Текст книги "В ярости рождённая (Дорога Ярости)"

Автор книги: Дэвид Марк Вебер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 60 страниц)

Но Алисия была под воздействием тонуса.

Она внимательно следила за каждым движением Уотса, видела медленное-медленное движение его руки. Видела, как он плавно потянулся вперёд, видела, как коснулся пистолета. Видела, как он поднял его, видела, как большой палец опустил собачку предохранителя, и только тогда двинулась сама.

Её левая рука, как атакующая кобра, стремительно метнувшись через разделяющий их стол заставила Уотса пронзительно взвизгнуть от шока. Ребро ладони Алисии с силой рубануло по его запястью в fairche leagadh –падении молота – deillseag òrd, и его крик удивление сменился воплем боли от сломанного запястья. Пистолет выстрелил, послав три пули в крышку стола, и тут же сила отдачи вырвала его из ослабевшей руки.

Двухмиллиметровые сердечники подкалиберных пуль пробили в прочном столе аккуратные отверстия, окаймлённые сколами пластмассы, а грохот мощного пистолета в помещении небольшого объёма был просто оглушителен. Но Вадислав Уотс едва ли обратил на это внимание. Он был слишком занят, вопя от ужаса, пока правая рука Алисии ДеФриз непринуждённо перетягивала его слабо трепыхающееся тело через стол.

И пусть он был на пару сантиметров выше – это не имело значение, так же как не имело значение то, что он тщательно поддерживал свою физическую форму. Пока он левой рукой безуспешно пытался оторвать от себя правую руку Алисии, еёлевая рука стремительно захватила  его локтевой сустав, с силой надавив при этом кончиками пальцев, словно расщепляющим клином, на его внутреннюю часть в mear bruididh. Он вновь заорал, и она выпустила его из захвата. Опёршись коленом на стол, вне рабочей зоны, она правой рукой нанесла сокрушительный удар по грудной клетке противника. Грудина раскололась как перезрелый орех, а её левая рука, словно молот, уже нанесла удар в о пах, заставив его издать очередной вопль страдания.

С мученским стоном он сложился, упав головой почти на поверхность стола и оказавшееся там  правое колено Алисии, которое с хрустом впечаталось в его челюсть. Его лицо, сверкая обломками   костей, вновь откинулось вверх. Схватив левой рукой за волосы, Алисия задрала его голову ещё дальше назад и ребром ладони правой руки нанесла жестокий удар сначала по его левой скуле, а потом, на обратном движении, повторила тоже самое с другой стороны. Кровь ручьём стекала с его вдребезги разбитого носа и раздробленных костей челюсти. Алисия левым колено нанесла чёткий, выверенный удар в живот, прямо под ребра – и повторила его ещё раз, и ещё, и ещё…

Уотс больше не кричал. Издаваемые им звуки больше походили на отчаянное поскуливание попавшего в капкан зверя, отчаянно ждущего конца агонии, и Алисия вновь за волосы вздёрнула его голову, обнажая горло для смертельного удара.

И в этот момент чьи-то руки сомкнулись на ней сзади.

Уотс, отлетев назад, тяжело свалился на стол, а Алисия медленно, словно во сне, повернув голову, обнаружила за своей спиной тех самых морских пехотинцев. «Они среагировали гораздо быстрее, чем я ожидала», – отметила она краешком сознания. – «Услышали звуки выстрелов? Или первый крик Уотса»?

Она рывков вывернулась из захвата, отбросив одного из них, и снова шагнула к Уотсу. Но второй  полицейский всё ещё висел на ней, из всех сил пытаясь оттащить её назад. Её левая нога уже сгибалась, восстанавливая баланс, но он смог придержать её достаточно для того, чтобы первый морской пехотинец, вскочив на ноги, занял позицию между ней и Уотсом.

Она пристально глядела на лицо перед собой. Лицо молодого человека, который не понимал, что происходит, который знал только то, что на его собственного вышестоящего офицера было совершено нападение. Кто положил руку на оружие в кобуре, но кто не хотел причинить ей боль.

«Он ведь ничего не подозревает», – почти с жалостью подумала она. Даже не догадывается, кому загородил дорогу. Если она захочет, его рука никогда не достанет это оружие. Она была под тонусом, а его горло было открытым, его солнечный сплетение... да весь перед его тела был абсолютно открытым для удара. Даже не задумываясь, она видела три различных способа убить его прежде, чем он коснётся своего пистолета.

Но она хорошо знала этот взгляд. Единственный способ добраться до Уотса лежал через его труп, а эту цену Алисия не была готова заплатить. Как бы ни сильно заслуживал смерти Вадислав Уотс, он не стоил смерти того, кто готов был исполнить свой долг.

Поэтому она позволила морскому пехотинцу позади удерживать себя. Позволила ещё двум из них оттеснить её в сторону. Лишь, обернувшись, она бросила последний взгляд на изломанное тело Вадислава Уотса, сползающее со стола и бескостно рушащееся на палубу.

Глава 32

Сэр Артур Кейта, услышав звук открывающейся двери, оторвал взгляд от вида за окном.

В распахнувшуюся дверь с высоко поднятой головой вошла Алисия ДеФриз, и боль шевельнулась в его сердце – он увидел двух «сопровождающих» её человек в форме Кадров. За его спиной, под окнами его офиса во дворце, струился летний солнечный свет, проливаясь на Сад Героев и высокий шпиль Кенотафия. Он дорожил этим видом как особой привилегией своего звания, но теперь лишь крепче сжал зубы – он слишком хорошо помнил последнее совместное их с Алисией посещение Дворца Слайго.

Сэр Артур Кейта никогда не был женат – у него не было детей, потому что он посвятил всю свою жизнь службе своему монарху и Земной Империи. И всё же, если у него и не было собственных детей, то у него были сотни тысяч сыновей и дочерей. Сыновья и дочери, носившие ту же самую зелёную форму, что и он. И носившие её с гордостью. Слишком многие из них умерли, защищая то, во что верили. Его гордость за них была слишком глубокой, слишком сильной, чтобы когда-либо оформиться в простые слова, и за все эти годы, среди всех своих воспитанников, он не гордился никем больше чем той, что стояла сейчас перед ним с непокорно поднятой головой, с плескавшимся в зелёных глазах спокойствием.

Дочь, с которой он потерпел неудачу.

– Алисия, – тихо поприветствовал он её.

– Дядя Артур.

Он, глубоко вздохнув, взглянул на уважительно вытянувшуюся по стойке смирно Алисию и взмахом правой руки указал на удобные кресла вокруг журнального столика, парящего над роскошным ковром цвета имперский зелёный.

– Пожалуйста, садись.

В ответ она вздёрнула голову, и Кейта на мгновение подумал, что она собирается отказаться. Но Алисия, чуть пожав плечами, спокойно прошла к предложенному креслу и присела на него.

Сам он устроился в другом, оказавшись при этом прямо перед нею через столешницу, и в этот момент он выглядел на свой истинный возраст. С усилием помассировав виски кончиками пальцев, он опустил руки на подлокотники.

– Генерал Арбатов и я только что вернулись со встречи с бароном Юробой и Министром юстиции Канарисом, – сказал он. – Темой этой встречи был Вадислав Уотс.

Её губы слегка шевельнулись, но кроме этого ускользающего движения других реакций не последовало, а её зелёные глаза по-прежнему спокойно глядели на него.

Он едва не попросил её проявить хоть какие-то эмоции, пусть даже это будут гнев или ярость. Но с тех пор как морские пехотинцы«МакКартера» оттащили её от Уотса, на её лице застыла маска ледяной вежливости.

Кейта знал, хотя сомневался, что морские пехотинцы поняли это, что она сама позволилаим оттащить её. «Но позволила бы им она это, если бы сумела предположить, чем всё закончится?» – задался он вопросом. И к сожалению, на этот вопрос он знал ответ.

И даже позволив им «усмирить» её и надеть на себя наручники, она не проронила ни слова, чтобы объяснить, с какой целью или по какой причине она так поступила. У бригадира Симпсона не было никаких предположений, что делать с нею – единственное, что он знал: она напала на вышестоящего офицера, который едва остался в живых после жесточайшего избиения. Тот факт, что упомянутый офицер произвёл из незарегистрированного оружия несколько выстрелов прежде, чем был обезоружен арестованной, позволял предположить, что её действия, возможно, носили характер самообороны. По крайней мере, начались с неё. Но даже если и так, то совершенно очевидно, что в дальнейшем они пошли гораздо, гораздо дальше необходимости обезоружить пострадавшего, а её отказ объяснить причины своего поступка, не оставил бригадиру другого выхода кроме помещения её в одну из камер корабельной гауптвахты «МакКартера».

А потом Симпсон в одиночестве прослушал запись разговора, сделанную скрытым записывающим устройством, обнаруженном его следователями в столе Уотса.

По крайней мере, у него хватило здравого смысла немедленно связаться с Кейта, и лицо сэра Артура, когда тот прослушал запись обвинительной речи Алисии, исказилось в яростном страдании. У него – или Симпсона – не было никаких сомнений, что каждое её отдельное слово было абсолютно точным, пусть даже не было ни единого фактического подтверждения этого. Матриарх Риш, рассказавшая эту историю Алисии, была мертва, Уотс был без сознания – хирурги давали ему всего лишь чуть более чем пятидесятипроцентные шансы восстановления умственных способностей – а сама Алисия была заперта на гауптвахте.

Кейта попытался разговорить её, но это походило на разговор со статуей. Чтобы ни привело её с поверхности Лувэйна в офис Вадислава Уотса, это оставило неизгладимый отпечаток. Он никогда не видел её настолько закрытой, никогда не видел её настолько отрешённойот остальной части вселенной. Но узнал то, что видел. Она снова и снова оплакивала своих мёртвых, снова видя их своим сердцем, снова видя ту отвагу, с которой они встречали смерть на службе своему Императору в то время как предатель, лицемерно притворяющийся другом, с… улыбкой отправил их умирать.

И к тому же Кейта принял решение, которое, как он хорошо знал, никогда не сможет простить себе. В то время всё казалось настолько логичным, но если бы он догадался, или хотя бы просто подозревал…

Он мысленно встряхнулся и посмотрел ей прямо в глаза. Это было меньшее, что он мог сделать.

– Алли, они не расстреляют его, – категорически сказал он, и впервые в зеленых глазах сверкнула что-то отличное от спокойной вежливости. Взгляд стал жёстким и холодным, и он вздрогнул отрицания взглянувшего на него из его глубин.

– Это – моя ошибка, – горько признался он. – Если бы я не приказал сохранить всё в тайне, а допустил бы огласку, то они не смогли бы избежать суда. Но, Али, я клянусь, что даже не предполагал что будет так. Просто я считал, что ты должна не привлекая внимания добраться до Старой Земли и рассказать о том, что тебе удалось узнать, прежде чем Риши узнают о случившемся, тогда возможно…

Он заставил себя замолчать. Нет. Она заслужила нечто лучшее, чем оправданияот него, неважно насколько истинны эти оправдания могли бы быть.

– Что они собираются с ним сделать? – наконец спросила она, и он на мгновение отвёл глаза. Ему пришлось напомнить себе что он воин, прежде чем снова взглянуть ей в лицо.

– Барон Юроба хочет, чтобы ничто не «бросало тень» на Шаллингспорт – или, собственно говоря, на то, чего ты достигла на Лувэйне. Он не хочет открытого военного трибунала, не хочет шумихи в СМИ по поводу государственной измены... не хочет признать, что морской офицер может изменить своей присяге таким образом. А Канарис хочет использоватьУотса. Она знает, что у Риш нет никакого способа узнать, что именно Шернсия рассказала тебе,  что даже если Ретмерик точно знает, о чём говорила с тобой её farthi chi, её собственная честь заставит умолчать об этом. Поэтому она полагает, что если мы сохраним всё в тайне, то сможем использовать знания Уотса в нашей собственной контригре с разведкой Риш.

Лицо Алисии окаменело, глаза становились холодней с каждым словом, и он покачал головой.

– Генерал Арбатов и я выступили с протестом.

Фактически Кейта проталкивал свой «протест» настолько неистово, что Юроба в конце концов был вынужден пригрозить емувоенным судом.

– Я думаю, возможно, они прислушались бы к нам, – продолжал он, – если бы Уотс не позаботился о страховом полисе.

– Что за «страховой полис»? – Спросила Алисия ледяным тоном.

– У него есть неопровержимые свидетельства, доказывающие причастность по крайней мере трёх сенаторов к тайным операциям Ришей. Не только наёмных членов их аппарата, Алисия – самихсенаторов. Он утверждает, что, имея эту информацию, мы, оставив сенаторов на своих местах, можем наладить канал поставки дезинформации для Сферы. А также в его распоряжении находится подробная информация, информация, которую мы никогда не сможем получить самостоятельно – информация относительно операций Риш, идентификация и клички примерно половины верхушки Альянса Свободы, дилеров чёрного рынка оружия, поставляющих им современное вооружение и  подкупленных ими офицеров Корпуса Морской пехоты и Флота. Это страховой полис – свидетельства двадцати лет измены – он передаст нам, если мы заключим с ним сделку.

– Какую?

– Амнистия за Шаллингспорт, – Кейта наконец закрыл глаза, его лицо исказилось болью. – Официальное сохранение на действительной службе, на ближайшее время, по меньшей мере, – продолжал он, не поднимая век. – Не на долго, и без командной должности. На самом деле он будет находиться под домашним арестом, выполняя приказы людей из Отдела Контрразведки Министерства Юстиции. И… если он окажется не в состоянии по какой-то причине сотрудничать с ними, то амнистия аннулируется.

– В конечном счёте, через год или два, они собираются устроить что-нибудь – фиктивное крушение аэромобиля, смертельную болезнь или что-то подобное – чтобы позволить им демобилизовать его. После чего его «поселят» где-нибудь в уединённом месте под очень тщательным контролем. Они будут следить за ним с «близкого» расстояния и он останется доступным как « эксперт»по методам разведки Риштян.

– И это всё? – резко поинтересовалась Алисия. – Это то правосудие, которое получила Рота?

– Нет, Алли. – Он открыл глаза и вновь взглянул на неё. – Это не правосудие. Даже не тень его. Но в течение многих лет Канарис знала, что конфиденциальные сведениями уплывали в Сферу, и она подозревала, что к этому были причастны сенаторы. Я знаю, что она предполагала, что Геннэди или кто-то из его аппарата является одним из каналов утечки, но никогда не была в состоянии доказать это. И сейчас она воспринимает эту ситуацию как свой шанс наконец прекратить эту утечку. И она утверждает, что это её шанс избежать новыхШаллингспортов, – уголки его губ опустились вниз. – Она указала, что никто не может отменить то, что случилось с Ротой Чарли, и что ничто из того, что Уотс расскажет нам, не сделает наших мёртвых – твоихмёртвых – сколь-нибудь менее героичными. Но её обязанность – заботиться о живых, и прошлое не может оправдать отказ от той информации, которой обладает, по его собственным словам, Уотс. И она заявила, что если у него не окажется обещанных данных, то первая отправит его под трибунал.

– А барон Юроба?

– Барон Юроба – идиот, – резко ответил Кейта. – Ему плевать на все интриги разведслужб. Единственное, что его волнует – отсутствие любых «скандалов» во время его срока. Но, идиот он или нет, он – ещё и министр обороны, и он пользуется поддержкой в Сенате.

– Ты хочешь сказать, что премьер-министр не может уволить его, – уточнила Алисия.

– Я говорю, что великий герцог Филип не уволитего по этой причине, особенно когда Канарис вывалит на него все придуманные её аргументы за то, почему стоит принять её решение.

– Дядя Артур, я не могу позволить этому случиться. Ты знаешь, что я не могу, – Алисия взглянула ему прямо в глаза. – Меня не волнует барон Юроба и мне плевать на стратегию разведки Канарис. Моя Рота – мои люди –никогда ничего не просили у нашей Империи и нашего Императора. Мы были горды служить, нам было трудно, но мы, чёрт побери, исполнили свой долг. И теперь, когда наш собственный министр знает чтослучилось, что мы были подставлены, что нас сознательно послал на смерть один из наших собственных разведчиков, он слишком обеспокоен скандалами, чтобы дать нашим мёртвым правосудие? Нет, Дядя Артур. Я не могу позволить этому случиться.

– У тебя нет выбора, Алли. И у меня тоже.

Она, сжав зубы, вскинула голову, но он покачал головой.

– Примерно тоже самое я и сказал Юробе, – опередил он её. – Я заявил ему, что обращусь непосредственно к Императору. На что мне ответили: великий герцог Филип уже обсудил этот вопрос с Его Величеством. Я ни на мгновенье не сомневаюсь, что аудиенция великого герцога далеко не случайнопрошла перед встречей со мной и генералом Арбатовым, нас просто поставили перед фактом уже принятого решения. Но это не имеет значения. Юроба всё-таки признал, что Император не доволенэтим решением, а я знаю Его Величество достаточно хорошо, чтобы позволить себе утверждать, что «не доволен» это даже близко не отражает его эмоциональную реакцию. Но сколь я не ненавижу её решение, я должен признать, что Канарис в некоторых вещах права. Информация Уотса действительно предоставляет нам редчайший шанс, возможно выпадающий не чаще, чем один раз за полвека, контригры против внешней разведки Ришей, шанс спасти сотни или даже тысячи дополнительных жизней, и мы действительно должны признать это. Хотя я склонен полагать, что выгода, которую принесёт это решение, будет мимолётной и намного более эфемерной, чем это преподносят – такова уж природа стратегической разведки – но Император вынужден прислушаться к её аргументам. А учитывая единодушное согласие с данным решением соответствующих членов правительства ипремьер-министра, у него не остаётся другого выбора, кроме как согласиться с ним. И так как Канарис хочет выстроить всю свою стратегию игры с Риш на том, что они ничего не знают о провале Уотса, Юроба лично, со ссылкой на распоряжение Императора, приказал уничтожить все отчеты о произошедшем на борту«МакКартера».

– Дядя Артур,… – начала Алисия, наконец проявив какие-то чувства, но Кейта покачал головой, медленно и печально.

– Именно так, Алли, если мы хотим, чтобы всё это не было напрасно. Подводя черту: чтобы быть уверенными, что их решение действительнобудет выполнено, наши политические руководители приказали нам держать язык за зубами.

– Сэр, а если я не захочу повиноваться этому приказу? – холодно поинтересовалась Алисия.

– Бароном Юроба приказал мне передать тебе, – сказал Кейта  внезапно севшим голосом, – что ты обязана, согласно присяге военнослужащей Кадров на личной службе Императора, навсегда сохранить в тайне всё произошедшее. А если ты не подчинишься приказу и информация о том, что тебе поведала Шернсия, просочится в прессу, то ты будешь отдана под суд военного трибунала. Формулировка обвинения будет следующей: нападение на вышестоящее должностное лицо Империи в условиях боевых действий и если ты будешь признана виновной, то приговором будет смерть.

Алисия молча смотрела на него потухшими глазами. Что-то неуловимое, то, что прежде всегда было в них, исчезло, и печаль омыла сердце Кейта, когда он понял, что именно.

– Алли, – произнёс он, – я не…

Он замолчал и, сжав зубы, в течение нескольких долгих минут в замешательстве рассматривал вид из окна на противоположной стене своего офиса. Со своего места он мог видеть только верхушку шпиля Кенотафия и всё, что стояло за ним, всё, чему эта молодая женщина, сидящая сейчас напротив него за журнальным столиком, и бойцы её Роты служили с такой безграничной преданностью, билось в его душе.

– Алли, – сказал он, вновь переводя взгляд на неё, – не надо.

– Не надо что? – её голос был безучастным, хриплым, как будто что-то сломалось в ней.

– Не позволяй оставить это так, – Кейта наклонился к ней через столик. – Предай эту историю огласке. Расскажи всей Империи, что именно сделал этот мерзкий ублюдок! Юроба боится скандала? Хорошо, дай ему мать всех скандалов! И пусть он попробует объяснять журналистам – и Кадрам, чёрт возьми! – почему он отдаёт под трибунал одного из трёх ныне живущих кавалеров Знамени Земли! Он никогда не сможет сделать это – у него нет яицдля такого дела. А даже если и сделает, то  ни один трибунал не признает тебя виновной!

– А ты, Дядя Артур, на моём месте предал бы всё огласке? – мягко задала она вопрос. – Если Его Величество лично приказал бы тебе молчать, подчинился бы ты или нет?

– Проклятье…

Он внезапно застыл, сообразив, что именно она имела ввиду. Её интересовала совсем не его готовность оказаться перед трибуналом, а его готовность отказаться повиноваться недвусмысленному приказу Императора. Потому что именно к этому сводился её вопрос! Не к бесхребетному идиотизму Юробы. Не к уступке великого герцога Филипа политической целесообразности. И даже не к желанию ведомства Канарис воспользоватьсяценнейшей информацией, которая сама шла им в руки.

Нет. Всё сводилось к тому простому факту, что он, сэр Артур Кейта, был личным вассалом Императора Человечества. К тому, что он принёс личную присягу Императору Симусу II, а перед этим Императрице Мэри, он поклялся быть его слугой «жизнью, честью и долгом, пока мой Император или смерть не освободят меня от этой клятвы».

– Нет, Алли, – тихо сказал он наконец. – Я бы не смог.

– Не могу и я, – сказала она. – Не в этот раз. Если бы приказ исходил только от Юробы и Канарис, то да. Но не сейчас. Не сейчас, когда приказ пришёл от самого императора. Я не могу обмануть его... даже если он обманул меня.

Кейта внутренне содрогнулся, ощутив безграничную боль в её последних пяти словах.

– Алли, он не обманул…

– Он сделал именно это, Дядя Артур, – категорически возразила она. – Он сделал выбор. Возможно даже правильный. Возможно, Канарис права, собираясь использовать Уотса, извлечь хоть какую-то пользу из его предательства. Но это не отменяет того факта, что Канарис и Юроба и, да, Его Величество, обманули Роту. Её мёртвых. Моихмёртвых.

Непролитые слёзы стояли в её зелёных глазах и она медленно покачала головой, скорбно, словно мать, оплакивающая смерть своего дитя.

– Я повинуюсь его приказу, – сказала она. – Этому приказу, этому последнему приказу. Но ни одному больше, Дядя Артур. Ни одному.

Она подняла руку и отстегнула от воротника своей формы эмблему с арфой и астролётом. Арфой и астролётом Дома Мерфи. Она через завесу слез мгновенье смотрела на эмблему, мерцающую на её ладони, а потом положила её на журнальный столик между собой и Кейта.

– Я не могу служить Империи, которая ставит целесообразность выше моих мёртвых, – её голос задрожал и она резко встряхнула головой, на сей раз почти в ярости. – И я не могу – не буду – служить  Императору, который позволил этому случиться, – добавила она хрипло, смотря ему прямо в глаза. – Может быть это всё оправдано, но я не могу служить больше не... не предавая Роту. И если все остальные в этой проклятой вселенной собираются предать моих мёртвых, – её губы задрожали, – пусть они сделают это без меня.

Она провела пальцами по арфе и астролёту в последний раз – нежно, как возлюбленная – встала,  высокая, стройная и гордая напротив окон, выходящих на обелиск Кенотафия, с глазами полными слёз. Бросив ещё один, последний взгляд на эмблему, сиротливо лежащую на журнальном столике, и повернулась к Кейта.

– До свидания, Дядя Артур, – тихо попрощалась Алисия Дэйдра ДеФриз, и, развернувшись, покинула кабинет, твёрдо намереваясь никогда больше сюда не возвращаться.