Текст книги "Страна городов (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Щекин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 37 страниц)

Глава 51. Кому я должен – всем прощаю…

Закономерность возрастания личностной ценности субъекта после получения травматического опыта.

(за одного битого двух небитых дают)

Слад потер подживающие струпья на заду. «Если каждый день пороть – и ж… научится разговаривать», – тоскливо подумал он. Дерут каждый день. Молись, молись, молись…. Проси у Высокого Неба благ…. И оно ответит тебе…. В следующей жизни…. Непонятно за что бьют! Просто спросил младшего жреца, о пришельцах с полуночи – как они делают такие блестящие красивые вещи? Опять выпороли – неделю не сядешь. Почему не ответил? Неужели не знает? Или это знание запретно для него, младшего послушника? Как тоскливо, и даже пожаловаться некому. Он дружил с мальчиком – обезьяной, пойманным охотниками в глухих лесах. Мальчик, весь обросший серой шерстью понимал его, и даже ласково притрагивался громадной рукой, благодаря его за пищу. День и ночь получеловек вращал колесо привода водяного меха, подающего воду в город, прерываясь только на короткий сон. Слад носил ему еду, выделяемую по приказу старших, и немного – от себя, что удавалось найти на общей кухне внутреннего храма. Но десять дней назад мальчишку увезли по приказу старшего из «знающих», на закат солнца, в один из дальних городов. Его будут бить день и ночь, что бы он своим плачем привлек других полулюдей, которых можно поймать и заставить делать несложную работу. Полулюди очень сильны. Если получеловека кормить и убирать за ним – он будет годами делать монотонную работу, от которой люди города погибают через год. Например, качать воду в город. Теперь и этого друга не осталось у Слада. А если сбежать к кочевникам на площадь перед городом? Когда приходят караваны – не таки уж и редкие, из отдаленных земель, на площади бывает интересно. Разные люди, разные вещи…. Взрослые меняют по распоряжению знающих на зерно мясо, кожи…. Пришельцы заворожено смотрят на высокие стены Города Высокого Неба, проникаясь величием его строителей. «Знающие» говорят, что есть еще такие города, что давным-давно, когда люди были похожи на полуобезьян, только меньше ростом, с Великого Неба спустились Великие Учителя, обучили их тому, что они знают сейчас и наказали передавать Знание о ходе светил Великого Неба без изъяна из поколения в поколение знающих, не допуская его до непосвященных…. Для чего так? Слад не мог понять ценности получаемых знаний. К чему знать о движении светил, если не можешь повернуть их ход по небу? Если бы родиться в семье медника – то учили бы, как плавить металл. Огненная струя из печи завораживает и притягивает – что там светилам на небе! Они – далеко, а тут металл – жидкий, но превращающийся потом в твердые вещи! Предания заучивались до слова, и если обучаемый ошибался – наказание было жестоким. Кто не справлялся с учением, ошибался и забывал – отправлялся на нижние уровни города, становился рядовым членом племени. Но смотрели на него родичи хуже, чем на животное – не оправдать доверия родичей страшно даже в мыслях. Его могли послать с вестью Высокому Небу – после сложного ритуала принесения в жертву, включающего многодневные молитвы, обильное питание, подростка – а посылали с вестями чаще всего таких вот неудачников, укладывали на бок в могильнике недалеко от крепости и тихо умертвляли, не нанося повреждений костям.

Решение поглядеть на таинственных пришельцев давило на Слада все сильней. Воспользовавшись уходом на совет большинства «знающих», вместе со стражей, – потомками звероватых полуденных народов, поколениями занимавшихся охраной «знающих», мальчик выскользнул из городища.

Площадь обмена притихла как пред бурей, в отличие от других дней торга и мены. Совет происходил раз в пять лет, но на мену и торг по отдельности племена и караваны издалека приходили ежегодно, поэтому летом площадь не пустовала никогда. С заката приходили длинные цепи навьюченных верблюдов – покорных и усмиренных родичей дикого верблюда, стадами изредка появляющегося на границах поселений страны городов Великого Неба. С восхода появлялись люди, похожие на людей Великого неба, не всегда с добрыми намерениями – воинственные толпы лохматых людей, одетых в шкуры и вооруженных копьями и пращами, пробовали на прочность стены поселений, получив от жителей отпор – растворялись в степи. Сейчас, даже вечно галдящие становища племен Совета как будто притихли – ожидая судьбоносных решений совета вождей. Нужное поселение было на отшибе, с краю поля выше по течению реки. Круг куполов, похожих на купола печей города, в которых плавили металл и пользовались по разным другим назначениям, только больше. Из центра поднимался дымок, и тянуло чем-то восхитительно вкусным. Мясное Сладу доставалось нечасто – настоящий последователь Великого Неба должен ограничивать себя в повседневной пище, что бы тело оставалось легким, а мысли – чистыми. Тогда молитвы дойдут до Неба быстрей. Так, по крайней мере, объясняли младшие жрецы, обучающие юных послушников. Хотя сами не ограничивали в принятии земных яств – вон какое пузо нарастил его воспитатель Рало – Плуг, по-простому. И в женщинах он себе не отказывал тоже – перебывал у всех молодых девок нижнего города. Их женихи и отцы хмурились, но против слова сказать не смели – откажи, и мигом попадешь в гости к небу. Торопиться туда за обещанными благами взрослые почему-то не хотели.

Воспользовавшись ложбинкой, подросток ужом скользнул к стоянке. Вокруг нее творилось что-то вообще странное – стоянку окружили кругом воины и взрослые мужчины города, среди них были даже жители окрестных городов, привлекаемые стражей для обучения военной науке и для обороны. У окружающих стоянку были наготове пращи, копья, топоры. Что-то затевалось, и затевалось нехорошее. Но пока круг стоял молча. Молчали и со стороны купольных жилищ – подползши поближе, Слад понял, что это – жилые домики и невольно восхитился сметкой пришлых – раз-два, и домик, три-четыре – и дом собран, погружен и готов к новому походу.

В просветы между домиками заглянуть было нельзя – там стояли какие-то квадратные заграждения, в виде пластин, в две третьих человеческого роста. Сад не знал, что это были скутумы – по типу римского пехотного щита, мы возродили этот вид защитного вооружения, характеризующийся хорошими защитными характеристиками, относительно малым весом и низкой затратностью при изготовлении. Пластины были богато украшены узором и блестящими накладками. Движения в лагере не наблюдалось. Только посередине лагеря, на возвышении, стояла странная фигура, возможно – принадлежащая человеку. На человеке был одета ярко блестящая под лучами солнца шапка из металла, лицо прикрывала жуткая маска, похожая на морду тигра с длинными клыками, который обитает далеко в степи. Тело покрывалось гибкой чешуей, напоминающей рыбью, но значительно больше, и тоже нестерпимо блестящей. В руках существо держало невиданные подростком ранее орудия – похожую на цеп конструкцию, только увенчанную ядром вместо палки, и длинный кривой нож невиданных размеров – с локоть, не меньше. В городе никто не мог позволить себе сделать такой – из-за расхода драгоценного металла. До сих пор даже ножи старались делать таким образом: на лезвие из кости или твердого дерева насаживалось на клей лезвие по всей длине из меди, затачивалось, и служило до полного истирания. Так же поступали с наконечниками копий.

У существа из под металла и одежды выступали, впрочем, вполне человечьи ступни, обутые в сандалии и кисти рук из рукавов торчали тоже вполне человечьи. Значит, оно было скорей человеком, чем, к примеру, – духом. Слад затаился и стал ждать развития событий.

Ждали чего-то и собравшиеся вокруг лагеря. Может быть – сигнала. От кого и что за сигнал – пока было Сладу непонятно. Жара усиливалась. Напряжение росло. Среди окружающих лагерь уже раздавался недовольный ропот, тогда как от самого лагеря не доносилось ни звука.

Вдруг со стороны холма совета появился запыхавшийся страж, который что-то сказал командующему осадой. Тот вышел на шаг за кольцо оцепления, и прокричал в сторону лагеря:

– Ваш вождь Род и его шаман Ким низложены! Вы должны оставить все свое имущество здесь и удалиться к своим пещерам, где будете смиренно ожидать нового вождя с указаниями Великих Знающих города! Если вы попытаетесь не исполнить повеление Великого знающего, вас ждет немедленная смерть!

Со стороны лагеря раздались, в общем, то понятные, но непереводимые в частностях слова:

– А ху не хо? У знающего харя не лопнет? – вопил из ниоткуда появившийся худощавый подросток, кажется состоящий их одних перевитых жилами мускулов, одетый в набедренную повязку и вооруженный лишь похожим на тот, что был у стоявшего на возвышении цеп, и небольшим диском на руке.

– Олень! Опять ты за свое! Вернется Учитель – получишь верный десяток нарядов, опять будешь мостить великий шелковый путь, теперь уже к хлеву! Забыл наши прошлогодние выкрутасы? Спросил высокий воин, стоящий в круге.

– Ладно тебе, Антош, ты только гля на эти рожи – я счас все бросил и побежал к их знающим ж….. лизать! Пришли тут, понимаешь! Давай команду – мы их быстро тут покрошим, и надо бежать на этот долбанный совет – смотри, отца моего с Учителем давно нет, как бы чего не вышло!

Пока командир охраны осмысливал этот диалог, косвенно его касавшийся в какой-то степени, существо «Антош» приняло для себя решение, и проревело:

– Три черепахи! Женщины с луками внутрь – вторая линия! Держать строй! Стража – вперед, одиночные схватки, не убивать, по возможности! Копейщики и лучницы – как получится! Сигнал!

Из глубин лагеря раздался низкий рев хищника, морда которого была изображена на личине существа в блестящей одежде, и Слад, парализованный страхом понял – это существо человеком не было! Это – дух саблезубого смилодона, ужаса племен степи, которого считали своим покровителем некоторые племена на восходе солнца, но, тем не менее, хищник этого почтения почему то не ценил и задирал представителей этих племен, если попадались под жуткую лапу с не убираемыми когтями, не реже, чем других, не поклоняющихся ему.

Под рев саблезубого, в сторону холма двинулась стена пластин – их, как оказалось, держали в руках существа в таких же блестящих личинах, как и дух. Три стены образовывали постепенно похожие на панцирь речной черепахи строй. В две линии выставленные пластины – один над другим. Из-за пластин виднелись широкие хищные жала необычных копий – в локоть длинной, даже издалека видно – остро отточенные, жадно стремящиеся к закрытым только шкурами телам осаждающих. Неуверенно в пластины ударили камни пращ, не нанеся никакого видимого ущерба. Над строем трех черепах, в ритм шагу, в ритм реву хищника, возвестившего эту атаку, вначале тихо, а потом громче, поднимался – клич – не клич, рев – не рев, даже не вопль, а поначалу выдох – рычание множества глоток -

– Ба – Баррррр – Ба – Баррррр – Ба – Баррррр!!! и, наконец, грозное – БАР-РА, БАР-РА!!!

Обвалом, ревом стада мамонтов обрушилось на опешившую стражу и ополченцев города боевое восклицание римской когорты. Ополченцы еще думали, кто-то покрепче сжимал в руках оружие, намереваясь пустить его в ход, как все три черепахи разорвали строй, для того, что бы выпустить из разрывов шесть человек. Абсолютно голые, лишь с цепами и пластинами в руках, они дикими кошками набросились на горожан. Цепы гудели, разрывая воздух над головами бойцов, и гулким хряском крушили кости оцепления. Черепахи, не нарушая строя, двигались в сторону холма, а вокруг них на немыслимой скорости крутились эти порождения духов Бездны – противостоящих добрым духам Великого Неба, с каждым ударом страшных цепов выносящих из строя горожан, не успевающих применить свое оружие. Профессиональные воины стражи города оказались слева от трех живых чудовищ, и попытались ударить во флаг. Их встретила та же стена что и с фронта, а по чьей-то резкой команде, не понятой стражей, «Щиты – вниз, стрелой влево – бей», пластины мгновенно упали и над ними прошуршали стрелы, поразив стражей города в основном в конечности – ноги, руки, сделав их непригодными для дальнейшего боя. Не прошло минуты, а стражи уже «обогатились» каждый на две-три стрелы, аккуратно посланные женщинами лагеря из-за пластин. Стрелы были хороши – в наконечниках – не примитивные камень или медь города, а добрая бронза…. Хоть на обмен неси – выручить можно много полезного, жаль только, что не в руках такое богатство, а из руки торчит…., ну, или из ноги…. «Особо везучим» досталось и до трех штук за раз. Потом щиты снова поднялись, и черепахи тронулись дальше – к холму совета.

Слад почесал в затылке – кажется, совет ждет небольшая неожиданность. Рев «Бар-ра» прекратился, и составленные из людей животные – черепахи перешли вначале на трусцу, потом – на легкий бег, и почти скрылись из глаз, направившись к холму совета.

Глава 52. Поход за родственниками

– Я тетушка Чарли из Бразилии, где в лесах живет много диких обезьян!

(К/ф «Здравствуйте, я ваша тетя!»)

Катамараны скользили по глади Урала. Полноводная река – полноводней, чем в наши дни, легко несла три катамарана с людьми и грузом. Костя Тормасов сидел рядом с Кла и меланхолично перебирал струны банджо, уроки игры на котором давал ему в свободное время Роман Финкель.

Кла в состоянии полного довольства жизнью и равновесия между собой и окружающей природой, внимала игре своего приятеля. Стражники играли в шашки – игру, которой заразили их пришельцы, и турниры по русским шашкам на первенство острова Веры носили самый ожесточенный характер – стояли сразу после волейбола и футбола. Шашки как раз подходили для игр на лодке. Двое играло, остальные болели. За игрой в шашки и на банджо, рыбалкой, для пополнения запаса еды неспешно тянулось время, и вскоре караван оказался в нижней трети Урала.

День был как все дни – неспешный ход реки, неспешные разговоры, неспешные ходы в шашках. Марево солнца над головой. Облака легкими перьями мчались, подгоняемые ветром в вышине. Отголосок дикого крика – явно человеческого, прозвучал откуда-то издалека. Тоска и боль звучали в крике, слова за дальностью разобрать было невозможно.

Кла насторожилась, вскинув голову, она сообщила, как всегда – коротко, сопровождая в основном, слова образами.

– Недалеко – больно – нашему – большому человеку – ребенку. Его мучают маленькие люди. Он – звать на помощь.

– Мы придем.

Костя всегда не отличался многословностью. Молчаливые тени беззвучно скользили над берегом реки, ориентируясь на почти безостановочные крики ребенка, раздающиеся из ложбины у реки. Стража в маскировочных костюмах – «Гилли [30]30
  «Гилли» – тип маскировочной накидки, широко распространённый в армиях стран НАТО


[Закрыть]» местного разлива – крупная сеть, декорированная листьями и ветками, кусочками тряпицы разного цвета, делала стражника невидимым в паре шагов от него. Дозор неизвестных воинов, аккуратно сняли, тюкнув кистенями по макушкам – постарался Коготь Орла – один из лучших учеников Ким Романа. Аккуратно выглянув с берега оврага, Костя и его спутники увидели, как привязанного мальчишку-гигантопитека – в происхождении пытаемого сомнений не было, парень был на голову выше мучителей, тыкают горящими угольями от костра. Ребята совсем уже собрались напасть на палачей, но неожиданно, на головы пытающих мальчика посыпались валуны. Раздались вой и крики, и из-за кустов появилась группа гигантов, ростом до трех метров – явные родичи Кла. Изверги сбились в кучу – они явно не ожидали подобного многолюдства. Пришло с десяток мужчин, и четверо женщин с детьми, сидящими, вцепившись в грудь матерей, совсем маленькими – по виду, ровесники или чуть младше Гаврилки. Раздалась какая то невнятная команда, и люди решили спасаться бегством вверх по распадку, где и притаились наши люди с Кла.

– Сирприссс! – противным голосом прошипел Коготь Орла.

Дети племен, постоянно живущие на острове, как губка впитывали словечки моих ребят и применяли к месту и не к месту, хвастаясь «грамотной мовой» перед сородичами.

Ломившиеся по распадку мучители встали на месте как вкопанные. На миг зажегшаяся надежда на спасение, угасла в их глазах, когда за спинами бойцов появилась Кла, приветливо оскалившаяся во все тридцать два белоснежных зуба. Наша Кла крикнула что то неторопливо двигавшимся за отрядом палачей своим родичам, те остановились и начали отвечать рублеными фразами и невербальными образами, которые были понятны и нашим парням.

Пленников решили отпустить на все четыре стороны, предварительно убедившись, что больше у них пленников – как гоминид и так других, впрочем, в ассортименте больше нет. Обладая навыками невербального общения, по смутным образам, принимаемым от допрашиваемых, ребята поняли, что те не врут. Заодно выяснили, что те из Страны Городов, из города Великого Неба. Костя успокоено сказал – туда как раз собрался наш Учитель, он там порядок наведет. Наше дело – отыскать еще родню Чаки с Мадой. Тогда будут не стыдно в глаза Учителю взглянуть.

– А вот теперь, – обратился Костя к пленным изуверам, – у вас есть одно мгновение, что бы удрать на все четыре стороны, пока вас не сожрали родственники вашего пленного.

Старший из гигантопитеков на манер Кинг-Конга, заорал и стал гулко стучать себя кулаками в грудь, оскалился и двинулся к людям. Оставляя позади себя густую волну вони, толпа разбежалась по кустам.

Немало удивившись, гоминиды быстро приняли ребят как своих соплеменников – больше общаться таким образом не мог никто. Большой род гигантопитеков переселялся на север, и, услышав вопли соплеменника, решил помочь. Гиганты искали место, где на них не будут давить люди, и можно будет спокойно жить своим обычаем. Но услышали о том, что люди бывают не только злыми и жестокими, но могут и помочь, и дружить с гигантами не из-за какой-то выгоды, а просто из-за приязни. Подтвердил ее слова, совершенно неожиданно, и освобожденный пленник, сказав, что и у него был друг в Стране Городов – Слад, который помогал ему, пока его не утащили по приказу верховного жреца, в качестве живца, сюда. На опасения гигантских людей, что их хотят взять в плен, для использования их силы, заливисто рассмеялась Кла и сказала – что силы, де, у них и своей хватает, и на спор предложила любому из мужчин попытаться победить ее спутников. Гиганты, как дети, повелись на «слабо». Один из мужчин, попытался побороть одного из стражников. Малый легко поднырнул под руку гиганта, зацепив руку, и через мгновение тот лежал на животе, а парень легко удерживал его руку на изломе. Кла спросила незадачливого борца, убедился ли он в ее словах, на что последовал ответ, что вполне и весьма.

Кла, беспокоящуюся о сыне, откомандировали к озеру с новичками. Один из мужчин, нашедший общий язык с ребятами, вызвался сопроводить на всякий случай, экспедицию дальше. Если встретятся еще люди – гигантские гоминиды, то он поможет договориться и с ними.

Глава 53… Я тебе советую…

Тот, кто с нами борется, укрепляет наши нервы, оттачивает наши навыки и способности. Наш враг – наш союзник.

Эдмунд Бёрк

На площадку совета входили вожди племен. Разукрашенные – перья птиц, роскошные меха, украшения из кости, камня, бунчуки с символами тотемов племен – звери, рыбы… ни на ком оружия нет. Чинно рассаживаясь на камни вокруг центрального возвышения, на котором находились «знающие» числом всего семь человек. Вожди переругивались между собой, поминая старые обиды, высказывали новые – точь в точь Государственная Дума перед началом заседания. Старший «знающий» – на вид, «столько тут не живут». Весь в морщинах, но крепкий телом мужик. Если я правильно определил – примерно между пятьюдесятью и шестьюдесятью годами. Пожалуй, на пару лет постарше меня. Но я – продукт другого времени и другого отношения к собственной физической форме. К тому же чудодейственный эликсир, по всему видно, здорово убавил годы из моего внешнего вида. Жрец, украшенный медными бляхами по всей одежде, поднял посох, увенчанный на одном конце символом, наверное, солнца – мохнатой медной звездой с хорошее блюдо размерами, и снизу – символом луны, в половинной фазе, и провозгласил звучным, хорошо поставленным голосом:

– Приветствую пришедших в этот трудный час на Совет!

– Почему трудный? Что случилось в великой стране городов? – раздались возгласы удивленных вождей.

– Трудные дни наступили для нас всех! – патетически воскликнул жрец, указывая на меня с Кимом.

– Подлые пришельцы захватили священный остров Мертвых, и оставили тем без посмертия всех людей леса и степи!

– Не может быть! – глухо и возмущенно зароптали собравшиеся.

– Это именно так! Нечестивые люди построили на Священном озере постройки, нарушают покой мертвецов. Скоро, скоро они вернутся в родные становища, что бы наказать забывших о них потомков!!!

Постепенно старый фигляр входил в транс, потрясая своей ритуальной дубиной. Я понимал, что без неприятностей, говоря мягко, уже не обойдешься. Надо было ломать ситуацию.

Я подскочил с места и в противовес словам жреца, пока он набирал воздух для следующего вопля, заорал сам:

– В чем ты увидал нечестивые поступки, если сам не был на Священном озере? В чем вред, если духи предков открыли нам секреты изготовления металла? В чем вред, если они помогают нам во всем? Дети Волка видели, как доволен их старый шаман, с достоинством похороненный по обычаям предков в святых водах! Люди племен слышали, как играют для них музыку небес, лучше которой они не слышали в жизни! Ни одного ребенка, после богатых наших жертв и поклонения, не забрали в эту зиму духи леса! А сколько ушло младенцев в городе в этом году? Почему ты не позволяешь, жрец, общаться своим людям с нашими людьми? Не потому ли, что увидев, как живут объединенные под знаком Рода племена, они захотят сами жить таким укладом?

Я кричал, не давая вставить слова вредному старикану. Но закончился воздух и у меня в груди. А в состязаниях, кто кого переорет, с приоритетом последнего слова, первенство было, разумеется за жрецом. Он продолжил, перекрикивая меня, уже прямыми оскорблениями, и наконец, приказал: – Уничтожить отрыжку гнусных шакалов – вождя нечестивого племени Рода и его шамана!

Ну, что то подобное и ожидалось, поэтому мы с Кимом были готовы. Роман одним движением добыв из внутреннего кармана кистень без рукоятки, но на метровой цепи, метнул его в лоб подбегающему здоровенному стражнику с каменным топором. Тот, не ожидая от внешне безоружного шамана такой подлости, боднул гирьку, как футболист мячик – лбом. Но в отличие от мячика, гирька, пущенная с пулевой скоростью, влепилась в лоб незадачливого стража, раздался гулкий хруст, и доблестному стражнику стало ни до чьих команд. Распростершись на площадке, он раскинул руки и ноги, и отключился от происходящего – скорее всего – насовсем, ибо Рома стукнул, не сдерживая сил. Гирька, совершив свое чёрное дело, вернулась в широкий рукав. Из рук стражника в нашем направлении вылетели топор и копье, которыми мгновенно завладели вождь Мудрый Кремень и Буйный Мамонт – вожди союзных племен Мамонта и Кремня. За нами встали шаман Кремней – от него по причине старости было мало толка, и безоружные Волки. Причем шаман Падре шептал откуда-то сзади:

– Рома, тресни покрепче еще кого, я тоже копье хочу!

«Тут, что, бесплатная раздача дефицита происходит?» – мельком возмутился я, но все-таки, раскрутив свой кнут, обрушил его на ближайшего воина, подбегающего ко мне с явным намерением нанизать меня на копье, как на вертел. Копье перешло к довольному Падре, который довольно ловко стал им крутить во все стороны. На нас набросилась толпа, и образовалась настоящая куча-мала, из тел вопящих и размахивающих руками. Я осторожненько выполз из под кучи, посмотрел по сторонам – заинтересованные лица, остервенело посыпая друг друга ударами, самозабвенно принимали участие в драке. Из-под кучи с другой стороны змеем – горынычем с золотой чешуёй, но без фасонистого плаща, подаренного ему невесткой – Иркой Ким, бывшей Матниязовой, выполз Рома Ким. Он с огорчением потрогал плетеный шнур, крепивший раньше плащ к плечам, и горестно промолвил:

– Все. Кранты. Ленка прибьет, и заступиться будет за меня, сиротку, некому будет!

– Я заступлюсь. Смотри – эта знающая зараза намылилась куда то!

Действительно, жрец, увидев, что все люди его задействованы в драке, вплоть до младших посвященных с увлечением тузят друг друга – а как же, такое не каждый год бывает, решил переждать острые события с сторонке, тихонько намылившись с возвышения в сторону города.

– Куда, сморчок-гнилушка! Несправедливо «почествовал» Рома Безымянного. Надо сказать, что не вполне справедливо – старик еще был ничего себе, в силе, и скорей напоминал еще крепкий пожилой мухомор, особенно в красной ритуальной шляпе, отделанной горностаями.

– А ну, стоять, бояться!

Возмутитель спокойствия, почувствовал, что дело пахнет керосином, пусть он никогда его и не нюхал. По окрику Ромки он застыл в позе бегущего крыса – уморительно напоминая какой-нибудь мультяшный персонаж, изображающий человекообразную крысу, вставшую на задние лапы – кажется, в Черепашках-Ниндзя такая была. Лапки передние с жезлом поджаты, сгорбившийся, взгляд исподлобья.

– Ну, че? Гитлер капут, да? Ромка деловито повязал главного звездочета страны городов его же собственным то ли поясом, то ли шарфов. Все это произошло в считанные минуты.

– Учитель, надо того – когти рвать к лагерю, пацанов поднимать. Это жу-жу-жу неспроста, счас они закончат между собой, посчитают выбитые зубы и снова за нас возьмутся. Да и наших друзей из под этих туш надо выручать. Но было поздно.

В смысле – поздно для городских жрецов и вояк из стражи. Безымянный совершил огромную, фатальную для любого полководца любого времени ошибку – он ввязался в бой, не оценив сил противника, не зная его реальных возможностей. И проиграл, естественно с разгромным счетом. К кругу совета вождей приближались три ершащихся копьями малых черепахи по десять воинов в строю и пяток лучников в середине строя. Постепенно переходя с ровного бега на шаг, колонны объединились в одну, и снова раздался размеренный клич – рев.

– Бар-ра, бар-ра – выкрик на каждом шаге рождал впечатление, как будто под неспешным шагом новых легионеров вздрагивает и хрустит земная твердь. В какой-то момент из распадка появились десять колесниц, пропустившие начало боя и решившие поддержать, теперь – неизвестно кого. Это выявило еще одну ошибку Безымянного и его военачальника – не налаженное взаимодействие родов войск как следствие откровенно плохой связи.

Черепаха на мгновение остановилась. Стукнули брошенные на землю щиты. Звон тетивы арбалетов и луков. На полном ходу кони как будто наткнулись на невидимую стену, и покатились через голову, падая и калеча в агонии не успевших соскочить колесничих задними копытами.

Строй неумолимо надвигался на холм совета, и вот уже перешел снова на бег, и…

– РРРРРАААА! Волной настоящих воинов в доспехах смело ничего не понявшую кучу-малу, а ополчение мамонтов и кремней начало вязать оторопевших драчунов.

Я поднялся на помост совета. Задумался. Оно мне надо? Но не мы такие – жизнь такая, и снова те, кто решили напугать нас мечом….. получили кистенем по наглой морде. Будем считать потери и трофеи.