Текст книги "Страна городов (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Щекин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 37 страниц)

Глава 59. Гроза собирается на севере

Удивительно, как это жрецы – прорицатели, взглянув друг на друга, могут еще удерживаться от смеха.

(Марк Туллий Цицерон)

Безымянный с двумя приверженцами шел уже долгие дни, пока не добрался до известных ему пещер на восходе солнца. Здесь жило многочисленное племя, которое не один раз присылало богатые дары в Город Высокого Неба. В последний раз от них не было делегатов на совет вождей, поэтому о произошедшем на совете, Люди Пещеры Звуков и Огня – так они называли себя, не ведали. Племя проживало в цепи пещер на берегах большой реки, промышляя в основном рыболовством и охотой на пушного зверя. В Город на обмен от них шла рыба – осенью по первым холодам привозили огромных осетров и пушнину. Взамен брали керамику, полотно. Беглецы добрались до главной пещеры – святилища уже в темноте. Старый жрец уже бывал в этом месте, совершая службы для племени, а в молодости даже прожил в пещерном племени несколько лет. Главная пещера – пещера Духов имела интересные природные особенности. В полностью затемнённой, даже в самый солнечный день, несмотря на широкий вход вовнутрь, на задней стене пещеры танцевали разноцветные тени, и танец сопровождался гулкими и громкими утробными звуками. Звуки напоминали рев крупных зверей, местные шаманы утверждали, что это танец духов и их голоса, а они – шаманы, – умеют толковать волю духов. Люди верили.

Безымянный знал, что если говорить из глубины грота, человеческий голос преображается в громоподобный звук, что для каждого из дикарей звучит по-особому… Да, это несомненно должно сработать. Он призовет их именем Великого Неба к мести, воздаянию за совершенное святотатство. Дикари отольют под его руководством несокрушимое оружие, которым повергнут в прах наглых Детей Рода, и имя их исчезнет, как пыль сметает ветер со стен Великого Города Неба. Он расскажет и пообещает величие и могущество, говоря от имени небесных богов и духов, которое будет ждать их в городе.

На самом деле не чувствовал он никакого величия, было и смешно, и слегка стыдно, как в детстве, когда, тайком забравшись в отцовские покои, одевал на голову церемониальный головной убор и воображал себя великим жрецом и колдуном, на равных говорящим с богами, и даже – приказывающим духам. По-хорошему, боги Высокого Неба должны были покарать его за дерзость, за кощунственное уподобление им, настоящим владыкам сущего. Но Безымянный знал – не покарают. В конце концом, не по своей же воле он разыгрывает этот спектакль, а из-за дерзких святотатцев с полуночи. Когда речь идет о спасении Города Неба, не грех и поколебать устои. Ведь и они, светлые боги, Высокие Господа, тоже нуждаются в нем, им тоже без верных жрецов придется несладко, им тоже надо спасаться бегством.

В ночь перед выступлением он приготовил особые порошки, используемые в ритуалах Высокого Неба. Одни давали огню невиданные цвета. Другие производили дым разных оттенков. А еще у него были и порошки, которые могли навеять галлюцинации, подчиняющие волю, и даже – вызывающие краткий паралич. Накопленный опыт жрецов Неба он хотел использовать для восстановления их же могущества. Его люди и гонцы племен Пещеры Звуков и Огня оббежали за короткий срок все соседние роды, сзывая старейшин на совет.

* * *

Жаркое, досыта накормленное хворостом пламя взвивалось из камней наскоро сложенного очага к потолку, и от самого Безымянного исходили тени, из-за которых он казался огромным медведем, шарящим лапами по потолку и стенам грота. Огромная, блистающая красными всполохами – молниями фигура, двигалась на фоне расписанных сценами древних охот стен. Придется ведь объявить умершими здешних духов – они, к счастью, пока еще слабы и вера в них не набрала сил. Опираясь на мощь и мудрость Вечного Неба, следует слепить из толпы дикарей племя, построить святилища, ввести законы и установить подобающее правление – и тем самым провернуть застоявшееся колесо жизни племени. Перенести все лучшее, что накоплено жрецами Высокого Неба, сюда. И никакой вождь Род не дотянется, по крайней мере, несколько лет можно жить спокойно. Но…. Ждать несколько лет – не по нраву Безымянному. Проживет ли он эти годы? Надо срочно собирать поход, и забирать так глупо упущенную власть. Он нисколько не сомневался, что поселения и сам Город Неба упадут к его ногам, тем более, что он знал и потайной ход в город – захватчики легко возьмут поселение изнутри.

Собранные помощниками жреца люди сидели и смотрели на разворачивающееся перед ними действо.

– Духи довольны Людьми Пещер, – говорил жрец на примитивном наречии племени. – Жертвы были обильны, люди – покорны. Духи, живущие над звездами, решили возвысить Людей Пещеры Звуков и Огня над прочими племенами. Вас обижали живущие за великой рекой люди Высокого Неба, но теперь будет иначе. Вы убьете их. Ваши мужчины возьмут себе их женщин, из черепов их младенцев вы отныне будете пить напиток духов, их копья и луки станут вашими, их земли – вашими угодьями. Племя Серого Мамонта вытеснило вас из лесов на закате, где хорошая охота и сладкие коренья. За то Серый Мамонт будет подвергнут мору, и закатные леса вернутся к вам. Великие Духи Неба научат вас многому. Ваши луки станут посылать стрелы дальше, земля будет родить вам сладкие коренья, и голод перестанет грозить людям Пещеры Звуков и Огня. Духи дадут вам наставников, и те исцелят вас от болезней, которые никто из вас не умеет лечить. Так будет, и так говорю я, посланец неба, дух солнечного Ветра.

Он сделал паузу, внимательно разглядывая лица племени. Сюда, в священную пещеру, по обычаю допускали только мужчин, да и то лишь тех, кто, прожив двадцать, а то и двадцать пять лет, давно расстался с молодой глупостью, чьи шаги были неспешны, советы – мудры, а дела – известны всему племени. Здесь приносились жертвы кровожадным местным духам, здесь вершилось правосудие, здесь проходили обряды посвящения мальчиков в мужчины и здесь на костре провожали умерших в страну духов, что бы потом отнести их прах к Священному озеру.

– Вы слышали волю духов, люди Пещеры Звуков и Огня? – пророкотал Безымянный.

– Преклоните же колени в знак покорности!

Он скучающе глядел, как один за другим падали ниц пораженные его величием дикари, как тыкались они лбами в холодные камни пола. Иначе и быть не могло. Проникающий до сердцевины души голос не должен был оставить ни малейших сомнений в его небесном происхождении. В сущности, почти никаких сил и не пришлось тратить, так, обыкновенные фокусы, доступные любому средней руки шаману. Наведенные грезы, навеянные брошенным в костер порошком особого сорта грибов и конопляного масла. Для этих полулюдей-полузверей более чем достаточно.

Поэтому, когда низенький, толстый старик в накинутой на плечи шкуре росомахи не упал, как было велено, ниц, а встал и гневно протянул к нему руку, жрец обомлел. Такого просто не могло быть. Быстро порывшись в памяти, он понял, что старик – нынешний шаман племени людей Пещеры Звуков и Огня.

Ну чего можно ждать от дикарского шамана? Ну, лечить может – возможно, ну, иногда ему удается договориться о каких-то мелочах со стихийными духами (которых не существует на самом деле, но об этом – молчок!) Но явленных чудес, которые вызывают в непривычных мозгах галлюцинации, навеянные порошком, с лихвой достаточно, чтобы убедить не только шамана, но и целую свору таких же немытых стариканов! Так почему? Что ему не нравится?

– Обман! – обернувшись к соплеменникам, заявил старик, и презрительно сказал:

– Люди Пещеры Звуков и Огня знают, что духа Солнечного Ветра нет. Но ты сказал – ты дух Ветра. Мы не знаем такого духа, значит, этого духа не должно быть. Не должно быть того, кто назвался духом, а сам имеет теплую кровь.

Шаману было нечего терять – жалка судьба служителя низвергнутого бога. За влияние в племени надо было бороться и рвать власть, так легко уходящую, всеми силами – к себе, к себе. Шаман вдруг дернулся, втянул ноздрями воздух и метнулся к подножию каменного уступа, на котором стоял Безымянный. В руке его неожиданно возник бубен, вытащенный им из-за спины, шаман ударил по плотно натянутой коже жирными пальцами, и по пещере пронесся странный звук. Не то стон, не то вой.

– Слышу! Слышу! Дух камня хочет напиться кровью самозванца! Идет, идет из-под земли, шаги его тяжелы, рука его неотвратима!

– Гремя погремушками из рыбьих пузырей, ударяя в бубен, бешено тряся головой, руками, притопывая ногами, жуткий косматый дед закружился возле Безымянного.

– Люди Пещеры Звуков и Огня! – приплясывая, воззвал он к распростершимся дикарям.

– Вы видели невиданных животных, слышали невиданные звуки! Но это лишь морок, этого не было. Я вижу! Вижу, как оно забирает ум у достойных людей Пещеры Звуков и Огня, опомнитесь!!!

Для Безымянного наступил критический момент – если не использовать решительного средства, будет поздно. Махнув рукой себе за спину, жрец бросил порошок в костер. Вслед за раздавшимся громом и ослепительной вспышкой, молнией озарившей пещеру, по пещере поползли клубы удушливого дыма. Приплясывавший шаман схватился за грудь, и упал, задыхаясь. Люди – старейшины потеряли сознание. А Безымянный, выхватив тонкий медный стилет в ладонь длиной, пронзил упавшему шаману сердце. Задержав дыхание, он выбежал ко входу, у которого подождал, пока исчезнут ядовитые клубы. Смрад утянуло из пещеры вниз и вовнутрь, – в гроте была сильная обратная тяга. Когда люди племени стали приходить в себя, они увидели лежащего на плите старого шамана, с отпечатком когтистой лапы на лбу, синего цвета – Лапы Синего Пещерного Медведя, духа и покровителя племени Пещеры Звуков и Огня.

– Вы видите – дух Медведя покарал лгуна – вашего старого шамана! Я теперь ваш главный шаман, а то – мои помощники, показывая на молчаливую группу своих приспешников, кричал Безымянный дикарям, брызжа слюной и приходя во все большее неистовство.

– Идите и передайте всем людям – пусть собираются, я поведу вас на новые места, где вас ждет богатая добыча, мягкие женщины, теплое жилье! Я проведу вас коротким и надежным путем!

– Собирайте воинов, упаковывайте шатры – мы идем к городу Великого Неба!!!

Глава 60. Разборки «по понятиям»

– Варан! Прикинь – к нам бакланы какие пожаловали!

Голос Шныги доносился из-за ватного одеяла похмелья. Варашников завозился на куче шкур, куда он вчера после бурного застолья упал, как подкошенный. Слабенькая ягодная брага, заправленная по рецепту шамана грибами, валила с ног почище самогона.

– Че там?

– Посыльные от Верховного жреца какого то, прикинь?

– Че за жрец, почему не знаю?

– Там, короче, в сторону Урала есть целая Страна Городов! Жрец собирает поход туда – его поперли какие то новые, прикрутили город под себя, держат мазу за основных. А он раньше был там типа, за главного. Обещают нехилый навар, если поддержим на стрелке этого, как его – Безымянного, во.

– А че за город?

– Не объясняют. Треплют, типа, до самого неба, все там есть – и женщины, и шмоток море, и все, короче. Он, жрец этот уже всех окрестных гопников собрал и подписал под это дело – типа, дело осталось за нами, у нас нехилое племя, знаешь сам.

– Слышь, Варан, будем подписываться, или а ну его, на?

– Не барагозь, притухни. Надо разобраться – че к чему. А до всего раньше – рамсы развести с самим этим жряком, и ржецом…

– Жрецом, Варан!

– Ну, да. Давай, братву собирай ко мне – че как будем голову парить. Ты, это…. Посыльных куда подальше ткни, – пусть пока серьезные люди базарят, в теньке попухнут, ага.

Шныга побежал выполнять повеление. Варан с братвой на удивление спокойно прижился в каменно-вековом быту. Пришелся ко двору, так сказать. После победы на поединке над старым вождем, шаманом и другими, оказавшимися в недобрый час прихода Варана у пещеры мужчинами племени, его банда с легкостью подмяла под себя все племя. Не желающие и не умеющие ни работать, ни охотиться, урки, тем не менее, использовали на полную катушку право сильного – заставляя оставшихся рыбаков и охотников племени Бобра и охотиться и работать за себя. Надо сказать, что эта методика действовала.

Результатом нескольких походов по окрестностям пещеры стало пополнение племени новыми членами – скорее, рабами, чем полноценными охотниками и воинами. Река и лес давали достаточно пищи для присваивающего хозяйства племени, и племя могло прокормить полтора десятка дармоедов. Со скрипом, но носили добычу к пещере охотники – Дети Бобра, тащили улов рыбаки. Никуда не денешься – в пещере дети и женщины, после того, как нажрутся зеки, вечером что то доставалось и им. Варан не давал своим сожрать всю добычу – он прекрасно понимал, что гайки закручивать до конца нельзя – лес большой – плюнут охотники на такую жизнь, и никакие женщины их не остановят, уйдут – «лови их потом по лесу майками.» Идея объединить племя общей целью похода за большой добычей ему понравилась. Поэтому он пригласил поучаствовать в совете племени и лучших охотников – ранее уважаемых людей, а ныне рядовых добытчиков на службе новоявленного рабовладельца.

У пылающего костра вечером собрались пятнадцать бригадников во главе с Вараном, двое посыльных – один из племени Пещеры, одетый по случаю летнего времени только в набедренные шкуры, и второй – в полотняных штанах и рубахе, со знаками жреца – амулетами и оберегами поверх одежды. Некоторые были сделаны из меди, некоторые – из золота, на что сразу обратил внимание Карась.

– Слышь, Варан, – голда! Бля буду, жрец – то весь в золоте. Может его, того, а?

– Цыц. Если выгорит то, о чем он толкует, у тебя будет этой голды – как булыжников у реки. Ты прикинь – целый город, три тыщщи рыл, никаких войск, только сотня стражи, а? прикрутим по понятиям, обложим налогом, сами там сядем, а жрец скажет, что мы типа – с Неба, нас надо слушать. Заживем, конкретно. Не то, что с этими г… едами.

Варан нисколько не ценил людей приютившего его племени. Впрочем, кого он вообще ценил в этой жизни?

Приняв решение, бывшие зэки погнали племя к месту сбора – в планируемом походе они намеревались принять если не участие, то, по крайней мере, поиметь с него выгоду – воспользоваться плодами побед, присоединившись в нужный момент. Самим бежать с дубиной, отвоевывая то, что неизвестно к кому перейдет – ищите фрайеров, мы не лохи.

Варан, придя к месту сбора, имел долгую беседу с Безымянным жрецом. Неясно, о чем они договаривались, но племя Варана заняло место в аръергаде орды, которая должна была двинуться на город.

Соблазненные призраком богатой добычи, к пещерам племени Огня собирались воины племен, живущих севернее по реке Ишим. Приходили охотники на мамонтов, каждый год собирающие все более скудную добычу со стад гигантов тундры, в былые времена встречавшихся на каждом шагу, а теперь – все реже и реже.

Наступил, наконец, момент, позже которого откладывать нападение было нельзя – приближалась осень, племена, собранные в одну орду, успели извести крупную дичь в округе. Хотя люди еще прибывали, задерживаться на одном месте уже было нельзя. И орда покатила с юг, к оставленной Безымянным и его спутниками Стране Городов, по пути обрастая новыми участниками похода. Жрец не сомневался в успехе – натиск такой толпы не выдержит ни одно из поселений, даже город Великого Неба, который заняли святотатцы, а местное население слепо пошло у них на поводу. Но – олицетворение гнева Великого Неба, будет его орудием. А идущие с ним толпы – его новыми подданными, паствой, воздающей хвалу ему – жрецу и вождю, и Великому Небу. По ночам грохотали бубны у костров, примкнувшие к войску шаманы обещали успех походу.

В недобрый час накатилась волна племен на Страну Городов – на окраинах запылали первые пожары.

Глава 61… Кто к нам придёт… с дубиной, тот получит по наглой роже…

1945 год. Урок в немецкой школе.

– Ганс, проспрягай глагол «бежать».

– Я бегу, мы бежим, ты бежишь,

вы бежите, он бежит, она бежит…

– А «они»?

– А они наступают, господин учитель!

Первым из особо важных дел в организации управления союзными племенами стала организация связи между городами и поселками. Старейшинам, пришедшим на совет и для «принятия присяги», были розданы пластины со штампом герба страны городов. Получив из рук вестника-скорохода с такой пластиной известия, старейшины были обязаны отправить свежих гонцов с сообщаемой им вестью, а посланника – отправить назад, откуда прибыл. Впоследствии мы заменили такую связь организацией полноценной почты по типу монгольской, когда на станциях-ямах ждали уже подменные лошади, либо олени, либо – упряжки собак и, конечно, гонцы, а вести передавались в письменном виде. Но связь с помощью гонцов из поселков и городков тоже позволяла оповестить большое количество народа одновременно. Ее и учреждать было не надо. Обычай предупреждать соседей и союзников существовал очень давно.

Такой гонец и предупредил город о приближении беды.

Впоследствии мы учредили плановую почту, то есть: Гонцы с острова Веры прибывали еженедельно, и отправлялись еженедельно так же назад. Гонцы от поселков приносили вести то же еженедельно, собирая новости со всей Страны Городов, и разнося распоряжения по поселкам, при необходимости. Если у какого-то поселка возникала нужда в инструментах или продовольствии, в мастерах для постройки – помощь отправлялась по возможности вместе с гонцом, знающим дорогу.

Сергей Платонов, не забирая из рук начальника бразды правления, стал инструктором при местной страже и смог вместе с братьями Ким добиться больших успехов в подготовке стражников буквально за месяц. Мы не собирались воевать ни с кем – не было, на мой взгляд, на планете ни государств, ни воинских формирований. Но…. Береженого – Бог бережет, сочтите это паранойей, но лучше быть живым сумасшедшим, чем мертвым идеалистом, понадеявшимся на «авось». Тем более, жители рассказали, что набеги на город все таки случаются – не слишком организованными толпами, но все таки… а стены города, башни и прочие оборонительные ухищрения просто кричали – держать нос по ветру! Поэтому стража и занималась, совершенствуя действия в строю и парами, сходясь и расходясь на небольшом поле, отражая атаки кавалеристов на колесницах, метая стрелы на дальность и в цель. Много времени отдавалось рукопашной, в которой Сергей показал настоящим мастером, и даже мне доставляло большое удовольствие в свое свободное время побороться с ним. А во владении длинным клинковым оружием мои ребята на голову превосходили капитана ОМОНА, – не было у него такой практики. Вот нож, арбалет, – тут он равных себе не знал. Мои парни научились метать ножи, а методика стрельбы плутонгами, применявшаяся на ранних стадиях развития огнестрельной тактики – пошереножная стрельба из арбалетов по команде, при которой отстрелявшиеся шеренги на колене перезаряжают однозарядное оружие – позволяла нашпиговать стрелами – болтами любую толпу с расстояния от двухсот метров с максимальным эффектом.

* * *

В один из последних дней августа, к городу прибежал, задыхаясь, гонец, и упав у ворот прохрипел: «Идут толпы с севера. Они в пяти переходах от города». Когда бегун отдышался и немного пришел в себя, он рассказал, что является третьим в цепи вестником. Другие отправились предупредить соседей и с пути неведомой орды уходят люди и бросают скарб, урожай на полях и свои поселки, стремясь сохранить хотя бы жизнь – первые пограничные селения по Ишиму были сметены валом орды за пару дней. Нападающие не оставили в живых никого, из тех, кого сумели поймать. Погибали женщины, дети, и, само собой разумеется, мужчины, отважившиеся встать на защиту родных очагов. Скороход бежал, не останавливаясь, целый день, но подробностей не мог сообщить, потому что узнал о беде от второго гонца, который сам слышал ее от очевидца, ставшего гонцом поневоле – перед тем как закрыть ворота, его отослал старейшина городка на Ишиме, что бы он предупредил соплеменников. Люди ближних поселков подойдут под защиту стен завтра – послезавтра. Орду ведет, по слухам бывший главный жрец – Безымянный.

– Вот же зараза! Надо было прикончить его сразу и нечего играть в гуманизм! – хлопнув в сердцах ладонью по столу, сказал Роман Ким.

– Я вообще не понимаю, что Вас заставило оставить Безымянного жить, – согласились с ним нынешний глава жрецов и старый командир городской стражи.

– Но-но, по такой логике я должен был и вас прихлопнуть как мух, но не сделал же этого, урезонил я новых союзников, – Командиры, доложите, сколько у нас оружия и людей, могущих им владеть.

Результаты были неутешительные – в строю из старой стражи стояло пятьдесят пять человек. Каждый из них стоил, конечно, в бою пятерых дикарей, но оружие…. Оружие у стражи было только наступательным – копья и подобия мечей. Про дубины я не говорю – этим «добром» был вооружен каждый. Но «мечи» такого названия не заслуживали – простая полоса меди, но порой с богатой рукоятью из кости. Защитного вооружения – нет. Концепция пехотного щита сюда не дошла, верней, еще не родилась на свет. Еще были колесницы – старых пять, и новых мы сделали еще пять. Дооборудовав эти «тачанки» местами для лучников, мы получили неплохое оружие против масс пеших. Правда, тачанки наши были пока без грозных серпов, украшавших ободья парфянских и египетских колесниц, но все таки…. Моих – обученных одоспешенных воинов, вместе с союзниками, знакомыми с нашей тактикой, было сорок четыре человека в строю – полных четыре децимы, половина центурии, если на «древнеримские деньги». Противников было больше четырех сотен, не считая женщин и детей, бредущих нестройным табором за ордой. Эти сведения мне принесли уже через день разведчики, отправленные мной к орде на лошадях, запряженных в колесницы.

Покрошить захватчиков было несложно – но мне не хотелось лишнего кровопролития и не хотелось брать на душу гибель их женщин и детей, что останутся в преддверии зимы без мужчин и защитников. Но тут я вспомнил о своем милицейском опыте, и в оставшиеся дни начал серьезно тренировать защитников города и ополчение. За основу были взяты приемы действий полицейских сил против массовых скоплений и несанкционированных демонстраций.

Основную роль в организации взял на себя Платонов – если я в основном знаком был по наслышке с тактикой бескровной борьбы с большими массами народа, то для Сергея это было основной специальностью. Тактика такой борьбы тоже напоминала тактику римской центурии, но отличия были, и существенные.

Массовые мероприятия – головная боль для всех спецслужб, в особенности – для милиции. Во-первых, плохо организованную толпу необходимо удержать в рамках определенного пространства (площади, улицы и т. д.). Во-вторых, органам нужно защитить граждан и их имущество от посягательств со стороны митингующих (любимая российская забава – под шумок что-нибудь украсть или кого-нибудь погромить, а у нас в городе много чего было интересного для них). В-третьих, защитить самих митингующих – как от террористов, так и от их политических или спортивных оппонентов.

Техника разгона проста. Прежде всего, толпу нужно напугать. Для этого подразделение обучают действовать слаженно и с максимальным психологическим эффектом. Еще до того, как толпа приблизилась к оцеплению, бойцы первой шеренги делают три удара дубинкой по щиту и один удар по воздуху. Никакой разницы с тактикой действий римской пехоты. Подобные телодвижения, которые проделывают полсотни здоровых мужиков, закованных в доспехи, производят впечатление на первые ряды митингующих и заставляют их замедлить движение. Параллельно группы захвата, находящиеся за основной шеренгой, удаляют из толпы активистов и лидеров. За лидеров толпы примем вождей и жрецов, непосредственно командующих ордой. Оцепление раскрывается и выпускает каре из десятка – другого бойцов, которые выхватывают из толпы особо активного зачинщика, «выключают» его, а дальше транспортируют за линию основного оцепления. На роль загонщиков пошли мои ученики, с которыми я прибыл сюда. Кто-то скажет – легко судить, придя из века техники, когда к услугам полиции спецмашины с водометами и слезоточивый газ.

Вот уж нет. В разгоне толпы решающую роль играет не техника, а тактика. Существует несколько правил, которые нельзя нарушать, если вы стремитесь к бескровному разгону митинга или шествия. Во-первых, в толпе нельзя создавать панику, иначе затоптанных людей не избежать, даже если акция проходит в чистом поле. С демонстрацией необходимо обращаться, как с грузовиком на скользкой дороге, то есть управлять без резких движений. Толпа обладает огромной инерцией, поэтому правило номер два гласит: движущуюся толпу нельзя останавливать внезапно, иначе задние ряды затопчут передние или вся масса снесет любой кордон, какие бы Рэмбо в нем не стояли. Шварцнеггеру тоже перепадет, проверено. Из этого вытекает третье правило: движущейся толпе необходимо всегда оставлять пути к отступлению, которые позволят расчленить ее на несколько потоков. Площадь с митингующими оцепляется милицией, которая постепенно начинает выдавливать толпу в сторону достаточно широкой улицы. Из такой тактики и решили исходить.

Мы и планировали встретить орду в поле. Потоки действиями децим, построенных «черепахой», раздробят на более мелкие, а затем отфильтруют. В нашем случае оптимальным будет построение двумя клиньями, середина между которыми будет направлена в открытые ворота города. Бывший жрец должен знать, что там вход в город, и направит туда массу атакующих. В тесном коридоре, ведущем от входа в город между стенами, мы приготовили орде много сюрпризов – на нужды обороны были реквизированы почти все глиняные горшки, с гарантией возврата и оплатой, разумеется, несмотря на возражения жителей – они не понимали, как можно брать что-нибудь за то, что нужно для их обороны.

Горшки под завязку были набиты муравьями и осами из близлежащих лесов. Так же на стенах лежали бревна, грелся кипяток, смола и лежали кучи булыжников. Если захватчики прорвутся вовнутрь, не до гуманизма – их придется истребить.

Я мог навязать бой как у стен города, не выводя воинов в поле, расставив лучников на стены с дальнобойными луками, а мог испробовать как раз вышеописанную тактику.

Мне казалось, и как выяснилось – правильно казалось, что если подпустить орду ближе, ордынцы воспользуются каким-нибудь, к примеру, тайным ходом во-внутрь города – лови их потом по улицам. Так оно и оказалось – мы отыскали целых пять, о которых никто в городе и не знал – даже и жрецы.

Разница между разгоном несанкционированного митинга в наше время и текущей ситуацией, состояла только в том, что «демонстранты» были настроены решительно, и мирно разбегаться не собирались, отнюдь – они и пришли именно за тем, что бы убивать.

Чтобы грамотно разогнать массовое мероприятие, необходимо досконально знать местность. У нас это знание было. А что бы закрепить преимущество, на выбранном месте у стен рядом с главным входом, ударным трудом всей небоеспособной части населения были вырыты два расходящихся глубоких рва, длинной более двухсот метров каждый, и глубиной до двух человеческих ростов с отвесными стенками. Рвы отрыли металлическими мотыгами быстро, так же быстро накрыли снятым ранее дерном, поместив его на тонких жердях.

Пока копались рвы, и велась разведка, ополчение и штатная стража городища тренировались в полном доспехе перестраиваться, бегать, наступать единым строем. Силу строя все воины познали на опыте – и печальном, как воины стражи, когда пара десятков разогнала их по полю, так и мои бойцы, не в первый раз применяющие его. Антон Ким допытывался про Платонова – как узнать его секрет оказываться одновременно в разных местах, проверяя и направляя занятия? Этому то же учат в военных училищах? Обычно ироничный Антошка интересовался данным вопросом на полном серьезе. Для полного устрашения были приготовлены оставшиеся не применёнными гранаты на стрелах и ручные, а так же наша легендарная «дуделка» – имитация атакующего рева саблезуба. Кожевенники готовили недостающие щиты для пехоты. Иван Петрович Еремин с металлургами неплохо постарался, изготовив в короткие сроки множество холодного оружия, на скорую руку слепив, как он сказал, механический тяжелый молот. Этот самый «слепленный на скорую руку», по моим данным, верно служил городу еще лет пять, как минимум, приводясь в движение парой лошадей или пятерыми дюжими подмастерьями, штампуя такие нужные в хозяйстве котлы и сковородки из меди.

Местность пред входом в город немного изгибалась, позволяя скрыть пеших воинов, если бы на ней были какие ни будь кусты. Кусты и выросли – за одну ночь, и такие густые…. В утро решающей битвы волна орды накатилась на город. Не тратя времени на подготовку, дикари, озлобленные отсутствием серьезной добычи, с воплями плотной массой атаковали. Что бы направить их энтузиазм в нужное для нас русло, всю ночь их обстреливали лучники у костров, не нанося особого урона, но беспокоя серьезно. Небольшая группа ополченцев – из наиболее быстроногих, встретила ордынцев километров за пять от города, и закидала толпу дротиками с тупыми деревянными концами и наконечниками из камня, опять же затупленными, как будто бы не специально, наносящими серьезные синяки, а не смертельные раны. Дикари взревели, и бросились за новоявленными велитами [32]32
  Велимты (лат. velites) – разновидность лёгкой пехоты, сражавшейся в древнеримской армии. Часто использовались как застрельщики. Вооружение велита составлял короткий меч гладиус и несколько метательных дротиков.


[Закрыть], резво удиравшими от них в сторону кустиков.

Из-за кустов, к удивлению дикарей орды, молча поднялась ровная шеренга закованных в медь и бронзу фигур. Сопровождая каждый шаг гулкими ударами в щиты – обтянутые толстой кожей, что гудели не хуже барабанов, под рев где-то притаившегося саблезубого тигра, они начали свое движение в сторону толпы. Шаг, еще шаг… из-за голов шеренги вылетели речные голыши, описав дугу, обрушились на головы атакующих. Рассечённые головы, переломы и синяки, – невелик результат от камнепада, но несколько человек все-таки упали, потеряв сознание от метко прилетевшего с неба «подарка». В гуще разорвалось несколько гранат, прилетевших навесом. Глиняные гранаты не дают убойных осколков – но грохот и пламя получаются изрядные. Толпа начала замедлять шаг, еще не сойдясь в рукопашной. И тут произошло самое страшное – как одна глотка, непробиваемая даже с виду – и что там несколько робких копий, прилетевших от толпы на излете, – шеренга взревела: «БАР-РА!!!» рев разнесся над землей, такой мощности, что даже спрятавшиеся в резерве кони в упряжках колесниц присели на землю.

Что такое вопли толпы? Ну, да – грозный гул, сливающийся в угрожающее гудение – но не более. А что соединенный в одну-две ноты боевой клич, подкрепляемый единым звуком удара? Пробирает до костей и заставляющий человека, до того чувствовавшего частью толпы – слепого беспощадного чудовища, снова почувствовать себя одиноким, маленьким и слабым против чудовища – строя, где каждый норовит дотянуться до тебя – именно до тебя! Таким страшным всепронзающим оружием. Куда тут сопротивляться! Нужно бежать – мчаться сайгаком к родной пещере, куда угодно, лишь бы подальше от этой жути!