Текст книги "В ярости рождённая (Дорога Ярости)"

Автор книги: Дэвид Марк Вебер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 60 страниц)

Глава 21

– Очень жаль, Шкипер, – сказал лейтенант Пол, поворачиваясь к своему командиру, сидящему как и он сам в оборудованном по последнему слову техники разведцентре «Маргарет Джонсон»,в настоящее время, замаскировавшись под безобидный транспортник, мчащейся сквозь пространство локальной чёрной дыры к месту их назначения, – но что-то мне это не нравится.

– Я тоже далеко не в восторге от этого плана, Агостон, – ответил Мэдисон Алвин, – но не думаю, что у нас большой выбор. Капитан Уотс, – он вежливо кивнул офицеру-морпеху, участвующему в очередном совещании по планированию операции, – уже подтвердил, что террористы развернули орбитальные сенсорные массивы вокруг «Звёздного Скитальца». Вероятно мы сможем использовать планету для прикрытия выхода на расчётную орбиту, особенно если поднимем маскирующие щиты. Но если у них есть орбитальные сенсоры, то мы должны предположить, что они также развернули и тактические датчики наземного базирования, чтобы наблюдать за областью непосредственно примыкающей к своему месту базирования. Последнее означает, что они чётко засекут нашу высадку, если мы окажемся при этом в радиусе действия их сенсоров. И в тот же момент …

– И в тот же момент начнут убивать заложников, – с сожалением закончил за него Пол. – Я знаю этот, Шкип. Только я боюсь, что если у них есть уже активированные приличные тактические датчики, то где бы мы не приземлились, они все равно засекут нас на подходе. Если это так –сенсорные поля уже установлены, я имею виду – тогда не целесообразнее ли высадиться как можно ближе к цели, чтобы минимизировать время между своим обнаружением и началом боя?

– Капитан Алвин, извините, могу ли я сказать? – вежливо обратился Уотс. Командир Роты Чарли откинулся на спинку своего кресла, махнув рукой, приглашая морского пехотинца продолжать, и Уотс переключился на Пола.

– Взвесив всё, лейтенант, – сказал он, – я склонен согласиться, что сброс непосредственно на комплекс «Джейсон Корпорэйшн» минимизировал бы время контакта и дал бы тебе лучшие шансы добраться до позиций террористов прежде, чем они поймут насколько всё серьёзно. Но я думаю, что у капитана Алвина и лейтенанта Мазолли по-настоящему серьёзные доводы. Если террористы действительно развернули тактические датчики на антигравитационных платформах или хотя бы сеть датчиков наземного базирования вокруг Зеленой Гавани, то они безо всякого сомнения обнаружат тебя ещё на этапе снижения. А они всё ещё удерживают шестьсот заложников.

– Мы хорошо осведомлены об этом, – сказал Тобиас Стрэссмэнн, и Алисия, сидящая вместе с остальными командирами отделений взвода, внезапно уловила отголоски антипатии его тоне. Это не было на виду. Фактически, как она подозревала, что кто-то, кто не знает лейтенанта так же хорошо как она, вообще не заметил бы этого. И она неожиданно поняла, что неприязнь лейтенанта направлена на Уотса.

– Я знаю, лейтенант Стрэссмэнн, – ответил капитан-морпех и его тон тоже был «интересным». Он походил на человека, который по некоторым признакам уловил, что Стрэссмэнн не любит его и который приложил определённые усилия, чтобы не вспылить. – Мои комментарии были просто предисловием для того, что я действительно хотел сказать. А именно, – Уотс использовал свою нейрогарнитуру, чтобы активизировать тактическую карту и изменить масштаб изображения области приблизительно в сорока километрах от их цели, – даже если у них есть сенсоры, то вот эта лощина здесь должна быть вне любого теоретически достижимого радиуса их действия, в котором они могли бы засечь скрытную высадку. И если ты заметишь, сама лощина простирается вдоль вот этой реки ...

Голос капитана плавно затих и вспыхнувший зеленый курсор прочертил яркий пунктир чуть ниже упомянутой лощины. Который, как поняла Алисия, прослеживал русло протекающей прямо мимо позиций террористов бурной извилистой речки со скалистыми берегами. Те были крутыми вдоль  всей протяжённости пути, а в километре от их цели отвесные скалы сближались настолько, что поток нёсся практически по ущелью. Хаотичное петляние русла добавляло изрядное расстояние к дистанции до цели, но относительно узкая река вообще была не заметна на первый взгляд – она терялась среди  замысловатого лесистого ландшафта полуострова – но как только на неё указали, возможность её использования стала очевидной.

– Я не заметил этого, – рассматривая карту, одобрительно признался Стрэссмэнн, и его голос потеплел. Он пристально проследил путь ярко светящейся линии и кивнул. – У тебя неплохое чувство местности, – добавил он.

– У меня всё же было несколько больше времени подумать об этом, чем у твоих людей, – заметил Уотс. – Поверь, я начал детально изучать карты Шаллингспорта как только Батальон был проинформирован о ситуации.

– Ну что ж, думаю, что это вариант, – чуть поразмыслив, признал Пол Агостон. – Уже намного лучше. Но, если мы придерживаемся реки, это ставит нас перед проблемой пройти до цели почти семьдесят километров, а по такой местности дай бог делать хотя бы пятьдесят километров в час.

– Согласен, – кивнул Алвин. – С другой стороны, когда в последний раз было, чтобы мы при планировании миссии сами выбирали бы ландшафт?

– Шкипер, первое, что приходит мне в голову: тебе лучше знать, – коротко усмехнувшись, заметил Пол. – Тем не менее, я не могу не думать об этом.

Слова лейтенанта вызывали короткое веселье у присутствующих, и Алвин наклонился вперёд, изучая оперативные карты.

– Вадислав, ты анализировал другие возможные пути подхода? – спросил он.

– Да, я просмотрел практически все возможности. Есть ещё несколько тропинок также обеспечивающих вам практически столь же хорошее прикрытие как предложенный путь, но они все начинаются ещё дальше. Вам придётся затратить гораздо больше времени, чтобы добраться до комплекса, и, честно говоря, я думаю, что у террористов были бы лучшие шансы обнаружить вас на большинстве из них. Ты хочешь ознакомиться со всеми?

– Да. Хотя, если это действительно самый короткий и самый быстрый путь от точки, где мы сможем скрытно высадиться, то мы скорее всего воспользуемся именно им, – сказал Алвин.

– Если, конечно, они не ожидают нас там именно потому, что это –самый короткий и самый быстрый путь откуда бы то ни было, где они не будут в состоянии засечь нашу высадку, Сэр, – указала первый сержант Юсуфь. – И, Шкип,  если бы я была на месте террористов, обеспокоенных прибытием кого-то вроде нас, то я по-настоящемувнимательно присматривала бы за этим ущельем здесь, – она щелкнула своим собственным курсором по дисплею и указала самый близкий подход от водного рубежа к их цели.

– Возможно, – признал Алвин. – Но я – великий сторонник KISS [сокращение фразы – «Делай проще, тупица!»]. Мы на всякий случай вышлем вперёд собственные антигравитационные «птички» и посмотрим, что они принесут в своих клювиках и уже тогда конкретно решим каким из запланированных путей подхода воспользуемся. Кроме того, я уверен, что если мы спокойно сядем и подумаем, то найдём разумное возражение на любойпуть подхода.

– Ну, если принять во внимание тот факт, что у них недостаточно людей, чтобы присматривать за каждой кочкой на болоте и за каждым деревом в лесу, – заметил Стрэссмэнн. – И, даже учитывая самые пессимистические прикидки их численности, у них на планете в любом случае не может быть больше чем несколько сотен человек. И у них в три раза больше заложников, за которыми надо присматривать. Они должны думать в терминах экономии личного состава.

– Лейтенанта Стрэссмэнн попал в точку, – сказал Уотс. – Очевидно, как я уже говорил, прикидки численности боевиков ОААС являются всего лишь результатом логических размышлений. Мы могли бы при этом ошибиться весьма и весьма сильно, и именно поэтому Батальон исходил из самой пессимистической оценки. И есть другой момент, на который стоит обратить внимание. Я запасся детальными топографическими картами Шаллингспорта прежде, чем Батальон отправил меня на Остров Гваделупа в ваше распоряжение. Но когда этилюди прибыли в Систему Фуллера, они потребовали политического убежища от Короля Хэйдена, не от Герцога Джеффри. Поэтому кажется маловероятным, что они когда-либо в действительности планировали высадиться в Шаллингспорте. Так что, даже если они были склонны сделать детальное исследование ландшафта вокруг их предполагаемого «прибежища», откуда они знали, с какой именно территории снимать карту? Возможно, конечно, что они провели радарную разведку района по пути вниз со «Звездного Скитальца», но тогда это явно было импровизацией после того как Король Хэйден отказался иметь с ними дело, а Герцог Джеффри позволил им приземлиться. Кроме того, шаттлы они получили с земли, а это были стандартные гражданские модели – грузовые птички «Джейсон Корпорэйшн», предоставленные Директором Джокери и Герцогом Джеффри. А на них нет никакого особого оборудования, позволяющего провести детальную картографическую съёмку.

– Примерно так я и сам думал, – согласился Алвин. – Они конечно уже на месте и обосновались там, но это не то же самое, что детальное знание ландшафта. И как говорит Тобиас, у них не может быть лишнего личного состава. Так что, если бы я был на их месте и если бы у меня было всего лишь несколько сотен человек и если бы у меня был доступ к приличным тактическим сенсорам, то я был бы склонен максимально укрепится в центре и накрыть колпаком максимально возможную область. И эта твоя лощина дает нам наилучший шанс проникнуть внутрь их периметра, или по крайней мере прямо к нему, не будучи обнаруженными на подходе.

Он сидел ещё пару мгновений, пристально изучая прочерченный Уотсом пунктир. Потом кивнул и обратился к своим подчинённым.

– Франческа, – сказал он Мазолли. – Я хочу, чтобы ты села с Вадиславом и рассмотрела другие возможные Зоны Приземления и пути подхода. Потом дашь мне свой лучший анализ преимуществ и недостатков каждой из них.

Мазолли кивнула и он повернулся к Стрэссмэнну.

– Я думаю, что если Франческа не придумает для нас уж совершенно неотразимый план подхода, то вероятнее всего мы последуем рекомендации Вадислава, – сказал он. – Поэтому я хочу, чтобы ты набросал вчерне план скрытного выброса. Начинай планировать «лёгкую» высадку. Учитывая то, как далеко нам добираться, и факт того, что у «плохих парней» не может быть очень много собственного станкового оружия, и то, что мы оказываемся перед необходимостью освобождения многочисленных, причём находящихся неизвестно где, заложников, я думаю, что скорость, точность и гибкость будут важнее чем грубая огневая мощь.

– Будет сделано, Шкипер, – согласился Стрэссмэнн и капитан Кадров перенёс свое внимание на Пола.

– Агостон, теперь ты. В то время как они делают это, я хочу чтобы ты и Пэм, – он кивнул первому сержанту Юсуфь, – обмозговать план подхода от Зоны Приземления Тобиаса до цели. Я думаю, что у Пэм может быть особое мнение о возможности пикетировании ущелья, так что прикиньте несколько вариантов избежать внимания возможных патрулей и ловушек. Давайте рассмотрим все возможности и прогоним их через тренажеры прежде, чем что-то решать.

– Есть, Сэр.

– Хорошо, люди, – Алвин отодвинулся от стола и встал. – За работу. Мы вновь встретимся здесь через четыре часа.

* * *

– Эй, Али! Я хотел спросить, как продвигается изучение психологии Ящериц – у тебя ещё ум за разум не заходит? Ты ещё не готова пойти перекусить кем-нибудь, например своей напарницей? – с усмешкой поинтересовался Алан Макгвайр.

Алисия открыла глаза и отвлеклась от внимательной проверки своей активной брони, которую она проводила используя возможности нейроинтерфейса. Она и дюжина других десантников находились в «морге» –арсенале«Маргарет Джонсон». Хотя роте и была придана команда высококвалифицированных специалистов по броне, преимущественно из прикомандированных к Кадрам на полупостоянной основе Морских пехотинцев, точно также как капитан Уотс – для обеспечения роты разведданными,  большинство коммандос всё же предпочитали проводить регулярное обслуживание собственноручно, не говоря уже о предбоевой подготовке собственного снаряжения, оставляя этим специалистам лишь заводской ремонт, модернизацию и модификацию. По мнению Алисии, любой, кто был готов непосредственно перед выбросом ограничиться стандартным обслуживанием и особенно стандартным тестированием собственной брони, должен был быть заперт где-нибудь в светлой, обитой мягкими матами комнате, где не смог бы повредить что-нибудь себе или кому-либо ещё.

Кроме того, совместная проверка брони перед выбросом было традицией роты, особенно в первом взводе. Даже если ты знал, чтотвоя броня в отличном состоянии, ты заходил, чтобы «удостовериться» в этом и ... чтобы неформально пообщаться с мужчинами и женщинами, которые были дороги тебе. Мужчинами и женщинами, некоторых из которых уже могло не быть в живых через пару-другую дней. Это позволяло тебе провести с ними ещё немного времени, когда ты «случайно сталкивался с ними»,  не обращая внимание на то, чем именно занимался любой из вас.

И, конечно, согласно неписанным правилам было непростительно сказать что-нибудь плаксивое или – Боже упаси! – серьёзное.

– Между прочим, чтоб ты знал, сержант Макгвайр, – строго сказала она, – слух, что матриархи Риши едят своих самцов живьём, является полностью необоснованным предубеждением, доставшимся в наследство от замшелого антропоцентризма и ненависти к инопланетным видам. Риши не съели никогосырым по крайней мере с тех пор как стали пользоваться огнём, и, как бы она не выглядела с точки зрения таких необразованных варваров как вы, Сфера Риштян представляет собой древнее и высокоразвитое общество.

–Конечно, конечно! – закатил глаза Макгвайр.

Лидер команды Альфа подтрунивал над Алисией с тех пор, как она записалась на курсы ксенопсихологии. Руководство Кадров настоятельно поощряла десантников заниматься дополнительным образованием и обучением. Очевидно, что всё, что непосредственно способствовало их способности выполнить миссию, считалось «хорошей вещью», но Кадры кроме этого также полагали, что сохранение у их людей способности обучаться, можно сказать – гибкости ума, было столь же важным как сохранение их физической формы. Также очевидно, что всё, что помогло бы женщине Кадров лучше понять боевых матерей Риши, тех кто стал первым негуманоидным конкурентом человечества  в исследованной Галактике, однозначно попадало в категорию вещей, способствующих выполнению должностных обязанностей, но при этом Алисия также обнаружила, что курс чрезвычайно интересен и сам по себе. Она частенько задавала себе вопрос, не унаследовала ли она какие-либо особые гены своего отца, которые и обусловили этот интерес к Чужим.

– Твое враждебное отношение к другой разновидности разумных существ едва ли достойно того, кто лично представляет Императора, – в свою очередь заявила Алисия, мрачно нахмурясь и ткнув в сторону  Макгвайра старомодной отверткой. – Если ты продолжишь в том же духе, я буду вынуждена обратиться с докладом в ЩЕБЕТ. Они знают, как с тобой поступить!

Макгвайр поперхнулся коротким смешком. ЩЕБЕТ [CHIRP (щебет) – the Center for Human-Interspecies Relations Policy]– Центр Политики Межвидовых Отношений Человечества – был политическим детищем Сенатора Эдварда Геннэди, одного из старейших членов Сената. Геннэди был родом непосредственно со Старой Земли, что давало ему обширный электорат, и он был также, по зрелому мнению практически каждого служащего имперских вооружённых сил, старым маразматиком. Его ЩЕБЕТ был мозговым центром, все члены которого приобрели внушительные академические верительные грамоты и многие из которых с точки зрения своего собственное изолированного сообщества обладали бесспорно блестящим интеллектом. К сожалению, они также представляли тот слой интеллигенции Центральных Миров, для которого способность любых разумных видов мирно сосуществовать – «если только попробовать» – не подлежало сомнению и было краеугольным столпом веры. Из чего следовало, что неспособность Империи мирно сосуществовать с кем-то похожим на Риши автоматически демонстрировала, что человечество не пробовалои поэтому должно уделять больше внимания политике «примирения» и прекратить «смотреть сквозь призму антропоцентрических предубеждений» на другие, столь же развитые разумные виды. Более того, они цеплялись за эту веру даже – или возможно особенно – при наличии многочисленных неоспоримых фактов обратного, с догматическим упорством, достойным средневекового крестьянина.

На взгляд Алисии, единственными людьми, более опасными чем члены ЩЕБЕТа, были идиоты из Союза Победившего Человечества Сенатора Брекмэна, который утверждал, что человечеству вообще ни к чемуконтакты с Чужими. Члены СПЧ были столь же слепы и столь же догматичны и даже более консервативны, чем самые ярые представители ЩЕБЕТа. Даже Риши, которые для СЧП были символом самого дьявола, развивали какие-то понятия и идеи гуманности, пусть и со своей точки зрения. И, что было хуже всего, некоторые из последователей Брекмэна по-настоящему верили, что война с Чужими была хорошей идеей и что сейчас самое время, чтобы «раз и навсегда решить проблему Ришаты». Единственной пользой от СПЧ можно было посчитать их безоговорочную поддержку финансирования военных законопроектов, но Алисия сомневалась, что эта поддержка компенсирует их идиотизм при решении других вопросов вынесенных Парламентом на обсуждение. По её мнению, обе группы ненормальных проводили всё время в их собственном воображаемом мире и лишь периодически вступали в контакт с остальной Вселенной.

– Я был бы удивлён, узнав что Геннэди разобрался, что делать с чем-то, что он не смог выпить, выкурить, нюхнуть или трахнуть, – заметил капрал Имогин Хартвелл. Конечно он пытался пошутить, но шутка оказалась совсем не смешной, а лишь заставила Алисию мысленно поморщиться.

В юности Геннэди имел устойчивую и достаточно хорошо известную репутацию сексуально распущенного человека, обожающего «закинуться» психотропными модификаторами. Это не создавало ему проблем среди его собственного электората, который некоторые – и как она знала, Хартвелл (родившийся и выросший на Коронном Мире и имевший «пограничный» менталитет) был одним из них – называли столь же «декадентским», как и его самого. Тем не менее за последние десятилетия Геннэди взялся за ум, публично по крайней мере, особенно в вопросах, касающихся его сексуальных отношений. И хотя Алисия нисколько не сомневалась, что у него, по крайней мере в молодости, были серьёзные проблемы со старомодным алкоголем и запрещёнными наркотиками, она также подозревала, что они были сильно преувеличены его политическими противниками – которых у него было больше, чем кто-либо мог себе представить.

– Может и так, но одно знаю точно – ничего из перечисленного он не сможет проделать со мной, – заявил Макгвайр, вызвав дружный смех. – Но, Али, – продолжал он, смотря только на Алисию, – не думай, что от меня можно отделаться так легко! – Взгляд, который он бросил на Алисию, заставил её подозревать, что он преднамеренно превратил в смех яростное отвращение и подлинный гнев Хартвелла. – Я слышал много раз от другихлюдей также прослушавших курс «Введение в психологию Рептилий»: «Чтобы понять ришей – надо стать одним из них!»

– Спасибо за предупреждение, – парировала Алисия. Потом подняла голову и нахмурилась.

– В действительности, – сказала она немного более серьёзно, – этот курс по многим причинам действительно по-настоящему затягивающий. Некоторые из поступков Риши, кажутся... странными, в лучшем случае, по человеческим стандартам. Собственно говоря, многие из них кажутся совершенно сумасшедшими! Но как только ты пытаешься встать на их позиции, принять способ их мышления и ценности по которым живёт их общество, все обретает смысл.

– Пожалуйста только не говори, что ты записалась в ряды приверженцев «теплых и пушистых чувств» Геннэди и его последователей!

– Конечно нет, – фыркнула Алисия, покачав головой. – Алан, тот факт, что их действия имеют смысл, не означает, что я думаю, что они все – само добродушие! Если ты пробежишься по истории Земли и до и после выхода человека в космос, то увидишь, что любой сумасшедший в истории человечества«поступал здраво» с точки зрения его собственных взглядов на события и своего вероисповедания. Это не делает таких людей как Адольф Гитлер, Хванг Чьянг-тсэя, Идризи аль-Фэхда или Наоми Юхансон сколь-нибудь менее сумасшедшими социопатами, и «понимание» Риш не заставит их волшебно вести себя так как нам хочется, независимо от того, что люди из ЩЕБЕТа могут думать. И всё-таки это интересно.

– Как скажешь, – с сомнением протянул Макгвайр. – Лично мне, тем не менее, нравится собственный взгляд на отношения человечества с Риши, хороший и простой. Они суют нос на имперскую территорию – мы пинком под задницу вышвыриваем их обратно на Ришату-Прайм.

– Такой взгляд и мне нравится, – согласился Варткес Кэлэчиэн. – Но, сержант, если ты действительно заинтересовалась тем, как Риши думают, – продолжал он, обращаясь к Алисии, – то могла бы захотеть пообщаться с Уотсом.

– Капитаном Уотсом? – спросила Алисия с лёгким удивлением.

– Именно с ним, – усмехнулся Кэлэчиэн. – Я знал Уотса задолго до того, как получил направление в Кадры. Ты ведь знаешь – я тоже был «Осой». И я попал на караульную службу в наше посольство на Ришате-Прайм, дай Бог памяти, пять или шесть лет назад. Он также был там, абсолютно податливый материал, который начальство потом превратило в шпика или, чёрт возьми, теперь, когда я думаю об этом, возможно он тогда уже проходил обучение в разведслужбе. Так или иначе, у него был контракт с Министерством иностранных дел на исполнение обязанностей помощника военного атташе. Я думаю, он провёл там по крайней мере целый год и он всё ещё оставался там, когда я получил приглашение пройти тестирование для Кадров. И возможно, что он действительно уже работал в шпионской сети, потому что позже, как я слышал, Риши объявили его персоной нон грата.

Алисия моргнула. Сфера Риштян официально объявилаУотса нежелательной персоной? Это была отметка, которой могло похвастаться далеко не каждое личное дело кого бы то ни было из Корпуса Морской Пехоты!

– Возможно стоит пообщаться с ним, – сказала она, подумав. – Интересно узнать его мнение о Чужих. Спасибо, Варткес.

– De nada [Не за что],– Кэлэчиэн пожал плечами и вновь занялся своей бронёй.

Алисия последовала его примеру. Лейтенанты Стрэссмэнн и Пол закончили разработку порученного им капитаном Алвином плана и если за следующие семнадцать стандартных часов, оставшихся в их распоряжении до момента прибытия в  Систему Фуллера, не появится никакой радикально новой развединформации, они отправятся на планету в предложенную Уотсом Зону Высадки в «лёгкой» конфигурации. Алисия и сама предпочитала двигаться налегке вместо того, чтобы тащить на себе тяжёлую плазменную пушку, которую, если бы не активная броня, она и удержать бы не смогла и которая, между прочим, была её штатным оружием, когда рота высаживалась в «тяжёлой» конфигурации. Плазменная пушка, особенно в версии Кадров, была далеко не прецизионным оружием. В значительной степени это был «последний довод королей» – всё или ничего – и которая оставляла потенциальным военнопленным не очень много шансов всё-таки попасть в плен, и Алисия в преддверии нынешней операции явно предпочитала иметь при себе нечто немного более гибкое чем этот монстр, особенно если ей придётся стрелять в террористов в непосредственной близости от заложников, жизни которых ей и было предписано сохранить. И Пол был прав насчёт той местности, через которую они должны были пройти. Чем менее нагружены они будут, тем быстрее выйдут на рубеж атаки.

В то же самое время, она должна была признать, что какая-то часть её всё-таки предпочла бы иметь при себе немного более тяжелое оружие. Она оставила Михаэлю Дорну и Обазеки Озаябе их плазменные винтовки, а их крыльям, Эдуарду Бонрепо и Шэй Хо-жай, на сей раз достались лаунчеры вместо гранатомётов, которыми те обычно были вооружены. Но это было всё тяжёлое оружие, с которым будет высажено её отделение, и она искренне надеялась, что его окажется достаточно.

Она завершила тестирование свой брони и закрыла канал синт-связи. Индикаторы всех систем переливались зелеными огоньками и она, сдвинув брови, внимательно осмотрела запасное оружие и снаряжение, навешенное на «разгрузку».

«Правила боя» однозначно требовали, чтобы все коммандос имели при себе запасное оружие, хотя Алисия не могла вспомнить, когда в последний раз она слышала о каком-то десантнике Кадров, который в реальной операции действительно воспользовался им. Обычно для этих целей она использовала трёхмиллиметровый «Colt-Heckler & Koch» – CHK – автоматический пистолет с разными режимами огня, снаряженный  трёхмиллиметровыми подкалиберными пулями, чьи двухмиллиметровые дротики были способны пробить всё за исключением активной брони. На сей же раз вместо этого  она вооружилась нервнопаралитическим дисраптором, хотя и сейчас не была уверенна, что не прогадала с выбором. Потенциальной проблемой Кольта, даже без использования спецбоеприпасов, была возможность сверхпроникновения пуль, тогда как узкий луч дисраптора оставлял за целью мёртвую зону. Но всё дело было в том, что она всегда ненавидела дисрапторы, считая их самым неприятным способом смерти. Конечно она должна была признать, что смерть есть смерть. И неважно, приятнаяона или нет. Но она знала и то, что последствия для здоровья оставшихся в живых после выстрела дисраптора были просто ужасны. Даже при современном уровне медицины.

«С другой стороны», – мрачно подумала она, – «люди, против  которых я собираюсь его применить, являются террористами, которые уже убили беспомощных военнопленных только ради того, чтобы подкрепить свои позиции при «ведении переговоров». Думаю, что я как-нибудь переживу последствия для них».

Она мысленно фыркнула и быстро пробежалась через оставшуюся часть списка снаряжения. Силовое лезвие на сей раз будет гораздо более полезным, размышляла она, учитывая покрытый девственным лесом ландшафт, через который им предстоит передвигаться. Толщина режущей кромки тридцатипятисантиметрового стального лезвия в ножнах у неё в руках составляла немногим больше нескольких десятков атомов. Это само по себе делало его грозным оружием и всё же стальной клинок служил лишь «матрицей», вокруг которой формировалось силовое поле. Когда оно было активизировано, длина «лезвия» внезапно увеличивалась почти до семидесяти сантиметров, а режущая кромка поля этого квази-лезвия была гораздо острее,чем упомянутые десятки атомов. Никакая растительность (или, собственно говоря, вообще ничто) не могло противостоять напору этого клинка, особенно когда он был в руке усиленной «мускулатурой» активной брони.

Она вновь взяла в руки Кольт, но тут же, мысленно встряхнувшись, отложила его в сторону.

«Почему ты делаешь этот каждый раз?» – спросила она саму себя. – «Это что, игра нервов перед боем, не так ли? Даже если и так, прекрати. Ты уже по крайней мере дважды всё перепроверила. Признай же наконец, что дисраптор гораздо более эффективен против любой не облачённой в активную броню цели и используй оставшееся до выброски свободное время на отдых и сон».

– Что ж, пусть так и будет, – сказала она, удовлетворённая результатами тестов, и отсоединила гарнитуру нейрорецептора. – Пока не объявили готовность к сбросу, я собираюсь пойти придавить подушку. Остальным настоятельно рекомендую последовать моему примеру.

Большинство других десантников кивком, взмахом руки или просто невнятным мычанием подтвердило согласие с её предложением, но она знала и то, что некоторые из них и не подумают последовать её совету. Бенджамин Дубоис, Астрид Нордбы и Томас Кили несомненно найдут  четвёртого партёра – вероятно это будет Мэлэчэй Перлмэн – и приятно проведут время за игрой. А Брайан Озелли и Эрик Андерсон почти наверняка достанут свою шахматную доску, в то время как Чул Бюнг Ча скорее всего отправиться на корму «Маргарет Джонсон» и расстреляет в тире несколько десятков обойм.

У каждого из них был собственный способ снять мандраж перед выбросом и к настоящему времени Алисия знала их все. Так же, как она знала, что не было абсолютно никакого толка в попытке изменить любого из них. Так что она лишь улыбнулась, с нежностью покачала головой и направилась в сторону ожидающей её койки.