Текст книги "Страна городов (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Щекин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 37 страниц)

– Дмитрий Сергеевич. Вы не подумайте – они не просили у меня ничего. Но я подумал – у них нет никого и ничего. А у меня – есть все, чего душе угодно, и мне нетрудно им радость доставить. Пусть балуются, а после каникул, если что – позвонить в случае чего смогут, я помогу. Очень пацаны шебутные, хорошие…

– Да я и сам вижу – мальчишки правильные, пусть и побезобразничать мастаки. Не оставляй их – если хочешь в будущем иметь настоящих друзей, а не тех, кто на тебя как на источник денежный смотрит. Сам знаешь – друзей купить нельзя. Это тебе и отец скажет.

У Федора – отец один из влиятельных людей города, и парень не имел отказа ни в чем. Такие ребята имеют все шансы стать и «золотой молодежью», если мер не принять вовремя, и нормальными парнями, на которых стоит страна – все зависит от воспитания, как это кому-то не было бы странно.

Тесная смычка «города с деревней» если выражаться в духе р-р-р-революционных лозунгов «от семнадцатого года», ведь мои были – городскими, а интернат стоял в поселке, стала потихоньку выделять нашу группу из остальной массы отдыхающих в лагере. Если эта «основная масса» в основном и отдыхала, трясясь на вечерних дискотеках по вечерам, день проводя в ленивом безделье, мы с утра до вечера находились в постоянном движении. Решив было поучаствовать в спортивных соревнованиях по футболу на приз лагеря, мы обнаружили, что являемся единственными участниками и зрителями сего действа. Нас, правда, разбавлял еще зевающий перегарным выхлопом физрук лагеря, от которого отворачивались стоящие рядом девчонки, брезгливо морщившие носики. Так и не дождавшись соперников, мы двинули «обмывать» техническую победу, обусловленную отсутствием соперников, на пляж – купаться, если проще сказать. Оставив команду под наблюдением Эльвиры, я двинул в лагерь археологов, пригласивших нас поучаствовать в экспедиции на Острове Веры, предварительно обсудить детали и условия такового, а так же сроки переселения на остров.

Пока я утрясал «дипломатические вопросы» мои орлы, и орлицы, ессно, были сызнова отловлены, уже директором лагеря, которому нашу команду благополучно заложил физрук, на месте очередного «преступления», сиречь – несанкционированного купания. Никакие доводы Эльвиры, о том, что руководитель (это я, если кто не понял еще) дал санкцию на массовый обмыв бренных тушек, силы не имели. Директор – полноватый господин из районо, чрезвычайно раздраженный на мир в целом, на нас – в частности, и на судьбу, пославшую его в это благословенное время вместо планируемого отпуска в лагерь директором, велеречиво изрекал истины, Эльвира – вяло отбрехивалась, ребятня – комментировала происходящее с умным видом, передразнивая и того и, впрочем и другую у них за спиной. Показав компании из-за кустов кулак увидевшим меня издали обормотам, я двинулся по тропинке к отчаянно защищающей питомцев Эльвире. Детки, правильно расшифровав передаваемые мной знаки, потихоньку опустились на корточки, похватали причиндалы – майки – брюки – платьица, и потихоньку покинули пляж, оставшись, впрочем поблизости, а именно – в той же густой растительности, окружающей пляж. Взрослые, увлеченные спором и нравоучениями, не видели вокруг никого и ничего. Покрасневший, как вареный рак директор, махал руками, и брызгая слюной, пытался убедить Елку, что без согласования с гор-рай-обл-здрав и наробраз-отделами, дети непременно перетонут все и сразу, а с согласованием…. Эльвира, пыталась выяснить у чиновника, сколько детей «перетонет» с согласованием, и как это может повлиять на общий процент утонутия в мировом масштабе, – издевалась, колючка, над мужиком в полном объеме. Подойдя по тропке к спорящим, верней – уже ругающимся, я спокойным тоном поинтересовался, о чем спор и по какому поводу – сыр-бор. В ответ услышал, что Эльвира устроила несанкционированное купание. Я согласился, что несанкционированное, это конечно плохо, но место для купания – общественное, незакрытое, и почему бы взрослой девушке и не искупаться?

– Вы ничего не понимаете, она своих детей купала! Заорал директор.

– Андриан Петрович, у Эльвиры Викторовны еще нет детей, и она не замужем, гм… – ответил ему я.

– А где дети? С совершенно идиотским видом вопросил меня господин Сиписов.

– Извините, какие дети, с не менее глупым выражением, (уж постарался физиономию скроить, и Станиславский бы – «поверил») вопросом на вопрос ответил ему я.

– Ваши!!!

– Мои? Иван учится в военном училище на Дальнем Востоке, Марья – живет в Москве с бывшей женой… А почему Вы о них спрашиваете?

Достойный представитель чиновничества от педагогики достиг уже немыслимой интенсивности покраснения кожных покровов и взревел, как заводская сирена:

– Ваши с гражданкой Петуховой!

– Простите, как можно более холодно процедил я, у нас общих детей не имеется. Вы отдаете себе отчет, что Вы говорите? За подобное предположение в отношении дамы, девушки порядочной, между прочим, в прежние времена-с, можно было бы и на дуэль вызов получить, дас-с, сударь!

Сиписов судорожно огляделся вокруг. На пляже, кроме нас троих, не было ни души. Только из кустов доносилось еле различимое хрюканье, стоны и мучительная икота – очевидно, наши воспитаннички наслаждались представлением от души. Уловив эти звуки, он взревел: «Я Вас всех на чистую воду повывожу» и ломанулся в те кусты с одной ему видимой целью. Наверно, поймать кого то хотел, но – не преуспел, ибо через несколько мгновений из кустов послышался треск, стук и шум падающего грузного тела. После этого, обладатель тела, хромая, выбрался из зарослей, и молча погрозив нам кулаком, без единого звука двинулся в сторону лагеря. Мы с Эльвирой, не в силах сдержать хохота, повалились в изнеможении, трясясь на песок, и долго не могли остановиться – хохотали до слез и до икоты.

Это происшествие, в ряду других, окончательно переполнило чашу терпения руководства и привело к тому, что администрация лагеря, решившая: «Это не дети, а черт-те что» (подлинное выраженье завхоза лагеря, в котором мы жили, на глазах которого неизвестным образом исчез из запертой кладовки кусок брезента), предпочитала в дальнейшем общаться с моей группой и ставить ей хозяйственные задачи только через меня, несчастного, опасаясь – и не без оснований, как видите, показываться на глаза им лично, во избежание, так сказать. Мне же было объявлено, что дети мои с дисциплиной не знакомы, что на них никакой управы нет, и т. д. и т. п. так же, ну конечно, было поведано и о том, что по месту моей работы будет сообщено все-все-все. Ну и фиг с ними. Я уже был ко всему готов. Даже к всемирному потопу, буде таковой приключится на днях или раньше. После последней коллективной выходки моей банды я дополнительно принял все меры к срочному выезду на заветный этот остров Веры, куда собственно и собирался вместе со всеми, и через наиприятнейшую заместительницу руководителя археологической экспедиции получил разрешение на не только посещение этого замечательного места, но и поселение там, с условием, как говорилось, оказания помощи в раскопках.

Нет, ну в каких таких в дремучих дебрях минпроса было решено усилить мою команду оравой оболтусов из интерната. Я ничего против не имею детей-сирот. Но не в таком же количестве на мою бедную голову! Если бы не мои ребята – Эльвира, Инна, Федор, братишки Ким – Роман и Антошка, я сошел бы с ума еще на первой неделе. А так доходить до белого каления я стал только к концу второй, да и то больше из-за того, что жалобы на моих ребят (Да-да, я уже их всех считал своими) не прекращались. Ну, понятно. История с несанкционированным Президентом РФ купанием – цветочки. Не пойманы – не воры.

А ягодки? Совершенно ни к чему было купать вожатого первого отряда соседнего лагеря в ванне с нечищеной картошкой, не извлекая ни картошки, ни молодого человека в течении пяти минут, до полуутопленного состояния. Причем – всем коллективом, включая «моих» сие действо исполнялось, и под гитару! Малый орал как резанный, пока не прибежал бедный я, и остановил экзекуцию. Итог – у вожатого простуда и испорченная майка, видите ли, от «Гуччи», на которую у меня «пенсии и заработка за всю жизнь не хватит», у меня – приступ неконтролируемого бешенства и желание к имевшемуся синяку (надо, кстати, уточнить, кто его (синяка) автор, наверняка – Антон Ким), добавить брата – близнеца, на второй глаз для симметрии. У этих же мелких чертей – снова хихангьки и хаханьки. Ясное дело, все эти Гавроши стоят друг за друга стеной. Теперь причина происшествия – молодой человек обидел нецензурно девчонку из нашей группы. Группа отстояла честь подруги неоднократным купанием оскорбителя в водах озера. С размаха, путем забрасывания в эту воду. С последующим неоднократным погружением. Правда «воды» были в ванне с грязными картофельными очистками… Окунаемый, не ожидавший столь холодной критики (вода была, естественно, не комнатной температуры) поносил «окунальщиков» нецензурной бранью и обещаниями всех кар на вихрастые макушки. А руководивший сим действом Федор Автономов, нудным голосом зачитывал обществу закон Архимеда, гласящий о том, что: «Тело, впернутое в воду, выпирает из воды с силой, впернутой туды», заботливо поправляя выныривающие части организма. Я, конечно же, прекратил процесс, застав его в самом конце, предварительно поинтересовавшись причиной у Леночки Солнцевой – единственной девочки в дружном коллективе. Она рассказала сквозь слезы и о предложении нахала, и о том, как услышавшие это мальчишки, вечно спешащие по своим архиважным делам, немедленно отложили эти дела, и принялись за воспитательные меры без рукоприкладства, ибо: «Вы, Дмитрий Сергеевич, множественные переломы не одобрите, это Федя всех ребят предупредил перед началом.»

Оскорбитель побежал самым банальным образом жаловаться. В принципе, ребята были правы. Но! Причем же здесь я!!!! Ну не я же его купал!!! Я даже не советовал этого делать. Я его даже вытаскивал. А уронил при этом не нарочно. И слово «шлюха» – не самый лучший эпитет для отказавшей тебе в прогулке и внимании интимного свойства девушки семнадцати лет! Директор же пионерлагеря представил это так, будто я сам организовал это купание!!! Черт возьми, думал я, когда же на работу – в мою милую, родную, вполне себе среднюю – школу…. Где самое-самое страшное – низкий средний бал на ЕГЭ!!! Хотя… так как интернат находится в наших краях, поблизости, может мне устроиться туда преподавателем – воспитателем? Все равно семьей я и малыми детьми нынче не обременен… Точно не соскучусь, а ребята уже уговаривают… все равно в родную школу придут такие реляции о нашем отдыхе… ведь моих ребят можно в кружок на новом месте перетянуть, город небольшой, добегут до интернатского поселка, всего то – последняя остановка пригородного автобуса, а там – раздолье, лес, река, есть где развернуться с нашими задумками…

Уже к вечеру после купания мы всем дружным кагалом переместились на остров, это было девятнадцатого июня, и целых три дня, три блаженных три дня я не бегал на разборки с лагерными пижонами, не отлавливал буйных отпрысков в темных углах дискотеки, где их постоянно на прочность примеривались проверить местные с неизменным результатом – одним – двумя фонарями под ясными очами проверяющих, очевидно для лучшего освещения обратного пути к поселку, и прочая, и прочая, и прочая…

* * *

Ладно. Давай разбираться, что там уже в сем благословенном месте теперь опять стряслось, стряхнулось, стрюхалось. Поднимаю рухнувшую тушку Петуховой вертикально, и глядя в глаза взглядом удава Каа, умильно любующегося забредшим в его нору бандерлогом, вопрошаю.

– Ну? Опять ордена Сутулого отряд юных потрясателей вселенной, наследников Чингачгука, Чингисхана и Тамерлана в одном флаконе, под названием «Звезда» что то натворил?

– Нет– Нет– Нет– Нет– Нет!!!!!! – пулеметом застрочила Елка. (именно так, а не Элькой, например, зовут ее все приятели из пединститута. За ершистый и откровенно вредноватый, но при всем этом – удивительно справедливый характер.) Она еще из первых моих выпускников – все помогала ставить и налаживать, и поступив в пединститут, дорогу в школу не забыла – проводит в кружке все свободное время, помогая мне. Елка у нас заводила всех мероприятий, колючая, но при всем том ранимая, девчонка с душой иголками наружу и во-внутрь, порой неудобная и себе и окружающим, но при всем этом – настоящий товарищ и верный друг, одна из тех, на ком держится и военно-исторический клуб, и театр, и еще куча всего.

– Там-там-там-там……

– Что там? К нам пришел гиппопотам? Этой нехитрой рифмой я попытался вывести девушку из явно нервно-припадочного состояния, грозящего близкой истерикой.

– Дмитрий Сергеевич, скорей побежали, там наши ребята…. Там сами увидите…. Там такое – такое….

Стоит ли говорить, что после таких слов, выпаленных как на духу, я полетел за Елкой, которая, не обращая внимания на содранные коленки, понеслась к дольмену-пещере Веры, построенной неизвестно кем в незапамятные времена. Кто говорит – две тысячи лет до нашей эры, кто – и шесть, спорят, в общем, ученые.

Эта пещера имеет интересную особенность. В дни летнего, зимнего солнцестояния, весеннего и осеннего равноденствия, можно наблюдать интересные явления в освещении пещер, образованных дольменами. Солнце неожиданно появляется в разных местах, освещая эти части, попадая туда, куда по полгода не заглядывало. В то же время изменяется и значительно температура в пещерах, прыгает давление, ну и другие интересные явления наблюдают люди испокон веков.

Сегодня – как раз 22 июня. День летнего солнцестояния. Мы, как говорилось, в школе и приурочивали наш поход к этому дню, что бы все понаблюдать. Группа с превеликим энтузиазмом таскала научные приборы, расставляя из по углам и одному приезжему физику известным точкам, проводившему замеры и записи малопонятного свойства в палатке, набитой электронным хламом неподалеку от грота. Он с утра метался от палатки до грота, а с обеда засел в палатке, у компьютера, и гипнотизировал монитор остановившимся взглядом – наверно, ожидал что оттуда вывалится по меньшей мере, Нобелевская премия. Приборы таинственно жужжали, щелкали и потрескивали, но напряжение в них было порядка пяти-двенадцати вольт постоянного тока, поэтому опасений у меня они не вызывали. Если ребята почитай, сегодня целый день паслись в пещере – всей группой, где уже и не разберешь, где мои старшие ребята, где – интернатовские, то я изредка выходил к воде, полюбоваться на природу. После слов Эльвиры, я, конечно, припустил следом за ней обратно в грот дольмена.

Ворвавшись в помещение, застал такую картину. Внутри второго помещения дольмена на стене, медленно расширяясь, разрастался огненный круг. В полном молчании у стенки сбились мои ребята, прижавшись, друг к дружке, они не могут вымолвить ни слова. Это моя-то вечно галдящая, щебечущая орава галчат! Застыв на месте, остановившимся взглядом, все как один они уставились в центр этого чертового пятна!

Если не стряхнуть с них эту сонную одурь, может случиться что-нибудь, не самого лучшего свойства. В таких случаях – лучший выход – громкая, короткая и всем понятная команда. Пока ничего особенного не произошло, лучше немедленно покинуть это место. Я ору:

– Немедленно! Все вместе! Кругом!!! Вон отсюда!!!!

Отряд не успевает выполнить мою команду – из центра круга выползает нечто наподобие воронки и втягивает всех присутствующих вовнутрь. У меня создается впечатление, что нечто, находящееся за кругом, дожидалось только меня, что бы проглотить всех разом.

Я влетаю в воронку. Пытаюсь, расставив руки, ухватиться хотя бы за стену, удержать летящих рядом ребят, что-то кричу. Мы все летим сквозь сияющий туннель. Где-то я читал, что подобными словами описывают состояние клинической смерти, пережившие это неприятное событие. Всё. Точка. Я теряю сознание.

Не знаю, сколько времени я находился вне мира сего, но очнулся я как-то сразу. Сознание сразу же пронзила мысль: «Где ребятишки? Что с ними?» и только потом: «Где я и что со мной?»

Глава 3. Эльвира

Охота пуще неволи

(пословица)

– Дура голенастая! Барби бестолковая! Блонда белобрысая! Совсем ума лишилась? Куда тебя несет? Что ты о себе представляешь? Ты что на свою пятую точку вечно приключений ищешь? Восьмого приедет товарищ Степана Ильича, молодой, перспективный, а ты – ну куда ты опять намылилась с этим…. С этим….. Какой еще тебе Южный Урал? Тебе уже о семье думать надо – двадцать два, так и останешься старой девой! Ругалась маман, провожая меня в экспедицию на остров Веры, что на озере Тургояк.

Если кто еще не понял – эпитеты относятся ко мне. Это я – голенастая, бестолковая, и т. д., и т. п. Хотя последовательностью маман не обременяет себя – как «блонда» может быть «белобрысой», если это и так светлый цвет волос? Или блонда – это оценка моих умственных способностей, типа: «блондинка классическая», а «белобрысая» – именно масть? Ну да, с цветом – я согласная, хотя у меня волосы скорее пепельного цвета, а про бестолковость – я помолчала бы, мамсик еле дотянула наш педвуз, а я на красный диплом защищаться буду, вот. Степан Ильич, это – мамин благоверный, а мой отчим. Было бы неплохо, и в семье полная гармония, если бы они меня не трогали и жить не мешали – ибо я давно зарабатываю себе на жизнь переводами спецстатей по химии с немецкого и английского, и платными курсовыми, и на их шеях – не сижу. Но. У мамы с отчимом – идея фикс – выдать меня замуж. Выдать, естественно, удачно, как вышла замуж моя маман, подчепив Ильича на какой-то пати, и распрощавшись с моим родным папаней, который в это время копал чьи-то кости на Севере, на Севере Африки я имею ввиду. А вы что подумали? Ага. Все так думают – раз родного папы не наблюдается вблизи – значит бросил. Раз папы родного нет – значит, семья неблагополучная. Раз девочка из неблагополучной семьи – значит….. дальше понятно – Машенькам, Катенькам – строго запретить дружить с «неблагополучной девочкой», бог весть как затесавшейся в престижную школу – лучшую в городе. Раз девочка имеет еще нахальство не поддаваться на провокации малолетних начинающих стерв, предлагающих оторваться на дискаче, всерьез обсуждающих планы охмурения мальчиков побогаче, и прикидывающих, как лучше отдаться – до или после свадьбы, и как обставить действо сие, что бы у мальчика не было ни шагу назад, предлагающих в цветах и красках поведать, как это ее маман удалось захомутать лучшего в городе жениха – шестидесятилетнего владельца сети магазинов господина Вербицкого – значит девочка «не от мира сего», значит – бойкот и остракизм. Ах, она еще и огрызается…. Да еще «фамилие мое», для разных обзывалок больно удобное – сколько из-за этого дралась – от детсадика, до… попробуйте, обзовите – и сейчас по шее настучу! Ну и летала я белой вороной до самого выпускного, и дальше буду в гордом одиночестве, если, конечно….

Глупости, конечно. И мечты – глупые. Тут такая история получается. Я знаю, что много старшеклассниц влюбляются в своих учителей, и что это – сверхглупость. Но… до тех пор, пока это не коснулось меня лично. С этой точки зрения – я с мамой согласная. Да. Дура голенастая. Барби бестолковая. Блонда белобрысая. Совсем ума лишилась, и ничего поделать с собой не могу, и не хочу. Такие дела. Такая история, с историей и обществоведением – это предметы такие в школе, если кто еще не догадался.

В десятом классе появился у нас новый учитель истории – отставной то ли военный, то ли милиционер, тогда я не знала. Он же заменил нашу старую классную, которая вела нас с пятого класса. Странный он какой-то – было общее мнение. Однако, по общему мнению женской части класса – симпатичный, жалко что – старый, уже тридцать три, а он – пенсионер… военный. Зато – подтянутый, благородная седина на висках, мускулы, опять же. На уроках физкультуры подменял нашу преподавательницу, девчата прямо млели – показывал армейский комплекс на перекладине, ммм… Меня лично поучаствовать в обсуждении достоинств и недостатков за неучастием в жизни класса как-то забыли пригласить, но краем уха я все слышала, да. Дмитрий Сергеевич Родин. Его предметы – а он вел еще обществоведение, кроме истории, были у нашего «потока» – школа делилась в рамках веяний и экспериментов на «потоки» – для нас, «гуманитариев», были если не основными, то важными, и поневоле мы были обязаны их учить. Но одно – обязанность, а другое – заинтересованность. Учитель сумел так заинтересовать своими предметами, что к концу школы я всерьез подумывала – не пойти ли на исторический или в юристы податься, изменив с детства любимым химии и физике.

Мама моя была когда то учительницей химии. В доме занимательных книжек по химии – море, и я уже в первом классе могла наизусть таблицу Менделеева процитировать. Для меня это сродни колдовству – превращения элементов, появление из одних веществ – других…. Ну, нравится мне это! А настоящая химия во всем ее объеме может быть только в средней школе. Если окончишь химико-технологический, то простоишь у пульта реактора всю жизнь, или в лаборатории пробирки мыть и перекладывать всю жизнь, по одной теме, и ничего из всего многообразия процессов, применяемых человеком, так и не узнаешь…. Дадут тебе в вузе основные знания по направлению – и все… какие-нибудь – производства резино-технических… фееее! А как интересно узнать самой и провести учеников по всему многообразию химических процессов, показать как химия и физика применяются в жизни! В этом даже чуть – чуть от средневековой колдуньи есть, представьте – ну, как в Хогвартсе, я – за кафедрой, рассказываю ученикам об основах прикладной алхимии… Класс! Примерно так я представляла свою будущую специальность скромной учительницы химии, имея примером того же Дмитрия Сергеевича. Вот он – настоящий волшебник, владеющий машиной Времени! Часто на уроках он применял такой прием. «Представьте, друзья мои, мы сейчас выйдем из этого помещения, а за окнами середина двадцатого века, Соединенные Штаты Америки. А ну-ка, кто может мне рассказать – достойно и внятно, что слушали ваши „шнурки в стакане“, сиречь – родители, на дискотеках пятидесятых-шестидесятых, принесенное тлетворными ветрами Запада из разлагающегося США? Кто может рассказать? Петухова? Не-е-т, мисс, я Вас намерен хорошенько допросить о нефтехимической промышленности этих проклятых империалистов в те времена, ибо – знаю Ваши интересы в этой области. А как сами эти „загнивающие“ в этот период ведут международную политику? Это – вопрос для нашего будущего журналиста – международника, господина Муххамеда Али-Заде, прошу Вас к доске, и по возможности – четко и по существу – направления, цели и задачи, ставившиеся господином Эйзенхауэром? В чем суть противостояния США и СССР в годы „холодной войны“?» И в эти минуты он напоминал какого-нибудь этакого Гэндальфа, из «Властелина Колец», только молодого, кажется – махнет рукой, скажет заклинание, и мы действительно выйдем на площадь перед Конгрессом США в 1950 году, или – в Булонский лес во времена мушкетеров, или… Вот так Учитель, с большой буквы, настоящий – недаром мы все за ним хвостиками бегали, и девчонки и мальчишки, а ведь вроде бы уже взрослые, и что там – учеба, другие интересы должны быть… Только с нашего класса пять мальчишек, вдохновленные его примером, ушли в юридические институты МВД, а еще – в военные институты, увлеченные им, хоть он и не агитировал никого прямо… Мне бы так когда ни будь суметь! И что бы меня слушали – как его, когда он на своих уроках рассказывает. Ну и пусть – я прекраснодушная идиотка. Как хотите – так и называйте. А мне нравится моя будущая специальность, и он – нравится, даже больше, чем нравится, только я молчу об этом, страдаю – молча, и «одумываться» я не собираюсь. Вот. Такая я упрямая – принимайте, какая я есть.

Дмитрий Сергеевич, уже своим приходом, можно сказать, за несколько уроков, коренным образом изменил жизнь нашего класса. Пара девиц класс демонстративно покинули – ну как же! То на них молились как на икону Богородицы, разве на руках не носили, а тут – нате вам.

Вызывает он в один из первых уроков дочь нашего мэра. К доске. Эта встает, и походкой, гм, в стиле – а-ля на подиуме следует к доске. Мы как раз Древнюю Русь проходили – повторяли. Учитель спрашивает ее, что она думает о проблемах формирования древнерусского государства. Ну та и выдала – мне, мол, главное ЕГЭ сдать, а Ваше дело – натаскать нас, а не о проблемах турусы на колесах разводить. И что все знают – если бы не немецкое влияние и помощь Византии, то не было бы никакого государства в России, и вообще – русские по своей сути быдло, и она в этой немытой стране дольше одиннадцатого класса не останется, а уедет в Гарвард поступать сразу после того, как сдаст госэкзамен. А если он, то есть учитель, будет ее доводить вопросами, не связанными с предметом непосредственно, то он не проработает в школе и недели. Мы замерли все аж. А Дмитрий Сергеевич, спокойно так – хотя видно, что спокойствие ему недешево далось, спрашивает:

– И кто еще в классе думает, что он живет в стране немытой, и что он по сути своей – быдло? А кто считает, что его надо не учить, а как собаку, «натаскивать?» – встала пара подружек Илькиной, и так демонстративно к доске проходят.

– Ну что ж, я вижу, что Ваше мировоззрение глубоко расходится с официальной версией на данную проблему Минпроса России. Я то же с точкой зрения не во всем согласен, но – сдавать нам экзамены через два года по учебнику Павленко. По крайней мере – вы честно выражаете свою точку зрения. Каждый человек должен иметь право доказать свою позицию. Поэтому предлагаю вам, дамы, подготовить развернутый доклад, обосновывающий вашу позицию с использованием фактических – летописных, скажем материалов, и доказать предметно – что российский народ – а в него входят люди разных национальностей и конфессий, – быдло, что определяющую роль в формировании российской государственности сыграло влияние Запада и Византии. А диспут на эту тему мы проведем, скажем, в ближайший классный час. Время для докладов каждой стороне – двадцать минут. Хватит? Для того, что бы аргументированно изложить свою точку зрения, достаточно в принципе пяти минут, но делая поправку на ваш малый опыт в ведении научных споров отведем каждой стороне по двадцать. Кто желает отстаивать противную сторону? Или все согласны?

Что тут началось! Народ у нас, конечно, всегда был такой – инертный как бы, всем все по фигу, но тут почему то достало всех – обидно, конечно, что тебя так с плинтусом ровняют.

Что вы думаете? Эта дура решила, что Дмитрий Сергеевич ее оскорбил и натравил на нее весь класс за ее правдивые высказывания! Небывалое дело – сам мэр прилетел в школу! Че тут творилось! Завуч визжала как бензопила, ни в чем не разобравшись: «Да как Вы посмели, да Вы недостойны звания учителя! Вы порушили тонкую психику девочки!» это у Илькиной – тонкая! Ха! Не надо ля-ля! Эта хвасталась, что она с тремя из охраны папаши любовь крутила – одновременно! Врет, конечно, но все равно – тонкая, видите ли, психика!

А Дмитрий Сергеевич так спокойно выслушал ор – мы все аж замерли, и так спокойно – показалось, что температура в классе до нуля упала – поинтересовался:

– А Вы, Вениамин Борисович, То же разделяете точку зрения Вашей дочери на нашу страну и наш народ? – тот аж побелел, позеленел, а потом начал орать ерунду вообще всякую. Дмитрий Сергеевич еще послушал их обоих, и опять так спокойно: «Вы бы, в связи с начинающейся избирательной компанией, подумали о произошедшем инциденте, Вениамин Борисович, а то вот сидят тридцать человек, и уже завтра, наверное, весь город будет знать Вшу точку зрения! Ведь Вы, если я не ошибаюсь, кандидат в областную Думу и член партии Единая Россия? Можно ли быть с такими воззрениями членом этой партии?» К чести мэра, он извинился перед учителем, а дочь перевел из школы куда-то. Вместе с ней сдулись и ее подружки – одна в параллельный, а другая – тоже куда то усвистала. Сразу в классе дышать легче стало.

А потом – пошло-поехало. Последние два года школы пролетели как один день. Наш классный оказался классным! Куда мы только с ним не ходили, где не побывали – каждые две недели по музеям Москвы и нашей области, театр, историческое фехтование, школьная газета и радио – я крутилась, как юла, и почти весь класс – кроме уж совсем откровенных пофигистов и пофигисток, кого уже ничем, кроме тряпок и виртуальной жвачки не заинтересовать. Он как-то смог по-настоящему организовать нас. Хватало всего – и работы и развлечений. Но одно дело – сходить на дискотеку, пусть и самую престижную, в шикарном кафе, к примеру, куда – пропуска и фейсконтроль на входе, и другое – самим ее «сделать», с шикарным звуком, даже с буфетом – с блюдами, сделанными руками девчат, с розыгрышами, конкурсами. К нам на вечера даже соседние школы ломились, и старые выпускники помогали готовить дискотеки, не гнушались. Вначале в районо кто-то начал грозить, запрещать, дескать, храм науки в балаган превращают, но – прошло как-то, потому что ни хулиганства, ни выпивок, ни даже курить по коридорам ребята остерегались, это строго пресекалось, у нас один выпускник в немалых уже чинах в местном ОВД, он помог с охраной, а сам Дмитрий Сергеевич всегда резко отрицательно относился и к табаку, и к алкоголю.

Вот потому-то я и металась последний год – куда идти. Эта самая, ранее нелюбимая мной история оказалась жутко интересным предметом. Я делала несколько докладов о химии на Древней Руси и в России в плане истории технологий – как делали металлы, ткани, как кожи дубили, какие процессы использовали. А девчата – у нас двое пошли учиться на дизайнеров, подготовили выставку исторического русского костюма, от 10 века до современности – мы всех своих старых кукол поотдавали им на выставку. Так они теперь в стеклянных стендах и стоят, в память о нас, в коридоре школы. Мальчишки вначале морщили носы, но наших меломанов он «купил», предложив провести несколько исторических дискотек, где рассказать, вместе с танцами, как развивались рок, рэп, и другие виды современных остромодных музыкальных направлений, а компьютерные гении Васька из параллельного и наш Ефим-Фима-Электроник, он еще неровно ко мне дышал, – больно надо, моль бледная, сделали классную озвучку на них и звуковой ряд – закачаешься! Из районного ДК копии просили, и светомузыку, и звук. Молодежь города, по-моему, до сих пор под наши разработки тусуется, а сделали – вроде бы походя, просто интересно было.

Шекспира мы ставили. Хотите верьте, хотите нет – залюбуешься. Даже в Москву на межобластной конкурс съездили, второе место за сценические решения, первое – за костюмы и третье – общий зачет – это вам не что ни будь такое, а такое – что ни будь, как Дмитрий Сергеевич говорит. Наша Лийка, что мечтала в Гитис, пусть в Гитис не попала, а в Тверском Драматическом сейчас играет, и я точно знаю – в конце концов поступит и туда, потому что в двух кинофильмах снялась, правда в эпизодах, и в трюках – ей опять же Дмитрий Сергеевич устроил, через знакомых каскадеров из реконструкции. Ну и пусть – жертву татарского набега, ну и что! Зато – она так натурально вопит и отбивается в роли русской поселянки от татарина! Блеск!