Текст книги "Бессмертный из Рязани (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ш.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 36 страниц)

Глава 4

Несмотря на все приготовления, очередная попытка набрать воды, затопить печь, и принести овощей у учеников секты Меча заката вновь закончилась провалом. Однако в этот раз ребята продержались чуть дольше. Совсем немного, но всё же прогресс был на лицо. И на лице тоже.

Приведя себя в порядок, троица практиков оказалась за столом с ложками в руках быстрее, чем хозяин приступил к готовке. Мастер отвернулся – повернулся, а они уже там, глядя ему в глаза преданными взглядами бессовестных, некормленых щенят. Хотя привычные им палочки для еды в этой стране не получили распространения, ну не понимают северные варвары, что так удобнее, однако ложкам в данном случае китайцы были более чем довольны, ведь ими потреблялось больше ценного ресурса за единицу времени, что немаловажно в условиях острой конкуренции.

К большому неудовольствию гостей, после завтрака, вместо продолжения тренировок их отправили погулять, чтобы не бросались в глаза многочисленным посетителям. К Ма Фэю прямо какое-то паломничество устроили детишки с ближайших улиц, привлечённые слухами об иностранцах, фокусах и разрушениях. Последнее важнее всего. Ещё бы, тут такие события происходят прямо под носом, а они ни сном, ни духом, ни блогом. А вдруг сегодня снова здесь что-нибудь разрушат? Этого никак нельзя пропустить! Кроме того, мастеру должны были привезти стройматериалы.

Новости в пригородном посёлке, считай той же большой деревне, разносились со скоростью пожара, а потом долго смаковались. Виной всему однообразие, а также некоторая замкнутость жизни. Кроме того, в отличие от взрослых, у детей было гораздо больше свободного времени, жажды приключений, наивного представления об окружающем мире, и что самое опасное – бесстрашия. Это только родители всё время чем-то заняты. Как они часто говорили – важным и срочным. Вы не поймёте. Уйдите, не мешайтесь под ногами. Зато чуть что, сразу поднимался крик: как вы могли такое сделать, мы вас такому не учили.

Радуясь, что не им пришлось разбираться с малышнёй, Тао с товарищами решила воспользоваться удачной возможностью, чтобы провернуть за спиной мастера пару личных дел. Это же практически традиция. Ученики должны проявлять самостоятельность. Поэтому пока хозяин дома был занят, незаметно набив пространственное кольцо лидера группы всем, что подвернулось под руку, «туристы» вновь отправились на «экскурсию» с наказом, больше никого с собой не приводить.

На всякий случай запутав следы, они быстро добрались до почты, где сделали огромное количество заказов с AliExpress и Wildberries. Под этим прикрытием отправили домой довольно необычные запросы на расходники, предназначенные только для практиков. Чтобы родня не переполошилась и не жадничала, всё же эти вещи на Земле довольно редки, не говоря про цену, ведь большую их часть приходилось закупать в мире Белой реки, понятное дело, не за бумажные деньги, домой из Мухоморовки были отправлены посылки. Сразу по трём адресам, суперэкспресс доставкой, помеченные особо важным грузом.

Сотрудница почты подумала, что это какая-то шутка, или розыгрыш, когда ненормальные туристы тщательно упаковывали в пакеты землю, какие-то растения, ягоды, куски деревяшек, камни, чёрствые пирожки, баночки с водой, и даже дохлых насекомых. На вопрос: они что, юные натуралисты, общий ответ был молниеносным – да, громко прозвучавший сразу на три голоса.

Только благодаря хитрости Тао, подловившей ослабившего бдительность, добродушного после выпивки мастера, ребята смогли заполучить всё это богатство. Девушка, изобразив смущение и сильную усталость, в нужный момент попросила загадочного Ма Фэя угостить её ягодками с огорода, а то сил нет, как кушать хочется, а они так аппетитно выглядят, ну позялуста-ня. Приём сработал безотказно. Кто же откажет в такой мелочи ребёнку, заслужившему похвалу. Тем более, хозяин дома в тот момент хотел побыстрее спровадить их со двора. Конечно, когда девушка станет постарше, ей придётся полагаться уже на другие приёмы, но пока, к радости родителей, эти ещё работали.

На удивлённый возглас сотрудницы почты: «Зачем?», выраженный другим словом, глубоко вздохнувшая Тао неохотно достала из кармана пачку денег, припрятанную на экстренный случай. Больше вопросов не возникало. Наоборот, заметно ускорившаяся девушка в синей униформе сама быстро всё оформила, помогла правильно упаковать и пообещала отправить посылки самым надёжным способом. После очередного приятного слуху шелеста купюр забывчивая сотрудница вспомнила, что её бездельнику племяннику сегодня в край как нужно съездить в аэропорт. Вот прямо сейчас.

Самое забавное, то, как сотрудница почты вела себя с ребятами, значительно отличалось от того, как она позже описывала это подруге, снова пришедшей в обед попить с ней чаю прямо на рабочем месте. С придыханием и праведным возмущением рассказывала о совсем обнаглевших китайцах, вывозящих из страны чернозём уже даже не вагонами, а маленькими коробочками. Прямо по почте, никого не стесняясь. Что же творится-то, люди добрые? Так они ещё и древесину с дарами природы продолжили забирать, перейдя на сверхмалые партии. Наверное, чтобы легче было через таможню провозить, не платя налоги. Словом, такие страсти описывала, что подруга только и успевала испуганно охать, да поддакивать, с поразительной скоростью опустошая вазочку бесплатных конфет.

Когда практики вернулись к мастеру Ма Фэю, к его дому как раз подъехала полицейская машина. Из неё вышел русоволосый мужчина средних лет в форме, с широким добродушным лицом и небольшим пивным животиком. С ленивым интересом разглядывая проходящих мимо китайцев, облокотившись на автомобиль, полицейский, не спеша, выкурил сигарету. Дождавшись, когда иностранцы зайдут во двор дома номер 51, с улыбкой поправив ремень, он бодренько последовал за ними.

– Здорово хозяин. Как жизнь молодая? – мужчина прямо от открытых ворот громко поприветствовал Матвея, с любопытством разглядывая его участок, временно превращённый в полевой склад.

Такое впечатление, словно этот дом недавно пережил сильную бурю. Без опаски взглянув на очередного незваного гостя, ничуть не удивившись его появлению, сидевший на крыльце мастер недовольно фыркнул.

– А то сам не видишь. Что ни день, то новая радость. Всё жду жар-птицу в образе статной красавицы к вечеру, или щуку с кольцом, надеюсь, не в пупке, к обеду, а в ворота почему-то ломятся одни лишь Иванушки дурачки поутру. Или эти, персонажи страшных сказок, – кивнул в сторону скромных туристов, усевшихся в рядок на веранде.

Лениво почесавшись, отмахнувшись от заблудившейся осы, хозяин дома, даже не потрудился встать, чтобы поприветствовать представителя власти.

– Что стоишь, как неродной, давай рассказывай, зачем пожаловал? Сегодня оправдываться не буду, лень.

– О, как завернул, – восхитился полицейский. – Мне бы так научиться языком вертеть, давно бы уже большим начальником стал. Будто не знаешь, зачем я приехал. Жалоба на вас поступила, гражданин Великий Матвей, – улыбчивый мужчина изобразил служебную серьёзность.

– Да ты что? – совершенно неправдоподобно удивился мастер, всплеснув руками. – И на что народ жалуется? На царя-батюшку, небось? Опять этот негодник у кого-то в подъезде лампочку выкрутил? Или срок годности на продуктах в магазине переписал? Может, забыл что-то покрасить? Вновь за нас дураков выбрал прохиндеев в местные советы, которые опять ни за что не отвечают, ссылаясь на центральную власть? Неужели запретил ездить туда, где русских никто не ждёт, в отличие от их денег, причём на борьбу с ними же? – вошёл во вкус. – И когда только всё успевает, стервец. Страна-то большая. Пока всех оббежит, дурные советы чиновникам на местах раздаст, устанет же.

– Ты бы поменьше о политике трепался, – попросил на мгновение поморщившийся полицейский, бросив быстрый, оценивающий взгляд на иностранцев.

Особенно на их руки.

– Да брось. Это же наша национальная забава. Последней радости лишаешь, опричник, – усмехнулся человек, далёкий от политики настолько, насколько Альфа Центавра от Земли. – Ладно. Чего там новенького? Порадуй. Опять я пил неразбавленную кровь младенцев? Воевал с Адским Со̒тоной? У цыган коней увёл? Может, золото не на том огороде закопал, смешав собственное с хозяйским? Или бензин у родной полиции слил? Кстати, где вы берёте эту гадость? Это же не 95.

– Вот-вот. Сейчас не 95, чтобы верить всему, что пишут, – улыбнулся гость, беззаботно усевшись рядом с Матвеем.

Мужчина снял фуражку, положил на колени. Прищурившись, с наслаждением подставил лицо солнцу. Птички поют, прохладный ветерок с леса дует, тепло, светло, чего ещё желать-то для полного счастья?

– Я слышал, ночью тут было шумно. Поговаривают, якобы твои работяги с кем-то сцепились. Активно пиротехникой баловались, гремели чем-то, забор ломали. Не поделишься подробностями? Что праздновали-то? Драка была до, во время, или после? – деловито уточнил с профессиональным интересом.

– Так чего не приехал, когда звали? Поучаствовал бы, – удивился Матвей, недрогнувшей рукой налив в стакан немного самогонки. – Всё веселье пропустил.

– Зачем? Подраться? Я что, дурак? Это же не свадьба. Тем более моя. Потом бумажной волокиты было бы до жопы, а удовольствия там всего на пять минут. На большее дыхалки не хватит.

С усмешкой показательно погладил себя по выпирающему животу.

– К тому же я тут один на весь район. А вдруг наши проиграют? Или участники драки потом разбегутся. Кроме того, ночью все азиаты на одно лицо. Поди разберись, кто тебе в морду зарядил, и по каким посадкам этих подлецов целую неделю вылавливать. Даже если и поймаешь кого, тут же заверещат, я не я, моя твоя не понимать, и вообще клубнику собирать. Ага, без ведома владельца, прикрывшись лопухом. Бегали уже, знаем.

– Так, ваши поодиночке на такие вызовы никогда не приезжают, – удивился мудрый мастер.

– В том-то и дело. Пока дождёшься гвардейцев роскардинала, любая война уже закончится, кроме бюрократической. И потом, раз это касается тебя, чего переживать-то? Проблемы взаимоотношения тёщи и тигра, зятя не волнуют. Кстати, мне тоже плесни, – невозмутимо попросил полицейский, кивнув на стакан.

– Ты же на службе.

Несмотря на удивление, Матвей без колебаний достал второй стакан, ловко сменив бутылку на такую же, когда полицейский на мгновение отвёл взгляд. Тао восхитилась его ловкостью рук, сделав мысленную пометку, не играть с хозяином дома в азартные игры.

– Так, не в морге же, – беззаботно пояснил служивый человек. – Жарко. Пить охота. Начальство далеко. До нас, нижних чинов, ему и дела нет. Тем более, с таким недокомплектом личного состава меня один хрен не уволят, даже по собственному. Поэтому, отчего не посидеть с хорошим человеком, поговорить по душам. Ты же не против? Тем более, твои гости, как я погляжу, все на месте, улыбаются, делают вид, что всё понимают, но ничего сказать не могут, прямо как я люблю. Судя по тому, что мне рассказывали ночью, и тому, что вижу днём, если они и участвовали в драке, то дракой это точно не назовёшь.

На чистых, бодрых, вежливо улыбающихся китайцах сегодня не было ни царапин, ни синяков, ни бледности. Матвей охотно повторил ему сказку об учениках своего давнего китайского друга, целого профессора. Об их спортивной подготовке. О высоких моральных качествах. О летней практике, удачно подвернувшейся к давно запланированному ремонту. Врал так вдохновлённо, что даже полицейский на него завистливо косился взглядом.

– То-то девчушка так лихо Воронцову Андрюше кисть вывернула. Умеючи. Мне в травмпункте рассказали, – пояснил в ответ на удивлённый взгляд мастера.

Тао про себя отметила, что страж закона в этом посёлке не такой уж и простак, каким прикидывается.

– Да и её высокий друг довольно ловко увернулся от машины нашей новой королевы бензоколонок. Не переживай. Нет заявления, нет и дела, а если ещё и тела нет, то можно даже не напрягаться. К тому же посмотрел я на её автомобиль. Она явно на битой тачке возвращалась домой, успев где-то по пути поцеловаться со столбом. Поэтому с бреднями близорукой старухи о том, как мажорка намеренно пыталась убить ребёнка, пусть в СК разбираются, если им заняться больше нечем. С интересом посмотрю, к каким выводам там придут.

– А с трупом, что решили? – Тао показалось, с некоторым разочарованием полюбопытствовал хозяин дома.

– Каким ещё трупом? – не понял опешивший полицейский, замерев со стаканом в руке. – Ты это брось! Не порть статистику, ирод. Её только вчера моя пятилетняя Машенька нарисовала. Часа два просидела. Тебе совсем не жалко маленькую девочку?

Тао с уважением посмотрела на этого хитреца.

– А вам разве наш Тимуровец ещё не рассказал? – не поверил бессердечный Ма Фэй.

– Ты про того мужика на летающем невидимом тракторе, который тебе забор помял? – скептически уточнил человек в форме.

Он быстро догадался, о чём идёт речь. Облегчённо выдохнув, залпом выпил мутное содержимое стакана. Там и было-то на самом дне, чисто символически.

– Тоже мне, поклонник Гарри Поттера. Послушай, ну нет в администрации денег на установку пешеходного перехода через овраг. Нету. Хоть убей. Ходи, как все нормальные люди по дороге, в обход, через ферму, или через железнодорожный переезд. Гриньев сказал: бюджет на следующий год уже утверждён. В этом году ожидается столько проверок из центра, что ни копейки не украдёшь. Он сам этому не рад, но поделать ничего не может. Имей совесть. Отстань уже с этой дурной затеей. Кроме того, на прошлой неделе к Гриньеву приходили представители совета, прости господи, «Сознательных и ответственных жителей Мухоморовки». Из кружка по интересам для скучающих домохозяек, не знающих, чем бы ещё заняться, лишь бы не работать. Так вот, они потребовали немедленно построить здесь детскую спортивную площадку. Даже пообещали на неё скинуться, что гораздо важнее. А теперь сравни, чей голос весомее, твой или их, – ладонью показал два уровня, один у пола, второй над головой.

– Сравнил. Вот только у этих представителей мифических тварей, которых здесь уже никто лет сто не встречал, есть машины, а у меня нет. Им по дороге доехать до ближайшего рынка, совсем не проблема, а мне предлагаешь пешком по железке? Разбежался. Я точно в овраге кого-нибудь закопаю, – расстроенно пообещал Ма Фэй. – Или изнасилую. Хотя нет. Такого удовольствия я им не доставлю.

Выдохнув, расстроенный Матвей тоже залпом выпил свою порцию самогона. За душевным разговором он шёл, как вода, приобретая приятное послевкусие.

– Да мне всё равно, что там найдут. Если только не кости мамонта, – усмехнулся полицейский, не приняв угрозу всерьёз. – Ты что с забором сотворил, изверг? Неужто тоже современным искусством занялся?

Непонятно, чего в его голосе было больше, беспокойства, или облегчения.

– Да так, – Ма Фэй сокрушённо махнул рукой. – По дурости показывал ребятам, как я могу, а они мне потом, как нужно. История стара, как мир.

– И что планируешь с этим делать? – участливо спросил полицейский, знающий о непростом материальном положении Матвея.

– Уже звонил Петровичу. Он обещал после обеда привезти недостающее.

– Я в целом, – полицейский продолжил на него внимательно смотреть, но без давления, по-дружески.

– Для ведения философских диспутов я ещё слишком трезв, а для умных разговоров, уже чересчур пьян. Вечером приезжай, тогда и поговорим, совесть района.

– Матвей, послушай моего совета, бросай уже пить. Займись каким-нибудь полезным делом. Побаловался, и хватит. Ну сколько можно?

– Сколько нужно. Брось пить – начни колоться? Это не наш путь.

– Тоже мне, самурай доморощенный.

Матвей хотел налить новую порцию самогона, но не успел, поскольку капитан полиции отобрал у него бутылку. Поднявшись, тот направился на выход.

– Эй, – возмутился ограбленный хозяин дома.

– Бутылку конфискую, в качестве вещественного доказательства. Ребята, – обратился к терпеливо дожидающимся его ухода китайцам, – позаботьтесь о друге вашего учителя. Приобщите его к здоровому образу жизни. Заставьте бегать, делать зарядку, закаляться. Будет сопротивляться, разрешаю применить силу, – дал совершенно нереализуемый совет.

Оставшись предоставленными сами себе, даже дети устали крутиться поблизости, разбежались на обед, ведь это святое, практики вновь приступили к опасным заданиям мастера, выполняемым на грани жизни и смерти. В награду, когда они опять свалились без сил, с ожогами и порезами, получили новую порцию еды, от которой снова едва не померли. Избыток пользы – хуже вреда. От второго хотя бы пытаешься уберечься, а от первого ещё попробуй добровольно откажись. Корчась, словно наркоманы в бредовых видениях, трое практиков дружно прорвались на следующую ступень развития. Причём скачок прошёл невероятно плавно и быстро, как по щелчку пальцев.

Тао поднялась с 3 ступени – «Большого успеха», на 4 ступень – «Предельного успеха». Ли, со 2 ступени – «Полного успеха», на 3 ступень – «Большого успеха». Джао, с 1 ступени – «Малого успеха», на 2 ступень – «Полного успеха». Однако все эти переходы всё ещё оставались в пределах 2 стадии – «Построения духовных основ». Впрочем, это даже хорошо. Прыгать через стадию слишком опасно. Нельзя построить высокую пагоду на неустойчивом основании. Избыток духовной энергии юные практики выпустили в окружающую среду, отчего казалось, будто ребята сгорали в иллюзорном световом пламени синего цвета. Получилось довольно красивое зрелище. Если бы они смогли удержать в себе больше, то прорыв был бы более значительным, но для этого у подростков не хватило ни сил, ни таланта.

Всего насчитывалось шесть ступеней развития на каждой стадии. Четыре основных, и две дополнительных, считающихся особенными. Самый распространённый путь практика обычно шёл по цепочке от малого успеха к полному, от полного к большому, от большого к предельному, и от предельного к переходу на следующую стадию. Этот переход почти всегда сопровождался большими трудностями, опасностями, и непредвиденными ситуациями. Качественный скачок в развитии отнюдь не был предопределённым событием. Более того, после нескольких неудачных попыток прорыва можно было навсегда лишиться возможности пробить следующий барьер, застряв в так называемом бутылочном горлышке или даже повредить её донышко. Что касается двух дополнительных ступеней. После достижения «Предела» считалось огромной удачей достичь «Великого успеха». Только настоящим гениям давалась 5 ступень. Достичь же «Полушага», когда прошлую стадию уже перерос, но следующей ещё не достиг, гораздо сложнее. Это признак истинных любимцев Небес.

Если грубо представить работу этой системы, допустив ряд упрощений, то номер ступени являлся множителем, на который увеличивалась сила практика при переходе на следующую стадию. Очевидно, что практик, пройдя четыре усиления и близко не стоял с практиком, прошедшим эту процедуру шесть раз, перед тем как результат умножится на номер стадии. Между ними образовывалась огромная пропасть, которая продолжала всё больше увеличиваться с каждым следующим прорывом, даже если дальше они шли по стандартной схеме. Поэтому самое важное для практиков было не упустить время в раннем детстве, когда начальные прорывы происходят часто и относительно легко, с высокими коэффициентами. Из-за них ребёнок, достигший третьей стадии, всегда опережал старика, только что на неё прорвавшегося.

***

После того как ребята пришли в себя, помедитировали, стабилизировав своё состояние, Матвей заставил их поработать физически. К тому времени ему как раз привезли строительные материалы. Редко кто видел, чтобы счастливые подростки с такой радостью и энтузиазмом брались за работу, проявляя чудеса производительности труда. Одним из таких людей стал лысый парень, одетый как хулиган, пришедший посмотреть, чем заняты иностранцы. Он собирался улучить момент, чтобы перекинуться с ними парой слов, наедине, назначив место и время для разборок. Однако местный парень даже не успел покинуть укрытие, как на его гладковыбритую голову опустилась тяжёлая ладонь Матвея, крепко сжав её пальцами, словно баскетбольный мяч.

– Отпусти! – испугался Павел, безуспешно пытаясь вырваться из захвата.

Куда там, он даже не смог повернуть голову, зажатую словно в тисках.

– Ты что здесь делаешь, пацан? Подглядываешь за девочками? Так летний душ с другой стороны. Там и дырка есть, где стрелка нарисована. Цена тоже указана. Или ты у нас по мальчикам, сладенький и уже бритый? – усмехнулся бесцеремонный хозяин дома, сказав это таким проникновенным тоном, что у Павла мурашки пробежались по спине, сверху вниз, до самого копчика.

– Я своих друзей искал. Отпусти, говорю, урод, – потребовал дрогнувшим голосом, даже в такой позиции пытаясь казаться крутым.

Ударить обидчика из текущего положения он не мог. Более того, зная, с кем имеет дело, откровенно боялся. Это же отморозок похлеще него.

– А то что? Заплачешь? Считай, друзей ты нашёл. Я рад, что вы так быстро подружились, – ехидно похвалил Матвей.

Уточнять, правильно ли его понял, мужчина специально не стал.

– Им как раз нужна твоя помощь. Видишь, вовремя пришёл. Ты же не бросишь друзей в беде? Верно? Верно! – сам же за него ответил, бесцеремонно потащив за собой, не убирая руки с головы. – Сейчас вместе поработаете, помоетесь, покушаете. Я вам ведро картошки отварю. Что там дальше? – нахмурившись, Матвей задумался. – Песни попоёте у костра. Попрыгаете через него. Романтика. Считай, повезло тебе.

– Не буду я работать – испугался парень.

– Правую ногу сломать, или левую? – будничным тоном поинтересовалось это безжалостное чудовище. – Не бойся, больно не будет. Наверное. Я тебя даже до ямы донесу, где, по официальной версии, это произойдёт. Если окажешься недостаточно сообразительным, вторую там же сломаешь. Или руку. Тут как повезёт, – такое впечатление, будто он заранее извинялся.

Доведя мигом присмиревшего парня, представившегося Павлом, до рабочего места, выдал ему лопату. Буквально заставил копать под угрозой физической расправы. Единственная попытка бунта была жёстко пресечена. Посмотрев в глаза Матвея, пугающие до дрожи в мочевом пузыре, стремившегося сжаться в точку, «добровольный помощник» безоговорочно поверил в то, что его угрозы не разойдутся с делом. Все мысли о сопротивлении окончательно разбежались по углам и попрятались. Пришлось копать.

Когда один из китайцев принёс трубу, а потом принялся устанавливать её в яму, пока остальные готовили цементный раствор, Павел, напустив на себя грозный вид, шёпотом предупредил иностранца о том, что приезжих скоро будут бить. Даже сказал, где, во сколько, и за что. Если, конечно, его подружка не захочет извиниться, загладив вину перед Андреем. Как вариант, согласится сходить с ним на свидание. Андрюха обещал, всё будет в лучшем виде. Цветы, водка, закуска, и не в какой-нибудь обрыгаловке, а в приличном месте.

Высокий, худощавый парень посмотрел на Павла, как на дурака. В его глазах не отразилось ни капли страха, только искреннее изумление. Через секунду кивнув, пообещал передать всё в точности, слово в слово, зачем-то сочувствующе добавив, что для самоубийства есть способы и попроще. Менее болезненные. Улучив момент, когда Матвей куда-то отошёл, бросив лопату, Павел пустился в бега. Сначала без особой спешки, с достоинством крутого пацана, а потом со всех ног, побледнев от страха, обнаружив бегущего за ним злого Матвея, размахивающего той самой лопатой. Ну и что, что это продолжалось недолго, зато смотрелось весело. Побив рекорд школы по спринту, парень остановился только на другом конце посёлка, в кустах, в обнимку с обнаруженной там курицей, которой зачем-то зажал клюв. Чего он так сильно испугался, Павел и сам не мог понять, но рассказывать об этом точно никому не собирался. Больше к дому Матвея он пообещал себе не приближаться ближе, чем на километр.

***

Следующие несколько дней ничего особенного в посёлке не происходило. Распорядок дня юных практиков более-менее установился. Дом Матвея больше они не покидали, не видя в этом необходимости. Заказы постепенно доставлялись курьерами прямо по адресу их проживания. Ночные происшествия прекратились. В тёмное время суток практики послушно медитировали или спали, подперев дверь изнутри, натянув сигнальные нити, положив у спальников мечи, дополнительно обложившись всеми видами бумажных печатей, какие имели. Матвей, что удивительно, стал чаще наблюдать за их тренировками, меньше пить, и даже почти прекратил материться. Правда, хозяин дома всё чаще озадаченно посматривал на туалет, не в силах припомнить, посещал ли его хоть кто-нибудь, кроме него. Китайцы эти взгляды показательно игнорировали с возмутительно нечитаемыми лицами.

Юные практики с упорством мазохистов бессчётное количество раз доводили себя до жалкого состояния. Падали от истощения, травм, ожогов, обморожений, потери крови, сознания, но продолжали проявлять поразительное упорство в достижении поставленных целей.

Увлёкшись страданиями, китайцы совершенно забыли о том, что их, вообще-то, ждут дома. Для успокоения совести, наличию которой Матвей удивился, они всё же позвонили пару раз родным, и на этом успокоились. На большее их не хватило. То некогда было, то настроение неподходящее, то мешали посторонние, то банально не хватало сил.

***

– Чем она там занимается? – сердито спросил пожилой китаец у дворецкого. – Эта несносная девчонка совсем от рук отбилась. Никакого уважения к родителям.

Для Китая это действительно было неслыханным явлением.

– Успокойся, брат. Она и сама не стала бы задерживаться в России дольше необходимого, – успокоил его ещё один мужчина, сидящий в роскошно обставленной комнате, отделанной в традиционном китайском стиле, полной старинных вещей. – Я ещё тогда предупреждал, что мир Белой реки быстро испортит детей. Они станут слишком самостоятельными и эгоистичными. Такова порочная суть практиков. Увы, с этим ничего не поделать. Сочтёт нужным, отчитается.

– Знаю. Но мне это всё равно не нравится, – нахмурился глава семьи, одетый в дорогой костюм западного образца. – Из-за этой задержки она не успеет подготовиться к возвращению в секту. Провести время с семьёй. Съездить в столицу, развеяться. Показаться в обществе, а то там уже думают, что с ней что-то случилось. Пройти специальную тренировку, для которой уже всё подготовлено. Ванны, целебные травы, специально зачарованная площадка, энергетические кристаллы, мясо духовных зверей. Если она не станет сильнее, в секте её начнут подавлять, – в голосе отца послышалось беспокойство. – Тогда Линь может достаться смертельное задание, или она станет целью какого-нибудь бессердечного, похотливого ублюдка. Семье Тао нужно, чтобы она как можно скорее перешла во внутренний двор Меча заката. Там и правила соблюдаются жёстче, и фракции надёжнее, и выделяемые ресурсы обильнее. Внешний двор всё равно, что прислуга. Мы не для того прикладывали столько усилий на протяжении нескольких поколений, чтобы унижаться перед этими снобами Сюань, или топтаться на пороге другого мира. От успехов Линь зависят наши торговые сделки. Если она погибнет, мы быстро скатимся до уровня простых, смертных торгашей, без поддержки, о которых вытирают ноги все кому не лень. Ранее достигнутые договорённости сразу потеряют былую силу. Сейчас мы прикрываемся именем секты Меча заката, и то, даже с этим вынуждены действовать осмотрительно в регионе хребта Багряного бамбука, зоны её влияния.

– Любишь ты жаловаться. Скажи спасибо, что в нашей семье родился хотя бы один сильный одарённый. Настоящий, а не эти ряженые мастера мистических искусств, пользующиеся чужими игрушками. Или так называемые потомственные «бессмертные» практики Дао, со вторыми благозвучными именами, часто дающие объявления в газеты, и посещающие различные телешоу, – его брат презрительно усмехнулся.

Каких только шарлатанов не попадалось. Всерьёз их никто не рассматривал, что позволяло истинным одарённым сынам неба спокойно заниматься своими делами, без лишней огласки.

– Хотя сын нашего третьего брата тоже пробудил духовную силу, сумев разблокировать часть меридиан, но он, прости за откровенность, посредственность. Его удастся устроить разве что во второсортную секту, провинциальную школу, или в одну из организаций наёмников Белой реки. Меч заката его гарантировано не примет. Либо же парня можно отдать в какой-нибудь знатный род на положении слуги. Однако не думаю, что для семьи Тао это хорошее решение. Пусть уж лучше будет первым здесь, чем последним там. Если малышке Линь удастся пробиться дальше и открыть для нас больше дверей в мире Белой реки – хорошо, нет, значит – не судьба. Объять всё небо невозможно, – брат предпочёл завершить длинную речь на философской ноте.

Невозмутимый дворецкий, о котором братья как-то подзабыли, получив сигнал от своего подчинённого, ненадолго отошёл. Шёпотом переговорив с ним у двери, он забрал пакет с документами. Вернувшись, почтительно передал его главе семьи.

– Прибыли результаты экспертизы тех образцов, которые прислала госпожа Тао Линь.

– А, того мусора, что, по её словам, якобы имеет большую ценность, – пренебрежительно усмехнулся глава, небрежно разорвав хорошо запечатанный пакет.

Однако по мере чтения выражение его лица стремительно менялось, а брови поднимались всё выше.

– Брат, подойди, – неожиданно попросил крайне серьёзным тоном.

Встревожившись, второй мужчина быстро встал и подошёл, заглянув ему через плечо. Дальше они несколько минут читали вместе, задумчиво, молча, с одними и тем же потрясением.

– Кто-нибудь ещё их видел? – строго спросил глава у дворецкого, испытывающее всмотревшись в его глаза.

Дворецкому показалось, что хозяин был несколько напряжён и испуган.

– Нет. Вы первый, как и просила госпожа Лин.

– Хорошо, но проверить не помешает. Убедись, что так и было. Тщательно, – приказал Тао Чжимин властным тоном. – Экспертиза была полной?

– Да, господин. Всё, что было возможно сделать собственными силами, мы сделали. Для более углубленной проверки образцы необходимо послать нашему доверенному оценщику из аукционного дома «Королевский журавль Цао-Цао». Мне распорядиться? – услужливо уточнил.

– Ни в коем случае, – немедленно отказал забеспокоившийся глава. – Как бы тогда рода Тао, Джао и Ли не исчезли быстрее, чем тигры в ущелье Хутяося. Брат, собирайся, ты едешь в Россию. Если поеду я, это привлечёт слишком много внимания. Немедленно организуй мне срочный разговор по защищённой линии связи с главами семей Джао и Ли, – приказал сильно взволнованный Тао Чжимин, повернувшись к по-прежнему невозмутимому дворецкому.