444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Вердон » Призрачный амбар (ЛП) » Текст книги (страница 16)
Призрачный амбар (ЛП)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 17:30

Текст книги "Призрачный амбар (ЛП)"


Автор книги: Джон Вердон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 41

Не заметив на стоянке других агрессивно настроенных типов, Гурни уселся на переднее сиденье «Аутбека» и достал телефон, чтобы поискать кое-что в интернете.

Если он не сможет ездить после наступления темноты, с заменой фар надо спешить. Гурни нашёл дилерский центр «Субару», где могли принять его машину уже сегодня днём. Следующей задачей было обзавестись основными инструментами для расследования и криминалистической работы. До жуткой находки в призрачном амбаре у него не было очевидного места преступления, а значит, не возникало и потребности в таком оборудовании. Да и теперь необходимость в нём оставалась под вопросом – учитывая, насколько он доверял криминалистической службе Рассел-колледжа.

И всё же ему хотелось заняться чем-то ещё, кроме попыток задеть подозрительных людей в надежде вызвать показательные реакции. Тем более что единственными осязаемыми результатами таких попыток пока стали пуля, попавшая в его отражение в зеркале Мэриан Лейк, угрожающий визит Тайсона Грока к Мадлен, нападения с топориками и пиротехникой на «Трёхцветного кота», угроза убить его, если он не покинет город до заката, а теперь ещё и две разбитые фары. Ничто из этого даже близко не помогало установить личность убийцы трёх женщин в Гладстоне. Настало время обычной детективной работы.

Большую часть сорокапятиминутной поездки до магазина «Годзилла электроникс» Гурни мысленно возвращался к ярмарке. Там удалось составить довольно ясное представление о социальном составе местных жителей – за исключением разве что людей вроде Лоуренса Слоуна на одном полюсе и затворников, обитавших в самых глухих, мрачных лощинах, на другом. Однако сотен посетителей ярмарки вполне хватало, чтобы увидеть культурный раскол Гладстона.

Здесь были местные жители, которые, судя по всему, с трудом зарабатывали на жизнь в переживавшей упадок экономике северной части штата. И были те, кого местные называли «городскими», – владельцы второго жилья, работающие удалённо и состоятельные переселенцы. Их доходы никак не зависели от работы на морозе зимой или семидесятичасовой рабочей недели, поделённой между едва окупающимся фермерским хозяйством и сменами в «Уолмарте».

Но дело не ограничивалось жизнью в разных социальных мирках. Куда разрушительнее было презрение, с которым каждая сторона смотрела на другую. «Городские» считали местных тупыми, нетерпимыми любителями размахивать флагами. Местные считали «городских» напыщенными, непатриотичными снобами. Для честолюбивых политиков лучшего раскола и придумать было нельзя.

Ничего нового для Гурни в этом не было. Ярмарка лишь придала знакомым неприглядным фактам конкретные лица. Зато его заинтересовало соотношение значков Ранзака и Уилмота: первых было намного больше. Это подтверждало слова Ранзака о том, что его ждёт лёгкая победа.

То, что обнаружение трёх убитых женщин на земле Ранзака не ослабило его поддержку, не сулило Уилмоту ничего хорошего. Гурни задумался, способно ли хоть что-то изменить мнения жителей столь ожесточённо расколотого города.

Не давал ему покоя и другой вопрос, связанный с фарами. Было ли это просто проявлением тупой агрессии? Или кто-то намеренно пытался ограничить его возможность передвигаться ночью?

Если бы пришлось выбирать, он поставил бы на тупую агрессию – сродни метанию топориков Тайсоном Гроком.

И всё же…

«Годзилла электроникс» оказался самым большим магазином в огромном торговом центре. Над входом пульсировала оранжевая вывеска: «Лучшие бренды. Лучшие цены. Лучшее обслуживание». Огромный зал заполняла, как и следовало ожидать, электронная музыка – неприятно громкая.

Гурни обратился к полноватому молодому сотруднику в оранжевой футболке с логотипом «Годзиллы» и именем «Рэнди» и спросил, где найти устройства для наблюдения. Его направили в отдел в дальнем конце магазина. Через полчаса он вышел из «Годзилла электроникс» с детектором устройств слежения и раскладным телефоном с предоплаченной связью.

Следующим пунктом был магазин «Хобби и рукоделие Уэкера». Машины двигались быстро, и меньше чем через двадцать минут он въехал на стоянку небольшого торгового комплекса. Витрина магазина представляла собой нагромождение моделей самолётов, радиоуправляемых лодок, роботов, дронов, наборов для вышивания и бисероплетения и настольных игр. Внутри всё было расставлено аккуратнее: игры, товары для рукоделия и радиоуправляемые устройства занимали отдельные секции. Пока Гурни осматривал полки в отделе радиоуправляемой техники, к нему подошёл помятый, тревожного вида мужчина.

– Ищете что-то определённое, сэр?

– На вашем сайте написано, что вы продаёте дроны профессионального уровня.

– А, да. На какую сумму рассчитываете?

– На сайте была модель, способная летать пятьдесят пять минут, за пятьсот с небольшим долларов.

– А, да. Прекрасное достижение авиационной техники. Вы хорошо умеете управлять дронами?

Не дождавшись ответа Гурни, мужчина продолжил: – Впрочем, особых навыков тут не требуется. Инструкция понятная, в ней всё объяснено. Даже ребёнок справится, хотя я такого не рекомендую. Хотите забрать его с собой?

– Да.

– Отлично. Нет проблем. Что-нибудь ещё?

– Пока нет.

Через десять минут Гурни, уложив покупку на заднее сиденье, направился к дилеру «Субару». Центр оказался точной копией того, что находился возле Уолнат-Кроссинга. Отдав ключи руководителю сервисной службы, Гурни нашёл кофемашину и вставил капсулу с кофе тёмной обжарки. Через минуту он с горячим напитком вошёл в зал ожидания сервисного центра, устроился в довольно удобном кресле, достал телефон и позвонил Стюарту Уилмоту. Тот ответил после первого же гудка.

– Дэвид! Мы хоть немного приблизились к тому, чтобы посадить Ранзака за убийство?

– Зависит от того, что выяснят криминалисты Рассел-колледжа.

– Слышал, вы в хороших отношениях с Кайрой Барстоу.

Гурни не понравилось, как это прозвучало. – Я с ней знаком.

– Настолько хорошо, чтобы она предупредила нас о результатах заранее?

– Хотите узнать, что будет в её заключении, до того как она его представит?

– Прежде чем Траутман и Хоскинс сольют всё, что может сыграть на руку Ранзаку, и скроют остальное. И прежде моего интервью в прямом эфире у Джорджа Страма. Хочу разнести в пух и прах его интервью с Хоскинсом – сплошное обеление Ранзака.

– Посмотрю, что она сочтёт возможным мне рассказать. Возможно, почти ничего.

– Я борюсь с целой шайкой лжецов! Мне нужны все козыри, какие только удастся раздобыть!

Гурни подумал, но не сказал: Вам противостоит человек с неограниченными ресурсами и целой армией сторонников, рядом с которой ваша собственная выглядит совсем немногочисленной.

Вместо этого он рассказал Уилмоту, как на ярмарке за ним следили трое членов «Братства» и как после этого кто-то разбил фары его машины.

– Вот видите! – воскликнул Уилмот. – Именно об этом я и говорю! Если Ранзак победит, такие люди будут распоряжаться нашим городом. Бандиты! Вандалы! Их надо остановить!

Гурни промолчал.

– Вы ещё на связи?

– Я поговорю с Кайрой Барстоу.

– Спасибо!

Гурни завершил разговор.

Он отпил кофе, успевший остыть в зале ожидания, где работал кондиционер.

ГЛАВА 42

На обратном пути в Гладстон он проехал мимо «Дорожного дома Джесси». На грунтовой стоянке Гурни заметил полдюжины мотоциклов. Возник соблазн ответить тем же – разбить несколько фар, – но здравый смысл взял верх, и он поехал дальше, к «Трёхцветному коту».

Приехав, он решил позвонить Барстоу, не выходя из машины, чтобы никто не слышал разговора. Набрал её личный номер.

– Дэвид?

– Простите, что беспокою после работы. Речь о телах, захороненных в амбаре. Вы не могли бы сказать, от чего умерла каждая из женщин?

– Эти сведения должны поступать непосредственно от судебно-медицинского эксперта к руководителю расследования.

– Мне казалось, вы с судмедэкспертом иногда обмениваетесь информацией, которая может быть полезна вам обоим. Я надеялся, это как раз такой случай.

Она вздохнула. – Помните: это вы узнали не от меня.

– Понимаю.

– У Хаббл и Лейк причина смерти одинаковая – асфиксия. У Элиот – инфаркт миокарда.

– Сколько ей было лет?

– Тридцать два.

– Рановато для сердечного приступа.

– У неё был врождённый порок сердца, но я не предполагала, что он способен привести к смерти.

– Тогда?..

– Это бывает довольно редко, но одним из сопутствующих факторов могла стать внезапная сильнейшая паника.

– Вы хотите сказать, она могла умереть от страха?

– Я говорю, что сильнейший эмоциональный стресс в сочетании с физическим перенапряжением и органической патологией мог способствовать смертельному сердечному приступу.

– То есть крайний ужас мог сыграть свою роль?

Она помедлила. – Я допускаю это только из-за состояния её ногтей. Некоторые были сломаны, некоторые загнуты назад, несколько вырваны. Похожие повреждения имелись и на пальцах двух других женщин.

– Их пытали?

– Такое предположение вполне разумно, но, вероятно, не в том смысле, как вы себе представляете.

– В каком смысле?

– Помимо сорванных ногтей, у всех троих обнаружены кровоподтёки на кистях рук, ступнях, локтях и коленях. Если учесть, что две жертвы умерли от удушья, а третья – от инфаркта миокарда, наиболее вероятно, что каждую из них заперли в крайне тесном пространстве, откуда они пытались выбраться, колотя по стенкам руками и ногами и царапая их.

С раннего детства Гурни страдал приступами клаустрофобии. Даже от рассказов о шахтёрах, оказавшихся под завалами, ему становилось не по себе. Он не мог представить себе смерти страшнее: оказаться запертым в тесноте, без возможности ни пошевелиться, ни дышать.

Помолчав, Барстоу добавила: – В засохшей крови на их пальцах обнаружены частицы древесины и волокна атласа. Это позволяет предположить, что смертельной ловушкой мог оказаться гроб.

Поблагодарив Барстоу и закончив разговор, Гурни ещё некоторое время сидел в машине, стараясь отогнать ужас, вызванный тем, как погибли женщины, и сосредоточиться на вопросах расследования.

Первыми пришли вопросы «почему». Почему именно эти три женщины? Почему такой садистский и трудоёмкий способ убийства? Почему их похоронили в том амбаре?

Затем – вопросы «где». Где, если не в самом амбаре, похититель заставил их забраться в гроб, который стал для них смертельной ловушкой? Где этот гроб теперь?

Наконец – вопросы «кто». Кому в Гладстоне были выгодны эти смерти? Кто был достаточно расчётлив, чтобы осуществить столь сложное тройное преступление? Кто был настолько безумен, чтобы причинить такие мучения?

Гурни не сомневался: на вопросы «кто» Уилмот ответил бы – Дон Ранзак.

Мог ли Ранзак оказаться психопатом? Неужели этот образец финансового успеха и политической привлекательности в глубине души был чудовищем?

Гурни готов был считать Ранзака беспринципным человеком, одержимым жаждой власти, денег и признания; эгоистом, который без малейших угрызений совести сближался с людьми или отбрасывал их в зависимости от их полезности; словом, человеком, во многом похожим на других, мечтающих стать миллиардерами. Но харизматичный политик, который к тому же был садистом, убившим нескольких человек? Не слишком ли это походило на выдумку?

Одна из трёх сестёр назвала его воплощением Сатаны. Это казалось диким преувеличением, но, возможно, она разглядела в нём нечто, что оправдывало эти слова, – нечто большее, чем обычная низость алчного человека.

Нечто по-настоящему злое.

ГЛАВА 43

Эта ночь в номере «Трёхцветного кота» стала для Гурни одной из худших, какие он помнил. Видения тел, наполовину засыпанных землёй в открытых могилах, сменялись паническим ужасом: он заперт в туннеле, из которого нет выхода; перед ним лестница, уходящая вниз, во тьму.

Глаза то и дело закрывались, и начинался очередной кошмар. С первыми проблесками рассвета он заставил себя встать с постели и отправиться под душ. Тёплые струи, хлеставшие по шее и спине, совершили своё маленькое чудо: мозг снова заработал почти как обычно.

Когда он оделся и спустился вниз, солнце уже светило в восточное окно столовой. Пара с видом любителей загородного спорта стояла у буфета, рассматривая сконы.

Гурни остановился в дверях кухни, пожелал доброго утра Клейборну, который переворачивал блинчики, и заказал яичницу-болтунью, тосты и большую чашку кофе.

– Арабика, кона или ямайский «Блю-Маунтин»?

– Всё равно, лишь бы покрепче.

Клейборн обеспокоенно взглянул на него. – Плохо спали? Надеюсь, дело не в кровати.

– Кровать тут совершенно ни при чём.

– Рад слышать. В буфете есть черносмородиновый джем. Очень хорош с тостами.

Зазвонил телефон Гурни. На экране высветилось имя Мадлен. Он отвернулся, чтобы ответить.

– Дэвид? – По голосу было похоже, что она плакала.

– Что случилось?

– Приезжай! Немедленно!

В её голосе звучало отчаяние, какого он прежде никогда не слышал.

– Господи, Мэдди, что стряслось?

– Приезжай сейчас же! Пожалуйста!

– Только скажи мне, что…

– ПРОСТО ПРИЕЗЖАЙ! СЕЙЧАС ЖЕ!

– Ты дома?

– ДА!

Настойчивость, паника и ярость в её голосе вытеснили из головы все остальные мысли. Он взбежал по лестнице за бумажником и ключом от машины и ушёл, не сказав Клейборну ни слова. Пытаясь представить причину такого всплеска чувств у Мадлен, он перебирал самые разные варианты. Если бы кому-то понадобилась срочная медицинская помощь, она позвонила бы по номеру 911. Если бы в дом проник посторонний – тоже. Он мчался, намного превышая разрешённую скорость, и доехал в несколько раз быстрее обычного.

Когда он добрался до места, где кончалась городская дорога, и увидел дом, всё выглядело как обычно. И это, как ни странно, только усилило страх. Он поехал дальше по заросшей дороге вдоль пастбища, мимо огороженного участка, где Мадлен держала двух альпак, и остановился возле грядки со спаржей. Тут он увидел её. Мадлен стояла у сарая для альпак, держа в руках дробовик.

– Господи, – начал он, выходя из машины. – Что?..

Лицо у неё было бледное, волосы растрёпаны, губы плотно сжаты.

Она указала на открытую дверь сарая – ту самую, которую они установили вместе ещё до того, как из-за дела Гадюки их брак дал трещину.

Он поспешил к сараю и заглянул внутрь. Одна из альпак стояла лицом к нему. В её чутких, умных глазах застыло потрясение. Из закрытой пасти доносился едва слышный дрожащий звук, который иначе как скорбным не назовёшь.

Потом он увидел вторую альпаку. Она лежала на боку на застланном соломой полу. Вокруг глубокой раны поперёк горла растеклась лужа свернувшейся крови.

– Кто-то её убил. – Мадлен сжала губы, словно пытаясь сдержать нахлынувшие чувства.

Вид мёртвого животного всегда печалил Гурни. Но сейчас всё было иначе. Не животное, сбитое машиной, не жестокий танец природы, в котором хищник преследует добычу. Это было своего рода убийство.

Гурни снова посмотрел в глаза альпаки, затем – в глаза Мадлен. Горе, которое он в них увидел, едва не довело его до слёз.

Сама по себе случившаяся беда была достаточно печальна, чтобы объяснить его реакцию, но он подозревал, что её усиливало что-то ещё. Один психотерапевт когда-то объяснил ему: если в одной ситуации человек подавляет сильное чувство, оно нередко прорывается наружу при других обстоятельствах, чем-то похожих на прежние.

Мадлен, теперь говорившая спокойнее, прервала его размышления.

– Надо её похоронить.

– Да, – сказал он, радуясь возможности сосредоточиться на конкретном деле.

– Только не где попало. Мы должны почувствовать, что выбрали правильное место.

Он кивнул.

Они пошли по нижнему пастбищу к амбару, затем обогнули пруд.

У него были вопросы об убийстве альпаки, но он ждал подходящего момента. Может, сейчас, подумал он, пока она занята делом.

– Ты можешь рассказать что-нибудь о прошлой ночи? Может, что-то видела или слышала? Голоса, машины, странные звуки – хоть что-нибудь?

Она остановилась. – Ничего такого. Но… – Голос её оборвался.

– Но что?

Она достала из кармана джинсов телефон, несколько раз коснулась экрана и протянула ему. На экране было сообщение, целиком набранное крупными заглавными буквами.

ТВОЙ ДОЛБАНЫЙ МУЖ

ПРОИГНОРИРОВАЛ НАШЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

КРОВЬ НА ЕГО РУКАХ

Он посмотрел на Мадлен и увидел на её лице боль и растерянность.

Ему казалось, что он обязан объясниться, хотя для этого придётся упомянуть и другие смерти. – В Гладстоне убили трёх женщин. Кто-то не хочет, чтобы я занимался этим делом. На днях мне пришло сообщение с требованием уехать из города. Я не уехал. Вот с чем это связано.

– Так тебя решили наказать?

– Возможно, это ещё одно предупреждение. Новая ступень запугивания.

Она стояла неподвижно, погрузившись в свои мысли, – возможно, представляла, что может означать дальнейшее усиление угроз.

– Пойдём, – наконец сказала она. – Нужно найти место, где её похоронить.

Они пошли по скошенным полосам, отделявшим их поля от окружавшего их леса. Солнце грело, и оставшаяся на траве роса поблёскивала. Мадлен остановилась в тени векового дуба у западного края их самого высокого поля.

– Здесь, – сказала она. – На закате тут очень красиво.

Гурни понимал, что из-за каменистой земли и корней деревьев выкопать здесь подходящую яму будет трудно, но ничего не сказал.

Она посмотрела на него, словно прочитав его мысли. – Я могу попросить Джима Смитерса приехать на экскаваторе.

При упоминании этого имени Гурни представил редеющее стадо молочных коров Смитерса: его небольшая ферма, едва позволявшая сводить концы с концами, отражала упадок сельского хозяйства всего края. Но сам Смитерс казался таким же прочным, как его каменные ограды.

После раннего обеда, заменившего им обоим пропущенный завтрак, они какое-то время сидели в креслах «адирондак» на террасе у французских дверей. Вокруг цветущих ветвей старой яблони кружили пчёлы.

Гурни спросил, работают ли ещё камеры наблюдения на доме и амбаре. Мадлен сказала, что их подключили к системе солнечного питания, которая постоянно подзаряжала аккумуляторы. Однако уведомления на телефоне она отключила: аппарат всё время пищал из-за пробегавших мимо оленей.

– А сохранение записей ты тоже отключила?

– Кажется, нет. А что?

– Если специально не отключать эту функцию, система автоматически хранит записи за последние семь дней. Возможно, мы увидим, кто сюда приходил.

Она достала телефон и передала его Гурни.

Он просмотрел меню, нашёл пункт «Сохранённые видео» и выбрал «Сегодня».

Время на первой записи – 01:05:34. На зелёном инфракрасном изображении олень пересекал травяную площадку перед амбаром. Затем шли ещё две записи с оленями: одна возле амбара, другая – возле яблони за террасой. На следующей енот копался в грядке со спаржей.

А вот следующая запись, помеченная временем 03:20:24, приковала внимание Гурни. В кадр со стороны конца городской дороги въехал тёмный полноразмерный пикап с выключенными фарами и заслонённым номерным знаком. Он остановился перед амбаром. Из него вышел человек в тёмной одежде и направился к дороге вдоль пастбища, ведущей к дому. Следующая запись, сделанная три минуты спустя камерой на доме, показывала ту же фигуру, проходившую мимо грядки со спаржей к сараю для альпак. Сарай находился в слепой зоне между двумя камерами, установленными на доме.

На следующей записи, сделанной через четыре с половиной минуты, тот же человек шёл обратно мимо грядки со спаржей. На последней из относящихся к делу записей камера у амбара зафиксировала, как он сел в пикап. Не включая фар, машина выехала на городскую дорогу и исчезла из виду.

Мадлен поднялась со своего кресла и подошла сзади к Гурни, чтобы смотреть записи вместе с ним. Когда закончилась последняя, она спросила: – Надо передать это полиции?

– Только не местной. Это, по сути, не местное дело. А полиция Гладстона бесполезна – если не хуже. Отправлю файлы кое-кому из знакомых в криминалистической компании, которая консультирует город. Возможно, там смогут улучшить изображение и разглядеть то, чего мы не видим.

Она так крепко вцепилась в спинку его кресла, что он чувствовал, как её трясёт. Он встал и повернулся к ней. В глазах Мадлен стояли слёзы ярости. Он обошёл кресло и обнял её, не отпуская, пока дыхание не выровнялось и дрожь не утихла.

Когда он отпустил её, она вытерла глаза, сделала неровный вдох и пошла в дом.

Написав Кайре Барстоу сообщение и прикрепив видеозаписи незваного гостя, Гурни тоже вошёл в дом, чтобы вернуть Мадлен телефон. Из кабинета доносился её голос: она говорила по стационарному аппарату. Он собрал со стола посуду после обеда и отнёс к раковине.

– Он сможет, – сказала она, возвращаясь на кухню.

– Что, прости?

– Джим Смитерс. Может приехать на своём экскаваторе. Только примерно через час, не раньше.

– Ты сказала ему?..

– Только что нам нужно кое-что выкопать. Мне не хотелось объяснять зачем.

Она подошла к раковине и открыла кран. Взяла тарелку и принялась мыть её с яростной сосредоточенностью.

Вымыв всё, что было в раковине, и поставив посуду на сушилку, она с деланым спокойствием спросила: – Что ты собираешься делать?

– Хочу проехать по дороге и выяснить, не видел ли кто-нибудь чего-нибудь.

– Например, пикап?

– Пикап, водителя, номерной знак – что угодно.

– Сделай это сейчас.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю