Текст книги "Страна городов (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Щекин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 37 страниц)

Так и поступил каждый из толпы. Особенно, когда шеренга распахнулась, на секунды обнажив свое нутро, и оттуда, как живые зубы дракона, выбежали существа полностью из меди, ловкими ударами повергающие из-за щитов воинов, попадающихся им под руку, и неожиданно слитно устремившиеся к группе вождей и шаманов. Накатившись живым ежом из бронзы на войско Безымянного, на союзных вождей и шаманов, существа откатились назад, забрав с собой всех вождей до одного. И до того слабо управляемая орда, превратилась в безумное скопище. И тогда, медленно преобразуясь в два клина, шеренги бойцов города, так же, не произнося ни слова, стала оттеснять деморализованных противников ко рвам, прикрытым дерном, куда те и ломанулись, как тараканы, от тапочка. Увидев судьбу исчезающих в яме собратьев, последние было попытались сопротивляться, но были подстегнуты уколами копий в мягкие места и уже поневоле попрыгали в яму. В общем-то, битва была окончена. Вождей упаковали в веревки и поместили до суда в «зиндан» – глубокую яму, выкопанную в районе старого могильника, понуро сидящих лохматых дядек в ямах сгруппировали по десяткам, и плотно увязали веревками. Женщины и дети орды, расположившиеся, в ожидании добычи на расстоянии шести километров от города, были загнаны в разоренный, но сохранивший стены поселок.

Варан со своими людьми на поле битвы так и не появился. Метнувшись, было обходом к городу, он нашел у потайного прохода только Безымянного, поджидающего его с небольшой группой особо преданных сторонников. Поняв, что разгромить защитников не удастся, Варан повел оставшихся на запад, забирая к югу – там по слухам и рекомендациям более образованных спутников, находились более богатые места – тоже Каспийское море, к примеру.

Глава 62. Приключения богини Гигиены…

Урок гигиены.

Учительница рассказывает о том, что вредно целовать животных.

– Кто может привести пример? – спрашивает она.

С места поднимается мальчик.

– Ну, Вовочка, расскажи, что ты знаешь.

– Моя тетя часто целовала свою собаку.

– И что случилось?

– Собака сдохла.

Вы видели «палеолитических Венер» в музеях? До нас, по крайней мере, покровительница плодородия и женского начала изображалась толстой, лысой, с огромеными, гм, титьками, толстож….й бабищей. Ага. Знаете, как сейчас их изображают художницы? Правильно – эти изображения женская прерогатива на все времена, и стоящие у очагов и печей в поселках фигурки длинноногих, длинноволосых красавиц, с ребенком на правой руке, веником и мочалом в левой, любовно расписанные и позолоченные, а порой и просто золотые – прямые их наследницы. И зовут их, в зависимости от диалекта – или Ги, либо – Гигия, либо, щеголяя знанием культурного языка Академии – Гигиеной. Иногда рядом с ней располагают семь помощниц, явно неандерталоидного и питекантропного типа женщин с атрибутами банно-медицинского назначения – насколько помню, популярны стилизованные изображения тазика, мочала, мыла, таблеток величиной (относительной) с хорошую сковороду (или это то же тазик – не помню, Финкеля спросить надо) и этакого конского шприца, вкупе с ведерной клизмой!

Культ этой богини особенно распространился с момента неудачного похода северных племен на Аркаим.

Я находился в состоянии, близком к психическому кризу, – вопрос – куда девать напавших, надо было решать незамедлительно. Судите сами – с полтысячи с небольшим мужиков – грязных голодных и злых в ямах. Поселок Ближний – до двух тысяч женщин и детей орды. Что с ними делать? И тут небо сжалилось надо мной, послав мне…. Не ангела – Эля с сопровождением, наскучив ожиданием, явилась в Аркаим.

Как только первые гонцы с известиями добежали до дома на озере, она решила, что без женского догляда в Стране Городов не обойтись, и явилась. Жена прихватила с собой эскорт из неандерталок, и – чудо, из трех питекантропок, всего семь женщин, легкой трусцой, за четыре дня преодолев пятьсот километров, тем самым поставила первый марафонский рекорд и подтвердила аксиому о лучшей предрасположенности женского организма к длительному бегу. С «прибегом» благоверной начались настоящие чудеса. Вначале отругав меня за редкие, по ее мнению вести о себе, осведомилась о делах. Узнав о произошедшем, и главное о том – что около двух тысяч женщин и детей сидят взаперти в поселке, она…. Не буду передавать эпитетов – не слишком цензурно. Она смысл речи свела к тому, что мы только и знаем, что убивать себе подобных, а как дойдет до самой простой задачи организовать нормальный быт – тут мы пас. И кто после этого сильный пол? Мада, явившаяся за своей подругой и начальницей – обожаемой Эле – мамой всех племен, порекомендовала хоть одного родить, а потом и подумать – браться за дубины или нет. Я прекратил дискуссию, указав, что автором идеи тут все отнять и поделить был, собственно, говоря, не я, а жрец Безымянный, которого сейчас усиленно ищет Стража как Города, так и Острова. Тогда Мада предложила после поимки подвесить его над муравейником за ногу – что бы было неповадно, так у них нарушителей законов племени и трусов наказывали. Добрая женщина.

После того, как женщины города преодолели шок от вида Элькиных спутниц, да еще и разодетых, украшенных небывалыми и невиданными нигде, кроме как на спутницах Великого Рода, украшениями, Эльвира собрала весь женских пол на площади. Были беспощадно изгнаны, включая меня и жреца, не говоря о младших членах племен, все мужики из города. Женсовет заседал недолго. Вооруженная мыльно-рыльными принадлежностями, толпа теток разного возраста повалила в окруженное селение с женщинами и детьми. Странное дело. Предводительствовали женским войском неандерталки и женщины питекантропов, за которыми их мужья прежде гонялись по всей степи, нещадно истребляя,

Я еще не говорил о том, что женщина с женщиной всегда договорится, на каком языке бы они не разговаривали? Теперь повторю, если уже говорил – эти создания договорятся между собой всегда. Единая высшая цель и смысл жизни – продолжение рода – дети, и дом – очаг, дают им эту возможность. Может быть, в этом и есть высшая правда. Женщин и детей напавших быстро отмыли, накормили и приставили к посильным делам, планируя позже отправить по родным пещерам, или пристроить к делу здесь.

Две тысячи женщин, за вычетом небольшого количества, ушедших вместе с рыбаками и охотниками, дали огромный толчок ткачеству. Крапивы росло и в Аркаиме – не оборвать никаким стадам мамонтов, благо мамонтам она и не нужна. На заготовки вышла вся страна – верней женщины. Крапиву вязали в снопы, вялили, трепали, давили, вымачивали, чесали. На всю долгую зиму ткачей обеспечили заготовкой для нити.

Так же большими командами выходили на уборку полей и огородов, что давало возможность быстро управиться. Женское царство владычествовало на обработке кож и любой другой работе, не занимающей серьезных физических усилий, но занимающей внимание, требующей усидчивости и точности движений – того, в чем женщина всегда превосходила мужчину.

Эльвира со спутницами постепенно стала центром женского коллектива и в стране Городов. К ее словам прислушивались, за советами обращались. Так как многие свои требования и наставления она снабжала ссылками на неведомую Гигиену, то у простых людей эта самая «Гигиена» стала каким-то могущественным женским духом, покровительницей здоровья, рода и семьи, охранительницей матери и ребенка. А если добавить, что выгоды от соблюдения гигиены были явственно видны всем, то очень скоро образовался культ этой самой богини, ставшей глубоко почитаемой в окрестностях Аркаима и озера Тургояк, и заменившей культы женских богинь. Поэтому сейчас Гигиена, так похожая на Эльвиру, стоит почти у каждого очага, а уж в роддомах и больницах – на самом видном месте, и цветы и плоды у её подножия не засыхают круглый год, только зимой заменяясь на свежую хвою, с шишками.

Глава 63. Гномы мечтают о будущем, а неприятности приходят сегодня

Приходит изобретатель в патентное бюро:

– Быстрее зарегистрируйте мою машину времени

– Машина времени была зарегистрирована 3 мая 1994 года

– Ну блин, вот влип. Скажите а ваше бюро работает 2 мая 1994 года?

Игорь Семенович Светланкин, в обиходе – гном «Гимли», Сергей Петрович Степин, кузнец, металлург и хороший следопыт – охотник, «лучник от Бога», бойкий на язык паренек, Марк Игнатович Фаин, умница, главный металлург и слесарь и кузнец на все руки, иначе – гном «Фалин», и с ними Всеволод Сергеевич Стоков, металлург и слесарь и кузнец на все руки, он же – гном «Док», собрались у закончившей плавку домны, походя раздавая ценные указания стайке помощников, поговорить о делах насущных. Ребят объединяла не только проявившаяся любовь к металлу и природное чутье, позволившее им стать лучшими механиками в племени, но и общая судьба – в интернат «Звезда» они попали из мотострелкового полка, где воспитывались в военно-музыкальной команде, по давней традиции. До сих пор в частях случается, что мальчишек, потерявших родителей, берут на воспитание военные оркестры – эта полуофициальная практика, но она продолжается со времен едва ли не царской армии, сохранившись и в Красной Армии, и в годы Великой Отечественной, и благополучно существует до сих пор. Малые не объедят солдат, – справедливо судят сердобольные командиры, а у пацаненка будет шанс построить свою и так поломанную отсутствием близких жизнь. И не всегда эти воспитанники – образец благонамеренности и воспитанности. Скорее наоборот. А то, что каждый военный от рядового до полковника считает своим долгом побаловать пацанов (часто – втайне от других) – это закон жизни. Вот и подрастают во многих уголках России такие ребята – с детства впитавшие в себя армейскую дисциплину, и в то же время готовые на такие проделки, которые их «гражданским» сверстникам и не снились, и не приснятся – с силу ограниченности средств к осуществлению.

Подросших военных музыкантов отправили из полка «от греха» по двум причинам – во-первых, полк окончательно расформировывался, а во-вторых, чашу терпения командира переполнил последний «залет» огольцов – гонки на реактивных корытах, организованные пацанами. Светланкин, Степин, Фаин и Стоков, набрав где-то пороховых пластин от ракетных ускорителей противотанковых ракет, сделали из водопроводных труб реактивные двигатели, пристроили их к саням (обыкновенные детские), на сани водрузили корыта (для защиты, как пояснили потом «герои») и устроили гонки по замерзшему пруду, в сопровождении балдеющих от зрелища учеников гарнизонной школы. Командира части едва не хватил инфаркт, когда он узнал о происшествии. В суворовцы парням было рановато, а профильный интернат, как подумало командование – в самый раз.

Пусть интернатом не свезло. Верней – нас всех «свезло», да не в ту сторону.

Еще весной эти энтузиасты технического прогресса собрались на тайное совещание. Сейчас решался животрепещущий вопрос – путь человечества к звездам, посредством постройки летательного аппарата. На первый случай решили ограничиться самолетом.

– А что? Запустили же амеры в 1933 году паролет? Чем мы худей? То бишь – хужей? Тьфу, на вас – хуже! Горячился Марик Фаин, – сделаем, паровой самолет, все ахнут, точно говорю! Че нам, слабо, че ли?

Действительно, 12 апреля 1933 года американские изобретатели братья Джордж и Уильям Бесслер совместно с инженером Натаном Прайсом продемонстрировали широкой публике вполне обычный с виду самолет под названием Airspeed 2000. Хотя самолет представлял собой просто переделанную классическую модель биплана, «начинка» его была весьма необычной, потому что пропеллер приводился в движение паровым двигателем.

И коварный «заговор» с целью поразить свет, и возвысить гномов до небес как в прямом, так и в переносном смысле, был организован. Заговорщики решили: старших – не извещать и не привлекать ни в коем случае, «все лавры – только в наш суп», как витиевато выразился Светланкин. Было решено за лето – зиму собрать и высушить материалы, подготовить детали, а потом, на будущий год – подарить обществу аэроплан.

Тем паче ожидался поход в Страну Городов Учителя с большой командой – значит – лафа и значительное ослабление контроля. Гномы, загоревшись очередной идеей, забыли о сне и отдыхе. Заготовка деталей, накопление металлов, полотна для крыльев – даже на один планер задача нешуточная. Предстояло и еще собрать приемлемый двигатель из достаточно легких материалов, мощный и безопасный.

Энтузиасты не подозревали, что внешне простая задача – каждый день видим же самолеты в небе – чего тут сложного, летают же? Требует огромной материальной базы. Нужны легкие прочные материалы, для двигателей необходимы подшипники, для всего «содержимого» летательного аппарата – серьезные точные расчеты.

Но главное для моих «энтузязистов» – это великая цель! И к возвращению нашему в лесу на поляне созрело огромное страховидло деревомедное, вида самолетного, с малость недоделанным движком, с деревянными деталями из сосны, крепежом заклепочно – медным, и двигателем – двухтактным паровым.

Как там у Ильфа и Петрова? «Мотор был очень похож на настоящий, только не работал».

Печально только то, что множество важных вещей из-за глупой идеи пошло «коту под хвост», оставшись недоведенными до ума в это лето.

Оставшиеся в лагере гномы, ссылаясь на «жуткую» занятость, стали проводить чуть ли не все время на поляне, оставляя одного подмастерья «на стреме» в мастерских, наблюдать – мало ли, вдруг объявится крутой на расправу Федор и вычислит их, занимающихся не тем, что поручено.

* * *

После жестокого разгрома пятнадцать сидельцев забайкальских под водительством Варашникова с примкнувшими к ним Безымянным и его помощниками в числе четырех человек, устремились вверх по течению Ишима. Поселенья и городки обходили дальней стороной, поднимаясь выше и выше. Жрец знал дорогу к Острову Веры – пришельцы не скрывали ничего – по глупости – решил жрец. Раз основные силы пришли в Аркаим, то оставшиеся женщины и дети в городке на острове серьезного сопротивления не окажут, а там много хороших вещей, можно неплохо поживиться! Старый жрец не заметил, как перенял от своего случайного союзника всю бандитскую мораль и мировоззрение. Впрочем, еще вопрос, кто от кого дряни больше нахватался!

Банда, пользуясь проторенной дорогой, и сторонясь даже посыльных и гонцов – они уже часто ходили этим маршрутом, для соблюдения скрытности, незаметно подошла к берегу озера Тургояк. Елка уже убежала с помощницами – целительницами мне на помощь, экспедиции еще не вернулись, племя питекантропов осваивалось в новой жизни на берегу озера под чутким руководством Рябчика. В поселке оставалось две децимы стражников – частично распущенной на побывки к родне, частично занимающейся рыбалкой поблизости от городка, гномы маялись дурью на своей поляне с самолетом, работал в четвертьсилы кухонный блок. Мелкий народец детсадика рассредоточился на противоположной стороне острова от лагеря и наслаждался жизнью среди осенних ягодников, обирая редкие уцелевшие брусничины, лакомясь при случае переспевшей черникой, пробуя на вкус раннюю клюкву – известно всем, что ее лучше брать битую морозом весной. Урожай – собран. Кожи – обработаны. Поля подготовлены к новому севу весной. люди, пользуясь коротким теплом бабьего лета, занимаются повседневными делами, а больше – отдыхают. Начнется Большая охота – переход стад на зимние пастбища, станет не до отдыха, лагерь наполнится шумом и суетой, мельканием новых и старых лиц. А пока – можно отдохнуть, занимаясь повседневным вполсилы.

Посреди лагеря, на скамеечке около «точки выброса» с утоптанной глиняной площадкой, увенчанной огромными часами – ходиками с маятником и гирями в прочном дубовом корпусе, покрытом листами золота от сырости, сидел Федор Автономов. Он тоже использовал для отдыха свободную минуту. Но его деятельной натуре было не по нутру праздное сидение, и он прикидывал, за что бы взяться в первую очередь – то ли пойти, проверить, чем занимаются хитрые гномы, последнее время занимающиеся спустя рукава на обязательных утренних тренировках – как будто ночами не спят (Федор не подозревал, что он попал догадкой прямо в цель – гномы по полночи сидели в мастерских, ваяя детали двигателя к «ероплану»). А может, плюнуть на гномов – общение с безалаберными механиками не доставляло ответственному человеку Феде никакого удовольствия, и он большой дружбы с ними не водил, и общался лишь по необходимости. Федька почти уже решил – пойти в каптерку и проверить организацию хранению запаса доспехов для Стражи – гномы сделали двадцать нагрудников и шлемов при помощи пресса, но к ним еще надо было закрепить поддоспешники, промазать салом и поставить на отведённые места, а еще и ремни крепежные получить у кожевников – те еще не вроде бы не готовы? Да… дел – немерено, он же расселся! Мысленно выругав себя, юноша встал, и сделал первый шаг к воротам, что бы идти в сторону кожевенной мастерской. Ворота, по случаю ясного осеннего дня были открыты, и в створе была видна противоположная от лагерной пристань на галечнике – мы взамен разрушенной людоедами давно отстроили капитальный дубовый причал для плота-парома. Паром был оборудован килем – большим веслом, и гребными колесами по бокам, на манер старинных пароходных. Только в движение колеса приводились мускульной силой паромщика – колеса закреплены были на единой медной оси, которая была изогнута на манер ручки коловорота, для двух «движителей», соответственно. Если гости торопились – кто-нибудь помогал стражу, а чаще страж подпрягал к нудной работе гостей. На галечнике стояли сараи – хранилища, лавки для приходящих торговцев, и находился постоянный дежурный – обычно стажер стражников, управляющий паромом и надзирающий за порядком среди приезжающих к нам в гости. Гости появлялись, понятно, не часто, но – служба должна быть организована как положено.

Глазам командира стражников предстала любопытная сцена – десяток людей, вооруженных кирками и лопатами выкатилась на пляж у пристани. Они что то сказали стражнику. Он им ответил. Десяток погрузился на плот. После короткой перепалки стражник ухватился за рычаг, и плот медленно двинулся к острову.

«Что за народ? Для возвращения наших еще долго – минимум месяц. Посыльные? Вряд ли – учителя посыльных грузят, как тех еще ишаков – по два веса, и у наших тележки ручные для груза,» – думал Федя: «Ведут себя вроде мирно – да сейчас издалека намерений не определишь… на всякий случай надо послать на полигон-стрельбище за свободной, и в казарму – за отдыхающей сменой.» Сняв часовых с башен, он коротко приказал им собрать всех свободных бойцов, назначив за себя в собирающемся подкреплении десятника из «мамонтят» – Ёжика, носившего это имя, странноватое для людей, охотящихся на мамонтов, с гордостью. Ежиком он стал за успехи в фехтовании – на равных бился с самим Тормасовым и Тереховым – признанными авторитетами племени в этом искусстве. Терехов ему как-то и сказал – ты как тот ежик – куда ни атакуй, везде на иголку наткнешься. Любимым видом оружия у него был короткий бронзовый гладиус – полтора локтя длиной. Булат гномы пока только обещали, хоть в целом закаленная легированная сталь получалась уже… но над годной для шпаг и боевых сабель, мечей и плеч арбалетов надо было еще работать и работать. Гладиусом же можно фехтовать – лучше, и рубить не намного хуже чем кхукри. Он был у многих стражником вторым, а то и первым оружием – кхукри в фехтовании сложней и «своевольней» из-за того самого смещенного центра тяжести, позволяющего с легкостью рубить этим ножом, нанося страшные раны. Ежик, получив команду «сбор», не стал сразу нестись с имеющимся личным составом на площадь. Парень поступил именно так, как его учили – надо собрать силы в кулак? надо. Значит – двое посыльных полетели в разные стороны по острову, предупреждая встречных – поперечных о возможной опасности, стражей направляя к месту сбора – оврагу у гимнастической площадки, где можно укрыться, женщин и детей – в укрытие на дальней стороне острова.

Через десяток минут, пока плот ни шатко, ни валко, полз к берегу Острова Веры, население острова сработало по не раз отрепетированному плану – боевые силы накопились в укрытии, позволяющем атаковать пришельцев на территории лагеря, медицина – женщины под руководством Лены-Солнышка на всякий случай собрались в чаще с запасом перевязочных средств, а медпункт был закрыт блоком из тяжеленных дубовых бревен с хитрой закладкой внутри – не враз вытащишь, если не знаешь откуда. Дети и свободные женщины, услышав переливы пения сорокопута – это в осеннем-то лесу! Шустро со всех сторон устремились к потаенному укрытию в глубине леса, что бы там вооружиться припрятанным оружием и по сигналу – пороховой черной ракете – следовать к поселению союзников – племени Кремня, самому близкому, вызывать оттуда подкрепление, звать на помощь Волков и Мамонтов. Учитель называл это народным ополчением и подчеркивал, что любого врага можно одолеть совместными усилиями.

На площадке оставался и наблюдал за приближающимися один Федор. Парень понимал уже – приехали, по крайней мере – не друзья. Среди прибывших выделялись один старик с надменным видом, с золотой гривной на шее, обручем на голове и серповидным ножом у пояса, и стоящий рядом, на голову выше его громила с киркой в руке, которой он помахивал с легкостью, как тросточкой. Одежда – лохмотья остальных что то напоминали Федору. Вот! Вспомнил! Когда плот подплыл ближе, он увидел, что одежда многих – шитая на машинке! Ну, или верней – остатки одежды.

Чем дальше смотрел он на эту гоп-компанию, тем меньше она ему нравилась. По хорошему – расстрелять бы эту шайку-лейку с берега, но среди них был, и явно – под арестом, его человек, и терять его молодой командир не хотел ни при каких обстоятельствах. Стражник, не вполне еще освоивший язык, видимо не понял первоначальных намерений этих людей, но чем дальше – тем больше ему не нравился груз на плоту. Который он везет в ставшее своим племя. Когда плот прошел треть расстояния между островом и пляжем, приплывающие загомонили, а самый здоровый закричал… по – русски!

– Эй, на острове, принимайте… гостей! Короче, есть базар по делу, зовите своего, этого – старшего, учителя или училку, да быстренько – в ваших интересах.

Федор стоял и молчал, быстро прокручивая в голове варианты поведения. Пришельцы были явно из времен, близких к тем, откуда пришли и мы все. Но только с добром ли пришли пришельцы? И могут ли они, к примеру, вернуть их назад? Ну, тут все понятно – скорей – никак не могут, если бы могли – не были бы такими ободранными. Да и разговор этих… скорее, блатной жаргон, явно. «Бля» через слово за слово, матерки. Довольный говорок ясно показывал, что остров – конечная цель путешествия этой банды. Краткий ментальный анализ по методе неандертальцев, как только позволило расстояние, показал, что в настроениях людей – явная агрессивность, сексуальные желания и голод. Были еще разные, скажем, не слишком человеческие чувства, но глубже «нырять» в сознание парень поостерегся – на себе знал, что ментальный контакт вызывает настороженность по меньшей мере у людей, на которых он направлен. А вот со стражником… со стражником можно и «пообщаться». Федор взглянул на подчиненного и мимолетного взгляда хватило, что бы передать ему картинку. Страж оттолкнул стоящего рядом здорового лба, и рыбкой нырнул в холодную осеннюю воду, сразу уйдя на дно, а затем, мощным рывком вырвавшись на поверхность, резкими гребками поплыл в стороны от плота. Несколько минут, пока на плоту разбирались, кому крутить колеса, дали населению острова дополнительное время на подготовку «к торжественной встрече». Молодой страж, проплыв в хорошем темпе метров пятьдесят в сторону от плота и ворот с фырканьем, как лось выбрался на мелководье. (Федор еще подумал – а на занятиях все ломался, мол, плаваю как каменный топор! Вернется – вздую, как паршивого порося гонять буду) Стражник тем временем ломанул по кустам дальше, в сторону схрона с женщинами. Приказ, данный ему Федором рядом образов, гласил: «Прыгнуть. Нырнуть как можно глубже. Вынырнув в стороне как можно дальше, не заходя в лагерь, доплыть до берега и бежать к женщинам. Взять на себя их охрану и эвакуацию к Кремням. Все.» Что и было выполнено с возможной пунктуальностью, впрочем, эвакуация не состоялась, и вот почему.

Пока компания на плоту разбиралась с кандидатурами на роль приложения к гребным колесам, ором и матершинными воплями пыталась выяснить у невозмутимо стоящего на берегу Феди, почему от них уплыл этот ё…ный карась – паромщик, на берегу появились новые действующие лица. Примерно равная толпа так же одетых людей появилась на галечнике, и скандируя, принялась кричать на русском и ломаном языке племен Страны Городов (все языки были просты и незатейливы, насчитывали от пяти сотен до трех тысяч слов, и различались не слишком – ударениями, акцентами и прочим). Толпа орала:

– Не-пус-кай-те-их! О-ни-вас-убъ-ют! Убъ-ют!

На берегу было слышно плохо, но находившиеся на плоту все слышали гораздо лучше и оттуда посыпались недвусмысленные угрозы разобраться с отступниками по-свойски, натянув им всем глаз на ж…, и тому подобные благие пожелания.

Федор стоял не сходя с места, статуей Командора.

– Эй, пацан! Раздалось с плавсредства.

Федя молчал. Вот уже больше года его никто пацаном не называл. Уважаемый командир Лесной Стражи, по положению равный вождю немаленького племени – какой, к черту, пацан? Он думал. Кажется, пришел для него тот самый момент истины, о котором рассказывал ему прошлым летом Дмитрий Сергеевич – когда надо взять на себя ответственность за происходящее, и нести ее перед людьми, и главное – пред собой. Сейчас можно еще убежать, но тогда эти, мягко говоря – подозрительные личности расползутся, как вши, по острову, начнут гадить и грабить. Оставлять им все, что с такими трудами добыто руками ребят и их новых друзей, для которых попаданцы стали не только примером и учителями, но и настоящими друзьями – причем на самой равной основе.

– Че стоишь, как столб? Беги, зови главного! Кому сказано – быстро, а то уши надерем, как высадимся! Уголовники «били понты», стремясь словесно запугать и по крайней мере озадачить непонятного подростка.

Федор стоял и молчал. Когда до плота с вопящей толпой осталось всего пять – шесть метров, он спокойно сказал:

– Не надо орать. Старший – я.

– Че гонишь, сопляк! Зови своего учителя – а лучше училку! Если будешь слушаться – тебе ничо не будет…. Почти! Гы-гы-гы-гы!!!

– Вы без разрешения пересекли границу Острова Веры. Я, командир Лесной Стражи. От имени Вождя племени Рода предлагаю вам покинуть воды озера и его окрестности. Если вы сейчас же уйдете – вам ничего не будет. Если вы без разрешения ступите на землю Острова – будете наказаны!

Спокойные слова мальчишки вызвали одновременный приступ бешенства и дебильного веселья.

– Он пожалуется воспиталке! А-га-га-га!!! Она нас у угол поставит!!!

Федор положил руки на рукоять кхукри и кистеня. Оружие стало для ребят привычным – как лишняя, нет – не лишняя, а просто вторая пара рук. И пользовались они им как своими собственными пальцами – сказались ежедневные тренинги. Без ножа не ходили жители острова уже начиная с пяти лет. И оружие на поясе означало ступень в общественной иерархии. Мальчик пяти лет торжественно перед всеми членами племени – или большинством – получал свой первый небольшой нож для бытовых нужд. Десятилетнему вручался кхукри как символ взросления и ответственности за племя и признание готовности племя защищать. Таких «мини инициаций» мы уже провели несколько с прибывшими ребятишками из неандертальцев, мальчишками и девочками из племен Кремней и Мамонтов, учащихся у нас. Девочки получали в пять лет набор из ножниц, небольшого, острого как бритва хозяйственно – кухонного ножа пригодного для готовки и разрезания кож, материи, срезания растений в лесу. Мои ребята не делали из обладания оружием культа, но и носили его при себе постоянно. А уж Феде, как командиру, оно было положено по штату.

– Э, малый! Брось железки на землю! Брось, кому сказано! Я же тебе счаз твою ковырялку в ж… засу…

Соскочивший с плота первым и метнувшийся к парню, замахивающийся киркой Варан вдруг остановился, согнулся, выронил свое оружие, которым раздробил к этому моменту не один череп. Сбоку от него – слева, спокойно стоял уклонившийся от удара Командир Стражи. Банда замешкалась на плоту. Происходящее на берегу действо явно шло не по задуманному сценарию. Варашников утробно замычал, зажимая живот обеими руками крест-накрест. Из под рук сочилась черная кровь изо рта шла кровавая пена.

– Ты чо ему сделал, ты чо… Сорвавшийся голос помощника главаря – Дуба выдавал его неуверенность.

– Вспорол брюхо. Коротко ответил юноша, – Еще желающие есть?

Кхукри после удара уже вернулось в ножны, руки так же спокойно – для зрителей – лежали на рукоятях оружия. Федор рванул рукоять кистеня и сделал «восьмерку» над головой, потом по бокам тела. Шипастый шарик с гудением описал положенную по упражнению траекторию, нырнул успокоившись, в ладонь владельца, и кистень нырнул в чехол.

– Могу и этим отоварить. Кистень называется.

Глава бандитов выл на одной тонкой ноте, уткнувшись мордой в песок.

– Ты, того, сдавайся, тогда не тронем – решили попробовать расшатать спокойствие молодого воина бандиты, – Ты один а нас много – забьем!

– Кирки и лопаты – на землю, аккуратно. Тихо сходим на берег, становимся на колени, руки за голову, мордой – в песок, как ваш дружок! Одно неверное движение – превратитесь в ёжиков!

– Верно, Ёжик? Спросил, уловивший подход своих бойцов, Федор у своего зама.

– А то-о! Вынырнувший из кустов впереди полной децимы Ежик был в самом радужном настроении – еще бы – оставшиеся в лагере были обижены, что им не удастся почувствовать в захватывающих приключениях в Стране Городов. За ним щетинилась пальмами черепаха. Сам зам командира был в легком «фехтовальном панцире» и глухом шлеме.

– Волокотский конфо-ой шут-тить не лю-юпит!

Услышавшие знакомую присказку бывшие – верней – уже и нынешние зэка – вначале впали в ступор. Потом Шныга сквозь зубы прошипел:

– Сразу видно – кого сюда еще забросило, щенки легавые вокруг какого то вшивого мента крутятся!

Не слишком понимающий еще язык, но с удовольствием съобезъянничавший присказку Федора «про конвой», Ежик, тем не менее, вызверился на «нарушителя порядка»:

– Тих-ха малшать! С-зу-пы сцелый путут! Тих-ха не мол-шать – зуп-пы гуляй – не вернулс-ся!