Текст книги "Призрачный амбар (ЛП)"
Автор книги: Джон Вердон
Жанры:
Полицейские детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)
– И что нам теперь делать? – В её голосе звучало нетерпение, желание наконец сдвинуться с места.
Гурни открыл ящик прикроватной тумбочки и достал конверт с материалами, подготовленными Уилмотом: аэрофотоснимок лагеря с GPS-координатами каждого строения и лист с описанием того, для чего эти строения служили.
– Всё сильнее подозреваю, что ужасы, происходящие в Гладстоне, уходят корнями в старый лагерь Ранзака. Поэтому мы проведём небольшую разведку.
– Сейчас? – Её глаза загорелись.
Он взял ноутбук, дрон и ключ от «Аутбека». – Не вижу причин ждать.
Карта лагеря, пометки Уилмота и спутниковый снимок дорог вокруг владений Ранзака, открытый на ноутбуке, помогли ему найти уединённый участок дороги примерно на таком же расстоянии от главной лагерной поляны, на каком находилось место его прежней стоянки от призрачного амбара. Он съехал с дороги и загнал машину как можно глубже в заросли у опушки. На этих извилистых просёлочных дорогах движение было редким, но привлекать внимание ни к чему.
– Почему мы остановились здесь?
– Здесь безопасно и нас не видно. А до лагеря через лес меньше восьмисот метров.
– Почему не пойти той же тропой, по которой ты добирался до призрачного амбара?
– Амбар и основная часть лагеря расположены в разных местах. Отсюда гораздо ближе к строениям, которые меня интересуют.
Он вышел из машины с дроном, разложил лучи с пропеллерами и приготовил аппарат к полёту. Мадлен наблюдала, нахмурившись при виде этой хрупкой на вид машинки. – Что она покажет нам такого, чего нет на карте Уилмота?
– Снимки на карте сделаны во время последнего пролёта спутника над этой местностью – возможно, несколько месяцев назад. Дрон позволит увидеть, что изменилось. Кроме того, есть законодательно установленные ограничения на степень детализации спутниковых снимков, доступных публике. А дрон можно опустить так низко, как нам потребуется, чтобы разглядеть все подробности.
Час спустя дрон справился с этой задачей – и не только с ней. Особый интерес представляли снимки строения, которое Уилмот описывал как сарай, куда Ранзак в подростковом возрасте приводил некоторых девочек.
С высоты ста футов, на которой летел дрон, было видно, что на строении развешаны таблички. Прочесть их с такой высоты и под таким углом не удалось, поэтому он опустил аппарат всего до шести футов над землёй. Осторожно облетев строение, Гурни обнаружил четыре одинаковые таблички: одну на запертой навесным замком входной двери и по одной на каждой из остальных трёх стен.
ОПАСНО. МЕСТО РАЗЛИВА ТОКСИЧНЫХ ВЕЩЕСТВ. НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ.
Затем он поднял дрон обратно на высоту ста футов и включил функцию автоматического возвращения к месту старта. Две минуты спустя аппарат плавно приземлился на капот «Аутбека», откуда и взлетал. Гурни выключил его, сложил лучи с пропеллерами и убрал на заднее сиденье.
Он ответил на вопрос, который прочёл в глазах Мадлен.
– Вернёмся сюда сегодня ночью. Возьму болторез, навигатор для бездорожья и латексные перчатки.
Любопытство в её взгляде сменилось тревогой.
– Ты собираешься проигнорировать предупреждение о токсичном разливе?
– Собираюсь.
ГЛАВА 47
Ранним вечером, когда они вместе изучали инструкцию к дрону, Мадлен вдруг объявила: – Я проголодалась. Может, поужинаем где-нибудь?
Он пожал плечами. – В посёлке есть одно более-менее приличное место, если тебя не пугает небольшая изжога. «У Эллы» или как-то так.
Она поморщилась. – А как насчёт «Гусь и гусыня»?
– Что-то знакомое.
– Мы ужинали там лет восемь назад. Большие окна, цветы на столе.
– Рестораны ты помнишь лучше меня.
– Мы сидели у окна с видом на ручей. Там был бобр. А ты уверял, что сурок.
– Ах да. Коричневый пушистый зверь. Старомодная французская кухня. Женщина с пронзительным взглядом сидела на табурете возле кассы.
– Давай туда и поедем. Может, опять увидим бобра. – В её глазах зажёгся почти детский восторг.
– Хорошая мысль.
Пока Мадлен искала в интернете, существует ли ещё ресторан, и выясняла, как с ним связаться, Гурни отнёс в «Аутбек» всё, что понадобится им позднее.
Он уже закрывал багажник, когда она вышла и протянула клочок бумаги. – Адрес «Гусь и гусыня». На случай, если ты забыл, где он находится.
В этом предположении слышался лёгкий укор, но улыбка в её глазах его смягчала. – Я забронировала столик на половину седьмого.
Ресторан занимал первый этаж ярко раскрашенного трёхэтажного особняка викторианской эпохи. Как и любое место, куда возвращаешься спустя годы, он выглядел одновременно знакомым и чужим. По опыту допросов свидетелей Гурни прекрасно знал: память не только сохраняет, но и искажает.
За входной дверью находился просторный вестибюль с полом из каштанового дерева. По одну его сторону располагался оживлённый бар, по другую – обеденный зал. Задние окна зала выходили на тенистую лощину, где когда-то они видели, как возле ручья неторопливо бредёт бобр – или сурок.
Вместо суровой женщины и её старинной кассы теперь стоял стол со стеклянной столешницей и компьютером. За ним сидел молодой сотрудник с модной причёской и синими волосами – по внешности было не понять, мужчина это или женщина. Проверив их бронь, этот человек передал Гурни и Мадлен официанту, который проводил их к столику у окна.
Мадлен изучила меню – сперва с любопытством, затем с улыбкой. – Оформили по-новому, но блюда остались те же.
Следуя её воспоминаниям, они заказали те же закуски и основные блюда, что и в первый приезд: Мадлен – небольшой салат нисуаз, затем местную форель под лимонно-сливочным соусом с каперсами; Гурни – луковый киш, а после него петуха в вине.
Они ели в непринуждённом молчании, и Гурни казалось, что они начинают всё заново, возвращаются в более счастливое время своей жизни, когда только ушли с работы в городе и будущее представлялось чистым холстом, на котором они могли нарисовать что угодно. Но вскоре выяснилось, что единого «мы» тогда не существовало. Были он и она, и каждый представлял на этом холсте свою картину.
Поначалу разницу в их представлениях о будущем скрывала общая любовь к месту, где они поселились: к его тишине и пасторальной красоте, старому фермерскому дому, покатым пастбищам, пруду, классическому красному амбару, чистой воде, горному воздуху, рощицам поздней черёмухи и сахарного клёна, лугам с полевыми цветами. Их обоюдная привязанность к этому окружению создавала временную иллюзию более глубокого согласия в том, как именно им следует жить и проводить дни в этой идиллии.
Первая трещина между их представлениями о будущем возникла, когда он решил расследовать убийство бывшего школьного товарища в деле «Загадай число», вместо того чтобы оставить его полиции штата. Трещина расширилась, когда он занялся особенно грязным делом обезглавленной невесты.
Их отношения выдержали бури и опасности ещё нескольких убийств в северной части штата, в расследования которых он не мог не погрузиться с головой, хотя не раз едва не лишился жизни. А затем началась его одержимая охота за Гадюкой – дело, из-за которого его напарник Джек Хардвик впал в кому и которое в конце концов довело брак Гурни до грани разрыва.
Теперь они снова сидели в том самом ресторане, где восемь лет назад с радостью представляли своё совместное будущее.
Он смотрел через стол на Мадлен, вновь поражаясь её красоте, глубокому уму и лёгкой усмешке в глазах. Поражаясь тому, что давно нараставшая между ними отчуждённость теперь словно исчезала. Поражаясь тому, что, когда он выразил готовность отойти от расследования в Гладстоне, она настояла на обратном: он должен продолжать – более того, они должны продолжать вместе.
Интересно, всё это произошло непосредственно из-за ужаса с альпакой? Или случившееся лишь прорвало плотину отчуждения и обид, позволив им снова оказаться в объятиях друг друга, где им всегда и было место?
Когда они доедали последние кусочки заказанного на десерт сливового тарта, Мадлен сказала: – Пора ехать к лагерю.
Гурни припарковался в том же укромном месте, среди высокой травы на опушке, где они останавливались утром.
В сгущающихся сумерках он подготовил дрон со свежезаряженным аккумулятором, убедился, что видео с него поступает на экран ручного пульта, и повторил с Мадлен порядок управления. Ей предстояло держать дрон на высоте ста футов над землёй и следить за тем, как он идёт через лес к строениям лагеря. Если в поле зрения камеры появится кто-нибудь или что-нибудь странное либо угрожающее, она должна сразу отправить ему сообщение на телефон.
Мадлен поставила дрон на капот машины, запустила пропеллеры и подняла маленький аппарат вертикально вверх на сто футов. Гурни надел латексные перчатки и самодельные бахилы, взял из машины навигатор для бездорожья и болторез. Сверившись с картой Уилмота, на которой были отмечены координаты каждого строения, он ввёл в навигатор координаты особого сарая, которым Ранзак пользовался в подростковом возрасте.
Он повернулся к Мадлен. – Вопросы есть?
Она взглянула на зависший дрон. – На сколько хватит аккумулятора?
– Максимум на пятьдесят пять минут.
– Ты уверен, что этого хватит?
– Придётся уложиться.
Гурни улыбнулся и поцеловал её. Зажав болторез под мышкой, держа в одной руке навигатор, а в другой телефон, он направился в лес. Его сопровождало едва слышное жужжание дрона.
Если не считать колючих кустов, цеплявшихся за штанины, путь, освещённый восходящей луной и фонариком телефона, прошёл без происшествий. Сарай с предупреждениями о токсичных веществах он увидел примерно таким, каким тот показался ему утром на экране пульта дрона. Но в действительности, при косом лунном свете, строение выглядело куда зловещее. От его жуткого сходства с призрачным амбаром у Гурни по затылку побежали мурашки.
Сарай – странное название для столь внушительной постройки – стоял особняком на краю лагерной поляны. Позади две гигантские тсуги тянули ветви к его крыше. В беспокойном ночном воздухе ветви едва заметно покачивались из стороны в сторону, словно деревья затеяли зловещую игру в жмурки.
Продвигаясь медленно вперёд, Гурни водил лучом фонарика телефона по земле, описывая всё более широкую дугу и стараясь не наступить на возможные следы преступления. Под ногами была голая земля, за долгие годы сглаженная ветром и дождями, местами заросшая низкими сорняками, похожими на росичку. Подойдя ближе к сараю, он заметил следы шин; кое-где достаточно мягкая почва сохранила чёткий рисунок протектора.
При свете одного лишь телефона и слабых лунных лучей, пробивавшихся сквозь тсуги, было трудно восстановить путь оставившей следы машины. Рассмотрев несколько отчётливых дуг в земле, Гурни заключил, что машина, вероятно, подъехала со стороны главного входа в лагерь, развернулась перед сараем, задним ходом приблизилась к нему и остановилась в нескольких футах от запертой двери. Значит, что-то привезли. Или увезли.
Приблизившись к двери, он обнаружил, что навесной замок и крепления сделаны из более толстой стали, чем казалось во время утренней разведки дроном. Чтобы перекусить дужку замка, потребовались все его силы и добрых десять минут. Но когда он наконец разрезал её и снял замок, дверь легко распахнулась.
Он вошёл внутрь. Половицы заскрипели под его весом. Гурни медленно повёл лучом телефонного фонарика по единственному большому помещению. В каждой стене имелось по два окна, но все они были закрыты ставнями. Воздух был пропитан запахом пыли и высохшего дерева.
Стены были голыми, стропила затянуты паутиной. Он уже собирался решить, что помещение пустует, когда луч фонарика упал на большой тёмный предмет на полу у дальней стены. Гурни сделал несколько шагов ближе и вдруг с ужасом понял, что перед ним гроб.
ГЛАВА 48
Сыщицкое чутьё буквально вопило, требуя поднять крышку. В конце концов, на руках у него были перчатки для осмотра места преступления, не допускающие загрязнения улик. Но другой голос – более тихий и в конечном счёте более убедительный – предостерегал: вскрытие гроба может привести к непредвиденным последствиям.
Он убрал обычный телефон в карман и достал анонимный, купленный в «Годзилле». Начал фотографировать: сначала гроб, затем сарай изнутри, потом всё вокруг. Крупным планом он снял те немногие следы шин, которые были достаточно чёткими для проверки по базе рисунков протекторов. Если повезёт, такая проверка позволит составить список автомобилей, оснащённых шинами той марки и модели, которые оставили отпечатки.
Он отобрал лучшие снимки сарая, гроба и следов шин и приложил их к лаконичному сообщению:
На приложенных снимках – возможное место убийства в лагере Ранзака. Всё запечатлено в том виде, в каком было обнаружено, за исключением замка на сарае, который пришлось перекусить.
Добавил к сообщению координаты сарая и отправил его начальнику полиции Гладстона Рэнду Траутману и детективу Марку Хоскинсу; Кайре Барстоу из «Рассел форензикс»; а также Джорджу Страму из «Трай-Каунти стар».
Он снова убрал раскладной телефон в карман, вынул обычный, включил на нём фонарик и по своим следам пошёл через лес к машине. Сверху, на безопасной высоте над огромными тсугами, его сопровождало обнадёживающее жужжание дрона.
Мадлен осторожно посадила дрон на капот машины и спросила, не видел ли Гурни признаков токсичных химикатов и не чувствовал ли их запаха.
– Ничего. Подозреваю, предупреждающие таблички нужны были лишь для того, чтобы держать подальше от сарая всякого, кто забредёт на участок.
По дороге обратно в «Трёхцветного кота» Гурни рассказал ей, что обнаружил и кому анонимно отправил снимки.
– Думаешь, они догадаются, что фотографии от тебя?
– Скорее всего. Но Траутман и Хоскинс ничего не смогут с этим поделать. Кайра решит, что это я, и меня это устраивает. А Джорджа Страма интересуют лишь поводы для громких заголовков. Главное – снимки теперь у слишком многих людей, чтобы кто-нибудь смог их замять.
– А полиция захочет?
– Они явно на стороне Ранзака. Другое дело, как долго им удастся на ней оставаться. Многое зависит от того, что обнаружит «Рассел форензикс» и сколько из обнаруженного станет достоянием общественности.
Гурни не сводил глаз с извилистой дороги, высматривая оленей, готовых броситься под колёса, но чувствовал, что Мадлен смотрит на него. Голос у неё был обманчиво спокойный.
– Ты наконец убедился, что Ранзак… за всё в ответе?
– Убедился настолько, чтобы не осталось разумных сомнений? Пока нет.
– Пока нет? Три женщины задохнулись – или буквально умерли от страха – в гробу. Сегодня вечером ты нашёл гроб в сарае Ранзака. Это же должен быть тот самый гроб, верно? Сколько вообще гробов может валяться в этих краях? Какие ещё доказательства тебе нужны?
– Я хочу точно знать, что произошло в этом сарае и где в тот момент находился Ранзак.
– Думаешь, фотографии, которые ты разослал, дадут ответы? Или ты просто бросил ещё один камень в осиное гнездо?
– Скорее гранату, чем камень.
Когда они приехали к «Трёхцветному коту», Мадлен первой вышла из машины и сразу направилась в дом. Гурни хотелось пойти за ней и попытаться сблизить их взгляды на происходящее, но он подозревал, что от этого они разойдутся ещё сильнее.
Вместо этого он решил позвонить Уилмоту.
Уилмот ответил на первом же гудке: – Дэйв? Есть новости?
– Я кое-что обнаружил и хотел бы обсудить это с вами лично. Сможете приехать к «Трёхцветному коту» утром?
– Что-то случилось? – От страха голос Уилмота поднялся на пол-октавы.
– Поговорим утром. В восемь вас устроит?
– Конечно. Хорошо. До встречи.
Болторез Гурни оставил в машине, а дрон забрал в дом.
Из кухни выходил Клейборн. Удивлённо указав на дрон, он сказал: – Не знал, что у вас тоже такой есть. Люк и Хайди – другая пара, которая у нас остановилась, – только что рассказывали о своём. Они снимают с его помощью видео. Они инфлюенсеры.
– Инфлюенсеры?
– Посещают достопримечательности, магазины, гостиницы, бары, рестораны. Дрон всё снимает, получается видеодневник путешествий. Видеоролики выкладывают в TikTok. У них четыре миллиона подписчиков. – Произнося эту цифру, Клейборн выглядел одновременно поражённым и почти благоговейным.
Он помолчал и озадаченно взглянул на Гурни: – А вы для чего используете свой дрон?
Не успел Гурни решить, что ответить, как Клейборн сам предложил вариант: – Для слежки, держу пари!
Гурни улыбнулся: – До утра, Джастин.
Поднявшись в номер, он обнаружил, что Мадлен уже лежит в постели, но явно не спала.
– Когда, по-твоему, будут результаты экспертизы? – спросила она, едва он вошёл.
Гурни закрыл за собой дверь, положил дрон на комод напротив кровати и подключил его аккумулятор к зарядному устройству.
– Если моё сообщение завтра утром заставит их действовать, к концу дня появятся первые сведения. Анализ ДНК, если её там обнаружат, займёт ещё день-два. Столько же – определение шин по рисунку протектора. А вот что «Рассел форензикс» может найти в других частях лагеря – полная неизвестность.
На лице Мадлен читалось нетерпение. – Ты тысячу раз через это проходил. Как выдерживаешь ожидание?
– Возвращаюсь к вопросам, ответы на которые не зависят от лаборатории. Или продолжаю разговаривать с людьми, связанными с делом. Кстати, завтра утром встречаюсь со Стюартом Уилмотом.
Она приподнялась на подушке. – После того выступления Уилмота в прямом эфире ты спросил, что я о нём думаю, но так и не сказал, что думаешь сам.
Гурни пожал плечами. – Ботаник и энтузиаст. Замкнутый и агрессивный. Рассудительный и импульсивный. Сплошные противоречия.
– Хромой разносчик газет и супергерой в плаще?
Гурни кивнул. – Иногда в один и тот же день.
– Думаешь, он выиграет выборы?
– Только если Ранзак с треском провалится.
– А из-за этого гроба такой исход всё вероятнее.
Гурни не был так уверен. Ранзак казался ему человеком, у которого на всё найдётся ответ.
ГЛАВА 49
На следующее утро Гурни спустился в столовую в семь сорок.
По его просьбе Клейборн приготовил яичницу-болтунью и подал её с тостами из цельнозернового хлеба и крепким кофе. Без двух минут восемь Гурни доел последний кусочек тоста и вышел на крыльцо. Роса на заросшем поле через дорогу искрилась в утренних лучах. Ровно в восемь на своём ржавом «Блейзере» приехал Уилмот.
Припарковав машину, он вышел и тревожно огляделся. Аккуратно уложенные светлые волосы, выглаженные джинсы и синяя дутая куртка – всё было в точности как в то утро в адирондакском лодже, когда он изложил Гурни свои опасения и попросил прийти на публичные дебаты. Тогда Уилмот выглядел обеспокоенным, теперь – ещё сильнее.
Гурни спустился с крыльца. – Хорошее утро. Давайте немного прогуляемся.
Гурни повёл Уилмота за дом, где скошенная полоса травы дугой тянулась к неглубокому ручью. У ручья стояла скамейка. Гурни сел. Уилмот беспокойно огляделся и присел рядом.
– Вчера вечером я побывал в лагере, – сказал Гурни. – В частности, у здания, которое вы в своих записях назвали отдельно стоящим сараем.
Он вынул раскладной телефон, нашёл фотографию внутренней части сарая с гробом и показал Уилмоту. Тот уставился на снимок, всё сильнее хмурясь.
– Что он там делает?
– Пока неизвестно.
– Думаете, это связано с убийствами?
– Думаю, да.
В глазах Уилмота нарастало отвращение. – Связано… каким образом?
– Возможно, каждую из женщин запирали в нём, пока…
Уилмот отпрянул и судорожно вздохнул. – Одним летом ходил слух, что Ранзак силой засунул одного из ребят в транспортный ящик и заставил поверить, будто уже закапывает его.
– Слух был правдой?
Уилмот вздрогнул. – Тогда я в это верил.
– И тот мальчик не пожаловался на Ранзака?
– Никто ни на что не жаловался. Мы все боялись его до смерти.
Уилмот смотрел на ручей, но мысли его явно были далеко.
Гурни выжидал.
Уилмот указал на изображение в телефоне. – Вы передали этот снимок полиции?
– Да.
– А если они его проигнорируют?
– Я отправил его ещё в «Рассел форензикс» и в «Трай-Каунти стар».
– Отлично! – Уилмот, казалось, начал приходить в себя. – Вообще-то момент просто идеальный. Первое слушание по иску Ранзака против меня через три дня. Если повезёт, к тому времени его уже возьмут под стражу и ему будет уже не до меня. А, кстати, о Ранзаке: у меня странное ощущение, что в моём «Блейзере» может быть прослушка. Последнюю неделю или около того, если я звоню кому-нибудь из машины, чтобы договориться о встрече, потом оказывается, что за местом встречи следят.
– Кто следит…?
– Кто-то на большом чёрном внедорожнике. На днях я попытался с ним разобраться, но он уехал.
Гурни встал со скамейки. – Проверить машину на устройства слежения несложно.
Они вернулись на парковку. Гурни попросил Уилмота подождать, а сам поднялся наверх и достал детектор жучков из одного из пакетов с покупками, оставленных у кровати. Проверил заряд аккумулятора и спустился обратно.
Меньше чем через две минуты он обнаружил под приборной панелью «Блейзера» GPS-трекер с функцией передачи звука. Он узнал дорогую модель, которую часто используют грузоперевозчики.
Пока Гурни объяснял Уилмоту, как устройство отслеживает местоположение и передаёт разговоры, глаза того всё шире раскрывались от тревоги.
– Значит, кто-то слушал каждый телефонный разговор, который я вёл в машине?
– Или записывал. Или и то и другое. Когда оставляете машину, обычно запираете двери?
– Вообще никогда. Кто угодно мог в неё залезть, где угодно. Раньше Гладстон был безопасным местом. Господи. – Уилмот в смятении уставился на устройство в руке Гурни. – Теперь мне придётся вспоминать все звонки и всё, что я говорил.
Он тяжело вздохнул с мрачной покорностью, поблагодарил Гурни, сообщил, что проведёт остаток утра в предвыборном штабе, и уехал.
Хотя у Гурни не было причин подозревать, что в его «Аутбеке» тоже установлено устройство слежения, он решил проверить машину. К своему удивлению, под рулевой колонкой он обнаружил похожий трекер с передатчиком.
Функция отслеживания местоположения позволяла передавать сведения о передвижениях машины, но это не особенно тревожило Гурни. Единственное, что могло представлять интерес, – его остановки на общественной дороге возле лагеря. Однако он не представлял, как эти остановки можно истолковать ему во вред.
Возможность передачи звука требовала более серьёзных размышлений, тем более что он не знал, как давно устройство установлено. Гурни попытался восстановить в памяти разговоры, которые вёл в машине – лично и по телефону, в основном с Мадлен. В конце концов он решил, что ничто из сказанного не поставит крест на его попытках разобраться в этом деле. Конечно, симпатии ему это не прибавит, особенно в глазах Хоскинса и Траутмана, но что поделаешь.
Как и когда устройство установили, сказать было невозможно. В отличие от Уилмота, он обычно запирал машину, но не всегда. Теперь эта небрежность казалась глупой оплошностью. Больше он её не допустит.
Пока Гурни решил оставить жучок на месте: ещё во время одного из прежних расследований он понял, что установленное подслушивающее устройство может стать идеальным средством дезинформации того, кто его подложил. Он запер машину и вернулся в дом. Мадлен и Клейборн за столом в столовой что-то оживлённо обсуждали.
– Инфлюенсер – образцовая профессия из тех, что сегодня на пике популярности, – говорил Клейборн. – Зачатая, рождённая и вскормленная в мерзкой колыбели социальных сетей. Но тем, кто занимается таким бизнесом, как мой, приходится считаться с этой реальностью.
Клейборн повернулся от Мадлен к Гурни. – Чем могу помочь?
– Кстати о профессиях: лесное хозяйство и лесозаготовки всё ещё играют заметную роль в этой части штата?
– Ну… заметную – не сказал бы, но кое-кто до сих пор валит деревья на пиломатериалы и дрова. А что?
– Мне нужен магазин, где продают профессиональный инструмент – пилы, секаторы и тому подобное.
– Попробуйте «Норт-Кантри Ламберджек» в Бёрр-Крике. Хозяин слывёт ворчуном, но лучше места не найти.
– Бёрр-Крик?
– Местные произносят «Крик», по-своему. Перекрёсток посреди глуши. Магазин «Норт-Кантри Ламберджек» – единственный там признак жизни. Поезжайте по дороге штата до заброшенной методистской церкви, там направо на ответвление Хоторн, по нему до подножия холма – и вы на месте. Перед магазином большая вывеска: мультяшный лесоруб с огромным топором и безумной ухмылкой.
Мадлен смотрела на Гурни со всё большим любопытством.
– Мы собираемся покупать бензопилу?
– Объясню, когда вернусь.
Похоже, «Норт-Кантри Ламберджек» был единственным обитаемым зданием в Бёрр-Крике. Магазин занимал первый этаж бывшего фермерского дома.
Гурни припарковался рядом с пикапом, в кузове которого стоял забрызганный грязью квадроцикл; на заднем бампере красовалась красно-бело-синяя наклейка «Голосуйте за Ранзака». Гурни достал телефон и зашёл в интернет, чтобы освежить в памяти результаты поисков, которыми занимался после последнего посещения места захоронения Пэм Эспиносы.
Убедившись, что точно знает, о чём спросить, он вошёл в магазин. Тот оказался почти пустой комнатой без окон на первом этаже, примерно шесть метров в ширину и четыре с половиной в глубину, освещённой одной люминесцентной лампой.
У дальней стены стояла широкая деревянная стойка с пустой витриной. За ней невысокий мужчина с невероятно густой бородой заканчивал обслуживать покупателя – человека куда крупнее, стоявшего по эту сторону стойки. На спине футболки здоровяка колючими готическими буквами было написано «Братство».
Бородатый продавец подвинул по стойке бензопилу. Здоровяк поднял её, повернулся и направился к двери. Проходя мимо Гурни, он вдруг обернулся и взглянул ещё раз.
Гурни улыбнулся. – Ходит слух, что Ранзака могут посадить за убийство. Как думаете, велики шансы?
Мужчина замер в дверях. – К чёрту твои слухи. К чёрту Уилмота. И тебя к чёрту.
Когда тот вышел, Гурни подошёл к стойке. Невысокий мужчина с роскошной бородой окинул его неприязненным взглядом. Эта неприязнь казалась скорее врождённой, чем вызванной только что случившимся.
– Мне нужен возрастной бурав с трёхзаходной резьбой, – будничным тоном сказал Гурни.
В глазах продавца мелькнуло удивление и так быстро исчезло, что Гурни усомнился, не померещилось ли ему.
– Диаметр?
– Четыре целых три десятых.
– Обойдётся почти в двести восемьдесят… с налогом. – Последние слова он произнёс так, будто речь шла о поводе для революции.
– Подойдёт.
Продавец скрылся за дверью позади стойки.
Когда Гурни уже начал подозревать, что тот вообще ушёл из здания, продавец вернулся с инструментом: полым стальным буром с тефлоновым покрытием длиной около тридцати сантиметров и Т-образной рукояткой на одном конце.
– Двести семьдесят семь долларов тридцать восемь центов.
Гурни протянул кредитную карту. Продавец подозрительно нахмурился, взял её и скрылся. На этот раз вернулся быстрее, с распечаткой для подписи.
– Вы из города? – спросил он с ноткой презрения.
– Да.
– Так вы его называете, да? «Город». Будто другого нет. В Китае тридцать городов больше Нью-Йорка.
– В Китае много народу, – добродушно ответил Гурни. – Им нужно много больших городов.
Он взял бурав и вышел к машине.
Лесоруб на вывеске всё так же безумно ухмылялся ему.
По дороге в «Трёхцветного кота» Гурни спросил себя, зачем решил поддеть здоровяка из «Братства». Он подозревал, что дело в досаде оттого, что, несмотря на обнаруженный гроб, ясности в расследовании по-прежнему не прибавлялось. В самой сути происходящего с самого начала оставалось что-то тревожно неясное. Мотивы терялись в общей атмосфере вражды, раскола и хаоса. Ему вспомнилось мудрое замечание, когда-то услышанное им: «Хаос – идеальная маскировка для зла».
Не помогало и то, что город контролировало полицейское управление с намерениями, в лучшем случае, неоднозначными, и там у него не было союзников. Уилмот, Клейборн и участники коммуны «Синяя моль» формально были на его стороне – но лишь до тех пор, подозревал он, пока считали его достаточно непримиримым противником Ранзака.




























