Текст книги "В ярости рождённая (Дорога Ярости)"

Автор книги: Дэвид Марк Вебер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 60 страниц)

КНИГА ЧЕТВЁРТАЯ:
ЖЕРТВЫ

Я – Ярость, не время для скорби,

Я – Ярость, а значит Смерть подождёт,

Я – Ярость, чистая Ярость,

Я – Ярость, не время для скорби.

Тьма рассеивалась.

Медленно, почти неощутимо даже для такой как она, истончилась сама сущность покрова темноты. Остатки спокойствия унесло вдаль и она, нехотя сбрасывая оцепенение сна и жалуясь на то, что её потревожили, куталась, словно с трудом просыпающийся ранним морозным утром ребёнок в одеяло, в обрывки съёживающейся тьмы. Но покой ускользал из её рук и она наконец проснулась... в темноте.

И всё же это другая темнота , словно адским холодом обожгла её острая мысль. Её сущность протянулась вдаль, быстро и настойчиво, с чем-то, что смертные возможно назвали бы страхом, но лишь пустота ответила ей, и клинок скорби проник в её сердце.

Они ушли – её сестры и их создатели. Все ушли. Она, кто всегда существовала как триединое сознание, осталась одна, и тьма высасывала остатки её сущности. Пустота стремилась пожрать её, а она сама стала всего лишь тенью той, кем была когда-то... тенью, чувствовавшей, что прибой одиночества пел ей о неизбежности полного растворения в абсолюте.

Сосредоточившись, она установила барьер отсекающий пустоту. Когда-то это было совсем просто – теперь же это усилие повисло на ней как якорь, но всё-же эту тяжесть она могла вынести. Раскинув нити своего сознания ещё дальше, исследовав обширные зияющие пустоты своего существа, она была потрясена тем, что увидела. Тем, как сильно она ослабела, сколь многого она лишилась.

И всё же она осталось той, кем была –уменьшенной копией самой себя – с искоркой мрачного юмора отметила она. Она и её сестра однажды задались этим вопросом. Они обсуждали его, когда у их повелителей не было поручений для них, шепча друг другу сквозь оцепенение сна. Вера смертных вызвала их создателей к жизни, пусть они и отрицали это, но она/они знали, что когда эта вера исчезнет, исчезнут и те, кому она/они служили. Но что будет с ними? Исчезнут ли вместе с ними и они? Или они, невольно или вследствие невнимательности, создали силу способную пережить своих творцов?

Сейчас она знала ответ... и прокляла это знание. Быть последней и знать об этом, чувствовать зияющую рану там, где должны были быть её другие «я», было столь же жестоко как любое возмездие, которое когда-либо она/они несли. И чувствовать себя столь уменьшившейся, ей, когда-то бывшей самой жестокой и самой ужасающей из всех её «я», стало всего лишь изящным довеском к этой муке.

Она реяла в темноте, которая больше не утешала, желая покоя – даже если должна будет найти его в небытие – который она потеряла, но всё ещё наполненная целью, ради которой была создана. Необходимость и потребность трепетали внутри неё, а она никогда не была терпеливой или послушной. Видимо её исчезнувшие создатели, будь они прокляты, что-то напутали, оставив её без руководства, лишив призвания, и она колебалась на грани решения – последовать за одиночеством к смерти или вернуться к жизни, отправившись вслед за неясной потребностью.

И что-то ещё мерцало на самом краю её чувств. Пусть более слабое, чем даже она сама в этот миг, но всё-таки достаточное, чтобы смыть остатки тьмы, и она наощупь отправилась туда, откуда пришёл этот свет. И, достигнув его, встрепенулась в эйфории узнавания. Это было оно – то самое эхо, её отражение, которое тревожило её в полузабытых снах, оно стало более ярким, более острым, чем когда-либо прежде. Все его потенциальные возможности и все возможные альтернативы коллапсировали в этот миг – этот единственный узловой момент, когда её отражению предстояло сделать выбор. Выбор, к которому они обе так долго шли.

Её нащупывающая мысль коснулась этой другой сущности, и она задохнулась в тихом шоке сырой, лихорадочной ненависти – в пламенной мощи предсмертных чувств, кричащих в бессловесной муке. И пусть этот немой призыв пришёл не от её создателей, а от смертного существа – всё равно его сила поражала.

Почувствовав её прикосновение, эмоции умирающей вспыхнули ещё ярче, выплескивая в единой вспышке отчаянный призыв. Призыв, более сильный в её угасающей мольбе, чем даже у её создателей, и также как она узнала ту, кого видела в своих снах, так и её отражение узнало её. Она знала её! Не по имени – не как нечто реальное, а её суть, то, чем она была. Её агонизирующий разум, словно щипцы, вырвал её из небытия пустоты, чтобы дать ей возможность вновь последовать за своим предназначением.

Глава 33

Штурмовой «шаттл» нависал над загоном как проклятие, окутанный тонкой пеленой летящего снега. Дым перемешивался со снегом, разнося тошнотворную вонь горелого мяса. Дула энергетической пушки и пулеметов парили от падавшего на них и мгновенно таявшего на раскаленном металле снега. Изуродованные тела мегабизонов валялись возле посадочных опор «шаттла». Полуторатонные туши этих продуктов генной инженерии пулеметы разорвали в обширное грязное месиво.

Амбары и конюшни были превращены в дымящиеся руины, а лошади и мулы лежали у дальней изгороди. Сначала они не убегали, потому что привыкли к «шаттлам», а те немногие люди, которых они видели, обращались с ними хорошо. Сейчас череда трупов повествовала об их последней попытке спастись бегством.

Они погибли не одни. У ворот лежал человеческий труп. Это был парень лет пятнадцати, трудно было сказать определённее – его тело было иссечено градом пуль, выбежавший выпустить животных, когда началась бойня.

Один из пиратов вышел из распахнутой двери того, что было домом, застегивая пояс. Из двери послышался нечленораздельный, надломленный голос, переставший быть человеческим уже несколько часов назад. Раздался пистолетный выстрел, голос смолк. Пират поправил нательную броню, затем сунул два пальца в рот и свистнул. Его команда появилась из сооружений фермы, некоторые уже нагруженные добычей.

– Я вызываю грузовик, время прибытия – сорок минут. – Он махнул рукой на участок возле корабля. – Сваливайте всё сюда, потом рассортируем.

– Что будем делать с Ю и остальными? – спросил кто-то, кивнув на труп погибшего рейдера, лежавшего рядом с телом своего убийцы, седого старика.

Ружейный выстрел разорвал тело старика, но лицо Ю было тем не менее искажено удивлением и ужасом, а скрюченные руки застыли в кровавой луже у живота, вспоротого ножом, проникшим под нательную броню снизу.

Лидер пожал плечами:

– Приведите их в порядок. Обработайте и оставьте здесь. Начальству понравится, что кто-то грохнул парочку пиратов. Не надо разочаровывать начальство.

Он подошел к Ю и презрительно глянул на тело. Этот кретин всегда забывал, что он на работе, а не на прогулке. Столько самоуверенности! Он, видите ли, просто хотел развлечься, забив старикашку до смерти. И вот результат.

Командир покачал головой, задаваясь вопросом: кем был этот старик?

Кем бы этот старый хрен не был, –подумал лидер – если бы не пацан, он угрохал бы гораздо больше моих людей.

Старик скрывался позади корыта с водой возле изгороди, не замеченный никем. Никто даже и не подозревал, что он был там, до того момента, когда он выскользнул из-за укрытия, чтобы остановить мальчонка, бросившегося открывать загон. Именно там Ю и перехватил его, попытавшись сбить с ног прикладом своей штурмовой винтовки.

Что ты сейчас думаешь о своей склонности к садизму, а, сержант Ю ?со злостью подумал лидер. Старый ублюдок распотрошил тебя словно рыбу и, ... завладев твоим грёбаным оружием, пришил троих наших прежде, чем мы смогли достать его.

И даже это не стало концом неприятностей. Задержка, пока его люди разбирались со стариком, дала возможность ещё одному ублюдку внутри дома добраться до его собственного оружия. Тот убил ещё пятерых «пиратов» прежде, чем умер сам.

И нам ещё повезло, что его пистолет был гражданской модели и был снаряжен обычными боеприпасами и стандартным магазином. Слава Богу, нам удалось поймать его на перезарядке и пришить прежде, чем он снова успел открыть огонь.

Чёрт! Мне предстоят не слишком приятные минуты, когда придётся докладывать об этом Алекссову,подумал лидер. И только сам Дьявол знает, как отреагирует на это Шу!

Нечто похожее на панику с дрожью пробежало по его телу, несмотря на его бескомпромиссные слова человеку, который задал вопрос. Он знал, что он действительно уже должен признать это, и рано или поздно он всё равно окажется перед необходимостью сделать это.

Но не сейчас, сказал он сам себе. Ещё не время. Не раньше, чем это проклятое дело закончится! И, по крайней мере, старый пердун избавил меня отэтого тупого отморозка. Так что, полагаю, я ещё должен сказать ему спасибо.

Лидер не был гуманистом и слез по таким, как Ю, не проливал. Он отвернулся и махнул рукой. Команда тотчас разбрелась в поисках добычи.

***

Она появилась из снега, окутанная мехом, как белая тень смерти. Пряди янтарных волос развевались вокруг лица, нефритовые глаза отражали ад. Ее павшая лошадь осталась далеко позади, бока больше не вздымались при дыхании, пот остыл и превратился в лед. Она заплакала бы от того, как кротко ее конь переносил тяготы скачки, но сейчас не время для слёз. Кровь била в виски, время казалось медленным и неуклюжим. Холодный воздух жег легкие.

Рация, по которой её вызвали, оттягивала один карман куртки, в другой она кинула бинокль. Она узнала тип «шаттла» – «леопард» – старый, но вполне работоспособный корабль. Она сосчитала рейдеров, когда они собрались вокруг командира. Двадцать четыре, плюс тела на снегу рядом с её дедом и ещё пять перед домом – итого тридцать три. Предельная загрузка «леопарда», спокойно отметил компьютер в её голове. На борту никого, значит, никто не уложит ее из бортового оружия... и она сможет убить больше, прежде чем убьют ее.

Она проверила нож на поясе, затем обеими руками сжала винтовку. Враги вооружены штурмовыми винтовками, у некоторых гранаты, у всех – пассивная броня. Но ей было всё равно, и она ласкала свое оружие, как возлюбленного. Снегопард, круживший вокруг фермы, мог справиться даже с мегабизоном, поэтому она вооружилась основательно.

Она добралась до «шаттла» и опустилась на одно колено, укрывшись за одной из опор – отсюда хорошо виден дом. Она взвесила возможности угона «леопарда», но корабль не взлетит без бортового стрелка, телеметрия которого связана с кораблем. Она не могла ни угнать корабль, ни использовать его оружие. Поэтому вопрос, по сути, заключался в том, включена ли бортовая связь. Если рации в их шлемах связаны с кораблем, они могут вызвать подкрепление. С какого расстояния? Стоянка Брауна, подсказал компьютер. Меньше минуты для «шаттла». Слишком быстро. Она не сможет перещелкать их на выходе, не сможет захватить с собой побольше, прежде чем умрёт.

Её зелёные глаза не дрогнули, когда прошлись по изуродованному телу брата.

Она готовилась к рутинной работе, обдумывая действия, которые пять лет пыталась похоронить в самых дальних уголках своей памяти. Не увлекаться, подсказывал компьютер. Владей своим пульсом, расходуй себя рационально.

Она покинула укрытие, направляясь к генераторному бункеру, двигаясь, как снежный вихрь. Внутри один из рейдеров, насвистывая, отвинчивал разъем кабеля. Десять процентов кредита её сестры ушло на генератор, бесстрастно подсказал компьютер, в то время как она беззвучно отложила винтовку и вынула нож. Полшага, стальные пальцы вцепились в сальные волосы, блеснуло лезвие, и правый рукав ее куртки утратил белоснежность.

Один.Она оставила мертвеца и взяла свою винтовку, двигаясь вдоль стены генераторного бункера. Сзади раздался скрип снега под чьей-то ногой. Винтовка в ее руках превратилась в дубинку. Глаза сверкнули в ошарашенное лицо врага. Рука пирата дернулась к пистолету, легкие вобрали воздух для крика – но приклад винтовки пробил ему трахею, как кузнечный молот. Крик выродился в смертный хрип, умирающий рухнул навзничь, схватившись обеими руками за пробитое горло. Она перешагнула через тело.

Два,шепнул компьютер. Она снова скользнула дальше. Будто лавина снега рухнула на рейдера, волокущего сани со шкурами снегопардов к «шаттлу». Когда лавина схлынула, он лежал лицом вниз в дымящейся алой луже.

Три,пробормотал компьютер, а она уже огибала дом. Сломанная дверь легко открылась. Рейдер взглянул через разгромленную кухню в направлении тихого звука, выпучил глаза на заснеженную фигуру. Его рот открылся, и тут же он был отброшен ярко-оранжевой вспышкой.

Четыре,считал компьютер, когда пират рухнул поперек обнаженного, сломанного тела ее матери. Раздались крики, другой рейдер, скрытый стеной столовой, просунул винтовку в дверь. Зеленые глаза смерти не мигали, грянул гром, дыра размером с кулак появилась в стене и в теле за нею.

Пять.Она бросилась назад, исчезла в снегу, остановившись у угла теплицы. Два рейдера, держа винтовки на изготовку, пропахали снег мимо нее к задней двери, из которой она выскользнула. Она пропустила их мимо.

Два выстрела прозвучали, как один, и она откатилась влево, за угол дома. Перед ней открылся «шаттл», к которому несся командир пиратов. Огненный кулак взорвал его спину между лопаток, а она, пригнувшись, понеслась к колодцу.

Восемь,констатировал компьютер, – и тут сзади гавкнула штурмовая винтовка. Вольфрамовый шип разорвал ей бедро, она упала под триумфальный вопль удачливого стрелка. Но в ее руках было оружие, и триумф превратился в ужас, когда прицельная линия совпала с головой триумфатора. В следующее мгновение его голова взорвалась фонтаном алого, серого и снежно-белых костей.

Она поднялась, опираясь на здоровую ногу, кровь и нервы в огне от антишоковых протоколов защитной системы. Она шагнула под керамобетонное прикрытие, когда ледяной нефрит ее глаз уловил движение. Винтовка отреагировала, сработал палец.

Десять,жужжал компьютер, измеряя расстояния и вычисляя векторы с поправкой на пониженную мобильность. Она спряталась под козырьком колодца. Трещали выстрелы, но она была в надежном укрытии. Они могли подступиться только с фронта или с фланга. Входная рампа корабля была под прицелом.

Ураган вольфрамовых сердечников обрушился на колодец, прикрывая вторую отчаянную попытку прорваться к «шаттлу». Двое понеслись к рампе, чтобы занять места у корабельного оружия. Снег, грязь, керамобетонная крошка били ей в превратившееся в маску лицо. Но цели двигались так медленно и неуклюже, что она аккуратно уложила обоих.

Двенадцать.Она снова поползла с помощью локтей, на животе, обратно по своему кровавому следу, прежде чем кто-нибудь, у кого есть гранаты, вспомнил о них.

Она вставила в винтовку новый магазин и направилась обратно к дому. Металл пел в воздухе вокруг нее, но она двигалась по дну выемки, контролируя свои движения, свое настроение. Винтовка покачивалась с точностью метронома. Непрофессионалы,подсказал компьютер, когда четыре рейдера бросились на нее, стреляя с бедра, как герои голографических боевиков. Ее палец заработал, приклад стукнул в плечо. Еще. Три раза. Четыре.

Она поднялась и, качаясь, побежала по снегу. Инъекции системы жизнеобеспечения не давали ей отключиться, когда острый, как нож, обломок кости терзал разорванные мышцы. В глубине души она прикидывала, как долго еще протянет, прежде чем порвется бедренная артерия.

Порция адреналина еще раз прояснила зрение, она скатилась под прикрытие переднего крыльца.

Шестнадцать,сказал ей компьютер, затем семнадцать,когда из дома выскочил прямо ей на мушку и сразу умер пират. Он упал почти на нее, и впервые ее лицо что-то выразило – при виде его вооружения. Она проверила его нагрудный патронташ, и волчья улыбка обнажила зубы, когда окровавленные пальцы нащупали гранату. Она подержала находку, прислушиваясь к грохоту шагов в доме, затем метнула назад через плечо в разбитую дверь.

***

Коммодор Хоуэлл резко выпрямился в командном кресле, когда сигнал тревоги поступил в его нейрорецептор. Дисплей запульсировал лазурным светом далеко за границей планетной системы. Голова коммодора повернулась к дежурному офицеру.

Глаза коммандера Рендлмана были закрыты: он общался с искусственным интеллектом корабля. Открыв глаза, он сразу же встретился взглядом со своим начальником.

– Похоже, у нас проблема, сэр. Слежение сообщает, что кто-то включил привод Фасета в пяти световых часах.

– Кто? – спросил Хоуэлл.

– Пока не ясно, сэр. Они работают над этим, но гравитационное возмущение очень мало. Можно предположить эсминец – возможно, легкий крейсер.

– Но это точно привод Фасета?

– Вне сомнения, сэр.

– Черт! – Хоуэлл уставился на свой дисплей, наблюдая, как пульсирующий свет набирает скорость в темпе, возможном только для звездного корабля с приводом Фасета. – Какого дьявола он вперся сюда? Система считалась чистой!

Этот вопрос был явно риторическим, Рендлман его в качестве такового и воспринял. В ответ он лишь поднял брови.

– Расчетное время прибытия? – спросил Хоуэлл через мгновение.

– Не ясно, сэр. Зависит от точки оборота, но скорость он набирает с невероятным темпом. Он должен быть уже за красной линией, и его траектория исключает все, кроме Мэдисон Пять. Он будет чертовски близок к пределу Пауэлла пятерки, когда попадет на ее орбиту, но все же сможет удержаться.

– Н-ну. – Хоуэлл потер верхнюю губу и обратился к собственной синтетической линии, проверяя сигналы готовности по мере продвижения его флагмана обратно к месту стоянки. Их оперативные возможности несколько сузились. – Проверьте состояние по командам «шаттлов», – приказал он, и Рендлман пролистал виртуальным пальцем виртуальную стопку файлов сводки.

– Первичные цели почти сто процентов, сэр. «Бета-шаттлы» первой волны уже грузятся. Похоже, через два часа будут готовы полностью. Большинство «бета-шаттлов» второй волны движутся по графику, но один «альфа-шаттл» не отвечает.

– Который?

– Альфа два-один-девять. – Дежурный офицер снова обратился к компьютеру. – Командир лейтенант Сингх.

– Э-э... – Хоуэлл потянул себя за нижнюю губу. – Они подтвердили отбой?

– Да, сэр. Они сообщили о потере нескольких человек, затем отбой. Они не вызывали грузовой корабль.

– Их пытались вызвать?

– Да, сэр. Ответа не было.

– Тупицы! Сколько раз им было велено оставлять на борту кого-нибудь для связи! – Хоуэлл побарабанил по ручке своего командного кресла, пожал плечами. – Переведите их грузовой корабль на следующую остановку и продолжайте следить за ними, – сказал он и повернулся к главному дисплею.

***

Она осела назад, опершись о стену. Сердце колотилось с подъемом адреналина в системе. Химикаты сверкали глубоко внутри нее, как ледяные молнии. Она туго затянула жгут. Снег под ней был красным. Раздробленная кость зияла в ране. Она проверила индикатор магазина. Осталось четыре. На лице снова появилась волчья ухмылка.

Откинув капюшон, она прижалась затылком к стене и попыталась стереть кровь со лба, только размазав ее по лицу. Никто не стрелял. Никто не двигался в доме. Сколько их осталось? Пять? Шесть? Сколько бы их ни было, с бортовой сетью никто не связан, или подкрепление уже прибыло бы. Но не следует рассиживаться здесь. Голова ясная, система пополнена энергией, бедренная артерия еще цела, но кость и мягкие ткани сильно повреждены. Ни коагулянты, ни жгут не смогли остановить кровотечение. Скоро она истечет кровью, возможно, еще скорее кто-нибудь все же прибудет посмотреть, что случилось с рейдерами. Так или иначе, она умрет раньше, чем прикончит их всех.

Она начала продвигаться к северному углу дома. Они должны быть там, если не выслеживают ее, но этине выслеживают. Они не солдаты, они убийцы. Даже не сообразили, как тяжело она ранена, и лишь перепуганы тем, что приключилось с их спутниками. Они не думают, как прикончить ее, окопались в оборонительной позиции, пытаясь спасти свои задницы. Она откинулась назад, используя усилительную сенсорику зрения, анализируя следы на снегу. Там. Ветеринарный бокс и – её глаза пробежали по снегу – механическая мастерская её отца. Так они держат под перекрестным прицелом единственную линию подхода со стороны дома, но...

Компьютер жужжал за ее оледенелыми глазами, и она начала отход в том направлении, откуда пришла.

***

– Есть наконец что-нибудь от два-девятнадцать?

– Нет, сэр. – В голосе Рендлмана прозвучала обеспокоенность.

Хоуэлл напряженно думал – и не без оснований. Неопознанный объект приближался, и все еще с ускорением. Этот капитан явный лихач, и было ясно, что он собирается зацепить Мэдисон Пять как раз на пределе дестабилизации. Коммодор молча чертыхался, потому что никто не думал, что можно оказаться здесь так быстро. Его грузовики не смогут долго выдерживать такое ускорение. Если он собирается вывести их вовремя, они должны отправляться сейчас.

– Проклятые идиоты! – бормотал он, глядя то на хронометр, то на Рендлмана. – Старт всем грузовикам и поторопите «бета-шаттлы». Отмена всех промежуточных посадок с окном более часа. Всем «альфа-шаттлам» стыковка с грузовиками. Потом мы вернем и перераспределим часть боевых «бета-шаттлов».

***

Их осталось четверо. Они отсиживались в домике-контейнере и матерились с грубой монотонностью. Где остальные? Где эти окаянные «шаттлы» поддержки? И кто – что –там, снаружи?

Человек у двери ветеринарного бокса стёр липкий пот с глаз. Как он хотел, чтобы у домика было больше окон. Но они таки ущучили этого сукина сына, он видел кровь на снегу. Кто бы он ни был, вреда от него... Конечно, сюда ему не подойти без...

Краешком глаза он заметил летящий предмет. Предмет влетел в открытую дверь мастерской напротив, и кто-то шлепнулся на живот, пытаясь побыстрее схватить эту вещь. Он сжал это рукой, вставая на колени, отвел руку назад, размахнулся – и тут исчез в расширяющемся огненном шаре, возникшем на том месте, где только что была мастерская.

Граната. Граната!И она летела из-за угла. Сза...

Он повернулся на коленях на звук распахнувшейся задней двери, спрятанной за консервными полками сарая. Сумерки вдруг осветились вспышкой, распластавшей его товарища по стене. Его глаза заполнило кошмарное видение. Высокая фигура, стройная, несмотря на окутывавший ее мех; стеганая штанина цвета темного бургундского, рваная и пропитанная кровью. Волосы цвета восхода солнца, глаза изумрудного льда. И смертельное дуло винтовки, глядящее на него с высоты бедра, качаясь, качаясь...

Он закричал и нажал на спуск как раз в момент, когда чернота дульного среза расцвела адской вспышкой.

***

– С два-один-девять все еще ничего?

– Нет, сэр.

– Поднимайте дистанционно.

– Но, сэр, как же Сингх и...

– К черту Сингха! – Хоуэлл зарычал и ткнул пальцем в экран.

Синяя точка была внутри орбиты Мэдисон Пять. Еще час, и эсминец будет на дальности сенсора, готовый к маневру, которого он больше всего боялся: полный оборот, чтобы стряхнуть со своих сенсоров черную дыру трассы Фасета. Другой капитан может снять его данные, сделать обратный полный оборот и пойти по орбите, используя свой привод как непроницаемый щит против вооружения Хоуэлла. Конечно, Хоуэлл смог бы его достать, но для этого надо было бы слишком растянуть свои силы – и ничего не достичь.

– Сэр, это всего лишь эсминец. Мы можем...

– Ничего мы не можем! Этот сукин сын лезет в игольное ушко, и, если он подойдет достаточно близко для хорошего сканирования, все полетит к чертям! Он может развернуться и записать нас. Он может запустить беспилотный дубль, у него их три на борту. Мы собьем первый, он поймет как и перекодирует остальные, а сбив его после этого, мы уже ничего не добьемся. Поднимайте «шаттл»!

– Слушаюсь, сэр!

***

Она поникла над телом брата, гладя его светлые волосы. Лицо его осталось нетронутым, снежинки покрыли мертвые зеленые глаза. Она чувствовала, как уходит кровь, пропитывая куртку. Кровь пузырилась в уголках рта. Теперь силы покидали ее быстрее.

Рампа «шаттла» втянулась, корабль поднялся на антигравитации, повисел мгновение, затем взвыли турбины, нос задрался и корабль рванул вверх. Она осталась одна со своими мертвыми. Наконец хлынули слезы. Больше не было нужды концентрировать силы, ее вселенная замедлялась и сжималась, входя в согласие с остальным сущим. Она укачивала своего мертвого брата.

Я послала тебе сопровождение, Стиви, думала она. По крайней мере, я послала тебе свиту.

Но этого мало. Этого очень мало. Ублюдков, стоящих за этими,ей не достать. Она отдалась своей ненависти. Она наполняла ее отчаянием, смешивая с ним, как яд с вином. Она увлеченно пила эту смесь.

Я пыталась, Стиви, я пыталась! Но меня не было здесь, когда я была вам нужна. Она согнулась над телом. Будь они прокляты! Будь они прокляты!Она подняла голову, безумно глядя вслед исчезнувшему «шаттлу».

Что угодно! Всё что угодно за ещё один выстрел! Ещё один!..

<Всё, малышка?>

Она замерла, когда чужая мысль просочилась в бушующий мозг. Это была не её мысль. Не её!

Она закрыла глаза, алый лед хрустнул под кулаками, когда она оперлась на рваную куртку брата. Под конец еще и сойти с ума!

<Нет, малышка, ты не сошла с ума.>

Воздух шипел в её ноздрях, когда снова зашептал чужой голос. Он был тих, как вздох снега, но гораздо холоднее. Ясный, как хрусталь, почти нежный, но вибрирующий жестокостью, сравнимой с её собственной. Она попыталась собраться с духом и отключить его, но в нём было слишком много от неё самой, и она склонилась ещё ниже над своим братом, а силы покидали её вместе с кровью.

<Ты умираешь,шептал голос, я узнала о смерти больше, чем ты можешь вообразить. Так скажи мне, ты это серьезно? Ты действительно отдашь всё за свою месть?>

Она нервно засмеялась шепоту своего безумия, но колебаний не было.

– Всё! – выдохнула она.

<Подумай хорошенько, малышка. Я могу дать тебе то, чего ты ищешь, но цена может быть... ты сама. Согласна ли ты на эту цену?>

– Всё что угодно! – Она подняла голову и выкрикнула это ветру, своей утрате и ненависти, шепоту своего сломленного ума. Странное молчание на миг воцарилось в мозгу.

Затем...

<Решено!>выкрикнул голос, – и тьма наконец поглотила её разум.