Текст книги "Страна городов (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Щекин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 37 страниц)

Глава 25. Скрижали завета

Вновь про мечетей свет и про молелен чад,

Вновь – как пирует рай и как похмелен ад…

Одни слова, слова! Вот на Скрижали – Слово:

Там все расписано несчетно лет назад.

(О. Хайям)

Зайдя однажды на поляну, где в наше время стоит крест, облагороженную нашими штрафными батальонами, обложенную по периметру камнем и выложенную плитами, украшенную дорогой, спускающейся к лагерю, я застал там нешуточный спор, грозящий перейти в банальную драку. «Вот так. Если пустить дискуссию на самотек, религиозные войны начнутся за пятнадцать тысяч лет до Рождества,» – подумал я. Спорили адепты трех мировых религий – Матниязова, Финкель и Антон Рябчиков. Причем, невзирая на более молодой возраст, темнокожий Рябчик побеждал логикой, но за недостатком аргументов, оппоненты готовы были перейти к мерам физического принуждения, попросту – намылить шею маленькому начетчику. Антон воспитывался дедом, который был приходским священником, а посему прекрасно знал Писание, псалтырь и многие богослужебные книги. Уже дошло до личных оскорблений. Естественно, каждая из сторон, доказывала, «что их Бог – лучше»

– Брек, горрячие парни и девушки, брек – разогнал я троицу по разным углам площадки. О чем спор?

– Да вот, он, и ребята опять загалдели, давая фору по децибелам реву стартующего мотоцикла, а по неразборчивости – гвалту вороньей стаи.

– Стоп, – вмешался Антошка, раз Дмитрий Сергеевич здесь, то пусть и скажет, кому мы должны молится на острове. По какому обряду. Ведь здесь – православный монастырь был… то есть – будет! Вот. А я чин знаю, и читать даже на память могу и молитвы, и всякое такое богослужение… я все помню и даже в нашу Березовую книгу – записал.

– Про монастырь, – скит, это ты верно сказал. Только до монастыря здесь место поклонения многим богам было. Каким – история не сохранила.

– Правильно будет молиться по Торе, она – это Ветхий завет, его все религии уважают, – вступил Роман.

– Нет, надо соблюдать заповеди Пророка! – зашипела Матниязова.

– И отдать тебя третьей женой Мудрого Кремня, перед этим рассказав, что он еще одну, кроме тебя может взять. Тогда Мамонтиха его точно прибьет! – захихикал Антон.

– Я вас сейчас прибью, рожи неумытые! Обоих!

– Подождите же, не кипятитесь, – урезонил я спорщиков. Сами же видите – еще не даны народу Моисееву скрижали завета в Синайской пустыне, еще не родился Иисус, которого, кстати, обитавшие здесь раскольники, называли Исусом…

– Тогда кому молится? И как?

– А Вы не подумали – зачем?

– То есть как это – зачем? Если не молиться правильно, не возносить хвалу Богу, то у тебя ничего хорошего не будет. Вот – неусердны мы в посте и молитве были, – нам воздаяние за грехи, испытание неверующим, как Вы, ну и этим… нехристям – тоже испытание… не очень уверенно промолвил Федя.

– Оно, конечно, так, отец Антоний, – как бы согласился я с Рябчиком, – а скажи мне, услышит он эти молитвы? А если услышит – то разве он обязан все ваши просьбы исполнять? Представь, сколько Ему приходится слушать от всех живущих в наше время? И в основном только – дай, Дай! ДАЙ! Я тебе – свечку, а ты мне – дай, Дай! ДАЙ! Че за торг, в натуре, пацаны?

Я дурашливо вытянул пальцы веером, и посмотрел на компанию «богословов». Народ в свою очередь неуверенно уставился на меня.

– А Вы, Дмитрий Сергеевич, неужели неверующий? Неуверенно как-то произнесла Лена.

– Почему же. Знаете поговорку – в окопах атеистов нет? Ну вот. Я – верую. В Творца. Во Всевышнего, если хотите. Думаю, что как его не назови – все равно и правильно будет. Каждому народу, на мой взгляд, он явился и дал учение такое, какое эти люди понять могут. Только вот не надо утверждать, что правильней намаз пять раз, чем в церковь один раз…. Думаю так же что, молиться, конечно надо, но не молить Бога о чем-то пусть и насущном, уж очень потребительски получается, а славить Творца, и благодарить его за бесценный дар – нашу жизнь, за свободу творить и познавать окружающее. Ну и заповеди, конечно. Вы заметили, что десять заповедей – одинаковы у всех, даже язычников? Просто имеются разночтения. А объяснений – тьма. Мне же кажется, что самая правильная вера и молитва – те, что в душе творятся, и не выставляются напоказ. Нам воздается по делам нашим, а дела – следствие нашей веры. Если мы будем верить действительно искренне и исполнять заветы не ради загробного воздаяния и боязни греха, а из моральных принципов – все будет хорошо и правильно. Вот, старообрядцы хорошо говорили – Бога в душе, а не на доске иметь надо. Где-то я с ними согласен. Что бы каждый мог пообщаться с Творцом наедине – давайте отведем это место, поставим простой крест, как символ Творца, и каждый у кого есть потребность – может прийти сюда, пообщаться наедине или со всеми вместе, думаю, что Бог Вас услышит. А на досках можно вырезать и поставить под крестом десять заповедей, те, с которыми согласны все:

1. Я Господь, Бог твой; да не будет у тебя других богов пред лицом Моим.

2. Не делай себе кумира, – не поклоняйся богам ложным

3. Не произноси имени Господа Бога твоего, напрасно;

4. Шесть дней работай, и делай всякие дела твои; а день седьмый – суббота Господу Богу

5. Почитай отца твоего и мать твою

6. Не убивай.

7. Не прелюбодействуй.

8. Не кради.

9. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.

10. Не желай… ничего, что у ближнего твоего.

Крест, вырезанный из дуба, пропитанный смолами и скипидаром, стоял посередине площадки через три дня. Что бы отмечать переходы в природе от сезона к сезону, постановили пышно праздновать дни весеннего и зимнего равноденствия, солнцестояния. Весеннее равноденствие назначили еще и днем, посвященным пробуждению Матери-Природы, женским днем, короче говоря. Попробуй, отбери у девчат 8 марта! В следующем году девушки в день весеннего равноденствия 20 марта несказанно удивили нас – утром, на рассвете, Эльвира подняла весь лагерь без исключения, и погнала на Крестовую гору – такое название получила возвышенность у нас. Под управлением Елки, девчата исполнила а-капелла «Аве Мария» Шуберта, и только Роман тихонько сопровождал по собственному почину на пределе слышимости мотив голосом скрипки. Впечатление, создающееся женскими сильными голосами, несущимися навстречу поднимающемуся из-за кромки леса солнцу, необыкновенные. Так и пошло постепенно накапливаться наше самобытные духовные традиции. Назвать это религией я бы не отважился. Мысль была – дать возможность каждому выразить свою душу в молитве, если она необходима, и воспитывать в людях не попрошаек, пусть даже у богов, а сильных цельных и целеустремленных личностей, нацеленных на труд и познание. Результат это дало для меня несколько даже неожиданный – ритуалы на крестовой горе легко заняли в душах новичков места традиционных религий. Впрочем, люди кроманьонцев вольны были и отдавать дань традиционным верованиям – В то время верили, согласно нашим наблюдениям, в духов природы и животных, отдавали дань умершим, ритуалам на удачную охоту, поклонялись женским духам, духам удачи…. Делали даже изображения этих духов, которые в зависимости от ситуации, могли и наказать, и поощрить, например – смазать жиром губы. Ладкина «Венера», продемонстрированная Лене Матниязовой при первой встрече, поместилась в женском доме на почетное место у очага, как принесшая племени удачу, сытость и уверенность в завтрашнем дне, одевалась в красивые одежды, шитые тонкой нитью, и по воскресеньям в обязательном порядке вместе с женщинами посещала баню….

Племя Мамонта почитало Отца-Мамонта, дающего силу, храбрость и наделяющего пищей, и Мать-Мамонтиху, наделяющую женщин племени плодовитостью. Только непонятна логика – что же они так с тотемными родителями-то – бац, и камнем по голове, и в яму, а потом – на шашлик. Гм.

Глава 26. Первый раз в первый класс…

Все прожекты зело исправны быть должны,

дабы казну зрящно не засорять и отечеству ущерба не чинить.

Кто прожекты станет абы как ляпать, того чина лишу и кнутом драть велю.

(Петр I Великий)

Мы с Эльвирой изрядно, вместе с активной частью учеников, поломали головы над тем, каким образом с наилучшим качеством обучить такую орду учеников. Естественно, наше учебное заведение решили назвать Академией, помня о роще, где занимался со своими учениками Аристотель. По крайней мере, деревьев на острове – не то, что на рощу, на хороший лес наберется. Один тис наш чего стоит!

Мы, применительно, к текущему времени, обладали огромным количеством знаний. Но что бы передать их и закрепить, нужна была система. Нужна была система именно обучения, что-бы не повторять пройденное, что бы все без исключения научились считать, писать, читать, все остальное – по желанию и возможностям каждого. Поэтому приняли решение организовать систему обучения по Белль-Ланкастерской системе, по три – четыре часа в день, со всеми. Помните Грибоедова, «Горе от ума», когда с пренебрежением говорят «о взаимных ланкартачных обученьях»? Со школьных лет, у того кто может быть случайно запомнил эти строчки, осталось скорее всего, как о какой то модной в то время и отжившей системе то ли педагогики, то ли еще чего… А зря между прочим. Для нас, например, система Белль-Ланкастера была выходом из положения. Позволю немного рассказать об этом достижении педагогической мысли, ныне незаслуженно забытом.

Белль-Ланкастерская система обучения, или метод взаимного обучения – название учебной системы, на основании которой лучшие ученики под наблюдением учителя обучают слабейших, так что является возможность обучать очень большое число учеников одновременно, даже в одной и той же учебной комнате, при помощи одного учителя. Первые попытки «взаимного обучения» предпринимались довольно давно. Но разработкой и приведением в систему этого способа обучения занялись только под конец XVIII стол. Англичане Андрю Белль и Джозеф Ланкастер. Оба они совершенно независимо друг от друга пришли к одной и той же мысли. Их системы обучения были сходны между собой по существу. При взаимном обучении учеников разделяют на множество маленьких классов, и для каждого из них назначается один из учеников, оказавших наиболее успехов, который и передает своему классу все необходимые знания, предварительно приобретенные им у учителя. Помощники учителей называются мониторами; класс, состоящий обыкновенно из десяти учеников, или сидит на одной скамье, или, по системе Белля, стоит полукругом перед монитором. Самые опытные или наиболее надежные в нравственном отношении ученики становятся в свою очередь старшими помощниками учителя и имеют надзор над младшими мониторами и их классами. Другие помощники наблюдают за внешним порядком. Все обучение совершается в точно определенные сроки и в строгой последовательности. При помощи строго проводимой системы наград и наказаний, отчасти телесных, отчасти затрагивающих в ученике чувство чести, в массе детей поддерживается надлежащая дисциплина. Предметы, которые преподавались вышеописанным образом, были чтение, письмо, счисление и Закон Божий. Распространение Беллевой системы обучения в Англии, Валлисе, Шотландии и Ирландии много способствовало основанное в 1811 г. клерикальной партией «Национальное общество для содействий воспитанию бедных детей в правилах господствующей церкви». В то же самое время между диссентерами встретили большое сочувствие школы, которые с 1798 г. начал устраивать Ланкастер; для поддержки их учреждено было в 1814 г. «Британское общество для воспитания детей всех исповеданий». Из Англии Ланкастерская система обучения распространилась в других частях света, а также в европейских государствах, а именно: во Франции, России, Дании, Италии, и менее всего привилась она в Германии. У метода взаимного обучения нашлись свои панегиристы и свои порицатели. В числе первых следует упомянуть о Цереннере, а в числе последних – о Дистервеге. Безусловного одобрения принцип взаимного обучения заслуживает для тех школ, в которых один учитель обучает большое число учеников различного возраста, но в применении этого принципа должно быть допущено более свободы, чем это делалось до сих пор. В новейшее время из Ланкастерской системы удержан только принцип помощи, оказываемой учителю лучшими учениками.

Мы решили не изобретать велосипеда, и приняли всю систему в целом, исключив, правда, наказания розгой для нерадивых и неуспевающих…. Правда, мысли про розги, особенно применительно к заднице некоторых выдающихся Великих Учителей, посещали меня довольно часто, а порой приходят и сейчас… Но я предпочитаю так и хранить их в себе…

Ребят и взрослых мы разбили на классы, с теми же помощниками учителя и мониторами, младшими мониторами и так далее. Результат? К весне могли читать и уверенно считать на счетах все. С письмом было немного хуже, но в качестве основных занятий двое ребят уже занимались только оформлением, составлением и перепиской из «Березовой Энциклопедии» справочников по металлургии, земледелию, пчеловодству. Позже они же занялись печатанием книг. О том, как на острове, в Академии, появилось книгопечатание – позже. Из учащихся было сформировано несколько групп. Самые большие – Стража, под управлением Федора Автономова, мечтавшего «там» стать офицером, но – вряд ли бы эту мечту осуществившем. Здесь он стал бессменным командиром Стражи, выпустившем много отличных бойцов, моей правой рукой по поддержанию порядка. Или это я был его правой рукой? Неважно. Другая группа – «Гномы» – наши металлурги, производственники, чьими руками ковалось все: от оружия до предметов бытового обихода, на первых годах, а позже они руководили постройкой настоящих заводов. Были «портнихи», «рыбаки», «охотники», «геологи», «биологи» и «физики», «медики» конечно же – «музыканты», где царил наш несравненный Финкель.

Глава 27. Скипидарная бомба, мать Кузьмы и сопровождающие ее лица

Учителя говорили про маленького Андрюшеньку: «Не гений, не гений… Да, таки этот мальчик пороха не изобретет…» Они были совершенно правы – Сахаров изобрел водородную бомбу.

На землю тихо ложился пушистый снежок, прикрывая осеннее безобразие голых веток, присыпая роскошь пестрого ковра листьев, укрывающих стылую землю. На берегах озера оставались ледяные закраины, увеличивающиеся с каждым утром, и чтобы отчалить на рыбалку или на каменный промысел, приходилось пешнями расчищать проход к воде, а в холодную воду лезть не хотелось никому. Но – что поделаешь, наше разросшееся племя требовало покушать и желательно – повкуснее – каждый божий день. Совет решил до тех пор, пока есть возможность – кормить народ свежей добычей, и лишь, если кончатся охота и рыбалка за отсутствием природных условий – переходить к «соцнакоплениям», надежно упрятанным в погребах и ямах, в наземных хранилищах на столбах. Перенесли только занятия в классах, на темное время суток, чтобы использовать светлое время для хозяйственной работы, которая тоже была для бывших первобытных хорошей школой, а для нас – школой совершенствования умений.

На производственной террасе рядом с печами с утра, несмотря на снег, возились «гномы». Игорь вспомнил, и сумел убедить Фалина, что можно попытаться получить высокоугреродистую сталь, если в горшках из огнеупорной глины смешать железо, железную руду с древесным углем при «продолжительном отжигании без доступа воздуха». Таким способом получался булат невысокого качества, но он был дешевым и пригодным для массового производства [17]17
  Описанный способ принадлежит Павлу Петровичу Аносову (19 век), выдающемуся русскому горному инженеру и государственному деятелю, исследователю Южного Урала


[Закрыть].

Игорь клялся и божился что совершенно точно помнит рецепт. Теперь на производственной площадке совершалось колдовство получения металла. Высокоуглеродистая сталь – булат была мечтой и идефикс наших мальчишек. Частенько можно было слышать, как кто-нибудь из них объяснял восхищенному рабочими качествами наших топоров и ножей из бронзы новичку, что: «Это, мол – отстой и фигня, точить замучаешься. Железо – мягкое, бронза – хрупкая… вот был бы булат…» На законный вопрос: «А что такое, де, этот „волшебный булат“» – следовал исчерпывающий ответ – «Это – Ва-а-аще!!!».

Естественно, по профсамолюбию гномов это било ниже пояса. Марик Фалин частенько представлял себя в роли триумфатора, получающего заслуженный восторг и признание от членов племени, за изготовленный вожделенный булат… Вот он гордо стоит, и на похвалы Дмитрия Сергеевича и Эльвиры, поводя плечиком, этак небрежно, отвечает, «что это мол, что. Главное нам – не мешать, и создать условия…. Ну, вы понимаете какие…»

Я-то прекрасно понимал его устремления без озвучивания вслух. И какие условия ему любы – тоже. Согласно Фалину, следовало – завтрак в кровать, что бы похватать кусками и рысью нестись в любимые кузни, обед – к горну, руки мыть не обязательно, и ГЛАВНОЕ – не донимать этой никому не нужной зарядкой, строевыми занятиями у Федьки Автонома в страже, дежурствами по охране и участием в обязательном обучении, убрать на фиг от печей всех праздно шатающихся и обеспечивать все заявки гномьего племени в первую очередь. А уж они на это ответят… ну, чем-нибудь, да ответят.

За уклонение от занятий он уже заработал от Кима, который Роман, и на болтовню, в отличие от братца, времени не тратит, здоровенный фингал под глазом. В своем стремлении к справедливому распределению как материальных благ, так и обязанностей по их защите, с молчаливого попустительства Федьки и при полном непротивлении коллектива, гнома, разоравшегося на тему: «А че мне всех больше надо? Я и так для племени больше всех делаю, а вы меня фигней грузите всякой!» Роман коротко без замаха, великолепным чирыги [18]18
  чирыги – удар кулаком вперёд (во Всемирной Федерации Тхэквондо (WTF) (англ.)русск. – момтхонг чирыги).


[Закрыть], отправил скандалиста в кратковременный нокаут и безропотно отстоял положенные внеочередные часы на сторожевой башне. В журнале нарядов формулировка «за нарушение дисциплины строя». Мне владелец бланша пояснил, что упал, и ударился «глазом». Я с армейских времен знал, что самая выступающая часть солдатского организма – это глаз, которым боец ударяется при каждом случае… уточнять подробности не стал – мне и так ябеда – корябеда из племени детей Ночи доложила, послав ментальный образ сценки с участием всех троих – вот Фалин чему то возмущается, вот ему втолковывает что-то Автономов, а вот Ким отстраняет одного от другого, и коротким ударом в глаз отправляет Фалина в краткосрочный отпуск от мира сего.

Сейчас гномы реализуют свою задумку в жизнь. С ними суетится один из «допущенных» – Зоркий Олень. Скрепя сердцем и скрипя зубами, гномы допускают к тайнам ремесла посторонних – наверно, только лишь потому, что требуется грубая рабсила. Надо будет провести воспитательную беседу. Не в стиле Ким-Автономов, но все-таки. Горшки наполнены, поставлены в печь, происходит разжигание топлива.

Не знаю, что у них получилось бы в конце, процесса, но начало экспериментов с булатом и легированными сталями испоганил… талантливый наш… Вислоухий Олень. Мы почти с самого начала гоним немереное количество скипидара. Многие сосны в окрестностях острова снабжены туесами и подсочными застругами, дающими смолу – живицу. Живица требуется во многих наших делах для герметизации и прочих разных дел – от красок до припарок от простуды. Пока никто не заболел, но… Сохраняем и используем скипидар как можем, но весь запас не расходуется. Так, на освещение в глиняных лампах наподобие керосиновых, со слюдяными стеклами, сжигается, но в относительно невеликом количестве. Остальное сосредоточено под огромным навесом в глубине леса. По неточным подсчетам – как-бы не тонна с лишним, сосны истекают ведь соком ежедневно. Запас на всякий случай – не то, что бы много его нам требуется, но что добру пропадать. К запасам материалов доступ никто и не думал ограничивать.

Олень, заметив, что скипидар неслабо горит, для ускорения розжига доменной печи, рационализатор с маху выплеснул горшок скипидара с хорошее ведро размером в разгорающуюся печь. Видели, что может быть, если замкнутое пространство наполнить легковоспламеняющейся жидкостью? Данный процесс происходит, к примеру, в цилиндрах внутреннего сгорания двигателя… а ежели цилиндр объемом в два куба, где-то так? А ежели стенки оного огнеупорные, но нисколько не прочные? Объяснять дальше? Взрыв получился шикарный. С платформы летели, в порядке важности: гномы во главе с господином Фалиным – один комплект, помощники металлургов – один комплект, металлургическая печь – в разобранном виде, одна штука, горшки с шихтой и металлом – не считал никто. Горящие куски разной дряни равномерно распределились по площади радиусом пятьдесят метров, вызвал незначительные возгорания, команда естествоиспытателей – неравномерной кучкой в восемь обгорелых рыл – внизу площадки, у подножия холма на десять метров ниже эпицентра. И хорошо, что на момент взрыва они находились на краю платформы. Их просто сдуло волной, не причинив особых повреждений. Сдуло и мелкие сооружения типа навесов, для кузницы, стихия пощадила лишь медеплавильную печь и горн. Восстанавливать предстояло практически все производство металла с нуля. Металлургия приказала долго жить. По крайней мере – ждать до лета.

Я горестно оглядывал восемь стонущих тушек разной степени обжаренности. Одежду с мальчишек поснимали, обработали струпья маслом облепихи. Теперь надежда была только на молодые организмы и настойку тиса в части восстановления естественных функций организма. На меня, на Рому, на пострадавших в стычке с нами «мамонтят» он подействовал волшебным образом. Но что если его действие зависит от сбора, от миллиона других причин? Что если его секрет в строгом времени сбора меда, крепости настоя, да мало ли от чего может оно зависит? Но делать нечего – у нас больше не было ничего. Мудрый Кремень не отходил от постели сына и других ребят. Кроманьонец не подпускал к ним никого, став им отцом и матерью в одном лице, даже на меня ворчал порой, пусть с опаской, но – ворчал. Я понимал его чувства. К ребятам подходили только пара сиделок, в числе которых оказался Рома Финкель и он. Можно было видеть ночью как при неверном свете лампы, он переходит от лежанки к лежанке, что-то поправляя и перекладывая ребят поудобней.

На племя навалилась забота о неподвижных его членах. Нужна была свежая дичь – бульон из птицы – самое то. Первыми под нож ушли обитатели утиной фермы. Винил, я, конечно, себя в первую очередь – недосмотрел, пустил на самотек и дал слишком большую самостоятельность. Вот и результат. При любом исходе – оправдания нет. Новые члены племени вначале с непониманием отнеслись к хлопотам о пострадавших. В эти суровые времена серьезная травма вычеркивает человека из числа живых почти сразу. Высший акт милосердия – удар дубиной, прекращающий муки страдальца. Но они помнили, как лечили переломанные конечности и синяки «мамонтятам», и потихоньку впитывали уроки милосердия и правило – за своих боремся до конца. Это правило было возведено в абсолют членами нашей постоянной Стражи, взявшими себе девиз легионеров Древнего Рима – «мы заботимся о легионе – легион заботится о нас». Федор читал как-то о Древнем Риме, вот и врезалось в память. Сказал своим – они сделали девизом.

На этом злоключения не окончились, верней – получили логическое продолжение. Прибыла разгневанная мамаша рационализатора – нашего Оленя. В поисках задержавшегося на каникулах папаши, бросившего заботы о соплеменниках на ее хрупкие плечики, она жаждала прижать к своей груди восьмого размера сына и ими же, наверно, придавить супруга.

Явилось эта чудесная во всех отношениях женщина в сопровождении полутора десятков своих соплеменников и соплеменниц. Нашли они нас по оставленным нами следам – мы не скрывались особо. Ясное дело – сезон охоты и сбора скудного урожая окончен. Пока не замело все на полметра, и можно пройти – почему бы не поискать блудного мужика, что обещал вернуться через три недели, а запропал на два месяца. Заодно и сынка проведать. Прибывшая высокая делегация бесновалась на противоположном берегу, у гостевой стоянки. Вопили и запалили громадный костер. Родню четко определили мамаши наших малолетних учеников и учениц. По и физиономиям было видно, чего они ожидают от суровой Матери племени. «Нежную» ручку предводительницы знал каждый член сообщества кремней. Под нее лучше не попадать, и кто на самом деле основная фигура в Племени Кремня уже не вызывало сомнений ни у кого, как и причина затянувшихся каникул номинального главы. Кремень заметался по берегу – расправа приближалась неминуемо. Он робко попытался уговорить Эльвиру провести торжественную встречу с соплеменниками на другом берегу, и даже брался пообщаться с супругой, лучше из лодки, но наша главная мать, очевидно из женской солидарности или присущей вредности соизволила отправиться за прибывшими сама. Мне, занятому последствиями взрыва «скипидарной бомбы», мучимому комплексом вины, было не до встреч официальных делегаций. Ребята быстро шли на поправку, но беспокойство за них не отпускало.

Картина встречи благородных «их энеолитовых сиятельств» (а как же-с, вожди-с) достойна внесения в анналы истории. Начав с взаимных воплей, потрясаний кулаками, обещаний разобраться ночью, чтобы не нести сор из пещеры на люди, она плавно перетекла в банальную погоню по берегу почтенной матроны за проштрафившимся супругом. На мой мужской (Эля всегда обвиняет меня в мужском шовинизме) взгляд, Кремень не особенно-то был виноват. Ну, задержался малость, опыт перенимал…. За эту прием-передачу опыта он подвергался избиению на ходу подбираемыми и швыряемыми с завидной меткостью камнями, от большинства которых он все-таки умудрялся уворачиваться на бегу (на спине у него глаза, что-ли?). Потом до любвеобильной супруги дошло, что сынок лежит в скорбном доме, чуть не при смерти… маршрут резко изменился в сторону бани, предназначенной под лазарет. Но тут муж встал на пути разгневанной супруги, опасаясь всерьез ее буйного нрава – а вдруг всерьез задушит сынка в объятиях. Он стеной встал перед входом, и припер дверь спиной. Попытка сдвинуть привела к неожиданному результату. Мужик наконец-то озверел, и отвесил супруге солидную плюху. Тетка хлопнулась на пятую точку – видно, что такой подход к разрешению конфликта и прекращению истерики был ей внове. А разошедшийся вождь уже орал, что-то в стиле незабвенного Высоцкого: «А ну, положь на место каменный топор…», высказывая, все что наболело, и в том числе – что как Олень поднимется на ноги, он тут же ему рога и поотшибает, оленю этому, ибо именно этот деятель плеснул скипидарчику – адской жидкости, в печь. От этого злые духи, выпущенные непутевым чадом, обрадовавшиеся, что им все можно, перевернули вверх дном чудесное устройство для производства замечательных вещей, – ножей, топоров, посуды, предназначенных в подарки и на обмен людям славного племени Кремня! И что он теперь останется тут до лета, что бы загладить вину непутевого, и поехать с великим вождем Родом сразу летом в степи, на большой совет вождей. Матрона внимала, проникаясь самоотверженностью мужа и отца, принимая неизбежность принятого решения.

Нет, братцы, воистину велик и мудЕр Кремень! Охолонувшую мамашу допустили к тушке наследника, который на фоне других выглядел… Ну, скажем, неплохо. Деловито осмотрев отпрыска, и убедившись, что непосредственной опасности жизни его не угрожает, и что всё сказанное мужем насчет количества пострадавших от простой безалаберности бестолкового рационализатора не расходится с действительностью, она с ловкостью кошки, отвесила малому молниеносный подзатыльник, буркнув – выздоровеешь – добавлю, опозорил меня перед всеми! Вот так. Суровость нравов. Наш Олень, как ни странно, встречей с маман был доволен – по словам Антона, закадычного дружка, он ожидал худшего, а это пустяк, вместо маминого поцелуя пошалившему ребенку…

Визит закончился вручением традиционных подарков и вежливым выпроваживанием нежданных гостей – еды было не то, что бы совсем мало, но мы же не благотворительный приют. Мать племени поинтересовалась о возможности занятия по весне пещер, где в конце лета нашли неандертальцев – нет ли претендентов. Я великодушно (а что стесняться – пусть за сто километров, а будет территория нашей) позволил, но сказал, что есть и лучше места, селиться можно в домах, а не пещерах, дома – удобнее, и весной перед сезоном посадок можно всем племенем переехать к нам поближе, в лучшие места.

Мать и приехавших в ней познакомили с нашим обустройством – показали землянки и кухню, женскую баню, где девчонки провели ритуал служения женской богине Гигиене. Женщина выплыла из бани задумчивая, какая-то просветленная. Видно – понравилось… Кто-то вставил свои семь копеек: «Ну все, теперь каждый год ходить в баню буду…» – и прыснул в кулак. Я прикрикнул на шутника, но то же ухмыльнулся – уж очень похожа ситуация на анекдот про чукчу, которого первый раз в жизни помыли… но тут-то – суровая правда жизни. Ясно одно – перемены в жизни племени станут неотвратимыми уже сейчас, а не с возвращением вождя в родные пенаты. Тем более, что, похоже, Кремень домой и не собирается в ближайшее время. Пускай. Он нам не в тягость. Мама Зоркого Оленя благополучно показала нам кузькину мать, взбаламутив и так перевернутый вверх дном наш мирок. Похоже на то, что Оленя начнут звать Кузей на полном серьезе – уж очень большое впечатление она произвела габаритами и нагнала страху – правда в очереди первым – был ее муженек, вторыми – наши неандерталки, третьими – все остальные. Народ представил, что рассерженная мама пройдет смерчем по всему поселку, и нешуточно струхнул – отстраивать придётся уже по новой все.

* * *

Из счастливых находок этого времени можно отметить лишь одну – нашелся наш лагерь, вернее, его остатки. Впечатление было такое, что кто-то второпях собрал в единую кучу все, что было с нами взято в поход на Остров Веры – палатки, стойки, провода от освещения, мелкие бытовые вещи – ножи, ложки, миски – котелки, ткань простыней. Как и в случае с нами, все, что сделано из полимеров превратилось в некую бурую массу. Гаджеты типа телевизоров и ноутбуков – у нас была пара нетбуков, сохранили только металлические части. Великолепный спальный мешок Феди сохранил металлические кольца и россыпь бронзовых шпеньков от молнии, внутренний чехол натурального шелка, и перья гагачьей набивки, лишившись оболочки из прекрасного нейлона. И так со всем. Больше всего радовались еще трем лопатам, двум цельнометаллическим туристским топорам, россыпи крючков, латунным блеснам, хромированным металлическим поводкам и катушкам из алюминия, оставшимся от рыбацких принадлежностей моих и ребячьих, а еще набору столярных принадлежностей, включавших пилы – в том числе по металлу, откуда-то затесавшийся набор метчиков и плашек, тиски неплохого качества, рубанки, правда, пластиковые части – ручки – потеряли, но это была не беда. Были металлические линейки, уровень, штангенциркуль и микрометр. Сверла, ручная дрель и коловорот вызвали у меня бурю восторга. А находка моих «командирских» часов и офицерского компаса, взятых с собой больше по привычке подстраховываться, вообще повергла в ступор. У каждого есть вещи, которые идут с ним по жизни как верные друзья. Так и эти часы и компас. Часы подарил мне отец в честь окончания училища в одна тысяча девятьсот восемьдесят первом году, а компас я выпросил у деда, который прошел с ним две войны – Отечественную и японскую. Часы исправно шли, а компас, очищенный от набившейся грязи, послушно показал и север и юг. Я порадовался за советскую промышленность – в этих изделиях не было ни капли пластика, даже стекла компаса и часов были из настоящего стекла. Для предохранения от повреждений, крышка компаса имела еще и легкую латунную – дополнительную защиту. Имелся и два визира и деление картушки прибора на тысячные и градусы. Как ни странно, гномы отнеслись к обретенному богатству с прохладцей, хотя как не им радоваться такому изобилию инструментов. Фаин, оклемавшись, и выйдя на работу, пренебрежительно заметил: