Текст книги "В ярости рождённая (Дорога Ярости)"

Автор книги: Дэвид Марк Вебер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 60 страниц)

Но Империя также ясно давала понять, что она всегда готова предоставить местным жителям широчайшую степень самоуправления. Причём, наиболее существенно местная автономия увеличивалась как только планета  переходила к статусу Инкорпорированного Мира, дополнительно получая при этом возможность сенаторского представительства в Палате Миров. Симус II и его правительство не чувствовали необходимости в использовании  диктаторской власти, не были они заинтересованы и в экономической эксплуатации пограничных миров межзвёздными корпорациями империи. Но эта местная автономия могла быть доступна только внутри Империи.

– Панкарма понимает это, Джаспер, – сказал, наконец, начальник штаба. – Он не может этого не понимать. По местным меркам – он хорошо образованный человек, и он никогда не производил впечатление невменяемого безумца.

– Я согласен, – сказал Альберт, отвернувшись от окна, и вопросительно взглянув на Сальгадо. – Я согласен, – повторил он. – Но что, если мы были неправы?

– Не правы? – удивился Сальгадо. – Не правы, что вовлекли Панкарму в дебаты об Объединении? Или в нашей оценке того, чего он действительно хочет?

– В обоих случаях! – Альберт пожал плечами и резко фыркнул. – Керику считает, что у него есть основания утверждать, что Панкарма ни в коем случае не отступился и не отступится от своего главного требования полной независимости Янцзы. Он может «участвовать» в дебатах по референдуму об Объединения, но единственное, что мы от него услышали – это многократные заявления, что он и его партия категорически против самой идеи интеграции планеты в политическую систему Империи, против даже нынешнего, ограниченного её присутствия на планете, а  не только предстоящего референдума. И с тех пор как мы позволяем ему это в процессе дебатов, он получил намного более публичную, включающую даже зрителей головизионных каналов, трибуну для своих выступлений. Я не согласен с утверждением Керику о том, что этим мы фактически «придали легитимность» Фронту Освобождения Янцзы, но так или иначе это позволило им выйти на передний край здешней политической арены. И если он действительно является настолько фанатичным насколько выглядит в своих речах, то когда он наконец поймёт, что мы намереваемся закончить процесс Объединения независимо от его действий и желаний, ему останется только вывести своих сторонников на улицы – возможность, которой Керику, будь он проклят, обеспокоен.

– Мы оба знаем, что это маловероятно, – здраво заявил Сальгадо.

– Я не сказал – вероятно. Я сказал – возможно. И, Акос, давай смотреть на вещи  трезво, если это действительно случится – то это кончится для меня по-настоящему плохо. Для нас обоих. Особенно после того как Керику бегал вокруг с криками: «небо падает»!

– Это довольно верно, – признал Сальгадо неохотно.

– Но что, чёрт возьми, нам делать с этим? – снова зарычал Альберт. – У Панкармы действительно есть место в политическом процессе – мы сами дали его ему. И если мы же внезапно пойдём на попятную – именно этого похоже и требует от нас Керику, – то, вероятней всего, натолкнёмся на его, мягко говоря, ожесточённое противодействие. Но если я неуберу его партию с политической арены, а Керику сможет убедить Стэнхопа, что мы нарушаем имперские политические стандарты, тогда действительно возможно, что я могу оказаться отозванным на Старую Землю…

Он твёрдо взглянул в глаза своего начальника штаба и Сальгадо понял непроизнесённое окончание фразы.

– Хорошо, – сказал он, немного погодя, – так как никто из нас не хочет бросить всё на полдороге, я предполагаю поискать способы устранить сделанные Керику замечания, – он поморщился. – Имей в виду, я всё ещё считаю, что и он и Обермейер шарахаются от призраков. Но будь что будет, у него в руках хлыст, а значит так или иначе нам остаётся только исполнять его желания.

– Это легче сказать, чем сделать, Акос.

– Вот именно, – согласился Сальгадо. Однако у него было не больше желания, чем у Альберта,  видеть губернатора планеты – и себя, как начальника штаба Альберта – отозванным с ярлыком неудачника. – Однако с другой стороны его требования вполне можно оспорить. Я подразумеваю, – тут он злобно усмехнулся, – Губернатор Сектора Керику – единственный,кто заявил что «террористы» – обычные уголовники, а не политические деятели, получившие  признание.

* * *

– Мне это не нравится. Мне это не нравится вообще,–  категорически заявила майор Серафима Палациос.

– Шкипер, так или иначе никто из нас похоже не думал, что мы были любимейшими подчинёнными Альберта в исследованной вселенной, – указал капитан Кевин Треймел, командир Роты Альфа. Треймел был старшим из командиров рот Палациос, что делало его также её заместителем  по батальону. Ещё он на восемь сантиметров превосходил её в росте и был настолько же темнокожим и черноволосым, насколько она – светлокожей блондинкой скандинавского типа.

– В данном случае, – тотчас продолжил он, – действительно ли вызывает удивление, что он, минуя Вас, обращается непосредственно к Ополчению? Я имею в виду, если Вы посмотрите на схему взаимодействия отделов в офисе губернатора планеты, он – непосредственный командующий Ополчением и у нас нет основанийтребовать, чтобы все контакты проходили через нас или с нашим участием.

– Проблема не в том, что он контачит с Жонгдомбой и Чарвой напрямую. Проблема в том, что он даже не поставилнас в известность, что делает это. Нравится ли ему это или нет, но в той же самой «схеме взаимодействия» чётко прописано, что я – его имперский военный советник. И предполагается, что он должен держать меня в курсе и фактически согласовывать со мной все контакты с ополчением, а он абсолютно проигнорировал это. И он не стал бы делать это тайком, если бы речь не шла о чём-то, что он и этот болван Сальгадо хотели бы скрыть; о чём-то, что мы – или любой на Мартинсене – не должны знать.

– Шкипер, по-моему, это слегка отдаёт паранойей, – заявил Треймел. Она впилась в него взглядом на мгновение, потом фыркнула.

– Если  я всего лишь слегкапараноидальна после контактов с Губернатором Альбертом и господином Сальгадо в течение последних одиннадцати месяцев, то я очевидно ещё более психически  устойчива, чем показывают медицинские тесты!

Они оба рассмеялись, но чуть погодя Палациос вновь стала серьёзной.

– Действительно, Кевин, – сказала она, – я заинтригована. Последние дни мне не даёт покоя ускользающий  взгляд Альберта. Я думаю, что он только что внезапно понял как шатки надежды на успех в референдуме по вопросу об Объединении. Более того, кажется до него наконец дошло, что допуск Панкармы к публичным переговорам вообще был серьёзнейшим, по меньшей мере, промахом в его карьере. Я даже начинаю задаваться вопросом, не чересчур ли Губернатор Керику напугал его угрозой отзыва, если он быстро не разгребёт весь этот бардак.

– И Вы думаете, что ему в голову пришёл какой-то план, где Ополчениюотводится роль супергероя, разрешающего все его проблемы? – Треймел иронически задрал брови. – Неужели это жалкое стадо придурков собирается вытащить его задницу из этой дырки, учитывая с каким старанием он её туда засовывал?

– Это – последний вариант, который ястала бы рассматривать, – согласилась Палациос. – С другой стороны, со всем соответствующим уважением к нашим гражданским начальникам, у меня самой есть функционирующий мозг. Что означает, что я знаю, чтоополчение – «жалкое стадо придурков». Я действительно не думаю,  что Альберт – или Сальгадо – хотя бы гипотетически готовы признать этот факт. Также, я боюсь, что они не понимают, что их некомпетентность – следствие работы Жонгдомбы, жаждущего иметь небольшую собственную империю. Конечно, если бы они сумели увидеть всё это, то это означало бы, что и у них мозги на месте, и они тогда вообще бы не вляпались в такое дерьмо  как это. Но в этом случае они не хватались бы за соломинку, чтобы вытащить себя из него, не так ли?

– Но даже если Альберт действительно что-то придумал и предположим, что Жонгдомба и Чарва согласились на это, на что он рассчитывает? – возразил Треймел. – Планетарное правительство и ополчение были не в состоянии разобраться со Фронтом Освобождения Янцзы своими собственными руками за предыдущие шесть местных лет, так что, если он не изобрёл какие-то волшебные пули и не оснастил ими ополченцев, то я не вижу других способов внезапного чудесного решение этих его проблем.

– Я – также, – мрачно согласилась Палациос. – Чего я боюсь, тем не менее, так это того, что он может думать, что ему удалось придумать своего рода «волшебную пулю». Не забывайте, что рядом с ним этот некомпетентный болван Сальгадо, постоянно что-то нашёптывающий ему. По-настоящему именно Сальгадо представляет по меньшей мере две трети проблемы. Альберт далеко не самый блестящий политик и он чрезвычайно честолюбив, но у него нет той присущей амбициозному Сальгадо узости мышления. Или, по крайней мере, не до той же самой степени. Но когда начальник штаба считает себя новым воплощением Николя Макиавелли и думает, что губернатор почти столь же глуп, насколько глупым он его считает, мы имеем в наличии все компоненты для тотального звиздеца. Особенно, когда столь привыкший считать себя повелителем марионеток и привязавший к губернатору пару-другую ниточек Сальгадо,  убедил себя, что он – своего рода непогрешимый Свенгали [человек, который управляет разумом других, обычно со зловещими намерениями].

Волна дрожжи пробежала по спине Треймела – столько яда было в голосе Палациос. Не то, чтобы он не соглашался с ней, но столь откровенные ненависть и презрение главного военного советника к начальнику штаба губернатора делали и так непростую ситуацию ещё гаже.

– Шкипер, я тоже не очень люблю Сальгадо. Но…

– Но я, как предполагается, заткнулась и принялась за дело, чтобы делать свою работу, нравится ли мне он или нет, – прервала его Палациос, и он резко кивнул.  – Я знаю это. И я пробовала. Но Сальгадо теперь контролирует доступ к губернатору, только он имеет право свободного и непосредственного доступа в его офис, тогда как я не могу передать Альберту даже сообщения. Я уверена, именно Сальгадо тот, кто определяет политику в настоящее время. И если только нам чертовски не повезёт, его предубеждение против вооружённых сил вместе с его неоправданной верой в собственное  великолепие втравит нас в дьявольскую мясорубку. Тем более что он беспечно считает Панкарму всего лишь винтиком политической машины в стиле Старой Земли и надеется, что может просто разорвать с ним все дела, – на её лице отразилось чувство сожаления. – Если он предполагает, что тот «выйдет из себя и придёт в  ярость», то он собирается найти быстрое решение, чтобы прикрыть свою задницу. И что тут говорить, Кевин. После того, что мы с Керэмочи сделали с Чарвой и его полком на последних учениях, и он и Жонгдомба – оба ненавидят нас до потери пульса. И они, вероятно,  с радостью ухватятся за любую возможность реабилитироваться, доказывая, что то, что люди Чийеко сделали с ними, было своего рода «счастливой случайностью». Поэтому, если гений губернаторской резиденции и политический ясновидец придумали некий план, который, как они думают, мог бы позволить им выглядеть получше на нашем фоне, то они явно ухватятся за него.

Глава 6

– Итак, ты не считаешь, что они наконец готовы принять наши условия? – поинтересовалась Эндж Джангму Такту.

– Очень сомневаюсь, – не согласился Панкарма. –  С другой стороны, никогда не мешает выглядеть разумными, когда дело касается общественного мнения.

– Возможно, но впервые он приглашает конкретно нас с тобой, чтобы провести конфиденциальные переговоры. Я думаю, что это – существенные подвижки, не так ли?

– Всё может быть.

Панкарма пересёк свой кабинет в здании, которое Патриотическая Ассоциация Янцзы, «легальная» парламентская ветвь Фронта Освобождения Янцзы, арендовала в столице. Причём здание располагалось у самого космопорта и, по иронии судьбы, из окна его офиса открывался точно такой же вид, как и из офиса Джаспера Альберта. Панкарма, мягко покачиваясь на пятках, задумчиво рассматривал перспективу города.

– Нет, – высказался он после непродолжительной заминки. – Ты правы. Это  действительно существенная подвижка. Является ли она чем-то большим, чем символическим жестом – вот в чём вопрос, который ты на самом деле имеешь ввиду, не так ли? И ответ – я представления не имею. Все опросы показывают, что его преимущество начинает сокращаться. Возможно, он чувствует необходимость укрепить свою популярность, демонстрируя политическую терпимость Империи, готовой договариваться даже с такими «сумасшедшими» как мы. Что, всё же не означает, что он в действительности намеревается удовлетворить наши требования.

– В действительности, – сказала Такту, рассматривая спину застывшего перед окнами патрона – я не думаю что он пойдёт на уступки. Намх, как я уже говорила, я не считаю, что он имеет на это право. Именно поэтому я не уверена, что принятие этого приглашения является умным стратегическим шагом. Предположим, мы ведём переговоры при закрытых дверях и если он заявит позже, что он предложил нам уступки, даже если на самом деле этого не было, и что мы отклонили их, это будет наше слово – слово «террористической группы» – против слова имперского губернатора. Это возможно не точно то, что он имеет в виду, но если я права, то он ожидает нечто такого, что позволит ему отвергнуть наши требования, получив выгоду за наш счёт.

– Что ж, возможно ты права, – сказал Панкарма, потом фыркнул с горьким юмором и, отойдя от окна, остановился перед нею. – В действительности, я практически уверен, что ты права. Проблема в том, что это довольно ловкий ход с его стороны. Так как он пригласил меня как главу Патриотической Ассоциации, а неФронта Освобождения Янцзы, а Ассоциация, как известно, участвует в свободной самоуправляемой демократии, которую имперцы, теоретически, любезно разрешили нам. И у меня действительно нет другого выбора, как принять его приглашение.

– Намх, мне не нравятся это, – сказала она категорически, впервые в его присутствии проявив такую явную эмоциональность. – Это непохоже на Альберта. Здесь какой-то подвох.

– Возможно, –  он вернулся к столу, присел в кресло позади него и, серьезно глядя на нее, произнёс. – Я всегда доверял твоим  инстинктам, Эндж Джангму. С другой стороны, я уже послал Сальгадо формальное коммюнике в том смысле, что мы принимаем это приглашение. Я уверен, что он объявит о нашем согласие сразу, как только получит мой ответ и, таким образом, теперь мы не можем передумать.

– Я чувствовала бы себя намного более счастливой, если бы могли, – сказала она, и он пожал плечами.

– Это заметно. Но, тем не менее, в любом случае я должен отвергнуть твои предчувствия. Но, учитывая то, как ты в них уверена, я думаю, что было бы хорошей идей взять с собой Чепэл вместо тебя, – он поднял руку и покачал  головой, когда она было нахмурилась. – Не потому что я думаю, что ты позволишь своим эмоциям помешать чему-нибудь, что мы могли бы в действительности достигнуть. Нет. Я думаю возложить на тебя ответственность за наши собственные тактические меры. В любом случае я знаю какие советы ты дала бы мне, если бы была там. Так что в этом случае, знание того, что ты присматриваешь за нашими спинами, на самом деле скорее всего принесёт нам обоим больше пользы, чем наличие тебя за столом переговоров.

* * *

– Они согласились, – сказал Акос Сальгадо.

– Отлично! – отозвался Лобсэнг Ферба Жонгдомба с самым неприятным выражением. – Я полагаю, что они также согласились и с местом проведения встречи?

– Вот именно, – подтвердил Сальгадо и весело улыбнулся янцзыцыанскому офицеру.

Ни один посторонний зритель не заметил бы в его лице и тени того, что он презирал Жонгдомбу даже больше чем Палациос. Жонгдомба был не просто представителем того, что рассматривалось как местные вооружённые силы, что автоматически помещало его в категорию – «голова, набитая опилками», но также и абсолютно продажным членом местной политической элиты с полезными связями с местной олигархией.

Но любой хороший политический деятель знает – не имеет значения, действительно ли нравится тебе человек, которого ты обихаживаешь. По крайней мере, Жонгдомба не был истеричным параноиком как Палациос. Правда он был ещё более убеждён в своей собственной непогрешимости, чем она.

Объект его нелестных характеристик, естественно, сидел здесь же, в этом роскошном офисе, в одном из зданий принадлежащих Жонгдомбе в Зикотсе. Стены, обшитые панелями из благородных пород дерева, произведения искусства и импортированные с других планет алкогольные напитки в чрезмерно насыщенном баре призваны были продемонстрировать всем богатство и влияние Жонгдомбы. Хотя, по мнению Сальгадо, вся эта мешанина говорила скорее о вульгарном вкусе хозяина кабинета и точно отражала глупость последнего, которая в свою очередь и была главным фактором в решении Сальгадо положиться на Жонгдомбу в этой специфической операции. Кто-то с более... реалистичной оценкой своих способностей мог бы заметить, что в случае провала операции план Сальгадо предусматривал переложение официальной ответственности на непосредственного исполнителя.

– Мне жаль, что мы не имели возможности потребовать несколько более изолированного места для встречи, – сказал полковник Чарва. В присутствии Бригадира Жонгдомбы он говорил почти застенчиво, но командующий планетарного Ополчения всё равно хмуро взглянул на него. – Я действительно предпочёл бы, чтобы операция проводилась не в столь заполненном гражданскими лицами месте, – продолжил полковник, несмотря на выражение лица своего непосредственного начальника.

– Ваше беспокойство похвально, полковник, – умиротворяющее произнёс Сальгадо. – Тем не менее, я уверен, что под Вашим командованием операция пойдет без помех. И, если я могу так выразится, предложение Бригадира Жонгдомбы использовать «Щит Аннапурны» было просто блестящим штрихом в нашем плане. Это – самая большая и самая роскошная гостиница в Зикотсе. Это делает её логичным местом для проведения встречи Губернатора Альберта и Панкармы и она является достаточно большой для того, чтобы наши люди не бросались там в глаза. И тот факт, что она располагается прямо в центре города, должен к тому же успокоить Фронт Освобождения Янцзы. Фактически, если бы мы предложили что-нибудь более «изолированное», то Панкарма возможно что-то заподозрил бы и вообще не принял наше приглашение.

– Вот именно, – с одобрением поддержал его Жонгдомба. – Выше нос, Эндж Чиргэн! Или ты всё ещё под впечатлением о проваленных учениях?

– «Под впечатлением» – это не совсем так, Сэр, – возразил Чарва немного натянуто.

– Не переживайте, – твердо сказал Сальгадо и посмотрел на Жонгдомбу с выражением лёгкого упрёка. – У меня есть собственная информация о тех учениях, Бригадир. Их результат – едва ли ошибка полковника, это майор Палациос преднамеренно ввела в заблуждение его и, я мог бы добавить, всех остальных офицеров ополчения относительно её собственного понимания смысла учений. Никто не спорит, что в реальных операциях противник попытается вас удивить, но в данном случае – всё по другому – она солгаласвоему собственному персоналу и союзникам, чтобы получить для себянеожиданное преимущество, – он покачал головой с грустью на лице. – Я действительно весьма разочарован в майоре и довёл своё мнение до сведения губернатора.

– Заметьте, – прорычал Жонгдомба, явно задетый очевидным отклонением его критики в адрес Чарвы. – Я сделал эти же самые выводы самостоятельно и поставил в известность не только Губернатора Альберта. Я также направил свой собственный протест президенту Шангапу.

– Я ценю это, Бригадир. Но я также уверяю Вас, что я не позволю впечатлению от того, что случилось, помешать выполнению этого задания, – сказал Чарва. – Единственное, что меня беспокоит – это то, что Фронт Освобождения Янцзы уже продемонстрировал, что он допускает проведение силовых акций. Пусть здесь это вряд ли возможно, но вероятность этого всё же, пусть отдалённо, но существует, и мы можем оказаться в ситуации, когда придётся открыть огонь на поражение. Именно поэтому я предпочёл бы не иметь большого количества гражданских лиц в зоне инцидента с применением насилия.

– Если они будут достаточно глупы, чтобы начать сопротивляться, – лицо Жонгдомбы было мрачно. – Будь они прокляты, хорошо, пусть будет «инцидент с применением насилия». Но, во-первых, я не думаю, что они настолько глупы. И, во-вторых, если они всё-таки попробуют сопротивляться, наши силы будут размещены таким образом, чтобы нейтрализовать любое возможное противодействие. И, буду предельно откровенным, если и будутжертвы среди гражданского населения, это скорее всего представит нас в более выгодном свете.

Чарве, как видел Сальгадо, не очень понравилась логика Жонгдомбы. Что, как это ни странно, заставило начальника штаба почувствовать пусть и кратковременный приступ чувства уважения к полковнику ополчения. Конечно Жонгдомба был прав в оценке практических последствий любых смертей и ранений гражданских лиц, особенно в случае правильной подачи событий в средствах массовой информации. Однако Сальгадо предположил, что, к чести Чарвы, тот вообще хотел избежать каких-либо. К сожалению омлет не приготовишь, не разбив несколько яиц. И, конечно, с тех пор как это стало полицейской операцией проводящейся от имени планетарного правительства, а не по приказу Губернатора Альберта, то если и произойдут любые... прискорбные случайности, они не бросят тень на Джаспера Альберта или Акоса Сальгадо. Хотя Сальгадо был бы конечно более счастлив, если эти малоприятные случайности не произойдут и ни с одним из его нынешних собеседников.

– Полковник, я чувствую себя уверенным в том, что Бригадир прав, – сказал начальник штаба, заставляя свой твёрдый голос звучать убедительно. Чарва посмотрел на него, и он пожал плечами. – Я ознакомился с Вашим планом операции, и для меня очевидно, что Вы предусмотрели каждую случайность. При этих обстоятельствах даже Панкарма не будет настолько глуп, чтобы оказать самоубийственное сопротивление и вызвать массовое кровавое побоище.

– В конце концов, – он позволил чему-то большему, чем лёгкое презрение проявится в своей улыбке, – такие люди как во Фронте Освобождения Янцзы всегда намного больше желают убить другихлюдей ради своей веры, чем готовы пожертвовать собой во имя своих идеалов.

* * *

– Али, что ты думаешь об этой встрече ФОЯ и Альберта? – задал вопрос Сезар Берджерэт.

– А? – Взгляд Алисии оторвался от прочищаемого ею спускового механизма её М-97. В то утро они сидели рядом и острый запах растворителя, которым они очищали своё оружие от остатков нагара – запах, странно напоминающий ладан – мешал ей сосредоточится.

– Я спросил, что ты думаешь об этой встрече между Панкармой и Альбертом, – повторил стрелок, и Алисия задумчиво нахмурилась.

Сержант Метемич следил за беседой уголком глаза, тщательно скрывая понимающую улыбку. Юная ДеФриз была во взводе уже почти два стандартных месяца. Она всё ещё не стала официально «Осой» – так как до сих пор не прошла «крещение» боем – но она вписалась в подразделение удивительно гладко для личинки из Макензи. В значительной степени, как считал он, благодаря её таланту держать открытыми глаза и уши и закрытым рот. И, признал он, потому что она не делала слишком много ошибок... и конечно неделала одних и тех жеошибок дважды.

В то же самое время остальной части третьего отделения не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что она несмотря на свою юность получила наилучшее образование из всех них. Она, конечно, сама прямо не заявляла об этом, но быстро стало очевидным какой живой, способный к полной самоотдаче и отлично информированный ум находился за её нефритовыми глазами. И в то время как она воздерживалась от показной рисовки, столь свойственной всем новичкам, особенно в её возрасте, её сослуживцы по подразделению приобрели удивительно глубокое уважение к  её выводам, поскольку обнаружили, что она редко отвечала на вопрос, предварительно тщательно его не обдумав.

– А, поняла, – сказала она наконец, пока её длинные изящные пальцы продолжали работать с навыком, доведённым до автоматизма, в то время как она сосредоточила свои мысли на другом, – я знаю, что я служу на Янцзы гораздо меньше любого из вас. Однако должна заметить, что буду очень удивлена если из этого выйдет что-то путное, – она пожала плечами. – Вы знаете, мой отец – старший аналитик в Министерстве Иностранных Дел. Меня саму, честно говоря, не привлекала та же карьера, но я слышала много застольных рассказов о подобных ситуациях. Я не думаю, что в положении любой из сторон есть место для любого рода компромиссов. В сущности …

Она замолчала, пожала плечами, улыбнувшись своим мыслям, и снова обратила своё внимание на спусковой механизм.

Несколько других бойцов третьего отделения переглянулись, затем повернулись к ней.

– Продолжай, – подбодрил её Берджерэт.

– Что? – Алисия снова посмотрела на него.

– Личинка, я сказал, не останавливайся на самом интересном месте. Ты собирались рассказать что-то ещё, а затем передумала.

Это было первый раз за, по крайней мере, последнюю неделю, когда кто-то использовал термин «личинка» в обращении к Алисии, да и сейчас он прозвучал скорее шутливо. Но его тон всё ещё был приказывающим. Вопрос был очевидно серьёзен и она вздохнула.

– Я всего лишь собиралась сказать, что не думаю, что отец одобрил бы эту встречу губернатора, – продолжила она, с некоторой неохотой. – Фронт Освобождения Янцзы официально определяется как террористическая организация. Что означает, что такие люди как губернаторы планеты, как предполагается, не разговаривают с ними вообще. Империя официально при любых обстоятельствах исключает их из политического диалога.

– Она права, – спокойно подтвердил Метемич. Все головы повернулись в его направлении, и он фыркнул. – Проснитесь! Все знают то, что сказала! Мы – спецназ, помните? Кому всегда приходится браться за грязный конец палки после того как её засунули кому-то в волосатую задницу или подбирать собачью блевотину после бюрократических игр на Внешних Мирах? Вы что, хотите сказать, что за свою жизнь не разу не выезжали дальше чем на деревню к бабушке и поэтому не в курсе насколько изобретательны политиканы в попытках испоганить нам жизнь?

– Ясно, Сарж, – сказал Григорий Хилтон. – Но вот что я думаю, он –губернатор планеты. Разве он не может спокойно отодвинуть правила в сторону или даже слегка их изменить, если это поможет ему выполнить его работу?

– Конечно, может, – не стал возражать Метемич. Алисия наблюдала за ним, пытаясь не выглядеть наивной. Она была удивлена тем, насколько откровенно сержант собирается высказать своё мнение о назначенном Империей губернаторе Янцзы.

– Однако нюанс в том, –  между тем продолжал Метемич, – что именно он делает для того, чтобы «выполнить свою работу». Существуют некоторые правила, которые даже он, как предполагается, не должен нарушать никогда. Вы знаете – это вбито в нашимозги на уровне инстинктов – Империя не ведёт переговоры с террористами. Никогда. О, уверен, мы делаем это временами, в некотором смысле. Но есть различие между попыткой договориться с группой террористов прикрывшихся толпой гражданских заложников о капитуляции на самых выгодных для них условиях, какие они только смогут выторговать и ведением политическихпереговоров с ублюдками! И это столь же верно для губернатора планеты, как и для свежеиспечённого лейтенанта Морской пехоты.

Несколько других Морских пехотинцев смотрели на Метемича так, как будто его ядовитый комментарий удивил их практически также как и Алисию. Но среди них, как она заметила, не было Лео Медрано и она почувствовала неприятный внутренний холодок, осознавая что эти два человека, которых она считала самыми квалифицированными экспертами третьего отделения, чувствуют лишь презрение к Губернатору Альберту.

«Нет, это хуже чем презрение», –решила она. – «Они не настолько – и не просто – высокомерны. Они обеспокоены. Они думают, что он и есть один из политиканов, после которых остаётся «собачья блевотина». И дедушка тоже совсем не обрадовался, когда узнал, что я была отправлена сюда. А что он сказал бы сейчас?»

Она закончила чистить спусковой механизм, установила его на место и перешла к сборке затвора, но её голова была занята другим.

* * *

Намх Пасанг Панкарма, улыбаясь, смотрел в объективы голокамер с удовлетворенным видом, чувством, от которого сейчас он был далёк как никогда. Он только что, выйдя из первого из трёх наземных автомобилей припарковавшихся перед гостиницей «Щит Аннапурны», окунулся в ветреное осеннее утро. Средства массовой информации Янцзы едва-едва соответствовали его стандартам свободой прессы. Слишком многие из них принадлежали членам планетарной элиты! И пусть их редакционные коллегии к их чести, признавал он, не делали тайны из собственных пристрастий, напыщенно рассуждая о местных событиях и местной политике, но все они по меньшей мере притворялись, что стараются быть объективными при освещении их.

Панкарма желал бы признать то, что по крайней мере некоторые из присутствующих на улице репортёров попытаются быть нейтральными, но это потребовало бы кое-чего очень смахивающего на  чудо для того, чтобы желание сбылось. А чудеса на Янцзы, думал он, были в эти дни в дефиците.

Тем не менее, как оказалось, многие СМИ решили посвятить свои репортажи этой серии закрытых встреч с губернатором Альбертом. Передовицы пестрели самыми разнообразными предположениями. Было похоже, что некоторые репортёры освещающие в СМИ эту встречу действительно полагают, что из всего этого кое-что может всё-таки получиться. Во всяком случае, все участники сего действа дружно притворялись, что ониверят в это.

И вот он стоит здесь, на порывистом ветру, улыбаясь и приветствуя журналистов, в то время как Чепэл Дао Ноа и остальные члены его делегации вслед за ним выбирались из автомобилей. Хотя он сам и исключил Эндж Джангму из состава делегации, Панкарма всё ещё остро ощущал её отсутствие за своей спиной. Ноа же был с ним практически с самого начала. Это делало его вторым лицом в иерархии организации Панкармы и у основателя Фронта Освобождения Янцзы не было никаких сомнений относительно лояльности и намерений этого человека. Но при всех его многочисленных достоинствах, Ноа был всего лишь популяризатором чужих идей и ему явно недоставало отточенной и безошибочной интуиции Такту.