Текст книги "Коукс и Бакстер. Компиляция] (СИ)"

Автор книги: Дэниел Коул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 68 страниц)

Сеанс девятый

Четверг, 1 июля 2014 года,

2 часа 22 минуты дня

– …А мир попросту жил дальше, будто ничего не произошло, – сказал Лукас, погрузившись в свои мысли, – у меня больше ничего не осталось. Каждый вечер я возвращаюсь в пустой дом, превратившийся в мавзолей. Выбросить какие-то их вещи не поднимается рука, кроме них, у меня ничего нет, каждый раз, переступая порог, я погружаюсь в воспоминания… и до сих пор чувствую аромат духов жены… с вами все в порядке?

Грин вскочил и налил себе стакан воды.

– Да. Все… хорошо… – сказал он и вдруг заплакал, некрасиво сморщив лицо. – Простите. Это непрофессионально. Всего секунду, я сейчас соберусь.

– Это из-за моих слов? – озабоченно спросил Лукас, глядя, как Грин пытается успокоиться.

Дождь, шедший с самого утра, полил еще сильнее.

– Наверное, это была не самая блестящая идея, – сказал Лукас, вставая, – в последнее время… от меня всем одни огорчения.

– Вы здесь ни при чем, Лукас, – быстро сказал Грин, – это мои собственные проблемы.

– Но почему? – с невинным видом спросил Лукас. – Неужели… неужели вы тоже кого-то потеряли?

– Давайте лучше поговорим о вас.

– Но вы можете мне сказать.

– Нет, – решительно ответил Грин, – не могу.

Китон встал и направился к двери.

– Лукас!

– Чушь это все! Я дважды в неделю изливаю вам душу, но между нами до сих пор нет и тени доверия! – обиженно сказал тот.

– Лукас, подождите! – сказал Грин. – Ну хорошо. Хорошо! Вы правы. Простите меня. Насчет доверия вы зря, оно между нами есть. И я… я действительно потерял очень, очень близкого человека.

Китон закрыл глаза, вздохнул, смахнул с лица торжествующую улыбку и вернулся на кушетку. Но по пути немного задержался, наблюдая за тем, как психиатр, этот спокойный, всегда собранный человек, наконец сломался.

Он протянул руку, взял со стола пачку салфеток, склонился над ним и сказал:

– Расскажите мне о ней… пожалуйста.

Блейк быстро пролистал страницы и добрался до последней – одиннадцатого сеанса лечения Лукаса Китона у Алексея Грина.

Сеанс одиннадцатый

Четверг, 10 июля 2014 года,

6 часов 10 минут вечера

– Какого черта наказание понесли только мы одни? – спросил Китон, расхаживая по комнате и поглядывая на внимавшего ему Грина. – Почему страдаем до сих пор? Мы же хорошие люди – моя семья, ваша прекрасная Эбби были хорошими людьми!

Он тяжело вздохнул и посмотрел в окно, подставив лицо теплым лучам предвечернего солнца.

– Все эти убийства, прозванные делом Тряпичной куклы… – небрежно бросил Китон. – Полагаю, вы слышали о них?

– Кто же о них не слышал? – ответил Грин, до крайности утомленный этим разговором.

Ему уже целую неделю не удавалось толком выспаться.

– Вы можете назвать поименно жертв? Хотя нет, давайте немного усложним задачу. Вы можете назвать их по порядку?

– Зачем, Лукас?

– Просто чтобы… подбодрить меня.

Грин в отчаянии застонал.

– Ну хорошо. Так, первый, конечно же, мэр Тернбл, затем брат Халида. Потом… какой-то Рэна?.. Ах да, Виджей Рэна. Джерред Гэрланд, а после него Эндрю Форд… Послушайте, зачем вам это нужно?

– Они все себя обессмертили: прожженный политик; брат серийного убийцы, лишавшего жизни детей; жадный, не упускающий ни одной возможности журналист; и, наконец, отвратительный алкоголик, подонок общества. Их никчемные имена стали достоянием истории только потому, что их смерть «позабавила» публику.

– Я устал, Лукас. К чему вы клоните?

– Мне нужно кое в чем вам признаться, – объявил Китон, не поворачиваясь к собеседнику, – я навел некоторые справки о терактах в Осло и на острове Утейа.

– С какой целью? – спросил Грин. – Не понимаю, зачем вам…

– В основном я опирался на газетные публикации, – продолжал Китон, окончательно взяв в свои руки ход беседы, – «семьдесят семь погибших», «невосполнимая потеря», «много жертв». Хотите я скажу вам, сколько раз Эбби назвали по имени?

Грин ничего не ответил.

– Ни разу! Ни разу никто так и не удосужился написать, что у вас отняли невесту.

Грин начал тихо плакать. Китон подошел и сел рядом.

– Все эти люди продолжают жить своей жизнью, в то время как наши пошли под откос… им нет никакого дела до имен жертв! – страстно выкрикнул Китон, и по его щекам тоже покатились слезы. – Ни один из них не страдал так, как мы… Ни один.

Китон на секунду умолк, пытаясь расшифровать выражение лица Грина.

– Да, Алексей, я знаю, что не представляю собой ничего особенного. Я многого добился, но, когда я говорю, меня никто не слушает. Не слушает по-настоящему. И никакие приготовления, никакие манипуляции на всем белом свете не заставят окружающих делать то, чего хочу я. А я хочу, чтобы они всецело служили мне… мне и нашему делу.

– Куклы? – спросил Грин и поднял глаза, вспомнив их предыдущий разговор о том, насколько глупо считать неодушевленный предмет ответственным за свои действия.

– Да, Куклы, – одобрительно кивнул Китон. – Мне нужен человек, способный их вдохновить, приглядеть за ними и повести за собой… Мне нужны вы.

– Что вы такое говорите? – спросил Грин.

Китон положил ему на плечо руку:

– Я говорю, а что, если можно все исправить? Что если можно заставить эти эгоистичные массы понять, что с нами случилось, чтобы каждый вонючий житель этой планеты помнил наизусть имена членов моей семьи, знал в лицо вашу красавицу Эбби и понимал, что она для вас значила?

Повисла долгая пауза – Грин переваривал услышанное.

Потом медленно накрыл руку Китона своей ладонью, посмотрел в глаза и произнес:

– Я отвечу: говорите дальше.

Глава 38

Вторник, 22 декабря 2015 года,

4 часа 14 минут дня

С Эмили связались по рации и попросили вернуться на командный пункт, заодно служивший полицейским комнатой отдыха. Когда она переступила порог, ей протянули телефон.

– Бакстер, – ответила она.

– Это Ванита. Звоню исключительно из вежливости, чтобы поделиться последней информацией. Примерно час назад эксперты из группы обработки изображений вычленили одно лицо из записей в Скай-Гарден и сопоставили с кадрами из Нью-Йорка.

– А почему я узнаю об этом только сейчас? – спросила Бакстер.

– Потому что на данный момент вас должно интересовать только то, что происходит на вверенной вам станции метро. МИ5 и СО15 осведомлены во всех подробностях. Как уже было сказано, звоню вам исключительно из вежливости. Я послала Блейка…

– Погодите, я выведу вас на громкую связь… – перебила ее Бакстер, увидев, что в комнату вошел Руш. – Так куда вы послали Блейка?

– На выезд, – продолжала Ванита, – и он подтвердил: Лукас Теодор Китон, сорок восемь лет. Сейчас пришлю вам детали. Приготовьтесь, они вряд ли приведут вас в восторг… Знакомьтесь, леди и джентльмены, наш Азазель.

Один из техников открыл электронное письмо, и все сгрудились вокруг компьютера. С экрана на них смотрело ничем не примечательное лицо, высококлассная стрижка соседствовала с залысинами, чья протяженность была обычной для мужчин такого возраста.

– Это он? – спросила Бакстер.

– Это он. Сообщения-самоубийцы проходили через сервера его компании, которая к тому же поставляла и «доработанные» телефоны. В истекшем году много раз летал в Нью-Йорк, причем все чаще и чаще, – многозначительно добавила Ванита.

Зазвонил еще один телефон. Руш поспешно ответил и что-то зашептал в трубку.

– По совету Блейка спецслужбы первым делом взяли под контроль объекты, так или иначе связанные с религией. По всей видимости, у Китона есть собственные соображения в вопросах веры, чем и объясняется то, что в Нью-Йорке он выбрал именно церковь, – сказала коммандер.

– Понятно, – рассеянно ответила Бакстер.

– Ладно, я заканчиваю, не буду больше отрывать вас от работы, – сказала Ванита и дала отбой.

Руш сорвал со стены карту и прочертил на ней пальцем линию.

– Что это? – спросила Бакстер.

– Три необнаруженных Куклы засветились на расстоянии четверти мили друг от друга.

– Силы быстрого реагирования туда послали?

– Послали, – ответил Руш и постучал пальцем по точке, находившейся на одинаковом расстоянии от трех флажков, – они движутся в сторону станции «Бейкер-стрит». Я пошел.

– Нет, – возразила Бакстер, – они и без вас справятся. Вы нужны мне здесь.

– Но я буду на месте раньше их.

– Нам нужно держаться вместе!

– Бакстер, – вздохнул он, когда пол у них под ногами завибрировал от подъехавшего к платформе поезда, готового отвезти пассажиров на север города, – доверьтесь мне. Я должен быть там. Туда всего лишь три остановки. Я вернусь вовремя.

Агент взял пальто.

Эмили схватила его за рукав.

– Вы никуда не пойдете! – сказала она.

– Вы мне не начальник, – напомнил он и вырвался, оставив в ее руках пальто.

– Руш! – заорала Бакстер и бросилась за ним по переходу к другой платформе.

Он запрыгнул в вагон, и двери за ним тут же закрылись, Эмили опоздала на какую-то долю секунды.

– Руш! – снова заорала она, когда состав двинулся с места.

Стоя по ту сторону стекла, агент с извиняющимся видом помахал ей рукой. Она в отчаянии швырнула на пол его пальто.

– Руш! Проклятье!

Изучив подробности трагической истории Китона и присланные Блейком документы, Бакстер поручила технарям сообщить членам ее команды подробности и разослать фотографии Китона, присовокупив к ним и семейный снимок, на котором все блаженно улыбались, даже не догадываясь, какие беды ждут их впереди.

– Совсем как Руш, – пробормотала она и покачала головой.

Точнее, он был таким, каким мог бы стать и Руш. Истории этих двух людей были обезоруживающе похожи, вплоть до религиозных устремлений, однако если Китон позволил злобе и ненависти его поглотить, то Руш направил всю отрицательную энергию на то, чтобы помогать людям.

Эмили улыбнулась – возможно, он все-таки не случайно снова оказался на этой платформе.

Руш вышел на станции «Бейкер-стрит». В пути он получил снимки троих подозреваемых. Сжимая в руке телефон, чтобы иметь возможность в любое мгновение на них глянуть, он пошел вперед, ориентируясь на черно-желтые надписи «Выход».

– Бакстер, вы меня слышите?

– Да.

Тон у нее был крайне недовольный.

– Я на станции «Бейкер-стрит», направляюсь к выходу, чтобы перехватить там подозреваемых. Буду действовать в тесном контакте с центральным командным пунктом, не забывая держать в курсе и вас.

– Отлично.

Он взбежал по ленте эскалатора и прошел через турникет. Толпа пассажиров, возвращающихся после работы домой, вынесла его на мостовую. На входе в станцию царил хаос, в многолюдном вестибюле сражались за жизненное пространство торговец журналами «Биг Ишю», слащавый уличный музыкант и жалкого вида бомж с еще более жалким псом.

Руш встал у стены, выходящей на запруженную автомобилями дорогу, переключил рацию на канал связи ФБР и услышал в наушнике самый конец какого-то сообщения.

– Это Руш. Я занял позицию у входа. В мое отсутствие ничего не случилось?

– Подозреваемый Брукс задержан, – проинформировал его женский голос.

– Значит, осталось девять, – прошептал он про себя.

Потом полистал на телефоне фотографии, чтобы понять, какое лицо теперь можно забыть. После чего поднял глаза и посмотрел на бесконечную вереницу стекавшихся со всех сторон к станции людей, черты которых скрывались под шапками, капюшонами и зонтами.

– Группа быстрого реагирования будет через минуту, – продолжала женщина. – Двое ваших подопечных вот-вот появятся.

Руш всмотрелся в лица, мелькавшие в пятнах света, и одно из них узнал.

– Вижу толстяка, – сказал он.

– Ричард Олдхем, – поправил его наушник.

Руш схватился за рукоятку пистолета.

– Иду на перехват.

Он на долю секунды задержался, выискивая просвет в плотном человеческом потоке, и вдруг увидел второго подозреваемого, подходившего с противоположной стороны.

– Черт! Наблюдаю второго, – произнес он и бросил взгляд на подопечных, явно двигавшихся навстречу друг другу. – Подкрепление далеко?

– Сорок пять секунд.

– Если пойду за одним, то наверняка потеряю второго, – сказал он.

Теперь ему даже не надо было поворачивать голову, чтобы держать их одновременно в поле зрения.

– Сорок секунд.

Подозреваемые явно не были знакомы. Они прошли в паре метров друг от друга, каждый из них бегло глянул на другого и вошел на станцию.

– Иду за ними, – сообщил он на центральный командный пункт и, не теряя из виду повернувших направо подопечных, заскользил в толпе, месившей грязную кашу на желтоватом полу. – Подозреваемые направляются на линию «Бейкерлу» и выходят на платформу в сторону «Пикадилли», – доложил Руш, ринувшись вниз по эскалатору. – Состав подходит!

Окружающие это тоже увидели. Когда двери вагонов разъехались в стороны и выпустили наружу поток пассажиров, чтобы тут же впустить обратно другой, агента окружил топот ног. Расталкивая толпу, он бросился вперед, подбежал к вагону только когда металлические створки уже закрылись, но облегченно увидел, что оба его подопечных по-прежнему стоят на платформе.

– Подозреваемые не сели, – тихо произнес он, глядя, как каждый клочок пространства платформы заполняется людьми, – имейте в виду, у одного из них большой рюкзак.

Руш силился понять, почему обе Куклы по собственной воле отложили свою поездку. И только в этот момент увидел на скамье взъерошенную женщину, тоже не предпринимавшую попыток сесть в поезд.

– Велите бойцам подкрепления пока не высовываться, – сказал Руш. Стоявший рядом японский турист окинул его странным взглядом. – Вы наблюдаете в дальнем конце женщину лет сорока в синей куртке и черных джинсах?

– Подождите, – прозвучал в ухе ответ командного центра.

Агент замер в ожидании, и тут женщина взяла хозяйственную сумку, встала и подошла к краю платформы. Повернув голову, Дамьен увидел, что оба подозреваемых намереваются сесть в следующий состав.

– Они собираются сесть в поезд. Группе захвата приступить к задержанию.

Едва Руш произнес эти слова, двух подозреваемых окружила толпа вооруженных бойцов и уложила на пол. Бросив взгляд на женщину в синей куртке, он увидел, что она стоит в самом конце платформы.

Вдали послышался грохот приближающегося поезда, боец группы захвата осторожно расстегнул молнию тяжелого рюкзака, который нес их подозреваемый.

Руш напряженно всматривался поверх голов.

Потом посмотрел время: 4 часа 54 минуты.

Пора было возвращаться к Бакстер.

Не успевая добежать до края платформы, он вклинился в толпу пассажиров, столпившихся у ближайшей двери, которая дважды закрылась и открылась вновь, пока створки окончательно не сошлись за его спиной. Игнорируя типично британские поцокивания языком и закатывания глаз, он стал протискиваться в чрево вагона, где было немного свободнее.

– Что было в рюкзаке? – спросил он дежурную командного пункта.

– Взрывчатка… – после некоторой паузы ответила она, – ее обезвредили… через две минуты подъедут саперы.

Он тут же переключил рацию на другой канал:

– Бакстер, я возвращаюсь.

– Принято.

– Осталось семеро… один из четверых уже у нас, – осторожно произнес он. В переполненном вагоне выражаться яснее было невозможно.

– Вполне возможно, что через минуту их будет уже два, – ответила она, – несколько секунд назад парни из MИ5 куда-то рванули. Так что возвращайтесь.

Он опять переключил рацию и застал самый конец какого-то сообщения:

– …подозреваемых. Агент Руш, вы слышали? – услышал он после короткой паузы.

– Нет, повторите, пожалуйста.

– Подтверждаю: женщина в синей куртке входит в число подозреваемых.

– Принято, – ответил Руш, пробиваясь сквозь живую стену.

Он добрался до конца вагона и заглянул в соседний в надежде разглядеть подопечную, но не смог ничего увидеть за плотной толпой.

– Следующая станция… «Риджентс-Парк», – прозвучало объявление. – Выход к…

Когда поезд сбавил ход, все склонились в унисон. За окнами замелькал плотный строй пассажиров, и состав остановился.

Руш выбрался на платформу и стал прокладывать себе в толчее путь к последнему вагону.

– Прошу прощения… звините… простите… – бормотал он, протискиваясь между телами.

Оказавшись внутри, Руш бросил взгляд на схему метро – от «Пикадилли» их отделяла только одна станция.

Он опять посмотрел время: 4 часа 57 минут.

– Простите… извините…

Добравшись до середины вагона, агент засек знакомую синюю куртку. Неряшливая женщина сидела, обхватив руками стоявшую у нее на коленях хозяйственную сумку.

– Наблюдаю подозреваемую.

– Где вы, Руш? – едва слышно спросила Бакстер, глядя, как на платформу, и без того запруженную людьми, прибывают все новые и новые пассажиры.

Оранжевые цифры на табло у нее над головой отсчитывали секунды до 5 часов.

– Третья группа: проверка связи, – уверенно рявкнула она в рацию, хотя сердце чуть не выпрыгивало из ее груди.

– Слышимость отличная, конец связи.

В толпе послышался шум.

– Третья группа: ко мне! – приказала Эмили и бросилась выяснять причину тревоги.

Какой-то растерянный человек, сжимая в руках разорвавшийся пакет, поспешно собирал вывалившиеся из него рождественские подарки, пока хрупкие безделушки не растоптали чьи-то ноги.

Эмили облегченно вздохнула, ее нервы были на пределе.

– Ложная тревога. Возвращайтесь на исходную.

По пути на командный пункт она получила сообщение одного из своих констеблей: в ночлежке для бездомных в Клэпхеме обнаружено взрывное устройство, напоминающее собой те, что использовались для атаки на Таймс-сквер. Хозяина сумки арестовали прошлой ночью.

Двое из четырех.

Когда Дамьен был всего в пяти шагах от сидевшей женщины, в ухе прозвучал искаженный помехами голос дежурной командного пункта.

– Агент Руш, сообщаю: по нашим сведениям, в ваш поезд на последней станции сел еще один подозреваемый. Подкрепление в пути.

– Пришлите подробности, – ответил он и, сделав последний рывок, наконец добрался до женщины.

Он стащил ее с сидения, ткнул лицом в пол и заломил за спину руки. Несколько ошарашенных пассажиров тут же попытались вмешаться.

– Стоять! Стоять! ЦРУ! – крикнул Руш, предъявляя удостоверение личности. – Вы арестованы! – сказал он извивавшейся под ним женщине.

Добрые самаритяне тут же сели на места, разделяя мнение других пассажиров, что от таких происшествий в переполненном вагоне лучше держаться подальше.

Когда поезд подъехал к станции «Оксфорд-Секес», Руш успел застегнуть на руке отбивающейся женщины наручник. Наблюдая одним глазом за пленницей, он стал вглядываться в толпу, пытаясь высмотреть подкрепление. Из вагона вышли несколько дюжин человек, но им на смену тут же вошли другие, окружив его со всех сторон.

Он застегнул второй наручник, бегло обыскал женщину и вытащил из-под нее полиэтиленовую хозяйственную сумку. Все так же прижимая рукой ее спину, Руш сунул внутрь руку и вытащил огромный, тускло блеснувший тесак мясника. Затем чуть было не положил его на пол, но вдруг понял, что среди взирающих на него перепуганных лиц много детей.

– Все в порядке! ЦРУ! – повторил он специально для тех, кто только что вошел.

После чего на мгновение задумался и обратился к мускулистому мужчине, который только что сел за ним.

– Можно вас на минуточку?

– Меня? – нерешительно спросил тот, почесал бороду с таким видом, будто никак не мог к ней привыкнуть, и встал.

Руш положил на пол табельное оружие, завернул тесак обратно в сумку, протянул ее парню и сказал:

– Держите, – сказал он.

Случайный помощник застыл в нерешительности.

– Ну что же вы, держите, только ни к чему внутри не прикасайтесь.

Бородач осторожно взял зеленую пластиковую сумку, сел на место и поставил ее себе на колени – в точности, как до этого женщина.

Когда двери опять закрылись, Руш увидел, что на платформу выбежали двое вооруженных бойцов – слишком поздно.

Поезд тронулся с места.

– Агент Руш! Агент Руш! – зазвучал в наушнике знакомый голос.

Громче, чем раньше… в панике.

– Женщина обезврежена. Приступаю к поиску…

– Агент Руш! В ваш поезд сели еще трое подозреваемых! Повторяю: в поезд сели еще трое подозреваемых.

– Принято, – медленно произнес Руш и поднял глаза на переполненный вагон, – срочно передайте старшему инспектору Бакстер: цель не станция, цель – состав.

Он почувствовал, что в кармане пиджака зажужжал телефон – это прислали данные на подозреваемых.

– Цель – состав, – повторил он и потянулся за пистолетом.

Незаметно для Руша на экране телефона появилось лицо гладко выбритого мускулистого мужчины.

Незаметно для Руша бородач поднялся с сиденья и встал над ним.

Незаметно для Руша он сжал в руках матово блеснувший тесак мясника и нанес могучий удар.

Глава 39

Вторник, 22 декабря 2015 года,

5 часов вечера

– Выводите людей! – орала Бакстер, перекрикивая автоматическое чрезвычайное сообщение для пассажиров.

Она немедленно отреагировала на сообщение Руша, но из-за напиравшей на лестницу толпы эвакуация намертво застопорилась. Оранжевый дисплей над их головами продолжал отсчитывать цифры: 17:00:34.

– Старший инспектор Бакстер, – настойчиво прозвучал в ухе голос, – я по-прежнему не могу связаться с агентом Рушем.

– Продолжайте вызывать! – ответила она и схватила за руку проходившего мимо сотрудника метро. – Нужно закрыть станцию! Людям нельзя сюда заходить!

Мужчина кивнул и убежал. У Бакстер вновь ожила рация.

– Что? – в отчаянии крикнула она.

– Прошу прощения. Соединяю вас с инспектором Льюисом из Центра обработки изображений.

– Сейчас?! – рявкнула Бакстер. На платформе как раз звучало сообщение о прибытии поезда.

– Пять минут назад мы засекли на записи одной из камер Лукаса Китона. Теперь пытаемся установить его текущее местонахождение.

– Хорошая новость… Где?

– Там… на станции… Совсем рядом с вами!

Бакстер встревоженно оглядела колышущуюся вокруг толпу и попыталась вспомнить фотографию, которую не так давно рассылала членам своей команды.

– Как он выглядит? – спросила она.

– Темная куртка, темный свитер.

Вокруг все были в темных куртках и темных свитерах.

Эмили нажала кнопку передачи, чтобы сообщить эту информацию подчиненным, но в этот момент в ухе резанул пронзительный вопль. Она инстинктивно выдернула наушник и увидела, что точно так же поступили и коллеги, обменявшись встревоженными взглядами, когда радиоволны донесли до них обрывки далеких, искаженных из-за помех криков, пробивавшихся хором голосов.

– Руш? – прошептала Эмили, но ей ответил лишь треск статического электричества. – Руш, вы меня слышите?

Вдали по рельсам загромыхал поезд.

Бакстер повернулась спиной к толпе и вгляделась в черный провал тоннеля. Из наушника леденящей кровь прелюдией неведомого ужаса по-прежнему доносились пугающие вопли.

Она медленно подошла к краю платформы. Тонкая паутина проводов над ее головой затрепетала в ожидании.

Из мрака долетел грохот, с каждой секундой становившийся все громче, от приближающегося чудовища под ногами задрожала земля. Теплый воздух, который оно волной гнало перед собой, был затхлым и отдавал железом, будто дыхание человека, харкающего кровью. Когда поезд ринулся к ним, тьму прорезали лучи двух ярких глаз.

Первое окно размазанным пятном пролетело мимо, скрыв то, что происходило внутри, за грязно-красной пеленой.

Толпу охватила паника, люди с громкими криками ринулись на улицу в отчаянной попытке спастись, но лишь заблокировали не только выход, но и переход на линию «Пикадилли». Перед глазами побежали кошмарные образы. По мере того как поезд замедлял ход, сцены внутри освещенных вагонов становились все продолжительнее: пассажиры давились у дверей, к стеклу прижимались тела, кто-то кричал о помощи, другие вздымали к небу окровавленные руки, взывая к богу, который за ними никогда не придет.

Бакстер вдруг заметила, что крохотный наушник в ее руке тревожно стих, и осторожно сунула его обратно в ухо в тот самый момент, когда прямо перед ней остановилась дверь.

За грязными окнами в разбитых пластмассовых коробах нервно мигали лампы. Эмили больше не слышала топота толпы за спиной, лишь череду бодрых звуковых сигналов, уверяющих, что это всего лишь остановка, такая же, как все остальные.

Железные двери разъехались в стороны…

Несколько сот пассажиров в страхе устремились прочь из поезда, только для того, чтобы тут же опять оказаться в ловушке. И тут на платформу к ногам Бакстер грузно упало тело; остекленевший взгляд мужчины свидетельствовал о том, что спасти его уже нельзя. Когда она вошла в вагон, чтобы оценить ущерб, ее, кроме тусклого света гаснущих ламп, встретил лишь треск электрических проводов.

Где-то на платформе раздались выстрелы, и в следующее мгновение послышался гулкий топот босых ног, быстро приближавшийся к ней.

Детектив молниеносно обернулась, инстинктивно выставила вперед ладони, чтобы защититься, и только по счастливой случайности схватила за руку набросившуюся на нее женщину. Они упали на пол вагона, и в губу Бакстер воткнулся кончик окровавленного ножа.

Свирепая противница вскочила на нее верхом и всем телом навалилась на нож. Рубашка на ней распахнулась, обнажив высеченную на груди надпись. Бакстер закричала и поймала ее за кисть, изо всех сил стараясь удержать. От напряжения у нее задрожали руки.

Нож вонзился глубже, царапнул Эмили по передним зубам, но в этот момент она вспомнила совет, который Руш дал ей в тюрьме Белмарш, и слепо ткнула противнице в глаз.

Женщина с пронзительным воплем отпрянула, Бакстер отшвырнула ее от себя и стала теснить. Та заметалась, как раненый зверь, и опять бросилась на нее.

Опять, теперь намного ближе, хлестнуло два выстрела. Зарубцевавшуюся татуировку, украшавшую грудь женщины, обезобразили две зияющие раны. Она выронила нож, плавно опустилась на колени и уткнулась лицом в пол.

– Вы в порядке, босс?

Бакстер кивнула, поднялась на ноги и поднесла руку к губе, в которой пульсировала боль.

– Руш! – позвала она и пошла по вагону, вглядываясь в лица.

– Старший инспектор Бакстер! – прозвучал в ухе голос.

– Руш!

– Старший инспектор Бакстер! – повторил голос.

Эмили прижала к уху палец.

– Говорите, – ответила она, не прекращая поисков.

Грохнули еще два выстрела, заставившие Эмили вздрогнуть и не позволившие расслышать конец фразы.

– Повторите.

– Старший инспектор Бакстер, мы потеряли Лукаса Китона.

Руш жадно хватал ртом воздух.

Пригвожденный к полу последнего вагона, он чувствовал, как из глубокой раны на плече вытекает толчками и струится по шее теплая кровь. Его придавил всей своей массой мускулистый противник, в которого агенту пришлось всадить пять пуль, чтобы положить конец беспорядочной резне. Его сковала мучительная боль в груди, которую истоптали спасенные им пассажиры, в испуге бросившиеся к выходу. Каждый раз, когда он делал вдох, внутри словно что-то царапало.

Рядом послышались чьи-то шаги.

– Чисто! – прозвучал чей-то голос.

Шаги приблизились.

Руш хотел позвать на помощь, но выдавил из себя лишь беззвучный вздох… Потом попытался еще.

Он почувствовал, что прямо через него переступили ноги в ботинках и двинулись дальше.

– Пожалуйста!

С каждым выдохом ему приходилось прилагать все больше усилий, чтобы вдохнуть в легкие воздуха.

– Эй… Вы меня слышите. Все в порядке. Возьмите меня за руку, – произнес кто-то неподалеку. – Вы ведь можете закрыть ради меня глаза, правда?

– Здесь застрял человек! – крикнул другой. – Мне нужна помощь!

В душе Руша вспыхнула надежда, но он так и не понял, что произошло, когда тот же голос заявил:

– Нет, все хорошо. Я ее вытащил. Вытащил! Пойдем.

Когда характер шагов изменился, Дамьен понял, что члены поисковой группы вышли на твердое покрытие платформы, опять оставив его наедине с мертвецом.

– Бакстер! – позвал он, но и сам едва услышал тихий шелест слов, которым полагалось быть криком о помощи.

Его дыхание стало прерывистее, мышцы под гнетом лежавшего на нем трупа растеряли остатки сил, и он смирился с мыслью, что ему придется изойти кровью на этом грязном виниловом полу задолго до того, как его найдут.

Он проиграл.

Бакстер выбежала обратно на платформу и посмотрела на море людей, пытавшихся пробиться к выходу. Страх охватил толпу со скоростью раздуваемого ветром огня: каждый впал в панику, руководствуясь лишь инстинктом самосохранения, и никто не замечал, к сколь губительным последствиям приводят их собственные действия…

Никто… за исключением одного-единственного человека.

Когда человеческая масса неуверенно двинулась вперед, Бакстер увидела его в дальнем конце платформы. В отличие от всех остальных, он смотрел не наверх, где было спасение, а на поезд и полицейских, пытавшихся найти выживших.

Их глаза встретились.

Это был Китон.

Эмили узнала его не по фотографии, а по шраму в форме ключа на щеке, оставшемуся после того, как она, тогда еще не зная, кто перед ней, вступила с ним в схватку в Бруклине, где прятался Филлип Ист.

Бакстер открыла рот, чтобы сообщить о его местонахождении.

И тут он пропал, поглощенный нахлынувшей на него толпой.

– Третья группа: продолжать поиск, – приказал в наушнике голос Бакстер, возвращая Руша к жизни, – первая и вторая группы: ваша цель – Лукас Китон. Его нельзя выпускать со станции.

Для слабеющего тела Руша это имя прозвучало выплеском адреналина, который приглушил боль в достаточной степени для того, чтобы он мог вытащить придавленную тяжеленным телом руку и схватиться пальцами за торчавший из пола вагона поручень. Чувствуя, что в груди что-то трещит и рвется от напряжения, Дамьен стиснул зубы, сделал усилие, спихнул с себя безвольный труп и, агонизируя в эйфории, глотнул воздуха.

Лежавшая на полу женщина в наручниках не пережила эвакуации, превратившейся в паническое бегство.

Руш поднял табельное оружие и с трудом встал на ноги, задыхаясь от усилий, которые потребовались, чтобы добиться столь незначительного успеха.

Потом устремил вверх взор и кивнул.

Нет, он не проиграл.

И оказался как раз там, где надо.