Текст книги "Страна городов (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Щекин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 37 страниц)

Глава 48… По долинам и по взгорьям…

Следуй своей дорогой, и пусть люди говорят что угодно.

(Данте Алигьери)

День за днем ложились в серую ленту дороги. Пыль, выбиваемая ногами нашего каравана из земли, повисала в воздухе и скрипела на зубах песком. Мы для перевозки груза сделали себе небольшие двухколесные повозки, на которые можно было погрузить пять – шесть десятков килограммов. Вначале эти повозки тащили олени, но после нашего расставания с ними на берегу Миасса мы сами превратились во вьючных животных. Ребята ворчали, конечно, но крепились и шли вперед.

По дороге на горизонте виднелись небольшие укрепленные жилища – как одно, обнесенные крепким частоколом. Ближе к поселениям виднелись и поля с различными культурами. Чтобы не нервировать жителей поселков, я велел не приближаться к ним, и на ночлег отанавливались в чистом поле. Вожди рассказали, что поселков, по сравнению с прошлыми посещениями, стало больше. Заселяются самые удобные места. Диких животных же стало гораздо меньше – стада явно изменили пути миграций, на протяжении долгих лет, скольких именно – оставалось загадкой, обходя недружественные места. Если в наших краях проходили пути сезонной миграции оленей, мамонтов, носорогов, то в этой местности я такого обилия не замечал. Встречались табуны диких лошадей – явно предков домашней лошади, небольшие стада сайгаков, больше животных практически не было. Может быть, где-то в перелесках и таились крупные копытные – наша излюбленная добыча и дополнение к скудному походному рациону, но проверять времени не было. Мы перешли на еду, взятую с собой, упрямо стремились к центру, столице загадочной страны городов, около которой проходил сбор вождей.

* * *

Вожди по дороге охотно делились всем, что знали. По их словам, главный город, называвшийся у племен Городом Неба, располагался на холме. Там жили такие же, как они, люди, разговаривавшие на понятном языке. Управлялся город небольшой группой шаманов – жрецов Солнца и Луны. Власти административной, сколько-нибудь оформленной законодательно или опирающейся на военную силу, над окрестными племенами столица не имела, но «Знающие», так называли жрецов, имели непререкаемый духовный авторитет. И делом обязательным для вождей, собирающихся на совет, было посетить «Знающих» и выслушать их советы и наставления на будущее время. Дани или налогов с окрестных и дальних племен город не взымал. Однако – подношения жрецам и вождю делались в традиционном порядке. Опираясь на силу имевшихся в городе воинов – тут я впервые с некоторым удивлением узнал о существовании подобной прослойки среди жителей городов – воинской, «Знающие» могли забрать себе любой приглянувшийся предмет или изгнать того или иного вождя с Совета. Структура напоминала мне организационно совет вождей у объединений разных индейских племен Северной Америки, по времени – середины восемнадцатого столетия, пока пришедшие европейцы не разрушили этот, несомненно, полезный орган самоорганизации и зарождающейся государственности краснокожих.

Сам совет делился на три этапа, о них я знал и подготовился еще на острове.

Первым был Совет, проходящий на открытом месте, на холме у столба Совета, где можно было обсудить все вопросы, возникающие при общении племен. В совете традиционно принимали участие только вождь и шаман племени. Решающее слово принадлежало «Знающим» города, их вердикт не подлежал оспариванию. Вождя, решившего не исполнять такие рекомендации, ждало изгнание, вместе со всем племенем, с насиженных мест. Шансов противостоять у мятежного племени не было, как не было в племенах еще организованной военной силы. А в городе – была. Пусть это было в количестве тридцати – сорока человек, но вооруженное формирование, почти на постоянной основе. В основном эти люди занимались домашним хозяйством и ремеслами, но при необходимости брали оружие в руки. И это было хорошее оружие – из меди.

Вторым этапом, проходившим практически одновременно с первым, это был торг, проходивший по принципу «меняем все на все», но при сноровке, можно было выменять нужные вам вещи, сменяв многоступенчатым обменом свои. В цене были искусные украшения, посуда из крепкой глины, оружие, краски, производимые из растений и минералов, бивни мамонта, кожи цельные – как обработанные, так и слегка завяленные, шкурки пушных зверей, причем особо ценились шкуры пушного зверя – большие, крепкие, с прочным и плотным мехом. Так, к примеру, за соболя, пусть и самой лучшей выделки, мало что можно было поменять. Зато большая пусть и необработанная волчья шкура, особенно снятая с лапами и головой, ценилась высоко. Здесь заключались и «контракты», в наше время их назвали бы «фьючерсными» – на добычу следующего сезона, на поставку продуктов следующей охоты. Договаривающиеся стороны становились друг напротив друга, и ударяли по рукам, объявляя условия контракта. «Договор манципации [28]28
  МАНЦИПАЦИЯ (лат. mancipatio, от manus – рука + captare – захватывать, завладевать; англ. mancipation) – в римском праве форма приобретения власти над вещами и людьми, торжественный договор покупки. Обряд совершался путем отвешивания специальным лицом кусков меди, заменявшей в древности монету и представлявшей покупную цену, и перехода продаваемой вещи в обладание покупателя в присутствии 5 свидетелей: приобретатель брал в руку предмет договора или клал на него руку и произносил торжественную фразу: «Я утверждаю, что этот предмет мой по квиритскому праву, он куплен за эту медь, взвешенную на этих весах», ударял куском меди по весам и передавал медь отчуждателю, который принимал ее. С введением чеканных денег куском меди лишь ударяли по весам. М. совершалась только между римскими гражданами или чужестранцами, имевшими право заключать торговые сделки, в отношении наиболее значительных вещей (res mancipi) и подвластных домовладыке лиц.


[Закрыть], почти в чистом виде», – подумал я, – «Не хватает только весов с медью, ну да этот недостаток легко исправить». Охотно брались готовые каменные орудия и «запасные части», типа наконечников колющего оружия. Несмотря на производство меди, каменные орудия хорошей выделки пользовались спросом. После совета все вожди посещали верхний город, место жрецов и старейшин, куда допускались строго по одному, для совета и получения аудиенции у старших знающих.

И третьим этапом был выбор и мена невест и женихов. Даже обычно враждебные друг другу племена могли обменяться молодыми людьми, а то и купить себе невест из племени «обильного» данным «товаром». Я понял, что путем подобных сделок, совершаемых на таких советах вождей, племен, освященных вековым обычаем, племена кроманьонцев избежали вырождения и близкородственного скрещивания Близкородственное скрещивание у людей опасно именно генетическими отклонениями, уродством потомства. Так как у обоих родителе почти одинаковые набор генов, то увеличивается вероятность проявления генетических болезней, которые есть в генах родителей, но они не проявились. Например ген атрофии мышц есть у каждого 40 человека, болезнь проявляется когда у человек два таких больных гена поэтому сама болезнь встречается только у каждого 10000 человека, а если родители родственники, то шанс родить ребенка с атрофией мышц будет один из 80. Допускается в качестве метода работы при селекции, и то на коротком этапе – до 4-х поколений, обычно… Процедура выбора сопровождалась единоборствами, камланием шаманов, танцами – под примитивные бубны, совместными угощениями.

По рассказам вождей и шаманов все получалось просто и незатейливо. Как будет в действительности – поживем, увидим своими глазами.

Через неделю пути впереди показалось укрепленное городище – стены возвышались на холме, холм располагался у неширокой, но полноводной реки – по видимому, в нашем времени, это была речка Караганка. Племена уже прибывали – на широком поле располагались лагеря союзных племен, так же приходящих группами, до ста человек, как и мы. Племена занимали места в основном у реки. Для лагеря я выбрал ровную площадку, выше других – что бы не попадали в воду стоки от других стоянок. По кругу возвели десять юрт киргизского типа, в центре разместив общий очаг – кухню. Я строжайше запретил всем пить сырую воду из реки и у чужих костров. А что бы не возникло соблазна – каждый член объединенного отряда имел керамическую флягу в ивовой оплетке, ежевечерне наполняемую подкисленным настоем листьев кипрея и ягоды брусники, с малым количеством меда. Это решило проблему для моих спутников и с жаждой и дизентерией – кто в своем уме, будучи будет пить из лужи, имея под рукой вполне себе вкусный напиток, утоляющий жажду лучше воды? Ну, вот так-то.

В город, как и предупреждали вожди, не пускали никого. На вершине холма, окружённая стеной, примерно семи метров собственной высоты, с четырьмя воротами на стороны света, рвом с мостами, ведущими к воротам и убирающимися на ночь, стоял настоящий город. Всю ночь на стенами горели факелы, а может быть – лампы, подобные тем, что мы выделывали у себя на острове. Но света они давали не в пример меньше, хоть и освещали периметр неплохо. Под светом ламп виделись тени ночной стражи. Днем у ворот стояли хмурые неразговорчивые стражи, в кожаных безрукавках, вооруженные устрашающего вида дубинами, которыми пользовались весьма ловко, непринужденно помахивая, как тонкими тросточками.

Из города и в город двигались люди. Одежда людей выполнена была в основном из кожи. Редко встречалось грубое тканое шерстяное одеяние, или растительное, то же грубой выделки полотно. У женщин я заметил украшения из меди, возможно – даже бронзовые, представляющие собой круглые диски, диаметром от двух до шести сантиметров, скреплённые цепями. Иногда можно было увидеть и украшения типа шейных гривен, серьги – массивные, типа древнерусских колтов. Только женские колты Древней Руси, виденные мной в музеях Москвы, Суздаля, Новгорода и других городов, отличаются более тонкой выделкой – по понятной причине. Медные перстни носили и мужчины и женщины. Ни у одного человека я не видел раньше медных изделий. Племена – соседи еще не знали меди ни в каком виде. Здесь же – явно было видно, что с медью уже знакомы. Я нашел простое объяснение – просто металла вырабатывается мало, и на его обмен наложено строгое табу.

* * *

До собственно Большого Совета было еще дней десять, по моему календарю солнцестояние ожидалось через десять дней. Но – со своим уставом, да в чужой монастырь – можно и нарваться на неприятности. Люди в ожидании вестей из города потихоньку подтягивались, знакомились, ходили на «экскурсии» друг к другу в стоянки, осматривались на месте. Начался пробный торг. Племена разместили людей в основном в шалашах. Топили хворостом, кизяком, плавником, который сумели выловить в реке. Я своих ежедневно гонял в лежащий за двадцать километров лес, где оставил двоих лесорубов с инструментом. Сменная команда «дровоносов» ежедневно вечером трусцой доставляла на паре тележек отменные дрова для костра. Однажды дровишки попытались отобрать двое амбалов из племени Осетра – оно стояло где-то на Урале, в среднем течении. На их счастье, за дровами, получив наряд вне очереди, в тот день пошли не рядовые члены племен, а стражники из племени Кремня и Мамонта, молодые парнишки, худенькие и низенькие с виду. На счастье – потому что атаковавших недоумков с дубинами, не убили и не ранили, как сделали бы мужики из наших союзных племен – они бы и не задумались, так как вооружены лучшим оружием, и порезали бы бедолаг на шашлык. Никто бы и претензии не предъявил – защищать свое каждый вправе. Мальчики поступили более «гуманно» – основательно поколотив любителей халявы, плотно увязали и привезли дополнительным грузом, чуть было не доведя до инфаркта рачительного гнома Дока, так как еще немного и поломали бы драгоценные тележки. Больше нападений на носильщиков не было. Придя в сознание, граждане племени Осетра не верили вначале, что такие хрупкие мальчики смогли их одолеть, и даже бросились снова на моих детей. Дети добавили по старому адресу, и по старым синякам, и снова руками…. В нокауте граждане оставались до самого прихода «уполномоченного для разбора полетов» из племени Осетра.

За нападение с целью грабежа в период Совета следовало серьезное наказание – вплоть до смерти виновника. Но я не стал требовать убийства незадачливых грабителей. Горе-бандиты были направлены на добычу леса на месяц к моим лесорубам, на перевоспитание. А мы получили еще одно благосклонно настроенное к нам племя. Я пригласил вождя и шамана племени посетить нас в свободное время, соблазняя хорошей торговлей, и заодно узнал, что они могут предоставить для обмена – оказалось, графит хорошего качества и горный хрусталь. Где-то в их краях находились и хорошие месторождения рубинов, по их словам – кристаллы были огромны. Какие-то мысли о техническом использовании рубина в промышленности зашевелилась у меня в голове, но была отодвинута насущными проблемами. Уже зимой благодарные Дети Осетра приволокли на обмен больше ста кило рубинов и несчитанное количество графита (вот так вот, килограммами а не каратами мерялись самоцветы, пока их не растащили по отноркам запасливые хомяки человечьего рода). Племя получило все, чего просило от нас – хорошие наконечники, бронзовую и железную посуду, ножи и пилы с топорами. Товарообмен был с этим племенем очень выгоден, несмотря на редкость встреч в первое время. Так же я попросил оказать гостеприимство экспедиции Мады и Чаки, вместе с Кла разыскивающих соплеменников, если они пройдут через стоянки. Мне оно было обещано с радостью.

Для ярмарки я велел сделать примитивные плетеные из лозы прилавки, на которые разложить наши товары. Выполняя роль «выставочных стендов», они еще и служили хранилищами для товара, и дополнительным препятствием, если бы нас надумали, к примеру, атаковать. Я не собирался развязывать «маленькую, но победоносную войну», но в воздухе явственно пахло большими неприятностями. Нас явно обходил ряд членов племен, не позволяя подходить к местам своих стоянок. От ребят сторонились, как от зачумленных, их сверстники. Вожди – Кремень, Мамонт, Волк с каждым часом мрачнели и надувались, умалчивая о причинах такого бойкота. Наконец меня прорвало, и, не выдержав их кислых физиономий, собрал «генералитет» в своей юрте, и прямо распорядился – рассказать мне о том, что их тревожит.

Глава 49. Перестройка может превратиться в перестрелку

Человек, который почувствовал ветер перемен, должен строить не щит от ветра, а ветряную мельницу.

(Стивен Кинг)

Услышанное не порадовало. «Знающие» представляли собой силу, диктующую окружающим от образа мыслей и правил поведения, до количества детей в семье и порядка погребения. Вблизи Аркаима – для удобства Город Неба я называю именно так, хотя звучание его названия для непривычного моего уха выглядело совсем необычно, – слову «знающих» было подчинено все. Но вдали от центра власть столицы ограничивалась расстоянием и несовершенством связи. Племена жили сами по себе, как и тысячи лет назад. Но с каждым годом «знающие» протягивали свое влияние все дальше. На все попытки выяснить причины такого влияния и слепого подчинения обычаям собеседники отвечали – так было всегда. Писаной истории еще не существовало, как не было и письменности, но память поколений передавала, что бывает с ослушниками. Племена изгонялись в никуда, или их вожди заменялись прямо на совете послушными воле элиты города, и никого это не удивляло.

Знакомые моих союзников под большим секретом сообщили, что мы нарушили естественный ход событий, вызвав гнев Великого Неба тем, что стали пользоваться металлом, который был прерогативой жителей города, причем самой обеспеченной его части. Металл добывался в самом городе в печах, с флюсом из костей выплавлялось малое количество меди из самородного металла и особо богатых рудных тел близлежащих рудников. Рудники эти, правда, скорее напоминали ямы, где куски руды с признаками самородного металла отбирались, а остальное ссыпалось в шлак. И медь была самой мягкой, присадок типа олова, используемых нами для выделки бронзы, не наблюдалось. Хотелось бы мне посмотреть на изделия горожан поближе, но такие попытки строго пресекались стражей города, вступать с которой в конфликт уже не хотелось.

Настал долгожданный день Большого Совета Вождей. По правилам, на совет должны были идти вождь и шаман племени, без оружия. Место совета строго охранялось стражей. По сути, мы становились заложниками доброй воли вождей города на совете. Мне было неприятно, что никто из руководителей города не сделал никакой попытки познакомиться поближе. Но, запертые в центральном доме города, они не вышли, против обыкновения, кстати, что бы хотя бы навестить приехавших, и до совета никого не допускали к себе. Это настораживало еще больше.

Утро. Заполненный пылью и голосами людей воздух. С неба жарит солнце, температура воздуха с утра – уже за двадцать пять, к обеду будет больше. Я отдаю последние распоряжения остающимся в лагере, разбиваю людей на боевые расчеты, запрещаю хождение по ярмарке для всех, до нашего возвращения. Оставляю старшего на случай, если не вернусь. Тоскливое чувство сосет под ложечкой. Вот уже появились у нашего лагеря кряжистые фигуры стражей. Мимолетно задумываюсь – антропологический тип стражи напоминает североамериканских индейцев, и разговаривают они на языке, пусть и включающем много местных слов, похожих на славянские, но заметно отличающемся от местного языка. У стражей – короткие копья с добротными каменными наконечниками и сумки, набитые камнями для пращ. Имеются но опять же – и протославянский язык еще не сформировался, скорее всего, и эта «похожесть», скорей всего плод моего воображения. И каменные топоры, и даже медный нож – у старшего группы – медная грубо кованая полоса со скверной заточкой. Без политесов и реверансов нам предлагают пройти к месту совета. Киваю своим спутникам – мол, пойдем. И мы идем к холму, где все и должно произойти – решиться межплеменные вопросы, раздаться мудрые советы и наставления. Послушаем, подискутируем. Если получится – лучше мирно, но я и союзники уже на нервах – тронь – зазвенят. В качестве шамана я взял с собой Романа Кима. Все равно штатной должности шамана на острове нет, поэтому – пусть будет Рома, он в случае чего прикроет спину надежней скалы. На всякий случай припрятали с ним в карманы по ручному кистеню – гирьке на цепочке, опоясались кнутами вместо поясов, тоже при умелом пользовании – оружие ближнего боя из неслабых, одели легкий доспех – бехтерец [29]29
  Бехтерец (иное написание – бАхтерец) – Кольчато-пластинчатый доспех – кольчуга с вплетёнными металлическими пластинами. Отдельно крепились наплечники, наручи и поножи. Распространены были на Руси и на Востоке, сочетали в себе гибкость кольчуги и прочность пластинчатого доспеха. Воин в кольчато-пластинчатом доспехе был хорошо защищен и в то же время сохранял подвижность, гибкость и высокую скорость перемещения


[Закрыть], но из бронзы и упрощенный максимально. В подобное одеты и мои спутники из вождей племен – на оружие запрет явный, но запрета на одежду нет. Поэтому с легким поддоспешником из вязаной грубой рубашки этот доспех – самое то в нынешней ситуации. Вожди плетутся за мной и Ромой, жарятся в непривычно жаркой одежде, но не бурчат даже – они тоже понимают напряженность ситуации, каждую минуту готовую взорваться.

Глава 50. Долг перед Высоким Небом

Только с верой в Бога можно прокормить его жрецов.

Ослепленные верой в Бога никогда его не найдут, т. к. слепы.

Дозоры доложили жрецам, что в степь вторглись странные люди. Они вооружены странным оружием. Тащат за собой повозки с невиданными вещами. На ночь останавливаются в домах, собираемых из шкур и прутьев. Оружие пришельцев с легкостью рубит кости и дерево, не тупясь. За людьми бегут собаки, которые охраняют лагерь так, что к нему не подойти лазутчикам. Чужое племя, в прошлом теплом сезоне поселившееся на берегу реки, омывающей дальние границы, попыталось напасть на чужаков, оставленных лагерем. Больше нет того племени. Есть племя чужаков. Они втягивают в себя людей, причем, не убивая, а, что самое страшное – делая друзьями. Отведавшим яда чужаков уже не вернуться в Город Неба. Они тоже станут чужаками.

Тысячи лет народ Синташты жил по законам Высокого неба. Изустные предания передавали от отца к сыну знающих правила и ритуалы, в какой день года и в какое время этого дня проводить ритуалы, когда хоронить мертвых и как приносить жертвы Великому Небу, духам земли и воды. Медленно-медленно, следуя 52 летним циклам, по четыре цикла рождения, возмужания, зрелости и умирания, народ возводил на новом месте города, перестраивал, согласно указаниям жрецов каждые 52 года, и сжигал, унося все ценное на новое место, обветшавшие постройки, тщательно выравнивая на пепелище и просеивая землю.

«Знающие» пользовались календарной системой, в которой месяц состоял из 20 дней, причем каждый такой день имел собственное название. Кроме того, каждый такой день имел еще порядковый номер, который ставился перед названием, от 1-го до 13-го. Эти номера и названия были так подобраны, что сочетание именно этого названия и именно этого номера не повторялось на протяжении 260-дневного (13 х 20) цикла, пока снова не начинался следующий годичный цикл. Город строился по определенному плану, ориентируясь на стороны света, что бы жрецам, за отсутствием письменности было легче определять и дни, и периоды, малые и большие циклы. У «знающих» 260-дневный год назывался «Священный год». Хотя 260-дневный календарь имел особое значение для жрецов, в частности, в смысле предсказания событий и рассмотрения значений, – однако простым людям было понятнее деление года на периоды согласно положений солнца на небе. 260-дневный год был важным для солярного периода, связанного с разной скоростью обращений регионов Солнца (37 и 26 дней). Из наблюдений за солнечными циклами складывалась жизнь жрецов, и точные предсказания затмений, времени посева примитивных культур, периодов ураганов и холодов, связанных с активностью солнца, только добавляли им популярности. Система летоисчисления древних майя

Начавшееся приручение лошади и превращение ее в тягловое животное, дающее еще и мясо с молоком, выданное за исполнение пророчества, овладение металлургией в примитивном виде – сделало незыблемым авторитет жрецов. На момент нашего прихода ближайшие племена, связанные лошадями как средством транспорта, уже медленно, но верно превращались в протогосударство – особую историческую доклассовую общность людей.

Для нас за этим мудреным определением стояло то, что своими действиями по введению в обиход новых инструментов, отношением к человеческой жизни как высшей ценности, своей постановкой на первое место интересов собственных родов, мы изрядно напугали элиту Аркаима. И как во все времена, не обладая материальными стимулами для привлечения на свою сторону людей, будучи неспособными превзойти оппонента в материальном плане элита пошла на самый простой шаг – решила, что вопрос надо погасить силой. Просто и эффективно. Вот так.

Долг перед Высоким Небом повелевал – ничто не должно поколебать устоев племен синташтцев. Жрецы не знали, что тысячи лет спустя люди поймут – любая система, если ее не реформировать в соответствии с требованиями времени, идет к смерти кратчайшим путем. Соответственно попытка зафиксироваться в каком-то состоянии – это прямой путь к гибели. Увы, реакционеры это редко понимают. Любая система развивается по своим законам, и все, что рождается, должно когда-то погибнуть.

Жрец Высокого неба был стар, но сохранил живость ума и подвижность членов – здоровый образ жизни и воздержание от излишеств, присущее многим посвященным низшего ранга позволили дожить ему до почтенных пятидесяти четырех лет – малого круга. Он при принятии сана Верховного жреца отказался от собственного имени, посвятив себя служению Великому Небу. И все его помыслы были направлены лишь на служении. Он помнил, как закончился круг рождения города на новом месте и был возведен наружный круг, обложенный кирпичом-сырцом. Он многое помнил. Но не помнил такого – что бы какие-то пришлые обратили на себя такое внимание. Безымянный не помнил на своем веку ни такого оружия, ни орудий труда. Задумчиво перекладывая разложенные на роскошной пятнистой шкуре барса нож, наконечник стрелы, крючок и иглу из бронзы, жрец раз за разом обдумывал ситуацию. Пришлые – это безусловное зло. Зло не в том, что у них в руках неведомые орудия и знания. Зло в том, что этим знанием пришельцы охотно делятся с окружающими племенами. Безымянный всю свою жизнь потратил на укрепление авторитета Великого Неба среди племен народа городов. Тщательно сберегаемые от посторонних древние знания служили ему – и его сподвижникам опорой. А здесь – люди, которые раздают с легкостью, не требуя взамен ничего, знания, позволяющие человеку стать равным богам и духам. Да что там равным! Просто не обращать на них внимания…. Человек, который всегда будет сыт и одет, который может позволить себе больше, чем даже элита города – не понесет богатых даров к жертвенному костру в центре поселения и к знающему, сидящему у этого костра богатые дары. Зачем ему просить у духа что-то, если он и сам добудет с легкостью все, что ему надо?

А может все таки пришлые что то берут взамен отдаваемых ими знаний и вещей? Вот! Разгадка! Берут, как он сразу не догадался – они берут от племен подчинение и послушание. Если раньше непререкаемыми были жрецы Великого Неба, к ним стекалось богатство окрестных земель – то теперь такого не будет. Не будет. Если вождя – выскочку не остановить!

Жрец махнул рукой младшему посвященному, замершему у входа в дом в ожидании приказов. Распростертое в белой накидке тело вызывало у него столько же эмоций, сколько и немудренное ложе у стены, и маленький столик в центре комнаты, застеленный шкурой, на которой сейчас покоились странные вещи пришельцев.

– Позови ко мне военного вождя – начальника над стражей.

Пятясь и кланяясь, служка задом наперед на коленках выполз из комнаты. Через некоторое время в комнату грузно вполз, тоже на коленях, военный вождь. Стоять перед Безымянным можно было только на площади, в дни проведения обрядов и поклонений Небу.

– Чего изволит Знающий волю Небес?

– Ты слышал о новом племени с полуночи, появившемся недавно у берега Святого Озера, на Острове Неживых?

– Да.

– Ты понимаешь, что они, нарушив волю духов Неба, осквернили приют мертвых, и теперь никому из нас, пока племя осквернителей не будет уничтожено или изгнано, не знать посмертного покоя и не уйти на небеса?

– Да, но….

– Никаких «Но». Сколько стражей у тебя сейчас?

– Пятьдесят человек вместе с учениками стражников – младшими посвященными воинского круга, в городе. Двадцать – на дальних выгонах. Они тренируются объезжать коней для боевых колесниц.

– Сколько колесниц в городе, в твоем распоряжении?

– Десять, Великий.

– Они готовы?

– Полностью Великий, и ко всему….

– Думаю, что таких мер не потребуется, но… спрячь за стоянками людей с полуночи все колесницы, в готовности разнести гнездо осквернителей. Как только возничие услышат сигнал, они должны быть готовы разнести гнездо скверны своими упряжками, уничтожив всех, кто попадет под колесницу. А пешие воины должны помочь им в этом благородном и богоугодном деле.

Начальник стражи не первый год занимал эту должность. Он прекрасно знал и понимал жреца – хитрый старый хрыч решил как обычно, одним ударом убить двух зайцев – и показать силу Неба, покарав настоящих или мнимых отступников, и добавить в хранилища города новых богатств, отнятых у отступников. Все правильно, – город – государство богатеет, отступники – чужаки караются на страх своим возможным еретикам, а про чужаков думать – только голову себе забивать, да и кого их мнение и когда интересовало? Переход к земледелию и приручение лошади на этом этапе сыграл злую шутку с Городом. Разбогатев и набрав силу, народ Города Неба стал давить окружающие племена. Племя Высокого Неба стало своеобразной элитой. Нижний город уже населяли простые работники, зачастую – соседних племен, или плоды смешанных союзов людей племени и соседей. Элита превратилась в верхушку – паразит, живущую за счет старых накоплений знания, сделавшую своей сверх идеей распространение культа Великого Неба окрест.

Богатство и сила государства не всегда на пользу его населению. Иногда они приводят к тому, что народ перестает работать, думать и развиваться, а иногда даже считает себя вправе подавлять другие народы, навязывать им свою волю. И в этом случае против него выступает не только сопротивление подавляемого народа.

Жрецы остановились в развитии. Поселение жадно ловило волеизъявления «знающих», ревностно исполняя ее. В рамках возможностей города элита отказа не имела ни в чем – ни в одеждах, ни в еде, ни в женщинах. И они, зарвавшиеся, избалованные слепым повиновением окружающих, сделали роковую ошибку. Они решили подавить не сделавшее им ничего плохого новое племя и подчинить его себе.

– Ступай, – промолвил Безымянный начальнику стражников. Подготовь все к завтрашнему дню. На Совете я объявлю вождя Рода отступником, а ты быстро убьешь его – он будет, как и все без оружия, за неповиновение воле Неба. Это послужит хорошим уроком для остальных – последние годы дары от этих племен Совета все меньше, а гонору – все больше. Нужно присоединять области, населенные этими племенами, к стране городов. Это – воля Высокого Неба, – привычно закончил напутствие он.

– Ага, воля, конечно…. – подумал старый страж. Но выражать скепсиса вслух не стал, а пошел готовить исполнение приказанного к подчиненным. К утру каждый воин знал свою задачу. Колесничие были стянуты в балке недалеко от лагерей приехавших на совет племен, пешая стража и ополчение проверили оружие и спали вполглаза, с назначенным командиром для захвата лагеря, всего около семидесяти человек стражи и ополченцев. Сам начальник с тремя десятками лучших воинов готовился исполнить приказ Безымянного на месте совета. Долг перед Высоким Небом должен быть исполнен любой ценой.