысячу долларов. По-дружески. Хотите поспорить со мной?
Последний вопрос прозвучал как неприкрытая угроза.
ГЛАВА 33
Место захоронения, занимавшее центральное место в тревожном признании Фрэнки Даласио, находилось менее чем в получасе езды от фирмы Лемино. По дороге Гурни позвонил Стоуни Бёрку. К его удивлению, тот ответил сразу.
– Звонишь сообщить, что выследил этого мелкого мерзавца и поймал с дымящимся пистолетом в заднем кармане?
– Хотел сказать, что нахожусь на твоей территории и еду к тому тенистому месту у ручья. Вдруг захочешь присоединиться.
– Опасаюсь за твоё душевное здоровье.
– Просто звонок из вежливости, Стоуни. Не хочу, чтобы ты подумал, будто я действую за твоей спиной.
Гурни не был в том месте, где похоронили Памелу Эспиносу, уже семь лет. Окрестности так называемого парка и тогда приходили в упадок, а за прошедшие годы ничто не повернуло этот процесс вспять. Сетка-рабица, отделявшая лесистую часть парка как территорию, загрязнённую токсичными отходами, покосилась и проржавела.
Он объехал парк по периметру до неогороженного входа, который когда-то показал ему Даласио. С удивлением Гурни обнаружил, что интересуется этим местом не один он. В высокой траве, за заросшей дорожкой, ведущей в лес, стоял чёрный «Додж Интерсептор».
Гурни вышел из машины, убедился, что в «Интерсепторе» никого нет, и пешком направился по дорожке. Воздух был влажным и неподвижным. Каждый шаг поднимал новую тучу мошкары.
Выйдя из сырого леса на залитую солнцем поляну, он увидел у ручья, где была похоронена Пэм Эспиноса, коренастого мужчину с рыжевато-русыми волосами. Тот смотрел вверх на единственное дерево посреди поляны.
Гурни усмехнулся. – Не ожидал тебя здесь увидеть.
– Только не воображай лишнего, – сказал Бёрк, поворачиваясь к нему. – Я тут не потому, что считаю это чёртово захоронение ключом к какой-нибудь великой разгадке.
– Тогда зачем ты здесь?
– Это лучше, чем альтернатива. К нам без предупреждения нагрянула двоюродная сестра жены, притащив своё невыносимое потомство. Три маленькие гиены без малейшего понятия о дисциплине.
– Смотрю, ты стоишь как раз возле дерева, которое давало тень юному Фрэнки.
– Да. Если, конечно, верить хоть единому слову этого маленького негодяя.
Гурни медленно оглядел поляну, задержав взгляд на ручье, и наконец посмотрел на дерево.
– Выше, чем я помню.
Бёрк пожал плечами. – Думаю, они растут, пока живы. Представь, если бы и с нами так было. Моя бабушка стала бы чёртовым чудовищем.
– Как думаешь, что это за дерево?
– Листья немного похожи на ивовые, только у ивы ветки свисают, а здесь нет.
Гурни достал телефон и сфотографировал дерево. – У меня нет приложения для определения растений, но покажу снимок человеку, который в деревьях разбирается.
– Да какая, к чёрту, разница?
– Скорее всего, никакой.
На мгновение воцарилось молчание, которое нарушил Гурни.
– А что, если разыграть сцену, которую описал Даласио? Я буду Фрэнки, ты – его безумным братом. Если воспроизведём всё прямо здесь, может быть, увидим, что в рассказе не сходится.
Бёрк уставился на него.
Гурни пожал плечами. – Что мы теряем?
– Капитан, от которого зависит моя карьера, был доволен как свинья в грязи, когда ставил на деле пометку «Закрыто». Сомневаюсь, что ему понравится новость о возобновлении.
– Ах, Стоуни, в глубине твоего католического сердца ты знаешь: истина сама по себе награда.
Бёрк с театральной обречённостью вздохнул. – Ладно. Давай покончим с этой самоубийственной затеей.
Гурни по памяти восстанавливал действия, описанные Даласио в признании, а они с Бёрком разыгрывали их шаг за шагом: братья копают яму киркой и лопатой у ручья, вытаскивают из багажника машины тело Пэм Эспиносы и скатывают его в неглубокую могилу, Фрэнки засыпает тело землёй, брат прыгает по рыхлой почве, утрамбовывая её. И всё это – в благодатной тени соседнего дерева.
– Ну и чего, во имя Господа, мы добились? – спросил Бёрк, когда они закончили.
Гурни пожал плечами. – Не знаю точно. Но ещё сильнее уверен, что во всей этой истории что-то не так.
Бёрк шумно втянул воздух сквозь зубы. – Прямо как вся моя чёртова жизнь.
Снова повисло молчание. На этот раз его нарушил Бёрк.
– Как идут твои частные расследования на севере штата?
– Вопросов прибавляется быстрее, чем ответов. Кстати, возможно, с одним из них ты мне поможешь. Меня интересует фирма «Фрэнк Лемино и сын. Бетонные работы» здесь, в Бронксе. Сын, Джонни Лемино, с виду прямо мафиози. Хотел бы узнать, насколько он в действительности связан с преступным миром.
Когда Гурни проехал примерно половину двухчасового пути обратно в Гладстон, ему позвонил Стюарт Уилмот.
Он рассказал, что спустя несколько часов после того, как разместил на сайте своей кампании и странице в Facebook сообщение об исчезновении Деклана Мура – и о преступном равнодушии полиции Гладстона к этому делу, – Мур объявился.
Гурни показалось, что Уилмот скорее раздосадован, чем обрадован тем, что с человеком всё в порядке. – Вы исправили свои публикации?
– Нет, – решительно ответил Уилмот, – и не собираюсь. Если люди и дальше будут считать Мура пропавшим, пусть считают. Сейчас не время для покаянных заявлений.
Думая об Уилмоте, фирме Лемино и месте захоронения Пэм Эспиносы, Гурни подъезжал к «Трёхцветному коту», надеясь провести там спокойный вечер. Но когда он перевалил через дорожный подъём и впервые увидел гостиницу, картина оказалась какой угодно, только не умиротворяющей. На гравийной площадке перед домом под разными углами стояли три полицейские машины с распахнутыми дверцами. Джастин Клейборн, вцепившись в верхнюю перекладину перил, застыл на краю крыльца, словно прикованный взглядом к происходящему перед ним.
С полдюжины полицейских в форме образовали неровное кольцо вокруг темноволосого мужчины с голым торсом. Тот осыпал Клейборна ругательствами и бешено размахивал над головой предметом, похожим на небольшой топор.
Один полицейский направил на мужчину пистолет и приказал бросить топорик. Другой угрожающе помахивал старомодной деревянной дубинкой – явно не прочь пустить её в ход. Третий медленно, короткими шагами приближался к человеку с топором и настойчиво уговаривал его.
Гурни остановился на обочине метрах в десяти от места противостояния и вышел из машины. Теперь он находился достаточно близко, чтобы узнать в человеке с топориком Тайсона Грока. Пока Гурни наблюдал за ним, самый крупный из полицейских бросился на Тайсона сзади и повалил его на землю.
Грока обезоружили, надели на него наручники и потащили к одной из патрульных машин.
Прежде чем его успели затолкать внутрь, он заметил Гурни и снова заорал, исказив лицо пьяной яростью: – Пошёл ты! Пошёл ты! Пошёл ты! Ты труп, жалкий ссыкун!
Здоровяк, сбивший его с ног, втиснул Грока на заднее сиденье патрульной машины и захлопнул дверцу. Затем сел за руль и уехал в сторону посёлка; за ним на второй машине последовала большая часть полицейских.
Полицейский, пытавшийся успокоить Грока, теперь разговаривал с Клейборном, который всё ещё держался за перила.
Гурни не подходил слишком близко, соблюдая приличную дистанцию. Но даже отсюда он разглядел пять топориков в форме томагавков, вонзившихся во входную дверь.
Полицейский, судя по нашивкам на форме, в звании сержанта, говорил тихим ровным голосом. Клейборн был явно вне себя: волосы растрёпаны, одежда сбилась, голос срывается на крик: – Невероятно! Возмутительно! Недопустимо!
Сержант почти никак не реагировал, разве что медленно и сочувственно кивал, как человек, которого обучили общаться с потрясёнными гражданами.
Вдруг Клейборн отвернулся от него, ворвался в дом и с грохотом захлопнул за собой дверь. Один из топориков вылетел из неё и со звонким лязгом упал на крыльцо. Сержант несколько секунд разглядывал его, затем поднял, вытащил из двери остальные четыре, унёс все пять к последней оставшейся патрульной машине и уехал в сторону посёлка.
Гурни вернулся в автомобиль и въехал на опустевшую стоянку.
Клейборн встретил его в прихожей с обезумевшим видом.
– Вы вообще представляете, что здесь только что произошло?!
– Похоже, Грок совсем сорвался с цепи.
– Вы видели мою дверь? Видели, что он натворил? Если бы я открыл её, когда один из этих топоров летел сюда, я бы погиб! Он выкрикивал ваше имя, кричал, что хочет вас убить.
– Я уже спрашивал и спрошу ещё раз: вам было бы спокойнее, если бы…
Клейборн перебил его: – Эти люди сумасшедшие. Они не скажут: «Ах, он больше не живёт в „Трёхцветном коте“, значит, всё хорошо». Нет, они вполне могут спалить дом за то, что вы раньше здесь жили. Так что, пожалуйста, оставайтесь сколько хотите.
– У вас есть огнестрельное оружие?
– Что?
– Пистолет или ружьё? Для защиты?
Он решительно покачал головой. – Ненавижу оружие. Оно меня до смерти пугает. Оно…
Его прервал звук машины, въезжавшей на гравийную площадку. – Боже мой, что ещё?
Гурни подошёл к окну рядом с входной дверью и увидел, как Хоскинс вышел из тёмного седана и поднялся по ступенькам крыльца. В руке у него был конверт из плотной жёлтой бумаги.
Гурни открыл дверь.
Хоскинс одарил его враждебной улыбкой. – По просьбе шерифа округа вручаю вам вот это судебное постановление о запрете приближаться к определённым лицам. Подписано судьёй Гарольдом Клемпером. – Он передал конверт Гурни и продолжил:
– Из-за того, что вы преследовали мистера Дональда Ранзака и мистера Харлана Стоуна, вам запрещается приближаться к любому из них либо каким бы то ни было способом с ними связываться. Вам также запрещено появляться на территории мистера Ранзака в любое время и по любой причине. За нарушение судебного запрета возможны арест, штраф и тюремное заключение. Вам понятно?
– Да. А теперь у меня вопрос. Вы по-прежнему настаиваете, что исчезновение трёх женщин в Гладстоне не имеет никакого значения для правоохранительных органов?
– Это не ваше дело. Вашему присутствию в нашем городе никто не рад. Как и вашим вопросам.
– Дам вам дружеский совет. Проверьте сведения о входящих звонках каждой из этих женщин за двадцать четыре часа перед их исчезновением.
– И что это даст?
– Если всем троим позвонили с одного номера, это будет хорошей отправной точкой для расследования. Если у вас нет их телефонов или вы не можете их разблокировать, получите судебное разрешение запросить сведения о звонках у оператора связи. Готов поспорить, что всем троим звонили с одного номера и что номер будет связан с одноразовым телефоном, владельца которого невозможно установить.
– Отличная мысль. Получить ордер, который приведёт в тупик.
– Этот «тупик» покажет связь между исчезновениями – достаточную, чтобы объединить все три исчезновения в одно дело и считать вероятным похищение всех троих. Вопрос только в том, сколько ещё вы собираетесь сидеть сложа руки.
Губы Хоскинса сжались в тонкую полоску, больше похожую на разрез, чем на рот.
– Хотите, чтобы я получил судебный ордер на сведения о звонках? А может, мне лучше добиться второго запретительного постановления, чтобы вы вообще не приближались ни к каким полицейским делам? А ещё лучше – прямо сейчас арестовать вас за вмешательство в расследование?
– Собираетесь обвинить меня во вмешательстве в расследование, которого не существует? Можете попасть в неловкое положение.
– Вы ходите по тонкому льду, Гурни. По очень тонкому. У вас за плечами долгая история неуважительного отношения к правоохранительным органам. Это опасное положение. – Хоскинс напоминал пса, который лает на человека, стоящего совсем рядом, но вне досягаемости.




























