Текст книги "Страна городов (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Щекин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 37 страниц)

Дмитрий Щёкин. Страна городов

Поздравляю всех читателей с Новым Годом и Рождеством! Когда начинал писать Страну – мысли не успевали за пером, спасибо огромное тем, кто нашел время прочитать книгу и дать комментарии к ней, особенно – П. Кантропову, Оэйхо Аннит, С. Калашникову, О. Шабловскому, авторам скрывшимся под никами: kraz, Mirabela, Влад, «добро с кулаками», 9056201836Denicij, Jettallena, MarvelLZ г.г. «Фдуч», «Кальтенбренер», Михаилу и Якову с Todd. Именно благодаря Вам я нашел время и силы исправить по возможности «Ашипки» и несуразицы, выровнять сюжетные линии относительно друг друга, связав героев, «поурезать осетров», и дать все таки героям малость роялей в кустах, я имею в виду мелкие ножики-топорики, ухнувшие вместе с ними. Доработал и вопрос с тем, что дает моим героям тот самый тисовый эликсир. И естественно, постарался исправить ошибки стилистики и орфографии – те, что нашел. выкладываю этот вариант как окончательный и еще раз благодарю Вас за проявленное внимание к книжке. Постараюсь во второй части – начало выложено, не увлекаться и не загонять на скорости в книгу все подряд, особенно – инопланетян и вампиров, следуя совету уважаемого Фдуч(а) ☺ Еще раз, – с Новым 2013 годом, всем успехов и счастья, какого сами себе Вы желаете. С уважением – Автор ☺

Посвящаю книгу моей матери – Ирине Михайловне, положившей свою жизнь на алтарь народного просвещения и всю ее проработавшую скромной учительницей русского языка и литературы, а так же деду – Михаилу Иосифовичу, прошедшему Великую Отечественную с первого дня до последнего, от Подмосковья через Кенигсберг до Порт Артура, а после войны много лет преподававшего историю. Спасибо Вам, за то что я есть, такой, как есть.

«Педагог – это такой специальный очень древнегреческий раб,

Который водил малолетних рабовладельцев по жизни…»

(Из сочинения на вольную тему по истории Древнего Мира

ученицы СШ-12 города Затонска Э. В. Петуховой)

Часть 1 Остров Веры

Предисловие

Задачей воспитателя и учителя остается приобщить всякого ребенка

к общечеловеческому развитию и сделать из него человека раньше,

чем им овладеют гражданские отношения.

Адольф Дистервег

В этой повести, построенной на популярном сегодня сюжете о «попаданцах» нет супергероя, вооруженного «ништяками», на бронированном рояле из кустов крошащего нехороших дяденек – мировое зло. Мои герои – подростки от двенадцати и старше, «попавшие» в самое неизученное время – эпоху зарождения человеческих цивилизаций. Пятнадцать тысяч лет до Рождества. Мы мало сегодня знаем об этом периоде – энеолите. Я взял на себя смелость предположить, что в это время еще сохранились остатки всех трех основных ветвей человечества – кроме кроманьонцев, по земле еще бродят остатки неандертальских человеческих стад, и даже, как говорил археолог Федя у В. С. Высоцкого «что где-то есть еще тропа, где встретишь питекантропа…», а гигантские гоминиды еще показываются на глаза людей. Мой рассказ еще и том, что воспитатель должен видеть в ученике равного себе человека, жить с ним одной жизнью, направлять, а не тащить по жизни, и не относиться к нему свысока, дескать – подрасти, а потом… Самое верное средство подвигнуть человека на свершения – сделать так, что бы он увидел, что эти свершения – его дело, и ему это делать нравится. Вернейший способ завалить задуманное – начать принуждать к нему, рассказывая при этом, насколько эта задача важна и необходима участвующим в прокладывании канавы «от забора и до обеда», и главное – как сознательные товарищи, они должны ее выполнить в срок.

Мои главные герои – простые учителя – по призванию, по духу, а не по назначению. Вот и написалось о том, что могут сделать они, если не давить их бюрократической волокитой. Средний учитель нынче занят в основном написанием отчетов и изводит тонны бумаги на макулатуру, вместо подготовки к уроку. Критерий качества знаний – тестовая система, от которой отказываются сегодня ее авторы, педагоги западных стран. Печально, конечно, но – школа наша порой смотрится в роли обезьяны, криво копирующей ужимки и прыжки людей за прутьями клетки, в своих попытках применения «передовых методов педагогики». Но обезьяна-то мыслит – так надо, изогнусь по-выкрутасистей, глядишь и выпустят из клетки в общую толпу. Ничего подобного, господа – обезьян он обезьяном и останется, ему человеком не стать.

Пока нижние чины от педагогики обезьянничают, одновременно пытаясь понять, что от них хотят верхние, в это время высшие сферы озабочены «реформами», экспериментируют. Выдвигают красивые лозунги. Мыслю – стараются, что бы получше выглядеть в глазах совсем уж высшего руководства, а как же – радеем, болеем, вот, новое вводим – и не задумываются о последствиях своих экспериментов, к чему подобные опыты проводят не думают. А заодно – пилят бюджет, из которого на землю, в школу доходит малая часть – а не фиг, родители на что? И выглядит эта ситуация порой неким заговором против нашей страны, что некто задумал таким образом нанести удар по самому ценному для страны – ее подрастающему поколению. Может быть, я и не прав – нет заговора. Россия матушка не только дорогами страдает, дураки – тоже ее национальная беда. Оне, родимые, постарались, что ли?

Как пример, хоть закон об образовании взять, усиленно обсуждаемый. Законом «Об образовании» довольны только те, кто его писал. Министерство образования единолично доказывает, что закон принесет большую пользу, а участники слушаний, по законопроекту наоборот, утверждали, что он существенно ухудшит ситуацию с образованием в стране. А в реалии – этот закон написан для галки, и практического механизма не имеет.

Так на всех уровнях школьной системы. Как только учитель одевает мундир чиновника от образования, он перестает быть учителем, и предпринимает все усилия, что бы вновь не взойти на кафедру, не вернуться в ад, по ошибке названный школой, где всем твоим нервам и трудам – возмещение в виде ранней седины и растраченных понапрасну нервов….

Но есть и Учителя, пусть немного, и наивысшая награда им – благодарная память учеников, несущих по жизни огонь души, зажжённый подвижниками, не требующими ни наград, ни званий! И вслед за Некрасовым, обращавшимся к своему Учителю – Белинскому, они повторят, и не раз —

 
Молясь твоей многострадальной тени,
Учитель! перед именем твоим
Позволь смиренно преклонить колени!
 

Как-то раз мне попалась на глаза короткая статья в интернете, на одном сайте, из множества прославянских, о том, что в древности, дескать, к племенам ариев, живших на территории Русской равнины от Балтии до Южного Урала – пришли Учителя, научившие их многим полезным ремеслам, заложившие основы языка и культуры. Общество прото-ариев, пока жило и развивалось под руководством этих людей, не знало войн, существовало в гармонии с природой. Сложно сказать о правильности такой вот идеи, или теории, или гипотезы, и насколько она соответствует реальности. Но… В каждой шутке, есть доля…

Вот так, примерно, и родилась идея этой повести о пришедших во времена энеолита наших современниках, – группе ребят с парой совершенно обычных школьных учителей во главе. Что они могли сделать, вооруженные пусть и неполными – но знаниями своего времени, ответственностью за происходящее вокруг и реальным стремлением не стать местными царями и владыками, а просто сделать жизнь лучше. Как они создали это государство Учителей – читайте. Если это затронет, чьи то чувства, – буду рад.

Глава 1. Ночь в институте археологии

Товарищи ученые! Доценты с кандидатами! Бросайте свои опыты….

В. С. Высоцкий

В одном из окон института археологии за полночь светилось окно. За окном, у стола, крепкий мужчина средних лет, изводя одну за другой крепкие папиросы, трудился над отчетом о летней экспедиции по Южному Уралу. Требовалось срочно закончить описания полевого сезона и обоснование произведенных затрат – приближалось закрытие бюджета, и так скудного за прошедший год и утверждение нового. За новый бюджет предстояло изрядно побороться. Для того, что бы оставить в смете строку затрат на исследуемую тему надо убедить вышестоящих в перспективности своего направления. Пусть не в практической – то в несомненной научной ценности, могущей принести изрядную известность на международном уровне тому самому руководству, «осуществившему, направившему, указавшему…» – тьфу, в общем. А деньги – ох, как нужны, иначе – ни сезона, ни экспедиции не будет. А спонсоров темы древних железок мало интересуют. Это не в концерт поп-дивы вкладываться, рекламный эффект – никакой. Мдя.

«… Древняя металлургия Евразии… Проект осуществляется С. А. Григорьевым. На различных этапах в нем участвовали проф. В. В. Зайков, к. г-м.н. А. М. Юминов, проф. Э. Перницка… – из публикаций нашего времени.» – человек отпечатал несколько строчек на компьютере, и тяжело вздохнул – руководство требует срочно оканчивать и сдавать отчет об экспедиции, а материала одновременно и много, и – ничтожно мало. Печи, вернее их останки, донесенные до нас неумолимой волной времени, мало что добавляют к картине древних технологий. Шлаки, металлургические отходы и – никаких почти следов материальной культуры. Готовых изделий почти не сохранилось, ни инструментов, ни приспособлений, использованных древними при производстве меди, бронзы, а позже – железа. За тысячелетия и медь, и железо окислились и превратились в труху. Кожа и дерево – включились в естественный круговорот веществ в природе, сгнили и стали грунтом, землей. Корни растений и мелкие жители земной почвы перемешали слои – и все. Ничего не ясно. Чем качали воздух в печи, чем ковали получаемые слитки… Куда увозили получившиеся металл и изделия – ничего непонятно. Редкие остатки в погребениях все таки не дают картины жизни живых. Бледное подобие – и только лишь. Можно что то найти у пещер, у каменных зданий – только вот с началом медного века люди стаи уходить из пещер и расселяться по берегам рек и другим удобным для жизни местам. А что, скажите, может остаться от даже бревенчатого дома через – не тысячу, а даже сотню лет? То-то. И места не останется, холмика даже. Может, что и будет под слоями земли – только где искать эти холмики – остатки бывших деревень и городков? А в городищах на местах поселений древности – вспомните, к примеру, чердак собственной дачи, – все артефакты разных эпох перемешаны, и поди определи, к какой точно отнести тот или другой? Может быть, этот черепок – от кувшина, верно служившего тысячу, к примеру лет древней семье, и прошедший через череду поколей синташтинской, афанасьевской и других культур? А привезен он откуда – вообще с Дальнего, либо с Ближнего Востока? Но мы с умным видом решаем – да что вы, господа, это наша глина, и слепили ее тут! Предполагаем, значит… А может – эта керамика – выброшенные на помойку груды ставшей ненужной посуды, либо изготовленной только для того, чтоб класть в могилы? А живые пользовались исключительно золотой, и хранили ее бережно тысячелетия, а при наступлении новых времен – бережно спрятали оптом в отрогах Урала? Приходится искать наименее противоречивые объяснения появлению артефактов. С металлургией почти все ясно, если закрыть глаза на то, что в аркаимских печах, пользуясь «новейшими методами реконструкции технологических процессов» можно только зажечь огонь и благополучно испортить руду и уголь из рудников, на которые вроде бы показывает анализ шлаков… Да кроме шлака – чего там только нет! Рыбу, что ль, в них коптили? Даже рыбьи кости остались? А может, это и не металлургические, а просто печи? Где и мусор бытовой жгли, а металл плавили в других местах? А шлак в эти печки попал, ну… как мусор, например? Вопросы, вопросы….

Ладно, продолжим дальше: «Часть проекта посвящена изучению металлургических шлаков таких известных уральских городищ, как Синташта и Аркаим. Была реконструирована технология производства и разработана методика, позволяющая связать синташтинское производство с конкретными рудниками.» Ага, связали. Подогнали, то, что определенно указывает, что выплавлено из руды соседних месторождений, а следы других металлов и примесей – как с ними? Что они значат, откуда взылись… Опять вопросы, а начальство поторапливает…

Ладно, надо охарактеризовать в общем проект и работы, на что, так сказать, деньги ушли. Итак: «Проект включает в себя также экспериментальную реконструкцию древнего производства. Работы по воссозданию древних печей и воспроизводству плавок по древним технологиям проходили в разные годы в Челябинской и Оренбургской областях.» Во-во. Реконструкция, слов не хватает. Получилось, как и сказано – не металл, а… гм. Но об этом – начальству и широкой обчественности, – низ-зя! Поэтому, продолжим: «Принципиально новым стало обнаружение остатков древнейшего металлургического производства на острове Веры, относящегося к эпохе энеолита. Изучение уральских шлаков эпохи энеолита показало неожиданно высокий уровень металлургических технологий, что указывает, на ее заимствование из развитых отдаленных регионов.» Найти бы, еще эти «развитые отдаленные», и вообще все путем было. А вот на сегодня преобладает мнение что в те времена вообще ничего такого себе развитого не было, и никак регионы между собой не общались. Дикость-с, господа, дикость… Эх, посмотреть бы хоть одним глазком – как оно там было – наяву. За такое и другой глаз отдать не жаль – «два глаза,» – роскошь, как говаривалось в далеком хулиганском детстве, на посиделках во дворе, – вспомнилось, к случаю.

Человек встал, потянулся. В спине, утомленной долгим сидением за компьютером, что то даже хрустнуло. Скорей бы лето, подумал он. Летом, в экспедиции, на Острове Веры попробуем изобретение этого физика из Новосибирска. Он всерьез уверяет, что в моменты наибольшего напряжения магнитной сферы Земли, в так называемых «местах силы», известных с древнейших времен, происходят пробои пространства-времени. И можно с помощью его прибора заглянуть на тысячи лет назад, ибо все происшедшее записывается этой самой магнитосферой как на магнитофонную пленку, и его прибор в состоянии считать и записать эти колебания на пленку обычную, преобразовав их в привычное видео. А что? Пусть пишет – поместим его с аппаратурой в нашем лагере близ острова, там как раз на летнее солнцестояние этих колебаний – пруд пруди. Денег и дополнительных затрат парень не требует, только подключения к лагерному дизель генератору. Пусть пишет. Может, что и получится. А в помощь ему дадим добровольных помощников – юных археологов, что ежегодно под ногами болтаются на озере, и порой изрядно мешают. И им – занятие, и нам не отвлекаться – шугать их, чтоб раскоп на сувениры не разобрали.

Глава 2. Пешком в каменный век

«Кого боги хотят покарать, того они делают педагогом.»

(Сенека)

Это лето мне запомнится надолго. От этих летних дней берет начало история наших злоключений и приключений в неизведанной доселе стране, события, забросившие нас в Страну Городов. И мой долг – рассказать о них, не в назидание – а просто, что бы сохранить в памяти подробности. Черт меня дернул, отслужив положенное в войсках и милиции попробовать себя на ниве народного просвещения!!! Любимая мной история довела меня до жизни такой. Преподавал я историю в средней школе, средним ученикам и старался по мере сил, что бы не стал мой предмет для них тоже средним из тех, что проходили в школе. Хотел дать что то, полезное и для взрослой жизни, и оставить в душах то самое разумное доброе и вечное. Пенсия конечно, небольшая и на нее не проживешь, но ведь есть еще и другие, менее хлопотные занятия у человека!!!

– Дмитрий Серге-е-е-е-е-в-и-и-и-ч!

– Дмитрий Серге-е-е-е-е-в-и-и-и-ч!

– Дмитрий Серге-е-е-е-е-в-и-и-и-ч!

– Дми-ииииии-еееее-вич!!!! Плюх!

У моих ног звучно шлепается тушка моей заместительницы и ученицы – Эльвиры Петуховой.

Эльвира – вожатая летнего историко-туристического лагеря на озере Тургояк в Челябинской области. Ей целых двадцать два, и она проходит преддипломную практику в педагогическом институте в летнем лагере старшеклассников. Хотя думаю, если девчонка разумная – после этой практики она школу десятой дорогой обходить будет. А если нет… ну да, она тогда – святая! Ибо кто, как не святой может перенести ежедневные происки наших детишек, да еще и научить их при этом разумному… доброму… ну, и дальше по списку. Я – вроде бы как руководитель группы. Хотя, если мне кто-то подскажет, как можно именно руководить мелкой ордой тринадцати-четырнадцати-летних оболтусов обоего пола, не прибегая, ну хотя бы к подзатыльнику, как мере воспитания, то я буду ему благодарен. Безмерно благодарен…, ибо уже ко второй неделе мои нервы, ранее напоминавшие канаты, банально лопнули, а невозмутимость, которой, по выражению завуча, я мог бы поспорить с носорогом, – визжа обиженным поросенком, удалилась в края неизвестные, где и обитает по сей день, ежели ее еще не слопала стая серых волков, подозрительно похожая на моих воспитанников, так вот. Потому и «вроде бы руководитель». Я вообще не могу понять – как это, «руководить детьми». Руководить можно командой – трудовым коллективом, подразделением военных. Детьми – и это мое твердое мнение – «руководить» невозможно. Тот, кто считает, что он-она – руководитель детского сообщества, неправ, неправ в корне. Ибо ребят можно только заинтересовать, направить в нужном и полезном деле, добившись, таким образом желаемого результата. Воспитывать – того проще. Личным повседневным примером, включая мыслительный аппарат подростка на тему: «Что такое хорошо, как это самое „хорошо“ коррелируется с его жизненными установками, и как достичь этого». А еще: «Что такое „плохо“, и почему это самое „плохо“, тебе, Вася, нафиг не надо». Если при этом уважать в подопечных Личность с большой именно буквы, то результатом «воспитание» и будет, педагог получит в итоге – когда они – воспитуемые покинут его, уходя во взрослую жизнь, вполне себе вменяемыми нормальными членами общества. Если нет – пардон, господа, останетесь в их памяти «училкой», или «педелем» которую (которого) так приятно было доводить до белого каления во время уроков, и после.

Но ребята из интерната… Как к любым новым воспитанникам – к ним присмотреться бы, притереться, и лучше – в спокойной обстановке, а не в «условиях, приближенным к боевым», в «поле», так сказать, если применять военную терминологию. К концу второй недели этакого отдыха, на который я опрометчиво согласился, рассчитывая на серьезное вознаграждение и приятное времяпровождение на берегу озера, почти нетронутого цивилизацией, я превратился в форменного неврастеника. С солдатами было проще. Даже с разнузданным коллективом милицейского взвода ППС, командование которым имело место быть в моей богатой биографии… но эти… Посудите сами. Одно только и утешает – не скучно ни разу. Вот.

Во-первых. Вместо пяти человек старшеклассников из нашей школы, в облоно Челябинской области мне навязали – иначе и не скажешь, почти пятнадцать ребятишек из детского дома «Звезда». Как сами понимаете из названия – заведения с военно-патриотическим уклоном. Такое заведение подразумевает у ребят хоть какие-то начатки дисциплины. С-чаз. Разбежались – и тут земля закончилась. К ним, обещали мне в администрации, прилагались в комплекте еще две воспитательницы и инструктор… с которыми мы должны были встретиться на острове Веры, в день прибытия. То есть – на двадцать ребят – аж пять взрослых педагогов, считая Эльвиру. Скажу сразу – никого я не встретил. Подозреваю, что наплевав на возможные неприятности по службе, слишком хорошо зная все о своих подопечных, достойные труженики на ниве педагогики решили тихо откосить от почетной обязанности и явочным порядком добавили к своим отпускам лишние деньки. Попозже, когда я познакомился с ребятишками поближе, они рассказали мне, куда подевались горе-воспитатели, и я почти перестал ждать пополнения. А уж когда с нами произошло Это, – назовем его Происшествие, – так и подавно.

Я их почти понимаю. И не осуждаю – достойные деятели педагогики твердо знали, что их питомцам абсолютно ничего не угрожает. Ни при каких обстоятельствах. Верно, вы помните анекдот про тещу в клетке с тигром? Пусть, мол, тигр разбирается с тещей сам – сам затащил в клетку, значит сам и виноват. Ну вот, в нашем случае – тигр это я. Сам организовал поездку – сам и пожинай ее плоды. С бесплатными приложениями в виде свалившихся на голову мелких «звездюков». А этакий собирательный образ тещи – это мои любезные воспитанники, весьма способные устроители всяческих каверз.

Естественно, первоначально эта первобытная орда попыталась «поставить меня на место». Ну… не знаю. С моими учениками-то у нас все уже устоялось – мы и в походы ходим вместе, и клуб исторического фехтования на пустом месте создали, сами сделали и оружие и доспехи, реконструировали древние технологии, к примеру – как сделать примитивные гончарные изделия, даже металл плавить и лить пытались – без особого успеха, но все-таки. Кузнец из пригородного совхоза – большой любитель исторических реконструкций, сказал, что на «три с плюсом для раннего средневековья – пойдет», только не уверен я что губчатые отливки молотков и кривые ножики нашли бы потребителя в том самом раннем средневековье. Но ему виднее. Впрочем – дело в опыте, конечно, а на первый раз трудно ожидать чего либо дельного. Но пацаны были в восторге – как же, сами с усами – отлили, отковали, и почти без помощи взрослых.

А еще исторические пьесы мы сами писали, и ставили их в школьном театре. Получалось здорово. Ребята увлечены и скучать не приходилось никому. Если бы тащил все один – о сне забыл бы. Но – хотите, верьте, хотите – нет, весь груз тащили сами ребятки мои, лишь изредка обращаясь за ценными указаниями, да выставляя меня «живым щитом» в чиновных кабинетах, когда надо было пробить разрешение на аренду, например, помещения для проведения слета любителей истории. Первоначально директор и завуч смотрели искоса на наши занятия. Но после того, как наши ребята заняли первое место на конкурсе военно-исторического фехтования на мечах, когда наша команда стала первой в выставке – соревновании военно-исторического костюма, а «Гамлет», поставленный нами с помощью настоящего энтузиаста самодеятельного театра – бодрого старичка-актера, руководителя городского театра «Муза», неожиданно взял на межобластном фестивале детско-юношеских коллективов первый приз, конечно – мнение руководства изменилось о нас кардинально. Великого Шекспира мы изрядно разбавили сценами боев на мечах, алебардах, одели артистов в исторические костюмы, пошитые девчатами клуба, а войско вышло не в пошлом картоне, а реальных, пусть самокованных, доспехах. О нашем клубе «Наследие» заговорили, стали писать в газетах, а руководство школы, ес-сно, стало получать бонусы за хорошую организацию воспитательного процесса. Еще – коридор школы украсили разнообразные грамоты и призы, выставленные на обозрение. Да ладно, не за славу работаем, нам идея дорога, и дорого, когда жить не мешают.

Вот, в порядке осуществления режима наибольшего благоприятствования, нам и позволили на деньги спонсоров совершить турпоход на Южный Урал, к знаменитому острову Веры с древними мегалитами, расположенному на озере Тургояк в Челябинской области. Планировалось провести почти все лето в этой красивейшей местности, совмещая приятное с полезным – рыбную ловлю и отдых с учебой и помощью местной археологической экспедиции. Ну вот, если с моими разбойниками – все устоялось, вопросов ни с дисциплиной, ни с распорядком дня не возникало, то… Навязанная мне группа из интерната с военно-патриотическим уклоном, вначале выкидывала коленца полным составом, отличаясь редкой изобретательностью по части отравления жизни ближним. Мелкие инциденты я и не считаю – соль вместо сахара в чай на «педагогическом столе» – мелочь, внимания не заслуживающая. На крики и требования о проведении, так сказать расследования и примерного наказания виновников путем направления в лагерь для малолетних преступников, я реагировал тирадой в стиле «сам дурак, значит есть за что», и быстренько ретировался к подчиненным – безобразникам, пообещав, правда, разъяснительную работу провести.

С помощью нехитрых методов расследования, определил ближайшего на момент совершения «преступления века» к месту происшествия, им оказался господин Антон Иванович Рябчиков 12 годов от роду, воспитанник интерната «Звезда», вельми гораздый на всяческого рода каверзы и пакости субъект, чистосердечно и признавшийся под давлением неопровержимых улик, в частности – показаний поварихи, видевшей его на раздаче, и остатков соли в кульке, в самый трагикомический момент выпавшей из его кармана, в совершении данного правонарушения. Деяние сие, с точки зрения заместительницы директора лагеря, где нас разместили первоначально, – совершенно вопиющее и ни к какие рамки не вписывающееся, он «содеял» вкупе с господином Финкелем, Романом Эммануиловичем, шустрым его приятелем и погодком, между виртуозной игрой на гитаре и скрипке разнообразившим свой скудный досуг изобретением способов избавления от скуки окружающих и приятелей. Причем Рома признался сам, заявив, что шутили вместе – вместе и ответят.

Нахалы стояли рядком и зыркали на меня бесстыжими зенками, ожидая ответа на сакраментальный вопрос: «И чо вы нам теперь сделаете? Детей бить низ-зя, а в интернат Вы нас одних не отправите…» Глядя на эту парочку, Антон Ким, отличающийся острым как бритва языком от своего брата, не преминул беззлобно заметить: «Дмитрий Сергей-ч, глядите – как иллюстрация к статье о смычке американского капитала с сионистами стоят – рожи хитрож… Один черный, другой белый – два веселых гуся! Хоть картину в тему пиши! Теперь нам всем из-за них покоя лагерные не дадут, будут носы совать…» Рябчик, к слову, от папы – студента из жаркого Сенегала, что ли – точно он и сам не знал, откуда, имел антрацитово-черный цвет кожи, а Финкель… ну, и так понятно на кого он был похож… Кем был – на того и похож. Ангельскую внешность мальчика из приличной еврейской семьи, с тонкими чертами породистого лица и прекрасными темными семитскими очами – глазами их просто не повернется язык назвать портил развивающийся горб, полученный мальчиком в детстве в результате автоаварии, унесшей его отца и маму, и приведшей неисповедимыми путями в интернат «Звезда».

– Верно, – ответил я им, – не отправлю. И не подумаю даже – потому, хотя бы, кто будет нам бытие разнообразить мелкими пакостями, ума не приложу. А так – все в порядке, и цирк не уехал, и клоуны на месте.

– И чо?

– А ничо. Вот вам, голубчики, на выбор два варианта. Продукт портить нельзя – это сколько же вы, пакостники, ценной соли впустую перевели? А чайник ценного чая? Вот, что бы добру не пропадать, вы его сейчас и до-употребите по прямому назначению.

– Это как это? – опешили фулюганы.

– А вот так. Во-внутрь употребите, с удовольствием, или без – мне безразлично. Вы ведь добились того, что все вожатые, из тех кто сидел за столом с вашим кулинарным творчеством ознакомились? Добились – попробовали все. В чайнике еще половина осталась – вот ее вы и поделите между собой, и выпьете поровну – что бы обидно не было никому.

– Да ее же пить нельзя! Завопили диверсанты.

– Да что вы говорите? А как же она в чайнике оказалась? Выходит, вы, господа, на манер партизан Отечественной решили персонал лагеря отравить? В эсесоцы их записали?

– А что они…. Протянул Рябчик.

– Что – что они? Душат души прекрасные порывы? Итак, либо вы сейчас же допиваете свой эксклюзив – до дна, господа гусары, до дна-с, либо…

– А что – либо? Обрадованно встрепенулись деятели антипедагогического террора.

– Либо я попрошу в медпункте клизму, и на глазах ваших товарищей, перед лицом, так сказать, как говорили в стародавние времена, устрою вам клизму тем же напитком, – устроит, узники совести, герои подполья?

Узники пригорюнились, но пересчитав в компьютерах, что в верхней части организма находятся, возможные варианты, а так же последствия второго варианта в виде резкого падения авторитета, понуро кивнули вихрастыми головами, шагнули к столу, где в стаканы были разлиты остатки злополучного содержимого чайника. Зажмурившись, пацаны похватали стаканы, и на выдохе, заранее приготовившись, наверно, к противному вкусу, хватили… по стакану вполне себе нормального слегка теплого, правда, несладкого чая, замененного по моей просьбе в том же пищеблоке, потихоньку Федором Автономовым – старшим из ребят, моим помощником в кружке исторического фехтования.

Полюбовавшись на слегка очумевших диверсантов, я, изобразив церковно-диаконский бас, спародировал что то наподобие молитвы:

– И увидел ангел Божий, что раскаялись засранцы, и не стал он их казнить поносом и блевотой, претворил им чай соленый во стаканах в обнаковенный. Аминь.

Наша компания, собравшаяся вокруг, и внимательно наблюдавшая за ходом экзекуции, покатилась со смеху. Немного погодя и проморгавшись, к общему смеху присоединлись и виновники. Посмеявшись немного, я жестом остановил ребят и порекомендовал окружающим обдумывать последствия своих поступков, и примерять их на себя, прежде чем совершить. Напомнил и слова Писания, хоть и не шибко верующий человек, о том, что относиться следует к людям так, как хотел бы, что бы относились к тебе самому, и – какой мерой меряете так и вам отмерено будет. Думаю, парни задумались хотя бы.

Под влиянием моих ребят, рассказавших интернатовским о наших занятиях, включившись в процесс тренировок и совместных игр, соревнований, уже на третий-четвертый день, ребятишки стали настоящим коллективом, связанным единой целью и сверхзадачей в части максимального использования возможностей отдыха на природе. Тут были и походы по окрестностям – берегам озера, и ночевки в лесу, песни под гитару – как же без них? В течении каких-то десятка дней это уже была маленькая популяция чрезвычайно деятельных организмов, начисто отделяющая себя от остального мира и крайне нелицеприятно реагирующая на любые поползновения на свободу своих членов от других представителей человеческого сообщества своего и старшего возраста.

Конечно, рознь была, и притирались ребята трудно – у моих ребят были те, кого, несмотря ни на что, ни на какие обстоятельства, разлучившие их, любили и ждали ребята из интерната «Звезда» – родители. И часто мелкие ссоры вспыхивали только из – за слов: «Да что ты понимаешь, в этой жизни! Вот – были бы живы (или – рядом) мои папа и мама…. А ты – на всем готовом, неженка, жизни не знаешь…» – и так далее, и тому подобное. К чести «моих,» получивших не только устные от меня пояснения, но и пару подзатыльников от Эльвиры, по случаю – ребята поняли тонкую грань, черточку, струнку которую нельзя задевать и тревожить при общении с ребятами-сиротами. Эта тема семьи и дома. И быстро общение пошло на лад. Пусть уровень «моей» команды по физической подготовке был гораздо выше, ведь они в основном все без изъятия занимались серьезно спортом, танцами, просто развивались гармоничнее, что ли, так вот у интернатовских подкупало серьезное отношение к жизни, ответственность за свои слова и дела, за товарищей. Там, где мои домашние могли забыть, не сделать, воспитанники «Звезды», если дали – даже под давлением – слово, делали все, что бы его исполнить. Как же так? Я же слово дал! И этим сказано все. Так что учились и учили друг друга потихоньку. Постепенно все подружились, и чем дальше – тем больше становились одной семьей – пусть шумной и безалаберной порой – но всё таки семьей. Через несколько дней пошли обмены даже мелкими вещами, которым мои почти всегда цены не знали, а воспитанники ценили высоко – девичьи фенечки, какая-то одежка по мелочам. Удивил Федор Автономов. Он взял шефство над Финкелем и Рябчиком. «За проявленную взаимовыручку и героизм в борьбе с угнетателями,» – шутил он. У пацанов появились до тех пор ими невиданные вещички типа ножиков-мультитулов, вещи весьма ценимой всеми мальчишками планеты Земля от Тома сойера до наших дней, и даже – завидуй, братва, – Федька приобрел им пусть недорогие, – но настоящие мобильные телефоны! Поступок свой он объяснил мне, жутко стесняясь и потупя взор: