Текст книги "В ярости рождённая (Дорога Ярости)"

Автор книги: Дэвид Марк Вебер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 60 страниц)

Глава 1

Главный Сержант командования 17-го дивизиона 502-ой бригады Имперской морской пехоты услышал чёткий традиционный двойной стук в дверь своего кабинета.

– Войдите!  – слегка повысив голос, сказал он, и дверь открылась.

Критическим взглядом он окинул перешагнувшую через порог кабинета высокую, широкоплечую молодую женщину, вставшую по стойке смирно и энергично отсалютовавшую.

«Вот только всё ещё слишком много Лагеря Макензи в этом салюте», – решил он, – «чересчур  много показного лоска в идеальном порядке складок новой неношеной формы. Но что ещё ожидать от недавней выпускницы главного тренировочного лагеря Корпуса Морской Пехоты на Старой Земле».

– Рядовая ДеФриз явилась  по приказу Главного Сержанта! – прозвучал решительный голос.

Он слегка откинулся на спинку стула, исследуя её с тем же самым задумчивым выражением с которым встречал буквально каждое новое пополнение морских пехотинцев. Её золотисто-рыжие волосы были короткими, почти ёжиком, только начиная заново отрастать после традиционно принятого в учебном лагере бритья головы. Несмотря на природный цвет волос, её кожа была сильно загорелой, почти бронзовой, и он отметил жилистую мощь предплечий, открытых закатанными рукавами её повседневной формы. Её ботинки были начищены до зеркального блеска, а складки повседневной формы остры как лезвие старинной бритвы и – улыбка незримо задрожала за его глазами, когда он подумал – насколько счастливой она, должно быть была, получив униформу из «умной» ткани. Время его учёбы в Лагере Макензи давно кануло в Лету, но он отлично помнил как ... насколько его раздражала настойчивость Корпуса с которой тот требовал, чтобы новобранцы испытали на себе все прелести ухода за традиционной униформой старого стиля, которая фактически должна была быть поглажена – и накрахмалена– чтобы в точности соответствовать Уставу.

При всём её росте девушка, стоявшая по стойке смирно перед его столом, была моложе, чем он привык видеть. Он подозревал, что она вряд ли когда-либо станет полногрудой женщиной, но в данный момент можно было считать, что за пазухой кроме мышц у неё  вообще ничего нет. Несмотря на мускулистое, тренированное тело, она всё ещё оставалась «несформировавшимся подростком» и всё же, несмотря на это, чёрный одиночный шеврон рядового первого класса прочно сидел на её правом рукаве чуть ниже плеча, под сверкающей на фоне короны жалящей осой – эмблемой Имперской Морской Пехоты.

Он закончил свой неторопливый осмотр, в то время как она продолжала салютовать. И только после этого он ответил на приветствие, менее формально, с непринуждённой грацией многолетней практики.

– Располагайтесь свободнее, рядовой, – сказал он.

– Да, Главный Сержант!

Она приняла не то более свободное положение, которое он ей разрешил, а в точно правильную строевую стойку "вольно",  и, несмотря на его многие десятилетия службы, его губы дёрнулись, зависнув на самом краю улыбки, поскольку она смотрела прямо вперёд, точно уставившись в точку на десять сантиметров выше его головы.

Он позволил ей стоять так в течение нескольких секунд, затем поднялся со стула и обошёл вокруг стола. Он остановился прямо перед нею, оказавшись на полголовы ниже чем она, и ещё некоторое  время тщательно исследовал каждую деталь её внешности. Она была, он был вынужден признать,  само совершенство. Не было ни единой вещи, по поводу которой он, возможно, смог бы сделать замечание, скорее её можно было обвинить в совершеннейшем бесстрастии, поскольку она стояла как статуя под его микроскопическим исследованием.

– Хорошо, – сказал он наконец и широко раскинул руки принимая её в свои  объятия.

– Привет, дедушка, – отозвалась рядовая более хриплым чем обычно контральто и обняла его в ответ.

* * *

– Али, я употребил все свои связи, пытаясь попасть домой к завершению твоей учёбы, – говорил удобно развалившийся в кресле Себастьян О'Шогнеси несколько минут спустя, тогда как его потомок, скрестив руки на груди, устроилась на уголке его стола. – Но увы, это просто не принято.

– Дедушка, я знала, что получив назначение сюда, ты не сможешь быть там, – сказала она ему и улыбнулась. – Но я рада, что мои собственные приказы о перемещении достаточно свободны, чтобы остановиться и навестить тебя по пути.

– Я тоже. С другой стороны, мои шпионы держали меня в курсе твоих успехов, – он зловеще нахмурился. – Я полагал, что ты действительноуспеваешь.

– Во всяком случае, я старалась, – ответила она.

– Я уверен, что старалась. Я рад, что ты стала второй по итогам подготовки в учебной бригаде. Но войти всего лишь в десятьпроцентов лучших курсантов? – Он печально покачал головой. – Я подразумеваю, что изначальноя рассчитывал на самые лучшие результаты, но похоже это было несколько самонадеянно с моей стороны.

В его глаза прыгали смешинки, и она покачала головой.

– Я сожалею, что разочаровала тебя, дедушка, – сказала она вежливо, – но, как ты знаешь, я былав несколько неравном положении.

– Но девятнадцатаяв физподготовке? – он сказал мрачно. – Это – хороший  результат? Ты лучшая во всём остальном, и это – всё, что ты можешь сказать!

– Только двое из выигравших, кто обошёл меня в физподготовке, были со Старой Земли, – сказала она ему строго, – и они оба были мужчинами, и один из них был запасным в команде триатлона на последних Олимпийских Играх. Остальные вообще были выходцами с «тяжёлых» планет. И только трое из нихбыли женщинами.

– Оправдания, оправдания, – он хихикнул и покачал головой, в то время как в душе он радовался за неё. – Ты знаешь, если бы не запись о мастерском владении стрелковым оружием, ты бы выпустилась с сертификатом всего лишь третьего класса!

– Но я всё же одна из лучших в своём выпуске, – она вернула насмешку обратно.

– Хорошо, я предполагаю это правда,–он уступил с хихиканьем. И внезапно снова став серьёзным, добавил. – Честно, Али. Я горжусь тобой. Очень горжусь. Я ожидал, что ты преуспеешь, но ты умудрилась превзойти все мои ожидания. В очередной раз.

– Спасибо, дедушка, – сказала она более мягким тоном. – Это много значит для меня.

Их глаза встретились снова, и О'Шогнеси тепло улыбнулся. Потом он слегка выпрямился с видом человека собирающегося изменение тему.

– Ты знала, что Кассиус Хилл и я были друзьями в течение последних двадцати или тридцати лет? – поинтересовался он.

– Ты и Главный Сержант Хилл? – Она моргнула, затем покачала головой. – Нет. Я предполагаю, что я должна была задаться вопросом: есть ли кто-нибудь в Корпусе, кого Вы не знаете. Я предполагаю одну причину, она никогда не происходила со мной, но это то, что он был таким, скажем, ... внушающим страх одним своим присутствием. Он имел такой вид, что сложно было представить его имеющимдрузей. Разумом я понимаю, что он должен был иметь друзей, вот только чувствуя себя этаким червячком под его сапогом, сложно было это вообразить. Честно говоря, временами мы с ребятами были абсолютно уверены, что он киборг созданный где-то в недрах военных лабораторий искусственного интеллекта и направленный в Макензи на полевые испытания как автономная боевая система, а нас использовали как морских свинок.

– Ну-у, действительно предполагается, что курсанты опасаются своих цифровых имплантатов и это вдвойне или даже втройне справедливо для главного сержанта батальона. Но Кассиусу ты скорее понравилась, чем нет. За то время пока ты была в Макензи, я получил четыре письма от него. Он сообщал, что тебе удалось произвести на него впечатление.

– Я «произвела впечатление»? – Алисия рассмеялась. – Я не догадывалась об этом. Я лишь знаю, что онпроизвёл на меня впечатление! Один или два раза он испугал меня буквально до смерти.

– О, уверен, угроза была призрачной. С другой стороны, – О'Шогнеси глубокомысленно взглянул на свою внучку, – он писал мне, что ему казалось что ничто не способно обеспокоить тебя. Похоже он был даже немного обеспокоен этим. Более того, иногда ему казалось, что ты практически наслаждаласьМакензи.

– Почему бы и нет? – удивилась она.

– Наслаждаться Макензи? – О’Шогнеси взглянул на неё, и она пожала плечами словно удивлённая его недоумением.

– О, конечно во время подготовки были и не самые приятные моменты, – допустила она. – И у меня было больше проблем с имплантацией матобеспечения, чем я могла ожидать. Но постоянно? Я буквально отрывалась, дедушка. Это было классно.

О'Шогнеси вновь откинулся на спинку кресла и поднял бровь. Самая удивительная вещь в этом была то, что она казалась совершенно серьёзной.

Лагерь Макензи на острове к юго-востоку от побережья той области Старой Земли, что когда-то называлась Соединёнными Штатами, был учебным полигоном для морской пехоты больше тысячи лет – так как всегда была Имперская морская пехота и Империя для того, чтобы ей служить. Полигон всё ещё был там (хотя были некоторые на Новом Дублине, кто считал, что их миры будут лучшим выбором), и он знал, почему он был там. Старая Земля оставалась имперским миром, сердцем Империи, в конце концов. И ни один другой район материнской планеты не был наилучшим выбором, обеспечивая максимально высокую летнюю температуру, влажность, москитов и кожный зуд, чтобы проверить характер новичка... и растопить его в должным образом покорный сплав, требуемый для стальных мышц  Империи.

Не то, чтобы Корпус не нашёл способов улучшить всё это, положившись лишь на предначертанное природой. О'Шогнеси например всегда склонялся к мнению, что слухи об отгрузке в Макензи аллигаторов для поддержания их количества на надлежащем уровне, не были всего лишь слухами, распространяемыми местным населением. Но, было ли это верно или нет, не было никакого сомнения в том, что беспощадный учебный режим был преднамеренно разработан чтобы создать ад на Земле. И виновато в этом было не чувство садизма, как считали некоторые из испытавших его на себе новичков – «ботинок» – а потому что Корпус не мог позволить себе тратить много времени, выбивая гражданские привычки из новобранцев и превращая их в морскую пехоту. Никто не мог пережить что-то столь же изнурительное как Лагерь Макензи, не будучи поставленным лицом к лицу с тем, что действительно глубокогнездилось в нём самом. Это, как предполагалось, было самой важной вещью, которую когда-либо делал курсант. Это, как предполагалось, показывало ему, кем он был, чего он мог достигнуть и вынести, и зачастую демонстрировало мрачное и  резкое различие между любыми мечтами, которые он возможно лелеял о вооружённых силах и правдой о них. Это учило его, как встречать вызов действительности того, что значит быть одним из «Ос Империи» и прежде всего это давало ему дисциплину, преданность и уверенность в себе, которая приходила с теми уроками. И в процессе познания этих вещей, те, кто пережил обучение, перековывались в истинную морскую пехоту на наковальне учебного лагеря Корпуса.

Но в то время как Макензи был многими вещами, включая олицетворение Корпуса, фактически – сердцем и душой, одной вещью, которую о нём определённо нельзя было сказать – было определение «классно».

– Али, ты ещё более удивительная девушка чем я думал ты можешь быть, – немного погодя сказал он ей. – Ты посчитала время проведённое в Макензи классным. Я не думаю, что мне хватит совести, чтобы сообщить об этом Кассиусу. Это может вконец сломить его дух.

– Я не говорила, что это было легко, дедушка! – Возразила она. – Нет, не было. На самом деле, это  самые трудные испытания, которые я когда-либо пережила. Но это было ещё и удовольствие. Кроме того что я непосредственно училась, я много тренировалась дополнительно и, как ты надеялся, я действительно окончила курс со вторым в целом результатом во всей бригаде, – она усмехнулась. – Я честно заработала этот шеврон, –  она коснулась полоски нашивки рядового Первого Класса на своём рукаве. – Я не только пережила августв учебном лагере, но и отпинав все задницы, стала попутно знаменитой!

– Я вижу, – он пожал плечами. – Хорошо, нечто в этом роде главному сержанту и нравится слышать от любого салаги, даже если это действительно ставит несколько незначительных вопросов о его контакте с тем, какую остальную часть нас он нежно называет действительностью. И я действительно горжусь тобой. Но не уходи от вопроса по поводу твоего наслаждения временем проведённым в учебном лагере. В Корпусе не хватит персонала, чтобы позволить себе заменить всех старших сержантов, которые упадут замертво на месте, услышав тебя.

– Да, дедушка, – скромно пообещала она, и он хихикнул.

– Как родители? – он спросил тогда. – Кларисса?

– Всё прекрасно, они все передавали тебе наилучшие пожелания.

– Даже твой папа? – спросил О'Шогнеси с кривой усмешкой. – Он простил меня за «поощрение тебя»?

– Не будь занудой, дедушка, – она с нежностью покачала головой. – Он никогда не был по-настоящему безумнорассержен на тебя, и ты знаешь это. Он любит тебя. Фактически, как только он успокоился, он даже признал, что это не было твоей виной. И Корпус действительно получил меня только после окончания колледжа, ведь так.

– Так или иначе, – отметил О'Шогнеси, – я не думаю, что он действительно ожидал, что ты проскочишь через всю пятилетнюю программу колледжа всего лишь за три с половиной года. Я думаю, он полагал, что ты немного замедлишься, как только окажешься за пределами стен средней школы.

– Нет, – сказала она. – Что он в действительности предполагал, было то, что, как только я получу свою студенческую степень, то те мои гены «Уйвари» могли бы в дополнении к тому нажиму, который они уже оказывали на пару с Клариссой, помочь мне забыть о морской пехоте и выбрать бы какую-нибудь  другую карьеру, – она пожала плечами. – Он был неправ. На самом деле, мама знала, что он был неправ с самого начала. Именно это она сказала ему, когда я заявила, что не передумаю.

– Она часто права, – усмехнулся О'Шогнеси. – Также как и еёмать. То есть ты не думаешь, что твой отец собирается застрелить меня как только увидит в следующий раз, за то что я предложил этот «компромисс»?

– Конечно же, нет. Он не сделал бы этого, даже если бы не был «Уйвари». Я поступила в колледж, я получила свой диплом, и это было моей частью сделки. Он даже не вздрогнул, когда подписывал родительское разрешение для вербовки. Он сдержал своё обещание. Он надёжен, мой папа.

– Да, – сказал её дедушка, и выражение его лица и тон речи, оба внезапно стали более серьёзными, – ты права. Я могу иногда дразнить его тем, что он настоящий«Уйвари», но я всегда знал, что он понимает настоящую причину, которая побудила меня – и тебя – выбрать эту карьеры. И вдобавок ко всему, его обязанности в министерстве означают, что он имеет возможность знать точно, в каких дрянных местах приходится работать Корпусу и как сложно там нам может прийтись, – Себастьян покачал головой. – Для любых родителей нелегко видеть, что их ребёнок посвящает себя чему-то вроде  Корпуса, зная что он может быть ранен, попасть в плен или погибнуть во время операции. Особенно когда ему всего лишь семнадцать. И особенно тогда, когда они любят его настолько сильно,  насколько твои родители любят тебя.

– Я знаю, – сказала она мягко. Она отвела взгляд на мгновение и снова встретилась с ним глазами. – Я знаю, – повторила она. – И это, вероятно, то, что возможно, было самым близким к тому, чтобы действительно заставить меня передумать. Знание, насколько он – и мама, желает ли она признаться в этом или нет – будут волноваться обо мне. Но я не могу, дедушка. Я только не могу бросить это. И, – её глаза прояснились снова, – как я уже говорила, Макензи был классной вечеринкой!

– Мне определённо стоит проверить твой психопрофиль, – сказал он ей. – Ну а пока, не похвастаешься ли, куда тебя направили?

– Я добилась чтобы самой выбрать место назначения, – с гордостью заявила Алисия. – И я получила его. Жалко конечно, что не получилось выбрать ещё и конкретную часть.

– Али, я достаточно знаком с тем как эта система работает, – сухо напомнил он, и она рассмеялась.

– Я знаю, что ты знаешь. Извини. Но в ответ на твой вопрос – я нахожусь на пути следования к разведбатальону Первого 517-го.

– Разведывательное подразделение? – О'Шогнеси слегка нахмурился, пощипывая мочку правого уха. Разведывательные подразделения Морской пехоты вообще-то даже их товарищи рассматривали как элиту Корпуса. Традиционно морского пехотинца нельзя было даже рекомендовать для разведывательного подразделения, пока тот не превосходил своих товарищей по крайней мере в одной воинской специальности. Даже лучшие выпускники лагеря Макензи вынуждены были пройти жёсткий отбор прежде, чем их могли рекомендовать  для  Разведывательного подразделения.

– Главный Сержант Хилл предупредил меня, что я вероятно не смогу получить это назначение, – сказала Алисия. – Но я полагала, что я могу попросить то, что я действительно хотела. Худшее, что  они могли бы сделать, это ответить «нет».

– Я удивлён, что они не отказали, – честно сказал О'Шогнеси, но как раз когда он говорил это, внезапное подозрение пришло ему в голову. Он попытался отодвинуть его в сторону также быстро, как оно и пришло. В конце концов, сама идея была нелепа – разве не так? Конечно не так! Никто не и думал иначе. Только не его Али!

– Хорошо, позволь мне уточнить, – сказал он. – Я знаю, что командующий 517-ой бригадой  – генерал Эриксон, но кто у руля в Первом?

– Есть всё-таки кое-что, чего ты не знаешьо Корпусе ? –В нефритовых глазах Алисии скакали чертенята, и он в ответ состроил сконфуженную гримасу.

– Моя девочка, даже я могу упустить некоторые незначительные детали.

– Хорошо, Ваша тайна со мной в безопасности, дедушка, – уверила она его. – Но я и сама не знаю, кто командует полком прямо сейчас. Тем не менее, согласно полученным приказам разведывательным подразделением командует майор Палациос. Вы знаете её?

– Палациос, Палациос, – бормотал О'Шогнеси, но всё же отрицательно покачал головой. – Я не думаю что когда-либо пересекался с нею. Есть по крайней мере полдюжины офицеров во всём Корпусе, которых я никогда не встречал. Только твоя удача способна была привлечь одного из них.

– Хорошая новость, теперь, когда я думаю об этом, – сказала она. – Я люблю тебя, дедушка, но в Вашей тени я могла бы выглядеть довольно бледно.

– Да, уверен в этом! – Он потупил свои глаза, и она захихикала. – И теперь, когда ты попотворствовала моему нежному эго, – продолжил он, – когда ты должна прибыть в систему Мартинсен?

– Мартинсен? – Алисия выглядела удивленной.

– 517-ая размещена в Системе Мартинсен, – указал О'Шогнеси, но она пожала плечами.

– Это может быть и так, Бригада там и размещена, дедушка, но это не то место, куда они посылают меня. Согласно моим приказам, мне надо явится на Янцзы.

– О? – К счастью, у Себастьяна  О'Шогнеси было достаточно опыта, чтобы его лицо и голос выражали именно то, что он хотел. Но это совсем не спасло от внезапного холода, пробежавшего вниз по его позвоночнику.

– Я и не знал, что Первый Полк был передислоцирован на Янцзы, – заметил он чуть погодя, стараясь  чтобы его голос казался просто задумчивым. – Однако, судя по сообщениям Разведки, мне кажется, что некоторые вещи в тех краях могли бы стать по настоящему «интересными». Али, сделай мне одолжение и вспомни, чему тебя учили в Макензи и о чем говорилось в некоторых неплохих голлодрамах, которые ты видела.

Алисия ДеФриз пристально глядела на своего дедушку и выражение её собственного лица было также безмятежно как и его. Нет, она, конечно, подозревала, что каждый из них фактически дурачил другого. Очевидно, он знал кое-что о Системе Янцзы, что-то, что точно не делало его счастливым. Она испытывала желание спросить его, что именно это было, но искушение было кратко. Она достаточно долго была внучкой Себастьяна О'Шогнеси, чтобы приобрести привычку не пытаться использовать в своих интересах их отношения. Не то, чтобы её дедушка позволил бы ей этого. Как она думала, ей ещё повезёт, если он не окрутит ей голову, только заикнись она об этом.

– Я буду помнить, дедушка, – пообещала она ему, и он вгляделся в её глаза на мгновение, затем кивнул в очевидном одобрении того, что он нашёл там.

– Хорошо! И, – он отодвинулся от стола, – так как ты здесь проездом, а не поступаешь в моё подчинение, то сержант моего уровня вполне может позволить себе быть  замеченным на публике в компании с простым рядовым Первого Класса, не подрывая тем самым военную дисциплину и субординацию. Так что, я думаю, мы могли бы направиться за пределы базы на час или два. Есть по-настоящему хороший тайский ресторан, с кухней которого я буду счастлив тебя познакомить.