Текст книги "Страна городов (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Щекин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 37 страниц)

Глава 54. К светлому будущему

Секрет удачного выбора сотрудников прост – надо находить людей, которые сами хотят делать то, что бы вам хотелось от них.

(Г. Селье)

Никогда бы не подумал – оказался в роли Кортеса, захватившего богатейшие страны Южной Америки с горсткой авантюристов. Ситуация, по крайней мере, была зеркальной – прогнившее жречество и вожди, неспособные организовать захватчикам сопротивление, забитое местное население, которому по большому счету было все равно, на кого работать, и при первой возможности разбегавшееся по джунглям.

Разбегутся и эти – к бабке не ходи гадать, если только не дать завоеванному населению ясно видимых ориентиров развития, если не объединить их общими ритуалами. Для этого не обязательно устраивать коренную перестройку – достаточно скорректировать курс развития, и, на мой взгляд, этого будет достаточно. Становиться главой страны городов мне не хотелось категорически. Но социальная организация была остро необходима. Стоит упустить свалившуюся с небес власть, и за ней – властью – придут другие – не факт, что для страны городов они будут лучшими. Поэтому надо было ковать железо, пока оно горячо.

– Слушайте все! – я завопил в принесенный предусмотрительно кем-то березовый рупор. Небывалая громкость голоса заставила притихнуть находящихся на площадке и вождей и горожан – воинов стражи и знающих, аккуратно увязанных и разложенных в рядок. Ну что ж, становиться самозванцем – так с помпой, фейерверками и театрализованным представлением. Клоунада уже была, теперь – театрализованное представление.

– Слушайте все! Я – вождь племени Рода говорю вам, находящимся на поляне Большого совета! Я пришел вывести вас из пещер, где вы сейчас находитесь, к настоящему свету – свету познания, свету равных возможностей для всех. Больше не будут умирать ваши дети младенцами. Я и мои люди научим вас делать такие же вещи, как этот меч, – я взял переданный мне мой кхукри и одним махом разрубил толстую жердь.

– За вас будут работать животные. Земля ваша накормит всех желающих и останется еще. Больше никто не будет погибать от голода, старики не останутся в лесу жечь свои последние костры. Ваши женщины получат – каждая такие же украшения и красивые одежды, как и наши!

Я подозвал Иру и попросил продемонстрировать наряд. Ну, и какая же девушка откажется продефилировать по подиуму! Грациозно вскочив на возвышение, тонкая фигурка девушки, облаченная в богато украшенный вышивкой костюм, с многочисленными золотыми украшениями, щедро осыпанными разными самоцветами, вызвала дружный вздох мужского пола. Еще бы – перед заморенными горожанками и жительницами пещер, Ирка имела даже не сто, а тысячу очков перевеса. Наши союзники остались равнодушны – мол, у самих теперь не хуже, а что за собой влечет такой выбор доступных для женщины вкусностей…. Ну, вам, мужики, лучше пока не знать – столкнетесь – узнаете! Вожди же только пускали слюну, сраженные небывалой красотой.

– Я могу идти? А то, Дмитрий Сергеевич, они скоро дырки во мне провертят глазами, а я ах – девушка скромная….

– Брысь с подиума, хорош задницей вертеть перед народом, – раздался сердитый голос мужа – Антона Ким, – скромная-скоромная…

Раздались первые неуверенные голоса людей, впечатленных обещаниями сладкой жизни. Надо отдать должное – мою речь приняли с хорошей долей здорового недоверия. До сих пор человеку ничего не давалось задаром. Главное – что бы цена была адекватной, а хорошо жить – кто ж того не хочет…. Все хотят, естественно.

– Зачем это тебе – учить нас тому, что знаешь сам? Разве знание не должно быть закрыто от непосвященных? – спросил кто-то из шаманов.

– Все просто – если знание есть, то им надо пользоваться, либо передавать другим – поступать иначе значит обесценивать его. Если знают многие – знания умножаются, знает ограниченный круг – он сжимается, и знания уходят от недостойных. Познавать – высшее благо для человека. Передать полученные знания – высший долг разумного. Использовать знания с пользой для окружающих – смысл жизни.

– А что нам теперь делать? Безымянный – повержен. Город остался без главы. Люди разойдутся в стороны – их ничего не держит. Некому отправлять ритуалы Великому Небу.

– Жить будет так же, как и раньше. Только – лучше. Разве не осталось младших вождей? Воины! Я не держу на вас зла – вы выполняли приказ. Не ваша вина, что выполнить не удалось. Я назначу вам командира – вас поведет теперь наш шаман. Принимаете такого главу?

– Принимаем…. Согласны….

– Развяжите их. Сейчас все пойдем в город. Собрать жителей на площади. «Знающих», оставшихся в городе – собрать в жилище Безымянного.

Вожди разошлись, слегка воодушевленные услышанным, что теперь им дадут новые знания. Они ожидали и худшего – можно было и без голов остаться. Уныло глядели помощники Безымянного – им пока перспектива не сулила ничего хорошего. Колонна щитоносцев втянулась беспрепятственно в поселение.

Мы шли по городу, в который никогда не впускали посторонних, с любопытством оглядываясь по сторонам, подмечая особенности быта горожан и архитектуру города. Город имел ливневую канализацию. Излишки воды, просачиваясь сквозь бревенчатую мостовую, попадали в канаву и затем – во внешний обводной ров. Наводнений жители этого поселения не знали.

Вдоль узких улиц располагались входы в жилища, состоящие, как соты, из общих стен и крыши, покрытой дерном. Каждое жилище имело, как бы теперь сказали, «все удобства». В импровизированной прихожей был специальный сток для воды, который уходил в канаву под главной улицей. Улицы городов средневековой Европы не имели настолько совершенной канализационной системы, какую имел Аркаим, по свидетельствам, собранным в результате раскопок, вот тебе и каменный век!

В каждом доме находились колодец, печь и небольшое куполообразное хранилище для продуктов. По стенам располагались лежанки для сна и полки для разных предметов хозяйственного обихода. Из колодца ответвлялись две земляные трубы. Одна вела в печь, другая в хранилище. Зачем? Все гениальное просто. Из колодца всегда тянет прохладным воздухом. В печке этот прохладный воздух, проходя по земляной трубе, создавал тягу, но она не позволяла, например, плавить бронзу без использования мехов. Остроумные приспособления в виде мехов непрерывного действия усиливали тягу в печах, приводясь через колеса, в которые при плавке становились члены семьи кузнеца и шли сутками, создавая необходимое давление. Подаваемый воздух по легкой системе глиняных воздуховодов нагревался, что-бы не охлаждать расплав. Кузнецам города еще долго пришлось бы оттачивать мастерство, но мы уже прикидывали, как можно будет развивать производство. Во всяком случае – металлургии в тесных стенах Города Великого неба не место, с ее ядовитыми выбросами. Не от этого ли треть младенцев в городе умирает, а больше половины не доживает до подросткового возраста?

Интересной особенностью жилищ была и другая земляная труба, ведущая в хранилище, обеспечивала в нем значительно более низкую, чем у окружающего воздуха, температуру: своего рода холодильник. Кобылье молоко, например, здесь хранилось более десяти дней и не скисало.

Жители пугливо жались к стенам, не понимая, как попали пришельцы в город. Или это захватчики? Почему же тогда не слышно голосов избиваемых, почему нет звона оружия и не видно пожаров? Наконец, где сигнал тревоги, вызывающий всех на стену? Но мы вели себя мирно, и страх сменяло любопытство. Услышав, что пришельцы приглашают на главную площадь всех, что бы объявить важные вести, обитатели жилищ тянулись за нашей процессией, увеличивая толпу.

На площади я обратился к горожанам с речью. В ней я объявил и повторил то же, что до этого сказал вождям на площади совета, а в честь наступления новых времен, объявил о предстоящем через неделю огромном празднике. Для подготовки к празднику сразу же были отправлены группы охотников, с местными колесничими и нашими стрелками из лука и арбалета, за мясом.

Глава 55. Город Неба глазами экскурсанта из будущего

В каком же поселке мы живем, что сюда не то, что принцы, сюда и кони очень редко доходят!

(Из воспоминаний первой «мисс Аркаим»)

Мы проходили сквозь кольцо внутренней стены города. Стены, обложенные сырцовым кирпичом с большой толщиной, с лестницами для защитников. Укрепленные факелы для ночного освещения стен. За стеной этой размещались жилища наиболее знатных и влиятельных горожан. Попасть туда простому смертному было непросто. При ширине три метра стена достигала семиметровой высоты. При этом она нигде не имела прохода. Лишь в одном месте мы увидели крошечное отверстие, достаточное для прохода одного человека. Все «элитные» жилища оказываются изолированными от внешнего мира: чтобы проникнуть во внутреннее кольцо города, нужно пройти по всей длине улицы. Таким образом, входящий в город был вынужден проделать тот же путь, который проходит Солнце. Преодолев путь внутрь главного круга, мы оказались в центре города.

В самом центре города находится площадь – единственное место, имеющее не круглую, а квадратную форму. Судя по каменным чашам и остаткам костров в них, расположенных в определенном порядке, это было место совершения ритуалов, посвященных Великому Небу. На шестах вокруг площади, в строго определенном порядке полоскались на ветру некие флаги, или вымпелы – разных цветов и форм. Стражник, от городской стражи, пояснил – это бунчуки родов, сделаны из кожи. Краску для флагов привезли издалека, что подтвердило мою раннюю догадку о наличии у страны городов веками сложившихся торговых связей с населением Сибири, Прикаспия, а может и более дальних краев.

Проходя по городу, я прикинул его обороноспособность, применительно к фортификационной архитектуре. Кольцевая система дает надежную оборону всего периметра городища. Внешняя стена построена из забитых грунтом клетей с сырцовой обкладкой, толщина 4–5 метров, что дает обеспечение максимальной прочности стен.

Я обратил внимание на очевидное сходство конструкции стены Города Неба, со стенами средневековых городов. Я был уже уверен, что нахожусь в древнем Аркаиме, и поэтому и дальше называть этот город именно так. Подобное строение стены говорит о стремлении обеспечить максимальную прочность стены и максимально затруднить возможность создания пролома стенобитными орудиями. Это указывает на то, что защитникам крепости противостояло войско, возможно обладавшее опытом и приспособлениями для пролома стен. А может быть толщина стен обусловлена практическими, отработанными тысячелетиями опыта, требованиями к прочности конструкции из деревянных клетей с сырцовым кирпичом. То есть – сделаешь тоньше – развалятся сами, толще – лишние трудозатраты.

Вполне возможно, что фортификаторы Аркаима явно обобщали опыт предыдущих штурмов и выбрали конструкцию, которая была наиболее прочной при имеющихся материалах. Мощность стены Аркаима вполне сопоставима со стенами ранней фортификации среднеазиатских оседлых городов. А они появились намного позднее этого города. Или я ошибся со временем? Встреченные мамонты четко «говорили», что время сейчас – примерно восемь-двенадцать тысяч лет до Рождества. Но откуда тогда такая необходимость в фортификации? Спутники мои туманно отвечали, что искусство строительства городов взято ими от предков. Но нападения нередки и сейчас.

Северо-западный вход в Аркаим был оборудован ложным входом. Стена прогибалась от стены вглубь крепости на пять – восемь метров, она была окружена более глубоким рвом, башней на мощном фундаменте. Над башней была серьезная надстройка из двух этажей бревенчатой конструкции, для стрельбы сверху вниз. Вход находился в западном фасе ложного входа и представлял собой туннель, построенный внутри стены. За коридором была площадка, на которой были построены «ловчие ямы». В западном жилище, примыкающем к входу, была замаскированная щель для входа в туннель.

Можно было бы подумать, что столь сложная конструкция входа объясняется только обобщением большого опыта штурмов, в которых значительное место занимали штурмы входов. Эти ловушки могли сработать против штурмующего войска, которое обладало серьезным опытом взятия укреплений. Ложный вход и стрелковая галерея на главном входе в Аркаим, обеспечивали наибольшую защиту главного входа и невозможность сделать пролом во внутренней стене. Но – откуда у штурмующих могли появиться знания о стенобитных орудиях, если соседи вовсю охотились на мамонтов и носорогов, а основным наступательным орудием, увиденным нами до сих пор, было каменное копье? Или, упаси от этого творец, «работают попаданцы», такие же, как мы, но имеющие явно более агрессивный характер? Не хотелось бы, но для защиты от возможных неприятностей следует значительно усилить защиту города – наверно, не помешают на башнях крепостные аркбаллисты с разрывными зарядами. Вот и пригодится порох не только для взрывных работ, грустно подумалось мне….

В центральном входе в Аркаим укрепления также были выполнены в виде ложного входа. Реальный вход был в северо-западном фасе главного входа, а в юго-западном фасе был длинный коридор, соединяющий несколько помещений внутри стены. Это – стрелковая галерея, которая обеспечивала подошвенный обстрел сектора главного входа в Аркаим.

Наличие столь сложного и продуманного узла обороны говорило мне о высоком уровне развития военной мысли этого времени, по крайней мере о хорошем знакомстве с практикой взятия крепостей, с тактикой нанесения фланговых и тыловых ударов. Это, в свою очередь, наводило на мысль наличия в военном деле культуры построения на поле боя и ведения сражения в строю.

Горожане пока не проявили в бою против нас шедевров тактических построений. Но это не значило, что этими знаниями не владели соседи – пусть и дальние. И стоит городу встать на ноги и разбогатеть, что повлечет за собой развитие торговых связей, нападения серьезные не заставят себя ждать.

Глава 56. Деньги и новая экономика

– Господа судьи! Прошу принять во внимание, что мой подзащитный – жертва методов воспитания, которые применяли его родители. Не было такого желания, которое бы они немедленно не исполняли. Стоило мальчику попросить у отца пятьдесят долларов, как любящий родитель тут же спускался в подвал и печатал новую банкноту…

Я долго думал, но иного средства оживления экономики, кроме введения денег, не видел. Если не доводить до абсурдов финансовой системы двадцатого – двадцать первого века, породившей акционирование и финансовые пирамиды, фондовые рынки, торгующие воздухом – то получится могучий рычаг, стимулирующий развитие. Если не выпускать денежный станок из-под контроля – получим средство развития производительных сил. Если допустим деньги во главу пирамиды человеческих ценностей – получим повторение пройденного пути.

Вечером того же дня я собрал командиров и доверенных вождей у себя в бывшей комнате жреца Безымянного – большом помещении порядка шестидесяти квадратных метров.

– Итак. Мы с Вами должны срочно поднять товарообмен, избавить людей от необходимости совершать ряд мен, что бы получить необходимый им продукт.

– Как этого добиться?

– Только введением денег. Что сейчас самое ценное? Металл для производства оружия и орудий труда. Давайте введем деньги в виде малой монеты – стрелы, из металла которой можно сделать наконечник стрелы, средней монеты – ножа, большой – копья. Пусть десять «стрелок» будут равны «ножу», десять «ножей» – «копью». Для крупных расчетов введем рубль, равный десяти копьям, который будет отрубаться от эквивалентного по весу куска бронзы, либо меди. Цены обмена товаров на деньги рынок установит сам, с течением времени.

Вожди гулко загудели, обсуждая услышанное. Слишком много нововведений для такого короткого времени, но необходимость менять уклад жизни назрела давно. Общее мнение выражено было примерно так – вы теперь власть, вам и решать. А нас ждут заботы сегодняшнего дня.

На следующее утро мы провели ревизию запасов храма. С нами было несколько жрецов, изъявивших желание помогать. Перемена власти была им на руку – каждый продвинулся в иерархии на высоту, о которой и не смел мечтать. Парень с умным взглядом, бывший жрец среднего уровня посвящения, стал Верховным жрецом. Он удивился, когда ему предложили продолжить служение Великому Небу и проводить ежедневные служения.

– Разве Вы не хотите отменить культ Высокого Неба? – спросил он у меня, ожидая, по-видимому, жесткой отповеди, если не хуже.

Он, отвечавший за подсчет дней и лет по календарю, жил в мире цифр и сакральных значений, в уме считал огромные числа, но не в силах был записать посчитанное. Оставалось только подивиться памяти этого незаурядного человека. Антон Ким показал ему десятичный способ счисления, знаки и правила арифметики. Он несказанно удивившийся, но освоивший новое знание в один момент, стал смотреть на Антона, как на полубога.

– Я позову Слада, у нас есть исключительно талантливый послушник – но со вчерашнего дня он куда-то пропал, и – умоляю, разрешите, позвольте, передать ему это сокровенное знание! Мы сможем записать все исчисления, которые хранили раньше в памяти, и даже – подумать только – еще раз проверить их!

Молодой человек прыгал, как малый ребенок, получивший вожделенную игрушку. Вопрос с принятием должности Верховного он отмел как незначительный – да, конечно, ничего такого сложного, но подождите, как интересно, а если триста тысяч пятьсот семьдесят три с половиной, разделить…. Вашим способом… Он склонился над листом бересты и попытался проверить еще один пример…. Еле удалось вернуть фаната математики на грешную землю к житейским делам, в ходе которых этот, несомненно образованный для своего времени, интеллигентный в своем роде человек получил еще один «культуршок» – увидев, как по его словам Антон записывает уже известными ему цифрами данные, сопровождая пока непонятными закорючками, он естественно спросил и об их значении. Антон прочитал. Какой думаете, вывод сделан был?

– Теперь я не засну до тех пор, пока не узнаю значений всех букв, если мне это будет дозволено Посланцами Великого Неба! Вы пришли, что бы действительно повести нас дальше к сокровенным знаниям! Пришлось мягко выводить малого из религиозного экстаза, опять напоминая о повседневном. Выводился он с неохотой, все время, ища взглядом «этого несносного Слада, у которого пчела в ж….», что бы тот тут же – садился за изучение знаков. Малый безо всяких сомнений на лице убеждал, что и учить, и отправлять свои обязанности жреца одновременно ему вполне под силу. А Слада он давно хотел забрать себе в ученики, только Безымянный не позволял, вот и подвизался мальчик на побегушках у младших послушников. Наконец, не удержавшись, и убедившись что «мелкий негодник» не появляется на зов, он набрал в грудь воздуху, и проревел: «Слад!!!!» в помещении склада задрожали стены, а я уверился окончательно, что в части голосовых данных гражданин сей должности главного взывающего к Небу подходит стопроцентно. Понятно, за что его задвигали – с таким голосищем он заткнул бы – и еще заткнет за пояс всех конкурентов. Я злорадно ухмыльнулся, поковырял мизинцем в оглушенном ревом ухе, и спросил Антона:

– А что будет, когда его наш Финкель по-настоящему петь научит?

Тот хихикнул, и произнес что-то вроде того, что с этим распространителем, здешний опиум для народу будет самым высококачественным. Жрец, между тем, не замечая наших ухмылок, шел по проходу, скороговоркой называя номенклатуру и количество хранящихся храмовых запасов, тут же берущихся на учет Антоном, и время от времени вопия к «несносному Сладу», которому он – видит Высокое Небо, оторвёт уши, как только его увидит, ибо он все равно ими не пользуется, раз не слушает его зова. Позже Антон показал жрецу еще и счеты – самые обычные, конторские, и рассказал, как пользоваться и ими. Парень ухватился за сердце, и долго сидел, хватая ртом воздух, как рыба на песке, а Антон пару дней прятался по закоулкам от меня – понимал, что просто выговором не отделается, а могут и санкции последовать. Хитрец общался со мной через жену – Елену, отговариваясь неотложными надобностями, и явился на головомойку только после третьего вызова, когда мой гнев по поводу прогрессорства с возможным летальным исходом у прогрессируемого от культуршока несколько угас. Жрец же практически самоустранился – выпал из жизни, общаясь лишь со счетами и цифрами, изредка записывая идеографическими знаками что то на тонких глиняных пластинах. Я так понял – дай ему волю, он библиотеку подобную древневавилонской, либо – кто там на глиняных таблицах писал – напишет максимум, этак за полгода. Ну, или соберет материала для удлинения крепостной стены на добрые полкилометра при сохранении высоты, и ширины!

Увиденное в кладовой – впечатляло, и я начинал понимать, что хомячество современных мне священнослужителей лежит гораздо глубже во времени, чем полагал я до сих пор. В подземельях хранились тонны меди. Гнили кожа и шкуры. Ряды грубых кувшинов с зерном стояли нескончаемыми рядами вдоль стен в два яруса.

Вопрос с материалом для денег был решен. С припасами для обещанного пира – тоже. Док, получив задание, уже ваял штампы для первых денег этого мира – ромбовидные пластинки с двухсторонним оттиском – на одной стороне герб Рода, летящий сокол в солнечном круге, а на другой – номинал, изображение наконечника стрелы, ножа и копья. К вечеру мы уже имели первый денежный запас, который решили пустить в оборот сразу же. Пластины имели размер, позволяющий сразу крепить их к древку и использовать по назначению – как наконечники для стрелы и копья, как небольшой рабочий нож. Нужно только заточить денежку, – и пожалуйста, пользуйся.

Люди охотно брали деньги как просто товар – безусловно, после небольшой доработки из металла можно было сделать вещи, которые служили названиями монет. Но наблюдатели заметили, что как удобный эквивалент обмена, деньги сразу стали использовать на торговой площади, которую решили сделать постоянно действующей. Какое то время спустя, жители города потребовали сделать более мелкие денежки для удобства мелких расчетов – в обиход вошли «четвертачки» в четверть стрелки, «полтинники» – в половину, а так же ноготки и чешуйки – в одну восьмую и одну шестнадцатую. Волки попробовали и устроили на площади первое заведение общепита, рядом с обменным пунктом – прообразом некоего банка, где можно было разменять опять же товар на денежные знаки. Так, хорошая дубленая шкура оленя карибу шла в зависимости от качества выделки от «полтинника» до целой «стрелки». А на «стрелку» можно было приобрести в трактире рядом довольно таки большое количество добротной еды – хлеба, колбас, копченостей, кваса в глиняных горшках, взрослому человеку на три дня вполне хватило бы. Или обменять одну стрелку на четверть кило доброй каменной соли – чистой и без примесей. Приносимую руду хорошего качества принимали с удовольствием в мастерских города, и у нас на острове, без разговоров меняя на деньги, которые уже на рынках можно было обменять на весь ассортимент товаров.

Зная направление, я подсказал его для экспедиций к казахским озерам Эльтон и Баскунчак, а так же к Соли Илецкой, куда погнали караван на полусотне едва прирученных верблюдов. Начальнику каравана был дан главный наказ – беречь людей, и если двугорбые упрямцы разбегутся – просто вернуться назад. Забегая вперед скажу, что впоследствии мы отказались от добычи каменной соли для пищи, добывая ее только в качестве подсобного продукта, потому что ежегодные караваны к соленым озерам обеспечили поваренной солью весь край с избытком, и на «экспорт» оставалось немало. А что? Грузоподъемность верблюда достигает до ста пятидесяти килограмм, и караван из сотни животных легко доставляет пятнадцать тонн ценного продукта во вьюках. Верблюды легко приручаются, если пойманы молодыми, являются бесценным источником мяса, шерсти, молока. Приручению верблюдов мы отдали много внимания и времени, и за это они вознаградили жителей Страны Городов сполна. Как только верблюдов развели достаточное количество, караваны этих животных стали обычным явлением на просторах степи, перевозя грузы в тюках между поселками и деревнями. Профессия погонщика верблюдов стала наравне с коневодами и земледельцами очень уважаемой и доходной.