Текст книги "Свыше (ЛП)"

Автор книги: Бреа Лэмб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

Глава 6

Нова

«Сегодня я создала свой первый тоник. Он должен помогать от головных болей, потому что мамин уже на меня не действует. Сегодня она сказала, что гордится тем, какой юной леди я становлюсь, и пообещала, что разрешит мне по утрам смешивать составы вместе с ней, когда мне исполнится тринадцать. Я сказала ей, что, если мы с Селестой не получим магию, то сможем взять аптекарскую на себя. Никогда не видела, чтобы она улыбалась так широко».

– Из дневника Новы Тершетты, 9243 г. ПЗ

Через шесть дней после моего дня рождения я всерьёз начала готовиться к теневому ритуалу. Мне не терпелось доказать, что я могу быть особенной. Что я уже такая. Но ещё сильнее меня потрясала мысль, что там я, возможно, найду ответы и надежду для родителей и Селесты.

Именно поэтому, пока мама продавала одной женщине-эади тоник от выпадения волос, я сидела за передней стойкой и читала книгу по алхимии. Селеста рядом раскладывала одну из полок, и её бесконечный звон, стук и возня доводили меня до головной боли. Это было как когда она жевала с открытым ртом. Навязчивый шум был не просто раздражающим. Он был совершенно невыносимым.

– Обязательно так громко? – прошипела я.

Она повернула ко мне голову, кудри подпрыгнули, а потом показала язык.

– Обязательно так громко? – передразнила она меня тоненьким голосом.

Застонав, я плотнее вжалась в кресло и склонилась над страницами, словно это могло заглушить звуки. Но Селеста стала шуметь только сильнее, и на её лице появилась злорадная улыбка.

– Тебе так повезло, что у нас сейчас покупательница.

– А то что? Раздавила бы меня своим огромным мозгом?

– Нет, кулаком! – пригрозила я.

– Кулаком, – повторила она.

– Кулаком, – парировала я.

Мы начали битву, и каждый раз, когда швыряли это слово друг в друга, оно становилось всё менее разборчивым, пока мы наконец не перешли на какие-то звуки и высунутые языки.

– Девочки, вы слишком взрослые для такого, – выдохнула мама, подходя к нам. Она была права. Но между нами с Селестой всё становилось беспокойнее, и, похоже, жизнь в доме детства под присмотром родителей этому не помогала. – Нова, мисс Доэрти покупает тоник от выпадения волос и одну нашу игольчатую ручку.

– Прекрасно, – бодро сказала я, положила книгу на стойку и взяла расчётный блокнот. Я быстро записала товары и вывела сумму. – С вас десять медяков.

Мисс Доэрти нервно улыбнулась, раскрыла сумку и стала выкапывать монеты. Я молча смотрела, всё ещё с приклеенной к лицу улыбкой. Закончив, она положила монеты на деревянную стойку, подтолкнула их ко мне и отдёрнула руку, когда я потянулась за ними. Словно я была ядом.

Вздохнув, я взяла хлопковый мешочек, сложила туда обе покупки и затянула шнурок.

– Всё готово, – сказала я, стараясь сохранить приветливый тон.

Женщина улыбнулась, взяла мешочек и повернулась к маме.

– Она совсем не похожа на этих мерзких шайтанов. Вы прекрасно её воспитали, учитывая далеко не идеальные обстоятельства, Октавия.

Сердце дёрнулось. Я ждала, что скажет мама, но Селеста оказалась быстрее всех.

– Нова всегда будет больше эади, чем шайтаном.

Мисс Доэрти уставилась на Селесту широко раскрытыми глазами и прикрыла ладонью приоткрытый рот. Селеста стояла со сжатыми кулаками и выдвинутой вперёд челюстью, готовая к драке. Жаль, она не понимала, что её слова ранили меня только сильнее.

– Не стоит сравнивать её с этим отребьем.

– Селеста! – прикрикнула мама, одёргивая её и вставая между нами и мисс Доэрти. Оскорблённая пожилая женщина выглядела так, будто вот-вот отчитает нас всех. – Прошу прощения. В последнее время всё непросто из-за протестов и здоровья Шеймуса. Когда всё успокоится, я отправлю Селесту к вам в лавку извиниться. И, конечно, купить ваших чудесных персиков. Вообще, мне очень интересно узнать, что вы продаёте не в сезон, так что я провожу вас и послушаю.

С этими словами мама увела пожилую женщину. Я смотрела им вслед, и мысли ушли от обиды к чему-то куда худшему. Мама была моложе мисс Доэрти всего лет на пять. Если она перестанет принимать хайю, она просто рассыплется.

– Ты могла хотя бы попытаться защитить себя, – фыркнула Селеста рядом.

Я покосилась на неё и вздохнула.

– А смысл? – я беспомощно вскинула руки и снова опустила их, хлопнув ладонями по бёдрам.

– Смысл в том, что они думают, будто ты одна из них! – Селеста быстро злилась всё сильнее. Её щёки темнели, а между бровей появилась складка.

– Я и есть одна из них, Селеста.

Звёзды, как же я хотела, чтобы и она была тоже. Это исправило бы всё.

– Ты не обязана ею быть! Ты можешь быть другой! – она смотрела на меня так, будто я потеряла разум, и указывала на моё тело, словно это было очевидно. Как всегда, перед лицом её несправедливости я начала защищаться.

– Другой? И что именно я делаю такого, что ставит меня в один ряд с тиранами? Я всего лишь стараюсь следовать воле звёзд. Как и все остальные.

– Вот в этом и проблема. Воля звёзд. Кого волнует, чего они хотят? Что они вообще сделали для нашей семьи, кроме того, что прокляли нас сломанными телами и мерзкой магией?

Теперь уже в ярости я подошла к стойке и схватила книгу.

– Иногда ты бываешь настоящей сукой.

После этого я вылетела наружу, даже не попрощавшись с мамой, когда проходила мимо неё между полками. Им всем так нравилось ненавидеть мою магию. Не давать мне пользоваться ею дома, чтобы чинить вещи или облегчать нам жизнь. Заставлять меня прятать её или сопротивляться её тяге. Но именно магия в конце концов их спасёт.

Идя по ледяной дорожке, я натянула капюшон на кудри, не желая, чтобы меня заметили. Я устала от этого. Как другие шайтаны из эади с этим справлялись, никогда не пойму.

Проходя мимо виселиц сразу за центром лавок, я была вынуждена увидеть тела, всё ещё болтавшиеся в петлях. Протестующие.

Опустив голову, я быстро преодолела расстояние от лавок до дома, чувствуя боль после того, как прошлой ночью снова карабкалась из дома мужчины, с которым переспала, которого одурманила и ограбила. Но мне нужно было ещё немного монет. Достаточно, чтобы обеспечить семью на случай, если завтра что-то пойдёт не так.

Теперь я за это расплачивалась, вращая плечом и открывая задвижку магией вместо ключа просто назло Селесте, хотя она об этом никогда не узнает. Войдя внутрь, я сняла плащ и ботинки, а плотная бежевая кофта с длинными рукавами и тёмно-коричневые брюки тут же приняли на себя холод. Папа забыл развести огонь?

Смерть тут же подбежала ко мне, громко мяукая и путаясь под ногами. Рассмеявшись, я подхватила её на руки и направилась к очагу у дальней стены кухни. Огонь не горел, воздух был неподвижным и холодным. Где папа?

Уже слегка запаниковав, я бросилась в коридор и помчалась к комнате мамы и папы. Даже не постучав, распахнула дверь, и взгляд сразу зацепился за храпящую фигуру папы. Звёзды. Сердце, бешено колотившееся в груди, стало замедляться, а голова заболела, как это часто бывало. Мне нужно было принять тоник.

Он просто спал. Он был жив. С ним всё будет хорошо.

На цыпочках я подошла к кровати, натянула на него их более толстое одеяло, потом нежно поцеловала в лоб и вышла. Последний день дома складывался отвратительно.

Миновав кухню, я опустила Смерть на пол и вышла за дверь, шагая по грязной тропинке к боковой стороне дома, где в небольшом сарае, построенном папой ещё до нашего рождения, хранились дрова. За десятилетия он неплохо сохранился, хотя, открыв дверцу, я заметила, что где-то, должно быть, протекало. Ночью починю. Взяв несколько поленьев, я вернулась внутрь. Развела огонь, немного потискала Смерть, начала готовить рагу из баранины и наконец спустилась в лабораторию.

Смерть с готовностью пошла за мной, её живот уже был набит объедками, которые я ей дала. Ей нравилось здесь почти так же сильно, как мне. Воздух был душным и пах книгами и костями, но это место казалось безопасным. Местом, где я могла быть обеими сторонами себя. Убежищем, где война в моём сердце могла ненадолго стихнуть.

Мне нужно было заняться делом, но вместо этого я потянулась за дневником, желая записать чувства, которые грозили захлестнуть меня. Папа поощрял нас с мамой и Селестой регулярно вести дневники. В основном из сентиментальных соображений, но ещё папа очень ценил историю в её истинном виде, из первых рук и без прикрас. У него было множество копий старых семейных дневников разных лет, записи поколений Тершеттов, уходившие к тёмным временам до того, как звёзды подарили Даджахиму магию.

Я яростно выводила собственные мысли. Писала о Селесте, о ритуале, о здоровье папы. Всё, что приходило в голову, ложилось на страницы. Когда я наконец закрыла кожаную книгу, то почувствовала, как часто бывало, облегчение и странную лёгкость. Потянувшись, я повернулась на деревянном табурете к пузырьку хайи, над которым экспериментировала. Тёмная жидкость выглядела зловеще, будто смотрела на меня в ответ и бросала вызов, предлагая разгадать, что внутри.

А может, это были звёзды. Я бы солгала, если бы сказала, что не боюсь их возмездия. А вдруг мои эксперименты разозлят их? Я не хотела, чтобы они решили, будто я считаю себя равной им. Но теперь у меня не осталось вариантов.

Я не стану жить без своей семьи, даже если они все до невозможности меня раздражают. С этой мыслью я взяла пузырёк, вылила немного жидкости и принялась за работу.

– Вообще-то это не ужасно, – сказала Селеста, прожёвывая кусок рагу.

Папа фыркнул и продолжил есть, почти не делая пауз, чтобы вдохнуть.

– Что это должно значить? – спросила я сестру, приподнимая бровь.

– Это значит, что обычно ты готовишь дерьмово, – парировала она с усмешкой. Мы так и не поговорили о ссоре в аптекарской, но с магией у нас всегда было именно так. Мы никогда не разбирали это, просто двигались дальше. И меня всё устраивало. Это был мой последний вечер дома перед теневым ритуалом. Я не могла рисковать и уходить в плохих отношениях.

– Как будто ты лучше! Помнишь, как забыла, что поставила воду кипятиться, и испортила и огонь, и белку?

– Ты обещала никогда об этом не вспоминать!

– Нам пришлось пить бульон на ужин!

– Девочки, – укоризненно сказала мама, и на её губах играла мягкая улыбка.

И ровно в этот момент Смерть запрыгнула на стол и сунула морду прямо в керамическую миску Селесты. Селеста взвизгнула, пытаясь оттолкнуть её, а мы все расхохотались.

– Хорошо, что у нас есть один последний ужин, – вздохнул папа, и в его словах прозвучала тоска.

Тишина жадно набросилась на комнату, делая воздух пустым. Я опустила взгляд, не желая смотреть ни на кого из них. Ни для кого не было секретом, что они не хотели, чтобы я проходила ритуал или шла в Академию элиты.

Они предпочли бы умереть и заставить меня прожить века без них.

– У нас будет много времени после моего выпуска, – сказала я, помешивая рагу, лишь бы занять руки.

– Ты права, – произнесла мама, протянула руку и накрыла мою свободную ладонь. Осмелившись поднять взгляд, я увидела печаль в её грозовых глазах и морщинку над бровями, от которой у меня заболел живот.

– Это если ты выпустишься, – вмешалась Селеста, сдавшись и позволяя Смерти есть прямо из своей миски.

– Селеста! – рявкнул папа так, что Смерть подпрыгнула. Она убежала, избегая разговора так же, как хотелось мне. Везучая маленькая тварь. – Не говори таких ужасных вещей! Мы будем мыслить позитивно и поддерживать Нову.

– Почему? Она сама это выбирает, – Селеста повернулась ко мне и указала на меня через стол. – Ты по собственной воле бросаешь нас, чтобы присоединиться к этим бездушным убийцам. Ты же не можешь всерьёз думать, что они позволят тебе выжить, но всё равно добровольно идёшь прямо к ним. И ради чего? Чтобы вписаться в их круг?

– Чтобы спасти ваши жизни! – закричала я и вскочила так резко, что стул опрокинулся. Я ударила ладонями по деревянному столу, посуда задребезжала. Глаза Селесты расширились, и напряжение сошло с её лица. – Всё, чего я когда-либо хотела, это сохранить вам жизнь. Это мой шанс. Я могла бы найти способ без хайи. Неужели ты не видишь?

Она опустила глаза и схватилась руками за голову, когда та склонилась. Слёзы текли по моим щекам в такт её слезам, но моё тело оставалось неподвижным, пока её сотрясали прерывистые вдохи и тяжёлые рыдания. Вздохнув, я обошла папу, поцеловала его в макушку и крепко обняла Селесту. Мама и папа смотрели с мрачными лицами, пока я пыталась её утешить.

– Прости. Я знаю, это трудно понять. Но я обещаю, всё будет хорошо. Я буду стараться и найду способ защитить вас троих. Мы справимся, – я провела рукой по её кудрям и положила подбородок ей на макушку. Она обняла меня в ответ, и мы держались друг за друга дольше, чем за последнюю, казалось, вечность.

– Нет, – прошептала она. – Не справимся.

Глава 7

Нова

«Хайя больше не действует. Папе так, так плохо. Я знаю, это эгоистично, но не думаю, что смогу их отпустить. Должен быть другой способ».

– Из дневника Новы Тершетты, 9266 г. ПЗ

Ещё одна ночь прошла в моей лаборатории. Часы ушли на безжалостное определение каждого свойства в дозе хайи и чтение «Теней, которые дышат», пока Смерть кружила у моих ног и играла с пустыми пузырьками. Когда у меня появлялась минута замедлиться, я наклонялась и записывала возможные идеи для извлечения собственной магии.

Пока лучшим планом была кровь. Возможно, я смогла бы отточить волю и намерение настолько, чтобы отделить одно от другого. Но это не было надёжным способом. В конце концов, мы не рождаемся с магией, а значит, нет гарантии, что магия вторгается в кровь именно так. Мне нужно найти какой-нибудь медицинский журнал, где обсуждались бы проведённые исследования. Наверняка кто-то пытался это изучить.

Звёзды знают, когда я уснула, но у меня хватило ума зачаровать бумажную птицу, которую я сложила, чтобы она разбудила меня на рассвете. Что она сейчас и делала, безжалостно втыкая клюв мне в руку и вопя прямо в ухо.

– Ладно, ладно, я встала, демоническая птица! – крикнула я, отмахиваясь от воздуха возле уха.

Вдруг щебет оборвался, и я открыла правый глаз как раз вовремя, чтобы увидеть, как Смерть рвёт птицу своими маленькими острыми, как бритва, зубами. Жёлтые глаза метнулись ко мне, и я не смогла сдержать улыбку. Моё злое маленькое создание.

– Ну что, Смерть, моя красавица, мне ненадолго нужно уйти. Прослежу, чтобы Селеста тебя кормила. Не забывай, что я твоя всемогущая госпожа и единственная мать.

С этими словами я поцеловала котёнка, которого мне было отпущено любить всего неделю, и поднялась.

Мне предстояло явиться на теневой ритуал.

Получение теневой магии было куда сложнее, чем магия, о которой просили в двадцать пятый день рождения. Второе требовало лишь отдать кровь в колодец эссенции внутри Эфирного собора и помолиться о даре, а первое было намного более напряжённым и тайным. Лишь немногие знали, что включает в себя этот процесс. Ещё меньше переживали его.

Каждые четверть века элитные войска проводили теневой ритуал, и он приходился на первый день нового года. На сегодня.

Любой шайтан старше пятидесяти мог прийти, но приходили немногие. Многие считали тени ненужными, особенно если на кону стояла жизнь. Поэтому множество людей даже не утруждало себя тем, чтобы узнать о ритуале хоть что-то. Словно это вообще не имело значения. Я же думала прямо противоположное. Хотя, может, во мне говорила любительница истории. Та часть меня, которая пожирала знания, как изголодавшийся зверь.

Именно поэтому я знала, что мы покорили каждый мир в нашей солнечной системе задолго до того, как появились официальные ритуалы. Говорили даже, что к тому времени шайтаны уже истребили все девятнадцать планет в галактике Леонис.

На самом деле покоряли основные роды. Двадцать элитных воинов, которые были настолько жестокими и настолько увлекательными для звёзд, что те подарили им магию теней в ночи. Эти двадцать человек впоследствии основали основные роды. А в центре их стояли Альтаиры. Они были не только самой богатой и влиятельной семьёй на Даджахиме, но и единственной кровной линией, которой когда-либо даровали эссенцию звёзд.

Дориан Альтаир, известный своей жаждой крови, был предводителем первой двадцатки элиты. Однажды, после того как они уничтожили очередной мир, Дориан получил нечто куда более необыкновенное, чем всё, что они видели прежде. Его глаза из серых стали чёрными, и серебряные искры мерцали в радужках, как ночное небо. А когда он призывал магию звёзд, Дориан Альтаир мог вытягивать магию из целых планет.

Левый уголок моих губ изогнулся в усмешке, а пальцы инстинктивно начали приводить в порядок хаос моей лаборатории, пока я думала об Иблисе Альтаире, нынешнем генерале войск шайтанов и последнем носителе звёзд. Первом, кто оказался настолько разочаровывающим и настолько ужасно скучным, что звёзды лишили его своей эссенции. Они забрали обратно то, что принадлежало им, и впервые за тысячелетия Альтаир возглавлял военную силу шайтанов без серебра в глазах.

После этого всё пошло наперекосяк. Мы жили в постоянном тревожном ожидании. Эади начали протестовать. Король Амори стал затворником и редко показывался. Шайтаны сделались жестче.

Более того, звёзды стали добычей, за которую можно бороться. И я хотела их.

Мысли закружились вокруг всего этого, а желание доказать, что они недооценили меня, заставило прекратить нервную уборку и взлететь по лестнице так быстро, что я едва не оставила Смерть позади.

Она взметнулась по ступеням, шипя сквозь зубы, пока я вызывала дверь обратно в существование. Она ударила меня по щиколотке, чуть не полоснув носок, а потом почти величаво проплыла через проём.

Я быстро махнула рукой за спиной, переступая порог. Потом бросилась в нашу комнату, схватила чёрную тренировочную форму и натянула её, почти ни о чём не заботясь, кроме того, чтобы не разбудить Селесту.

В голове я пыталась перебрать всё, что знала о ритуале. Об испытании, после которого погибали столь многие, и об эхе голосов звёзд в сознании. Потом представила тревожную чёрную маску, которую каждому элитному выдавали после завершения ритуала, и то, как мои кудри будут обрамлять её.

Полностью одевшись, я задумалась, что взять с собой. Книги, конечно, но какие именно? Мне нужно было прихватить самые важные тексты. Взгляд скользнул по моей маленькой кровати и сломанному комоду. Брать там было, по сути, нечего.

И всё же я велела одежде отправиться в сумку, и туда же из воздуха упали мисвак и эвкалиптовый порошок для зубов. Следом поплыли резинки для волос, а за ними книга семейных портретов, которую Селеста подарила мне в прошлый День звёзд.

Что ещё?

Мурчание Смерти завибрировало у моей щиколотки, когда она обвила крошечным телом мою ступню, и тогда я вспомнила об ожерелье.

Зажмурившись и поднеся пальцы к ключицам, я сосредоточилась на маленькой серебряной звезде.

Приди ко мне. Появись на моей шее. Застегнись и ляг на кожу. Приди ко мне.

Одним из первых уроков, которые шайтан усваивал, становясь рядовым, было то, что в магии решают воля, намерение и фокус. У нас не было особых фраз, проводников или чего-либо ещё, кроме собственного разума, и это только усложняло всё. Случайная мысль могла изменить результат. Именно поэтому мы ходили на полигон, чтобы отрабатывать защитную и атакующую магию. На тех пустых полях было куда меньше шансов кого-нибудь ранить.

Под пальцами я ощутила, как материализуется прохладный металл. Глянув вниз, увидела, что ожерелье застегнуто, целое и невредимое. Идеально. Следом я призвала конкретные книги и с самодовольной улыбкой наблюдала, как они падают в сумку, а наложенное на неё заклинание позволяет им легко уместиться.

– Нова.

Взвизгнув, я резко развернулась к открытому дверному проёму. Селеста стояла там в одной из моих старых рубашек, которую она сделала для меня после того, как я впервые получила магию. После стольких лет стирки на теперь уже грязно-белой огромной рубашке читалось «поздрав с маг чностью», и недостающие буквы, честно говоря, прекрасно передавали, как мало они теперь думали об этой магии.

– Ты меня напугала, – хрипло выдохнула я.

Но выражение её лица, это полное разбитое сердце, заставило моё собственное сердце по-настоящему понестись. Я смотрела, как она всё чаще моргает. Как руки по бокам сжимаются и разжимаются, пальцы беспокойно двигаются.

– Селеста, что случилось?

– Не уходи, – выпалила она.

Я смотрела вперёд, совершенно не понимая, что делать, не говоря уже о том, что сказать. Почему-то я не ожидала, что она так поступит. Будет умолять. Это было ниже такой огненной особы, как моя сестра. К тому же она знала, что этот день придёт, и ни разу прямо не попросила меня не делать этого.

– Не оставляй нас.

Звёзды, в её серых глазах были слёзы? Прекрасно. Именно это мне и нужно. Разочаровывать её было совсем не тем, чего я хотела. Главная причина, по которой я вообще шла на теневой ритуал, заключалась в них. В том, чтобы заботиться о них. Не дать им умереть.

Были ли у меня эгоистичные причины? Да, конечно. Но они были самым важным, что у меня было. Больше всего на свете я хотела лишь сохранить их в безопасности.

– Пожалуйста, не делай этого сейчас, – это было всё, что я смогла придумать.

Селеста шагнула вперёд, и её грудь стала подниматься и опускаться быстрее прежнего.

– Даже если ты выживешь, а это, между прочим, маловероятно, ты всё равно уже никогда не будешь прежней.

С моих губ сорвался вдох, и тогда я поняла, о чём это на самом деле. То же самое, что и её вчерашние замечания.

– Всё, что делает тебя тобой, исчезнет. Ты не будешь прежней. Они отравят тебя, Нова. А когда это случится, ты уже не будешь вписываться в нас.

В какой-то момент моя сестра перестала видеть во мне часть семьи и начала смотреть на меня как на часть проблемы.

– Насколько я помню, в семью не нужно вписываться. Нужно просто в ней родиться. Что случилось с безусловной любовью и всей этой чушью, которую мы вчетвером всегда обещали друг другу? Теперь, когда я другая, я больше не достойна этой любви? Это ты хочешь сказать?

Развернувшись, я схватила сумку и закинула её на плечи. Злость кипела, мысли гнили внутри. Что они сделают после моего ухода? Накажут меня за то, что я ушла? За то, что посмела стать ещё более чужой? Если да, как именно? Не будут писать? Пропустят мой выпуск? Или хуже, не примут хайю?

– Хватит всё время изображать жертву! Тебе лучше, чем любому из нас. У тебя есть сила и безопасность, две вещи, которых у нас нет и никогда не будет. Всё, что делает твой комплекс, это доказывает, что когда дело дойдёт до настоящего выбора, шайтаны выберут себя, а не кого-либо и не что-либо ещё. Мир всегда будет вращаться вокруг вас!

Звук громкой пощёчины заставил мою голову резко дёрнуться, и взгляд зацепился за широко раскрытые глаза Селесты, когда она, кажется, зажала рот ладонями. Но она уже не могла забрать сказанное обратно. Особенно когда я сердцем знала, что она имела в виду каждое слово.

– Нова, я не это имела в виду…

– Ты уже заклеймила меня чужой. Нет смысла спорить сейчас, – прошептала я, не глядя ей в глаза. Если бы посмотрела, сломалась бы. – Просто… пожалуйста, проследи, чтобы вы все принимали хайю. На этой неделе я сделала две работы, чтобы пополнить запас. Его хватит вам троим на четыре месяца, но я вернусь через три. Пожалуйста, Ангел. Пожалуйста.

Она едва заметно кивнула и обхватила себя руками, словно мои слова заставили её съёжиться. Не получив даже прощального объятия, я обошла её и направилась в коридор. Папе и маме будет лучше не видеть, как я ухожу. Сегодня никому не нужны слёзы.

Или, может, это я эгоистично не хотела видеть их разочарованные лица и слышать возможные мольбы.

Может, если бы я не получила магию, мы все были бы счастливее. Может, именно поэтому пуристы говорили, что шайтаны из эади – ошибки. Так или иначе, это уже не имело значения. Такова была наша жизнь, и будь я проклята, если откажусь спасать их только потому, что они решили сделать меня своим злодеем.

Я остановилась у кухонной стойки и вытащила из верхнего левого ящика лист пергамента и графит. Вздохнув, быстро написала записку, которую мама, я знала, обязательно найдёт.

Спасибо вам всем за то, что вы были лучшей семьёй, какую только можно пожелать. Надеюсь, вы знаете, что я собираюсь заставить вас гордиться мной.

С любовью, Нова.

P.S. Не забудьте покормить Смерть. Если у вас нет душ для жертвоприношения, она согласится на тунца.

Рыдание поползло вверх по горлу, щекоча его и угрожая сорвать меня в истерику. Я быстро бросила карандаш и направилась к входной двери, не останавливаясь и не оглядываясь на единственный дом, который знала.