Текст книги "Призрачный амбар (ЛП)"
Автор книги: Джон Вердон
Жанры:
Полицейские детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)
ГЛАВА 12
Идиллическая картина, которую семь лет назад нарисовал Дэйву и Мадлен агент по недвижимости, теперь всё больше напоминала приукрашенный сущий ад. Гурни чувствовал: в Гладстоне происходит нечто сложное, а ему видна лишь ничтожная часть происходящего. Чтобы продвинуться дальше, нужно было узнать об изнанке здешней жизни от кого-то беспристрастного.
Ему встретился только один человек, который мог подойти на эту роль.
Прежде чем выехать со двора Хабблов, он, сидя в своём «аутбеке», поискал в интернет-справочнике номер Молли Парр. Её номера там не оказалось, зато нашёлся номер стационарного телефона Флойда Парра. Гурни вспомнил: после суматохи в городском совете Молли сказала, что Флойд – её отец.
Может быть, его удастся уговорить дать номер дочери.
Гурни позвонил.
Ответил женский голос. Он был уверен, что узнал его.
– Молли?
Большую часть часовой дороги из Сквотмора обратно в Гладстон Гурни провёл в тяжёлых воспоминаниях о своём отце-алкоголике: о его непроницаемом молчании, которое время от времени прерывалось едкими замечаниями о соседях или вспышками цинизма по отношению ко всему миру.
По адресу, который дала Молли, стоял ухоженный фермерский дом девятнадцатого века, обшитый белыми досками, с чёрными ставнями. Четыре кресла-качалки на просторной передней веранде придавали ему гостеприимный вид постоялого двора в Новой Англии. Сбоку, чуть дальше от дороги, стоял традиционный красный амбар.
Он свернул на подъездную дорожку и вышел из машины. Воздух был напоён тёплым, сладковатым запахом весны, а низкое предвечернее солнце освещало зелёный холм за амбаром. Гурни закрыл глаза и глубоко вдохнул, стараясь впитать здешний покой.
Открыв глаза, он увидел Молли Парр: она шла к нему через лужайку перед домом с приветливой улыбкой. На ней были серая толстовка, выцветшие синие джинсы и кроссовки, некогда, возможно, белые.
– Легко нашли дорогу?
– Без проблем. Спасибо, что согласились встретиться.
– День такой чудесный, что я подумала: посидим на улице.
– С удовольствием.
Она повела его вокруг дома к скошенному лугу, за которым протекал ручей. У воды стояла беседка из посеревшего от времени кедра. Молли поставила друг против друга два плетёных кресла с мягкими подушками, дождалась, пока Гурни выберет себе место, и села напротив.
– Итак, – произнесла она с улыбкой. Гурни улыбнулся в ответ.
– Жаль, что у меня не было времени как следует подготовиться к нашей встрече, но дело не терпит отлагательства. Сначала объясню, зачем я приехал в Гладстон. Стюарт Уилмот попросил меня присутствовать на том собрании в городском совете из-за угроз, которые получали он и его сторонники. Поначалу я не собирался вмешиваться. Мне показалось, что Стюарту на самом деле нужен телохранитель, а это не моя специальность. Потом пропали Иви Хаббл и Кэй Элиот, а ваша местная полиция проявила странное равнодушие.
– Что, естественно, вас заинтересовало. – Молли улыбнулась. – Я немного поискала в интернете в дополнение к тому, что помнила о вас по статьям в наших газетах на севере штата. Оказалось, ваш послужной список в полиции Нью-Йорка ещё внушительнее, чем я думала. Загадки, похоже, сами вас притягивают, и вы, судя по всему, отлично умеете их разгадывать. Пусть и в гораздо меньшем масштабе, загадки действуют на меня примерно так же. Если что-то привлекло моё внимание, уже не могу это отпустить. Так что скажите, чем я могу вам помочь?
– Пока я вижу лишь отдельные кусочки чего-то целого. Будто из земли торчат обломки ржавого металла. Мне кажется, это части чего-то закопанного. Чего-то, что связывает их, хотя пока неясно, как. Я хотел бы понять, что именно. Вы понимаете, о чём я?
– Понимаю. Но ответить я смогу, только если вы зададите вопросы.
– Первый вопрос: откуда здесь столько враждебности?
– Не могли бы вы уточнить?
– Мне понятен конфликт между защитой природы и строительством. Понятна борьба за контроль над городским советом. Понятно, что каждый подозревает остальных в нечистых намерениях. Всё это похоже на обычную политику. Но здесь происходит что-то ещё. Чего я не замечаю? Кого мне стоит как следует расшевелить?
– Насколько хорошо вы знаете Стюарта?
– Почти не знаю. Он не производит впечатления прирождённого политика, но та страсть, с какой он взялся за выборы, похоже, вызвала столь же страстную поддержку.
– Верно. Однако вам, возможно, стоит узнать его поближе. И, конечно, в вашем списке должен быть Дон Ранзак. Особенно если сумеете разговорить его о том времени, когда он жил здесь, ещё до того, как уехал сколачивать состояние.
– Хорошо. А что насчёт Харлана Стоуна? Фелисити Хаббл думает, что он мог быть причастен к исчезновению её сестры.
– Харлан – социопат как по учебнику. Нет, погодите, возьму свои слова обратно. Забудьте про учебник. Харлан – социопат самого опасного сорта. Необычайно умный. – Её прервали пронзительные крики красноплечих трупиалов над камышами у ручья. С полдюжины птиц кружили над одинокой вороной, вторгшейся на их территорию, и пикировали на неё.
Когда ворона отступила, а трупиалы угомонились, Молли продолжила: – Что касается политического раскола, который, кажется, разрывает Гладстон на части, вы получите наглядное представление о сторонниках Уилмота, если сегодня в семь вечера заглянете в «Падшего ангела».
– В «Падшего ангела»?
– Это необычный книжный магазин в отремонтированном амбаре на Дэд-Кэт-Холлоу. Виндон Кларк представит там свою последнюю книгу, изданную за собственный счёт, – «Магия видения». На встречи в «Падшем ангеле» обычно собирается немало сторонников Уилмота. Думаю, вам будет полезно посмотреть. Оставьте мне свой номер, и я пришлю адрес сообщением.
Гурни продиктовал номер. Молли ввела его в телефон, нажала несколько клавиш, и мгновение спустя телефон Гурни звякнул: пришло сообщение с адресом книжного магазина.
– Вот, теперь всё у вас есть, – сказала она с улыбкой. – К сожалению, сегодня вечером я не смогу туда прийти. По возможности я провожу вечера дома с отцом.
– Вы так и не сказали, почему он ушёл в отставку.
– Это не такая уж тайна. Он стал забывчивым. Сильнее, чем обычно бывает в его возрасте. Врачи поставили диагноз MCI – лёгкое когнитивное расстройство. Иногда оно действительно лёгкое, а иногда – не очень.
– Это мешало ему работать?
– Скорее подрывало его уверенность в себе. Он боялся выглядеть глупо и решил уйти из общественной жизни. – Она помолчала. – Отец прекрасно умел поддерживать мир. Ему нравились все, и он нравился всем. Он пробуждал в людях лучшее. А потом, совсем недавно, сам отошёл от дел.
– И начался сущий ад?
Она кивнула.
– Вы мне очень помогли. У меня остался только один… – Его прервал звонок телефона. Он взглянул на экран и с удивлением увидел, что звонит Мадлен. Они не разговаривали почти месяц. Хотя ему было любопытно, чего она желала – а в том, что она чего-то хочет, он не сомневался, – Гурни не ответил и дождался, пока включится голосовая почта.
Молли с интересом наблюдала за ним. – Вы собирались задать последний вопрос?
– Мне любопытно, чем вы занимаетесь, когда не проводите время с отцом и не наблюдаете за потасовками в городском совете.
– Я слушаю людей.
– Вот как?
– Официально я священнослужитель вне какой-либо конфессии и лицензированный психотерапевт. А по сути – просто слушаю людей. Именно это так хорошо удавалось моему отцу, когда он занимал общественный пост. Он слушал, и никому не приходилось кричать.
– Вне конфессии? Это значит, что вы христианка, но не принадлежите ни к одной церкви?
– Приблизительно так. Но я не называю себя христианкой. Это слово замарали те, кто использует его ради политической выгоды. Высказывания этих так называемых христиан имеют к учению Иисуса такое же отношение, как сточные воды – к дождю. Это именно таких людей Иисус выгнал из храма бичом.
– Похоже, эта тема вас сильно задевает.
Она расхохоталась. – А вы как думаете?
ГЛАВА 13
Вернувшись в машину, Гурни перезвонил Мадлен.
– Спасибо, что перезвонил. Прости, что беспокою, но помнишь эти деревца-самосевки у пруда, которые ты всё время подрезал? С ними надо что-то сделать. Раз и навсегда. Проклятая поросль расползается. По-моему, корни вытягивают воду из пруда.
– Хочешь, чтобы я с этим разобрался?
– На прошлой неделе я звонила Джиму Смитерсу, но жена сказала, что он только вышел из больницы и ещё не готов работать на улице. Она предложила залить корни гербицидом, но я не хочу, чтобы яд просачивался в пруд.
– Значит, остаётся только выкопать их с корнями?
– Я пробовала, но проклятые корни уходят глубже, чем я думала. У меня не хватает сил.
– Ладно. Я займусь. Только сейчас я вроде как…
Она перебила: – Занят. Ну конечно.
– Но я же сказал, что займусь.
– И когда примерно?
Это была сущая мелочь, даже ссорой не назовёшь, но в ней отражалось нечто куда более глубокое в их разрушенном браке. За последний месяц все их разговоры шли по одному сценарию. Гурни почувствовал вспышку злости, но постарался её подавить.
– Надеюсь, в течение недели или чуть позже, – ровным голосом ответил он. – Сейчас в Гладстоне творится чёрт знает что.
– Помню Гладстон.
Он подождал, не добавит ли она чего-нибудь, но Мадлен промолчала.
– Как только высвободится несколько часов, я с тобой свяжусь. Мои кирка и лопата всё ещё в амбаре?
– Не представляю, куда бы они могли деться.
– Тогда свяжусь. – Он закончил разговор, прежде чем кто-нибудь из них успел раздуть искру до пожара.
Судя по телефону, было пять часов. Гурни подумал, что перед поездкой в «Падшего ангела» полезно будет провести некоторое время в «Дорожном доме Джесси».
«Дорожный дом Джесси» находился на противоположной окраине Гладстона, между заброшенной фермой и старым кладбищем с покосившимися надгробиями. В пять двадцать Гурни свернул на неровную грунтовую стоянку. Среди мотоциклов и пыльных пикапов у стены стояла машина, которую он запомнил ещё по парковке у городского совета: пикап с задранной подвеской и большой наклейкой на бампере «Социалисты – отстой».
Внутри пахло выдохшимся пивом и жиром с гриля.
Тускло освещённое квадратное помещение было условно разделено пополам. Слева стояли два бильярдных стола, за каждым играли крупные мужчины в кожаных жилетах. Справа тянулась длинная барная стойка с десятком табуретов. На четырёх сидели усталые на вид мужчины разного сложения в видавшей виды рабочей одежде. Один показался Гурни знакомым.
Подойдя ближе к стойке, он убедился, что это Лукас Поттс. Гурни сел так, что Поттс оказался справа от него, через два табурета, а слева, через один табурет, сидел мрачный мужчина с редкими чёрными волосами. Поймав взгляд бармена, Гурни заказал порцию «Джека Дэниелса» без льда. Расплатился двадцатидолларовой купюрой и оставил сдачу на стойке. После первого глотка улыбнулся, словно встретил старого друга. Он не раз видел, как то же самое делал его отец.
Он переводил взгляд со стакана на пивные краны, затем на покрытый грязью жестяной потолок и обратно, вслушиваясь во всё, что удавалось расслышать из разговоров поблизости.
Громче остальных в тот момент говорил грузный мужчина с бритой головой и косматой седой бородкой. Он сидел по другую сторону от Поттса и обращался к его отражению в зеркале за стойкой.
– Да и зимы-то никакой не было. Понимаешь, о чём я? Раньше как снегопад – так по шестьдесят – девяносто сантиметров навалит. А теперь выпадет пять – восемь сантиметров – школы уже закрывать надо. Пока снегоочистители да пескоразбрасыватели выведем, всё растает. Ну что за дела?
Поттс кивнул и, хмуро разглядывая бутылку пива, принялся наклонять её то в одну, то в другую сторону – точь-в-точь как Эрл Хаббл в своём кресле.
– Всё из-за приезжих, – заметил мрачный мужчина с другой стороны от Гурни. – Для них восемь сантиметров – уже, чёрт побери, снежная буря.
Бритоголовый ответил отражению мрачного мужчины: – Может, там, откуда они приехали, это и считается бурей. Наверное, настоящего снега никогда не видели. Там он сразу с грязью и мусором перемешивается.
– Да уж. В голове у них точно каша.
– Городские.
– Думают, всё знают, а на самом деле ни черта не понимают.
В разговор вступил мужчина, сидевший по другую сторону от грузного собеседника: – Чего они не понимают, так это насколько сами свихнулись.
– Точно подмечено, – сказал мрачный мужчина, для убедительности постучав указательным пальцем по стойке. – Совсем с ума посходили. Не поверите, за что мне платит одна богатенькая парочка из города. Построили новый дом в колониальном стиле, красивый, за пару миллионов долларов. Знаете, для чего меня наняли?
Он выдержал паузу. Никто не ответил. – Чтобы я искусственно состарил кухонные шкафы, деревянную отделку, сосновые полы. Отдали за новый дом два миллиона и наняли меня, чтобы я сделал его на вид старым. Я и спрашиваю: если хотите старый дом, почему сразу не купите старый?
Остальные мужчины, отражавшиеся в зеркале, и бармен смотрели на него. Молчание нарушил бармен: – А они что ответили?
– Ничего. А что тут ответишь?
Заговорил грузный мужчина: – Приезжают из города и хотят выглядеть тут своими. Мой сосед Джимми Пью из-за рака кишечника совсем разболелся, хозяйство уже не тянул, вот и оставил возле амбара старые плуги и грабли для сена. Такие же изношенные, как сам Джимми. Ему пришлось бы платить кому-нибудь, чтобы этот хлам вывезли. А тут переезжает из Бруклина какой-то чудаковатый скульптор и предлагает купить у Джимми всё это ржавое барахло. Знаете зачем? Поставить перед своим домом! Назвал это художественной инсталляцией.
Мрачный мужчина злобно хохотнул: – Кто-нибудь бы устроил ему на крыльце инсталляцию из целого грузовика коровьего дерьма.
После нескольких фырканий и смешков мужчины покачали головами и вернулись к пиву. Лукас Поттс, казалось, не слышал ни слова из сказанного.
Гурни заметил на стене меловую доску с коротким списком блюд. Место совсем не располагало к еде, но он проголодался. Он выбрал то, что счёл самым безопасным, – горячий сэндвич с сыром.
Минут через десять бармен принёс сэндвич на бумажной тарелке. На огрубевших руках бармена и вокруг шеи виднелись татуировки. По тёмным глазам можно было подумать, что повидал он немало, и по большей части – неприятностей.
– К этому что-нибудь будете?
– Бутылку «Хайнекена».
Бармен не двинулся с места. – Раньше я вас тут не видел.
– Верно.
– Какими судьбами?
– По делу.
Бармен медленно кивнул. – Это хорошо. Что за дело?
– Частная охрана.
– Здесь кого-то охраняете?
– Можно и так сказать.
Ещё один медленный кивок. – А что именно за частная охрана?
– Не могу сказать.
– Почему это?
– Если расскажу, какая же она тогда частная?
– «Если расскажу, какая же она тогда частная?» – медленно повторил бармен, словно смакуя каждое слово. Его тёмные глаза стали ещё мрачнее. – Очень умно. Надо запомнить. – Он отошёл к другому концу стойки.
«Хайнекен» так и не принесли. Это стало первым признаком того, что Гурни задел кого-то за живое. До настоящей попытки как следует расшевелить здешних людей его замечанию было далеко, но он чувствовал, что реакция может последовать. А судя по взглядам мужчин в кожаных жилетах у бильярдных столов, это было почти наверняка.
ГЛАВА 14
В 5:40 Гурни снова сидел в машине. До мероприятия в «Падшем ангеле» оставались час и двадцать минут. Он решил воспользоваться свободным временем и заехать в приют для животных «Пушистые друзья». Дорога вилась по невысоким холмам. На северных склонах росли густые заросли сахарных клёнов; к стволам были прикреплены старомодные ведёрки для сбора сока. На южных склонах лежали покатые луга, где паслись группы чёрно-белых коров. В низинах между холмами ручьи и пруды обрамляла весенняя трава всевозможных оттенков зелёного.
Гурни никогда не считал себя защитником природы, но одна мысль о том, что всю эту красоту и тишину могут вытеснить торговые центры, жилые комплексы и туристические «достопримечательности», вызывала у него отвращение. В отличие от Мадлен, он не так часто задумывался о природе, но любовь к ней была подлинной. И угроза, которую несло представление Дона Ранзака о прогрессе, пробуждала в нём это чувство всё сильнее.
В 5:55 он добрался до места.
Приют занимал фермерский дом, переоборудованный амбар и большой огороженный двор для выгула. Сейчас там носилось и лаяло с десяток собак. Несколько животных молча выстроились у забора, наблюдая, как Гурни выходит из машины и направляется к дому.
Контора располагалась в комнате, которая когда-то служила парадной гостиной.
Потёртый дубовый стол, два складных стула и тёмный деревянный шкаф для документов, будто оставшийся от другой эпохи, выглядели так, словно их приобрели в комиссионном магазине Армии Спасения. Сидевшая за столом женщина была в свободной толстовке. Лучи солнца из окна рядом с ней высвечивали на её плечах то, что походило на кошачью шерсть. Собственные волосы она собрала в короткий хвостик. Улыбка у неё была тёплая, но усталая. Табличка на столе сообщала: «Клэр Лави. Директор». Когда Гурни представился и объяснил, зачем приехал, выражение её лица стало озабоченным.
– Иви сегодня не пришла. На неё совсем не похоже пропускать день, когда она обычно приходит, и даже не звонить. Не припомню, чтобы такое когда-нибудь случалось.
– Значит, на неё можно положиться?
– Не просто положиться. Она предана этому делу. Самый преданный, заботливый и жизнерадостный человек, какого только можно встретить. Животные её обожают. Мы все её любим. Она не могла просто взять и не явиться. Это не в её характере. Конечно, я ей звонила, но телефон всё звонил и звонил. Насколько я знаю, никто другой тоже не смог с ней связаться. Надеюсь, с ней ничего не случилось.
– Вы не знаете, не тревожило ли её что-нибудь?
– Тревожило? Я бы так не сказала. Скорее, беспокоило.
– Что именно?..
– Возможность победы Ранзака на выборах. Экологическая катастрофа, которую он устроит. Поэтому она и тратит столько времени на работу для мистера Уилмота.
– Она боится Ранзака? Не в политическом смысле, а лично его?
– Боится? Господи, конечно нет! Иви никого не боится.
Гурни мельком подумал, что бесстрашие не всегда способствует долголетию.
– Вы что-нибудь знаете о её личной жизни? С кем она общается? Кого избегает?
Женщина покачала головой. – Лучше спросите Арбор Локвуд. Вы её знаете?
– Мы встречались. А Кэй Элиот?
– Обе участвуют в кампании Стюарта. Больше ничего не знаю.
– Вы не знаете, работает ли миссис Элиот где-нибудь, кроме предвыборного штаба?
– Разве что считать работой роль супруги великого хирурга.
– Вы недолюбливаете великого хирурга?
– Трудно любить человека, который обожает сам себя. Они ведь расстаются, знаете? Не понимаю, как она так долго его терпела.
– Это было её решение?
– О, безусловно!
– А вам случайно не известно, почему разрыв произошёл именно сейчас?
– Последняя капля? Может, ещё одно всезнайское замечание человека, который действительно уверен, что знает всё на свете.
Гурни улыбнулся. – Похоже, вы с доктором прежде уже сталкивались.
Клэр Лави поджала губы. – Это совсем другая тема, и обсуждать её я не намерена. А теперь мне пора возвращаться к работе. Если найдёте Иви, пожалуйста, сообщите мне. Я бы вздохнула с облегчением, узнав, что с ней всё в порядке.
К книжному магазину «Падший ангел» Гурни приехал за десять минут до начала. Он съехал на травянистую обочину за длинной вереницей припаркованных автомобилей, и большинство машин словно выставляли напоказ экологичность своих владельцев. Даже дорогие немецкие машины были гибридами.
По пути ко входу в облагороженный амбар он миновал ряд наклеек на бамперах – почти портрет коалиции Уилмота: «Хранители водоёмов», «Гладстонский клуб любителей птиц», «Защитники планеты», «Спасите опылителей», «Загрязнение убивает», «Гордость транслюдей», «Поддержи местную библиотеку».
Вечер был тёплый, солнце ещё висело довольно высоко над западными холмами, дверь стояла настежь. Следом за двумя женщинами в чёрных джинсах, футболках цвета хаки и с одинаковыми короткими бирюзовыми стрижками Гурни вошёл в небольшой вестибюль перед основным залом амбара.
Вдоль одной стены тянулась стойка с напитками и закусками. Беглый взгляд выхватил воду, настоянную на манго, что-то с ягодами асаи и стеклянные банки с леденцами из берёзового сока. У противоположной стены стоял длинный стол; на нём на некотором расстоянии друг от друга лежали стопки книг. За каждой стопкой на складном стуле сидел улыбающийся человек, а на стене за его спиной висел плакат с увеличенным изображением обложки.
Проходя мимо, Гурни прочёл названия по порядку: «Целительная сила хайку» Йомо Бернштейна, «Солнце – женщина» Элизы Суитуотер, «Вирус мужского превосходства» Фрэн Будлер, «Слушая папоротники» Даволы Сайкс, «Путешествия во сне» Маргарет Три-Дир и «Бог во флейте» Маркуса Тьюрибла.
Все авторы, кроме Тьюрибла, беседовали с одним или несколькими заинтересованными посетителями.
Из предбанника Гурни прошёл в более просторную часть здания. Среди переделок, превративших коровник в книжный магазин, прежде всего бросались в глаза большие современные окна: они открывали вид на окрестные поля и леса, а внутри благодаря им было светло и просторно. Кроме того, здесь появились полированный бетонный пол, отдельно стоящие книжные стеллажи, кассовая стойка, уголок для чтения и приподнятая площадка для выступлений с рядами стульев перед ней.
Некоторые уже расселись, другие стояли небольшими группами. Стюарт Уилмот, одетый по случаю в розовую футболку и бежевый пиджак нарочито небрежного кроя, переходил от одной группы к другой.
Заметив Гурни, он извинился перед собеседниками и поспешил навстречу.
– Рад вас видеть! Какие-нибудь новости есть? Вообще хоть что-нибудь?
Гурни кратко пересказал ему разговоры с Ларри Слоуном, семьёй Хаббл и Молли Парр.
Выслушав его с тревогой, Уилмот сказал: – После вашего визита мне позвонил Ларри. Вы ему понравились. Он согласился с моим предложением выплатить вам аванс в десять тысяч долларов за первую неделю работы, до дня выборов. А если вы понадобитесь нам и после этого, будем платить по полторы тысячи в день. Вас устроит?
– Весьма щедро.
– Ларри может себе это позволить. И, разумеется, речь только об оплате вашего времени. Любые другие расходы мы полностью возместим. Что бы ни потребовалось. Вы – наша главная защита от Ранзака и единственная надежда Иви и Кэй.
Гурни не понравилось, что его назвали «единственной» надеждой, но прежде, чем он успел возразить, кто-то похлопал его по плечу. Он обернулся и увидел невысокого мужчину, который рано начал лысеть и теперь нервно улыбался.
– Добрый вечер, детектив. Я Деклан Мур. – Имя ничего не сказало Гурни, и незнакомец добавил: – Я написал «Отчаявшихся глупцов».
Гурни показалось, что это название песни в стиле кантри, но Деклан Мур в бордовом шейном платке и синем блейзере явно не принадлежал к миру кантри-музыки.
Уилмот вмешался: – «Отчаявшиеся глупцы» – психологическое исследование Деклана о политике в Америке.
Мур поспешно добавил: – Там речь не только об отравляющем общество культурном противостоянии, но и о лёгкости, с какой люди принимают ложь, охотно верят в иррациональные теории заговора.
– Любопытно, – сказал Гурни, гадая, к чему ведёт собеседник.
– Это была моя предыдущая книга. А сейчас я начал новую – «Полиция в стране дезинформированных». Она посвящена американским разногласиям и заблуждениям с точки зрения правоохранительных органов.
– Понятно.
– И я подумал, что в неё могла бы войти захватывающая глава о вашем взгляде на Гладстон.
– О моём взгляде на Гладстон?
– Этот городок стал Америкой в миниатюре, воплощением её раскола. Озлобленность нынешней предвыборной кампании – наглядный симптом распада общественных связей. А теперь ещё и исчезновения людей, вероятно похищения. Это, несомненно, дело полиции. Сами видите, как всё это связано с темой моей книги.
В ответ Гурни лишь недоумённо посмотрел на него.
Мур пояснил: – Я имею в виду то, как правоохранительные органы реагируют на преступления в столь напряжённой обстановке.
– Тогда вам стоит поговорить с кем-нибудь из правоохранительных органов.
– Беда в том, что действующим полицейским не обо всём разрешено рассказывать людям со стороны. А вы вольны делиться наблюдениями с кем угодно и знаете о полицейской работе больше всех в Гладстоне.
Гурни промолчал, но его скепсис был очевиден.
Нервная улыбка Мура стала натянутой. – Подумайте. – Он неловко пошарил в кармане блейзера, вытащил целую горсть визиток и протянул одну Гурни. – Давайте поговорим об этом подробнее, когда вам будет удобно.
Гурни сунул визитку в карман. Мур отошёл поискать себе место. Мероприятие вот-вот должно было начаться.
– Простите за это, – сказал Уилмот. – Понятия не имел, что он захочет вас во что-то втянуть.
Микрофон затрещал, и с возвышения заговорила улыбающаяся женщина в шелковистом бежевом костюме. – Добрый вечер! Как много сегодня гостей! Спасибо всем, что пришли! – Она помолчала, пока стоявшие посетители рассаживались. Гурни отошёл к одному краю зала, Уилмот – к противоположному.
– Прежде чем мы перейдём к главному событию, расскажу, что ждёт вас на следующей неделе. К нам придут три – да-да, целых три! – местных автора со своими новыми книгами. Мастер рейки и скульптор Дакота Уизерспун прочтёт первую главу «Духовного творчества». Ройс Фишер покажет занимательные упражнения из своего замечательного «Трансцендентального жонглирования». А Вайолет Джонс удивит необычными приёмами сбора и приготовления грибов из книги «Грибы! Грибы! Грибы!».
Объявления вызвали заинтересованный и весёлый гул.
Она продолжила: – А сегодня после основного выступления у нас будет особый сюрприз: мы выставим на аукцион одну из забавных скульптур Гэша Гудмана – «Свинцовый воздушный шар». Это часть его знаменитой иронической серии, где он воплощает в металле ходовые выражения. Но предупреждаю: если ваша ставка победит, возможно, вам понадобится помощь, чтобы доставить приобретение домой. Скульптура весит около ста тридцати пяти килограммов.
По залу прокатились смешки.
Она опустила микрофон и обменялась несколькими словами с полноватым мужчиной лет тридцати с небольшим. Несмотря на молодое лицо, тот казался живым образцом старомодного университетского учёного: мятый твидовый костюм, растрёпанные каштановые волосы, очки в черепаховой оправе, пугающе увеличивавшие глаза. Он крепко прижимал к груди книгу в твёрдом переплёте, словно боялся её потерять.
Снова повернувшись к залу, всё ещё улыбающаяся женщина подняла микрофон. – А теперь – главное событие вечера! Три недели назад доктор Гордон Фелпс, профессор психологии государственного университета, подарил мне свою последнюю книгу. Я начала читать и уже не смогла оторваться! Его революционный взгляд на то, почему нам иногда удаётся добиться успеха, а иногда нет, просто переворачивает представления о мире.
Она повернулась к профессору в твиде. – Доктор Фелпс, трибуна ваша!
Под жидкие дежурные аплодисменты он поднялся на площадку, встал за кафедру и поправил очки на переносице.
Кафедра напомнила Гурни ту, которой пользовались Ранзак и Уилмот на собрании в городской ратуше. Он полагал, что нынешняя встреча пройдёт спокойнее – публика здесь была однородная. Чтобы удостовериться, он оглядел присутствующих. Один из немногих, кто остался стоять, показался ему одновременно знакомым и совершенно здесь неуместным. Высокий, коренастый мужчина с глубоко посаженными глазами и тёмными волосами, зачёсанными назад и собранными в сальный хвост. На лице словно застыла презрительная усмешка. Без кожаного жилета и бильярдного кия Гурни не сразу его узнал, но потом понял: это один из членов «Братства», которых он видел в «Дорожном доме Джесси».
Закончив осматривать зал, Гурни заметил, что мужчина исчез.
Гордон Фелпс положил книгу на кафедру. – Сегодня вечером я надеюсь вас удивить. Быть может, даже потрясти. Начнём с вопроса. Почему иногда вы достигаете поставленной цели, а иногда нет?
Гробовая тишина.
– Не стесняйтесь. Говорите! За активность на занятиях начислю дополнительные баллы!
Попытку пошутить встретили редкими вежливыми смешками.
– А если серьёзно, это важный вопрос. Кто-нибудь из вас когда-нибудь решал сбросить килограммов пять? Казалось бы, простая цель. Возможно, вам это удалось, а возможно, нет. Вспомните другие цели – достигнутые и недостигнутые. Что определяло результат?
Кто-то крикнул: – Решимость!
Другой голос повторил ответ.
Кто-то ещё предложил: – Мотивация.
Фелпс улыбнулся и кивнул. – Все согласны с этими ответами?
В ответ послышался одобрительный гул.
Кто-то – судя по голосу, человек, привыкший, что его слушают, – громко и отчётливо подвёл итог: – Главное – сила воли. Стремление дойти до финиша, сокрушить препятствия, вынести боль на пути. В этом вся суть.
Снова раздались одобрительные возгласы.
Фелпс продолжал улыбаться и кивать. – Мои исследования подтверждают: силу воли люди действительно чаще всего называют главной причиной любого успеха, потребовавшего серьёзных усилий. Только есть одна небольшая проблема. – Он выдержал паузу и с самодовольной ухмылкой добавил: – То, что мы называем «силой воли», на самом деле не существует.
Стоя у бокового прохода, Гурни видел на лицах слушателей любопытство, недоумение, а у некоторых – враждебность.
– Возьмём пример с диетой. Мы начинаем её, представляя себе цель: более тонкую талию, здоровое сердце, лёгкую походку, более привлекательный облик. Некоторое время яркий образ цели помогает терпеть неудобства. Пока удовольствие, связанное с тонкой талией, живо в нашем воображении, нас тянет к этой цели. Но когда гораздо ярче становится воображаемое удовольствие от мороженого в морозильнике, его притягательная сила перевешивает силу образа тонкой талии. Желание по определению возникает благодаря предмету желания. Вдумайтесь в слово «притяжение». Нас что-то притягивает – предмет, воображаемое чувство, внимание, признание. Наше поведение определяется силой этого притяжения. Когда оно ослабевает, мы перестаём упорно идти к цели. Дело не в слабости воли. Дело в том, что образ цели поблёк.
На некоторых лицах, прежде выражавших несогласие, появился интерес.
Голос профессора, звучавший всё настойчивее, теперь, казалось, смягчился. – Тем, кто задаётся вопросом, имеются ли нейрофизиологические подтверждения этой точки зрения, отвечаю: да. Один из разделов моей книги посвящён измерениям электрической активности мозга, возникающей при мысленном представлении конкретных целей. Эти измерения впервые позволяют количественно оценить относительную притягательную силу того, чего мы, по нашим словам, хотим.




























