Текст книги "Свыше (ЛП)"

Автор книги: Бреа Лэмб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

Глава 39

Азазель

«Сегодня Прия сказала мне, что ей не нравятся мужчины. Она сказала, что ужасно боится, что возненавижу её, но ей нужно, чтобы я это знал, поскольку отец решил, что однажды мы поженимся. Честно говоря, это больно. Почти уверен, что ни одна другая женщина никогда по-настоящему меня не полюбит. Но я не заставлю её выйти за меня замуж, не ценой её счастья. Думаю, просто останусь один. Навсегда».

– Из дневника Азазеля Альтаира, 9249 год от ПЗ

– Планета 934 пала на несколько дней раньше, чем мы ожидали. Может, перенести выпуск на более ранний срок? – спросила капитан Зейд отца, не отрывая взгляда от неподвижной Тершетты. Когда я привёл её обратно, её привязали к стулу в камере для допросов, и теперь мы все пытались спланировать дальнейшие действия.

– Да, это, вероятно, лучший вариант. Похоже, нам понадобится больше элитных бойцов, поскольку мы снова обрели способность чувствовать магию, – тон отца был напряжённым, но в нём не было той ярости, которую, как я знал, он испытывал внутри. Он умел притворяться, даже среди своих сверстников, среди которых вырос. – Сколько оставшихся выпускников было в окончательном списке на казнь?

– Включая ахату? – спросила капитан Зейд, вопрос был бессмысленным, когда она знала ответ. Теперь Тершетту убить было невозможно. – Восемь.

– Все восемь закончат обучение, – голос отца стал отдалённым, его глаза не моргали, когда он смотрел на сидящую без сознания стажёрку перед собой. На будущего генерала сил шайтанов.

– Все они? – спросила капитан Зейд, её слова звучали озадаченно, она говорила прерывисто. Я старался молчать, избегать внимания, но, чёрт возьми, хотел раздражённо фыркнуть.

– Все, Бенаделл.

Капитан Зейд кивнула, взгляд метнулся ко мне, и отвратительная улыбка рассекла её лицо, на мгновение обнажив зверя под настоящей маской. Поскольку Отец стоял чуть впереди меня, лицом к Тершетте, капитан могла легко провести рукой по моему бедру, сжимая мой мягкий член, прежде чем перейти к одному из карманов моего тактического пояса и что-то туда положить.

Когда я услышал, как за мной захлопнулась дверь, вздохнул с облегчением и поднял глаза, только чтобы увидеть пару звёздных глаз, уже устремлённых на меня. Она проснулась? Когда? Видела ли она, что сделала капитан Зейд?

– Ах, ты проснулась. Отлично. Теперь будь хорошим маленьким солдатиком и расскажи мне в точности, что произошло, – приказал отец, его голос был гораздо мягче, чем я ожидал. Затишье перед бурей.

Тершетта даже не взглянула на него, большие глаза не моргали, уставившись на меня. Отец снова попытался привлечь её внимание, и она снова проигнорировала его.

Буря началась. Отец ударил её по лицу, отчего лицо резко откинулось в сторону. Подойдя ближе, он положил руки по обе стороны деревянного стула, к которому мы её привязали, и наклонился.

– Расскажи мне, что произошло, ты, никчемная ахата!

Леденящий, эхом отдающийся смех вырвался из уст Тершетты, её поза изменилась так же, как и голос. Выгнув спину и покачивая головой, она выглядела как одержимая, на её лице появилась острая улыбка.

– Вы снова нас разочаровали, генерал Иблис Альтаир, – произнесли звёзды, их многочисленные голоса вырвались из уст Тершетты, словно она была марионеткой. Отец выпрямился, в руке, которой он её ударил, была лёгкая дрожь. С моего места я не мог видеть его лица, но когда Тершетта снова рассмеялась, я понял, по его голосу, должно быть, читался страх.

– Мои небесные правители, – прошептал он, падая на колени. – Прошу прощения, я не знал, что вы говорите от имени девушки.

– Солдат, ахата, бремя, трата, а теперь и девушка. Столько имён вы придумали для нашего катализатора, – хотя её губы едва шевелились, голоса звёзд прозвучали чисто и чётко, из её горла начал доноситься зловещий звон.

Словно она – или они – почувствовали мой оценивающий взгляд, Тершетта повернулась ко мне. Всё внутри меня кричало: «Беги!». «Отвернись!». Но я стоял неподвижно, не отрывая от неё глаз.

– О да, как мы могли забыть? Добавьте Маленькую Пустоту в список. Возможно, это будет самое интересное из всего. Верно, Азазель Альтаир? Злая змея нашего хозяина. Её враг и соперник… – они замолчали, отец поднял голову, словно кнут, и смотрел то на неё, то на меня. На что они намекали? – Неважно. Она нам хорошо послужит.

– Пожалуйста, помогите мне понять, Ваши Святейшества, – взмолился он, и благоговейный, покорный тон вытеснил его обычно требовательный тон. В отличие от большинства, Отец знал звёзды довольно близко. Он жил с ними в своём воображении десятилетиями. В тот момент я понял, насколько отчаянно он хотел вернуть их. Это были не просто гнев и неповиновение. Отец теперь умолял.

– Мы уже это обсуждали, Иблис. Ты не был ни интересным, ни новым. Ничто в тебе не было тем, что нам нужно. На каждом шагу ты нас разочаровывал, – отчитывали они, брови Тершетты нахмурились, а на губах появилась презрительная усмешка.

Из уст Отца вырвался тихий стон, слова прозвучали как всхлип.

– А как же мальчик? Пожалуйста, он может сделать то, чего я… не смог.

Уставился на него, совершенно озадаченный его готовностью признать неудачу и предположить, что я мог бы быть лучше. Лицо Тершетты озарилось, её улыбка стала широкой, когда она повернулась ко мне. В воздухе появился запах гари, верёвки, обвивающие её тело, вспыхнули пламенем. Звезды, казалось, не беспокоились о её коже, просто резко взмахнув руками и толкнув туловище вперед. Затем она встала, глядя на меня так, как никогда прежде. Её глаза горели, волосы были растрепаны, смуглая кожа покрыта кровью после нашей схватки.

– Азазель Альтаир – самопровозглашенный принц шайтанов. Избалованный, бессердечный мальчишка, обладающий необузданным талантом и безграничной решимостью. Ты обладаешь всем, чего мы могли бы пожелать от наследника Альтаира. – она подошла ко мне, её руки потянулись к моим волосам. Я схватил её за руки, не желая, чтобы они коснулись меня. – Однако мы видим в тебе слишком много от твоего отца.

Она наклонилась ближе, поднимаясь на цыпочки, пока рот почти не коснулся моего подбородка, оба её запястья крепко сжимали мои руки. Я замер, моё сердце так сильно колотилось в груди, что подумал, не делают ли они с ним что-то.

– Не волнуйся, злая змея, – прошептали они, почти снова напоминая голос Тершетты. Я осмелился взглянуть ей в глаза, увидев, как медленно сужаются зрачки, как на мгновение вытекает мед, прежде чем возвращается серебристая чернота. – Мы вернем её тебе. И мы очень рады видеть, чего вы двое сможете добиться вместе.

Тершетта рухнула, тело обмякло. Инстинктивно я подхватил её, и по коже пробежали мурашки, когда её голова упала мне на грудь. Вот каково это – быть пораженным? Зараженным?

– Черт! – крикнул Отец, вставая и резко разворачиваясь, прежде чем ударить кулаком по бетонной стене. У меня в ушах раздался отвратительный треск, но Отец не заплакал и не вздрогнул. Вместо этого он схватился за сломанные кости и начал медленный процесс самовосстановления, который, впрочем, не принесёт ему успеха. Сквозь стиснутые зубы он прошептал. – Разбуди её.

Кивнув, я медленно опустил её на землю, откинув локоны с лица, а затем легонько коснулся щеки.

– Пора просыпаться, Тершетта.

Хотя её глаза метались под веками, она не открыла их, вместо этого крепко и панически схватив меня за бицепсы.

– Почему твой голос – первое, что я слышу сейчас? Чем заслужила это? – спросила она, и этот риторический вопрос чуть не рассмешил меня. Но это была не шутка. Моргнув, она, казалось, пыталась сфокусировать на мне взгляд, хотя ей явно было трудно это сделать. – Ты пытался меня убить.

– Я всегда говорил тебе, что сделаю это.

– Ненавижу тебя, – пробормотала она, отталкивая меня. – Отстань от меня.

Я послушал, отодвигаясь, чтобы дать ей пространство, но оставаясь достаточно близко, чтобы отец не имел к ней полного доступа. Я боялся того, что произойдет с этим ужасным поворотом судьбы.

– Стажёрка Тершетта, вы удостоены самого священного дара, – прогремел Отец, его голос снова стал суровым и властным, в нем вновь появился генерал. Он подошел к нам, не отрывая взгляда от неё; его рука, всё ещё не полностью зажившая, свисала вдоль тела. Тершетта не пыталась убежать, лишь застыла на месте. С высоты своего положения он произнес в последний раз. – Вы начнете работать со мной сразу после окончания обучения. Я ожидаю, что вы будете готовы занять должность генерала, как только звёзды сочтут это необходимым.

С этими словами он повернулся и направился к двери, с силой захлопнув её за собой.

Взгляд Тершетты встретился с моим, завязался странный безмолвный разговор.

У неё были звёзды.

Они были мне нужны.

Она жаждала принятия.

Я бы никогда не жил без этого.

– У тебя есть звёзды, – прошептал, глядя на неё. Что-то изменилось. Больше, чем то, что у неё есть что-то, о чём я всегда мечтал. Под моей кожей – в самых костях – зародилась какая-то вибрация. Она была одновременно холодной и тёплой. Успокаивающей и тревожной. Она моргала, наблюдая за мной. Я обнаружил, что скучаю по мёду в её глазах. Возможно, потому что эта темнота теперь напоминала мне о том, насколько сильнее стала.

– У меня есть звёзды, – повторила она, не двигаясь. Да, происходило что-то странное.

– Ты готова к тому, что произойдёт? – осмелился я спросить. Не то чтобы был на её стороне. На самом деле, я быстро подавил беспокойство за неё, пытаясь расслабить нахмуренные брови и поджатые губы. Заботиться о ней не входило в мои обязанности. Не было моим бременем.

– Нет, но думаю, у меня нет выбора, – её голос дрожал, грудь быстро поднималась и опускалась. Не глядя, я понял, что она начала потирать пальцы, нервы брали над ней верх. Она не была создана для этого. Это было так очевидно. Почему звёзды этого не видели? – А ты?

Был ли я? Наклонив голову, посмотрел на неё, обдумывая вопрос. Был ли я готов к тому, что должно было произойти? Буду ли когда-нибудь готов? Она украла у меня всё, и теперь я буду страдать за это. Часть меня ненавидела её, всё ещё хотела её смерти. Другая часть, более сильная, ненавидела себя за то, что не презирала её достаточно сильно.

Она всё ещё была ранена, кровь сочилась в разных местах, её растрёпанные кудри слиплись. Такой беспорядок. Такая лёгкая боль. Не давая себе усомниться в правильности своего решения, я подполз к ней, с едва сдерживаемым удовольствием наблюдая, как она напряглась от страха. Почему-то мне нравился её ужас. Напряжение, исходящее от неё.

Несмотря на то, насколько хладнокровным, спокойным и расчётливым я себя считал, на мгновение отбросил осторожность. Позволил себе действовать бездумно. Не беспокоясь о последствиях, которые непременно последуют. Моя рука скользнула к её щеке, на левой половине моих губ появилась ухмылка, когда её пальцы обхватили моё запястье. Но я не остановился. Моё лицо было всего в нескольких сантиметрах, наше дыхание смешивалось, отравляя друг друга. Отравляя нас самих и всё вокруг. Как и предсказывали звёзды, мы с Тершеттой могли вместе уничтожать миры. Я не знал как, но чувствовал это глубоко в груди. В наэлектризованном воздухе.

На долю секунды её взгляд скользнул вниз, застыв на моих губах, прежде чем снова подняться к глазам. Возможно, она тоже это чувствовала.

– Я всегда готов, Маленькая Пустота, – промурлыкал я, направляя на неё свою магию, исцеляя, как мог, с учётом своих ограниченных возможностей. Она вздрогнула, её глаза закрылись. По какой-то причине мне это не нравилось. – Смотри на меня, Тершетта. Это самое меньшее, что ты можешь сделать.

К моему удивлению, она послушала. Её глаза встретились с моими, враги, признающие друг друга, рождённые для ненависти и отвращения. Чтобы разрушить всё, что дорого другому. Мы оба стояли друг у друга на пути.

Вместе мы впитали это взаимное понимание. Затем, когда её тело почти исцелилось и больше нечего было делать, я встал и направился к двери, мы оба отчаянно дышали, отдаляясь друг от друга. Пространство, казалось, прояснило разум, звук моего откровения теперь был громким.

Тершетта была последним препятствием на моём пути, и я начал сомневаться, что смогу пройти мимо неё.

Может быть, просто может быть, в такой правде есть свобода.

Глава 40

Нова

«Сегодня Селесте не выдали магию. Я ожидала, что она заплачет, но она, казалось, почти… почувствовала облегчение».

– Из дневника Новы Тершетты, 9254 год от ПЗ

Выпускной перенесли на более ранний срок. Каким-то образом нас подготовили за один день, что, как я предположила, было в основном для минимизации ущерба.

По словам Тэлона и Зуры, я уничтожила всю планету, когда извлекла из нее магию. Хотя не все стажеры пережили бой, все, кто был жив в тот момент, успешно переместились тенями.

Благодаря мне мы совершили самое быстрое завоевание известной истории, общее время, проведенное на планете 934, составило всего пятнадцать минут по времени Даджахима.

Все, казалось, с нетерпением поздравляли меня, их взгляды были прикованы ко мне – они смотрели в мои черные радужки с серебряными точками. Теперь в моих глазах существовало ночное небо, а в сознании шептались звезды.

Они молчали первый день, моя медленная и растерянная прогулка к нашей с Тэлоном комнате в казарме оставляла меня дезориентированной, пока ждала их голосов. Ничего не происходило, пока я двигалась. Они также не говорили, когда Тэлон, все еще весь в крови, лихорадочно осматривал меня. Обед прошел в тишине, как и ужин. Так же, как и тренировка и время проведённое в алхимическом классе.

Но потом, внезапно, этим утром в моей голове зашевелилось что-то невнятное. Это было бессмысленно, но постоянный гул уже вывел меня из себя. Хуже того, я была абсолютно уверена, что не хочу иметь с этим ничего общего. Даже в окружении людей в комнате я чувствовала нарастающее и мрачное одиночество. В груди царила зловещая тьма, которая кружилась при каждой мысли о сотнях тысяч людей, которых я убила.

Когда-то мне снилось, что обладаю звездами. Теперь буквально боялась их. Единственным светлым моментом было осознание того, что, вероятно, через несколько дней найду решение для своей семьи.

Звезды этого не подтвердили, но у меня было смутное подозрение, что если я могу высасывать магию, то могу и наделять ею других. Если обладала самой сущностью звёзд, если могла говорить с ними и извлекать магию из планет, почему бы мне не дарить магию и другим, как это делали они?

У меня не было ни минуты свободного времени, чтобы отправить письмо домой или пройтись туда тенями, но сегодня утром были разосланы приглашения, и я представила, что они неохотно включили в них мою семью, поскольку я быстро становилась самым важным активом шайтанов. Какая ирония.

Схватив плащ, застегнула его на шее и посмотрела на себя в высокое зеркало нашей ванной. Слова Тэлона во время их с Альтаиром драки эхом отдавались в шепоте звёзд, моя ценность снова измерялась всеми, кроме меня самой.

Глаза были красными от слёз, пролитых ночью, нижняя губа почти такого же размера, как и верхняя, после того как я её раскусила и погрызла, пока она не распухла и не покрылась синяками. Мои волосы стали ещё более неуправляемыми, кошмары заставляли метаться в редкие минуты сна прошлой ночью. Я была в ужасном состоянии. Именно об этом они все думали про себя, но теперь не решались сказать вслух.

Опустив голову, начала медленно смачивать волосы и расчёсывать их расчёской, затем разделила пряди и придала форму локонам, накручивая их на палец. После этого, когда мои руки и кисти покалывали от долгого отсутствия кровообращения, я намазала губы мазью. Как только закончила, с другой стороны двери ванной раздался стук, и этот звук усилил мою бесконечную головную боль.

– Входите.

Голова Тэлона скользнула в дверь, его робкая улыбка почему-то взбесила меня.

Я знала, кто он. Он всегда защищал все аспекты основных семейных ценностей, на которых его воспитывали, хотя никогда не заявлял, что верит в идею о том, что ошибки среди шайтанов и чистота определяют ценность. Тем не менее, в глубине души я знала, во что он, вероятно, верит, но то, что он подтвердил это таким откровенным и публичным образом, повергло меня в своего рода спираль.

Тэлон не был из тех, кто заступается за всех. Он редко заступался за меня. Но я, наверное, подумала, что его решение публично заявить о своих правах на меня – это его собственный способ утвердить свои убеждения.

– Привет, Супернова. Готова к сегодняшнему дню? – спросил он, направляясь в ванную. Я вздохнула, желая оказаться где угодно, только не здесь.

– Да, – пробормотала, поправляя черную кожаную одежду и укладывая волосы. Краем глаза увидела, как Тэлон наблюдает за мной, звук его постукивающей ноги и громких вздохов заставил меня стиснуть зубы. – А ты?

– Готов как никогда. Просто рад, что всё это закончилось, – не видя причин отвечать, схватила свой мисвак и эвкалиптовый порошок с маленькой полки и принялась чистить зубы, чтобы не говорить. – Раз уж мы здесь, я подумал, что дам тебе вот это.

Моя голова сама собой повернулась, взгляд остановился на кулоне в его ладони. Замерев, я внимательно рассмотрела предмет. Голова медведя, рычащая на восьмиконечную звезду. Глаза были рубиновыми, мех чёрным, а звёзды серебряными. Наверняка дорого. Не то чтобы деньги имели значение для этих существ, но это было нечто большее. Символ его семьи. Знак, который в некотором смысле объявлял меня Зейд – словно меня заявляли во владение.

Я ненавидела это.

С каждой секундой всё больше приходила в ярость, наклонилась над раковиной и сплюнула с чрезмерной агрессией. Тэлон, кажется, это заметил, потому что он издал сдавленный кашель и отдернул руку. Хорошо.

– Прости, подумал, что было бы неплохо подарить тебе что-нибудь для украшения формы. Я не хотел, чтобы ты неправильно поняла.

– Ты никогда так не поступаешь, – я не хотела, чтобы это прозвучало так резко. Знала, что он пытался быть добрым единственным известным ему способом. И все же ненавидела это. Смысл. Этот жест.

Часть меня тоже ненавидела его, хотя у меня не было на это права. Что только усиливало мою ненависть к себе. Я устала пытаться быть лучше, чем могла. Я была в ужасе, была зла. Более того, разваливалась на части.

– Это из-за того, что я сказал Азу? Потому что если да, то хочу, чтобы ты знала, что сказал это только потому, что он меня подначивал. Он точно знал, на какие кнопки нажать, чтобы заставить меня сказать что-нибудь глупое. Ничего из этого не было правдой, я просто злился, Нова.

– Знаешь, когда злюсь, я обычно не осуждаю целую группу людей просто за то, что они существуют, – быстро засунула мисвак обратно в рот, так сильно сжимая зубы, что боялась сломать один. Но треснули не мои зубы. Это сделал Тэлон.

Его рука потянулась вперед, вырвав мисвак изо рта и бросив его на пол. Я рефлекторно вздрогнула, когда он, используя свою грудь, оттолкнул меня назад, и моя спина с глухим стуком ударилась о бледную стену. Тэлон наклонился вперед, прижав ладони к стене по обе стороны моей головы.

– Знаешь, я немного устал от этих игр, Нова. Ты отдавалась мне снова и снова, прекрасно зная, кто я. Ты позволяла мне любить тебя, почти ничего не требуя взамен. Каждый день я защищаю тебя и забочусь о тебе. А что ты делаешь для меня?

– Посмотри на себя, ты подтверждаешь мою правоту. Я всегда говорила, что никто не дает, не ожидая получить что-то взамен.

– Это не так, и ты это знаешь! – закричал он, его лицо помрачнело, кровь прилила к щекам. Хотя понимала, что не должна была этого делать, я слегка съёжилась перед его яростью. Видела её так редко. – Мы с тобой решили, что будем вместе. Ты сказала мне, что любишь меня. Мы посвятили себя этому. Нам. Да, я сказал что-то неуместное, и мне очень жаль. Но нельзя отказываться от любимого человека только потому, что он верит во что-то большее, чем мы. Звёзды считают это правдой.

Что он знал о любви? Его мать спала с его бывшим лучшим другом, а отец регулярно приводил в дом других женщин. Насколько мне известно, Тэлон занимался сексом только ради удовольствия, и хотя я видела, что его сестра заботится о нём, она не любила его достаточно, чтобы попытаться всё исправить и принять меня. Ничто из этого не научило его любви. Он понимал только собственность и желание. Он, как и Альтаир, был избалованным ребёнком, который не мог понять слово «нет».

– Мне надоело пытаться быть похожей на вас всех, Тэлон. Мне здесь не место. Я эади и всегда буду. Нова Тершетта – дочь эади, и звёзды не против. Так что какие бы отвратительные убеждения у вас ни были, они не от звёзд. Я не исключение из правил, придуманных вашими сородичами! Я достойна, как и все эади, и мне не нужно быть здесь, в окружении идиотских пуристов, которые отказываются это видеть! – мои руки взлетели вверх, пытаясь хоть как-то высвободить накопившуюся в груди энергию. Тэлон воспользовался этим случаем, чтобы схватить меня за запястья и прижать их над головой.

– Я любил тебя, когда никто другой не любил! Поддерживал тебя и верил, даже когда ты сама в это не верила! Ты не выставишь меня злодеем только потому, что я сказал что-то, что тебе не понравилось!

Сквозь зубы вырвался вздох, похожий на испуганное шипение. Для многих из них я была диким зверем, и каждый день задавалась вопросом, когда же Тэлон начнет видеть во мне то же самое. Потому что было совершенно очевидно, что именно так он воспринимал всех остальных.

– Теперь мы вместе выйдем туда и покажем им, насколько ты особенная. Потому что, нравится тебе это или нет, звезды решили, что ты одна из нас. Они сочли тебя лично такой же достойной, как и любой другой член нашей семьи. Это твое будущее, Нова. Я – твое будущее. Возможно, это трудно понять или принять. Это может показаться запутанным или даже подавляющим. Понимаю это, но ты не оттолкнешь меня, потому что я не позволю тебе. Это ты и я, как и последние два с половиной месяца. Нет другой реальности, нет другого будущего, которое я приму.

Тэлон поцеловал меня, его губы были свирепыми, требовательными и гневными. Поняла почему. Он был прав. Я обещала ему столько всего, зная, что это неправильно, и всё равно сделала это. Хотя его гнев был вполне оправдан, я тоже злилась, поэтому отстранилась, опустив взгляд в сторону, чтобы он не попытался снова меня поцеловать. Он издал гортанный рык, и я поняла, что если я зверь, то и они тоже.

– Хорошо, пусть будет так, – он отпустил меня, но его рука автоматически нашла мою, вытащив меня из ванной в нашу комнату, где он смахнул с нас обоих маски – не потрудившись дать мне взять свою – и затем потащил нас за дверь.

И кто же там был, как не сам Альтаир?

– Ссора любовников? – съязвил он, переводя взгляд с одного на другого и поправляя воротник.

Тэлон потянул меня за собой, расправив плечи и глядя на Альтаира.

– Лучше держись от нас подальше. Я не шучу.

– Почему? Кто-то расстроен? – спросил он, подняв бровь и прислонившись спиной к стене возле двери.

Ярость Тэлона взметнулась ввысь, он толкнул Альтаира в грудь.

– Ты пытался её убить!

Альтаир не дрогнул, даже не оттолкнул Тэлона.

– Да, ну, я всегда обещал.

– Это делает ситуацию лучше или нормальнее? – прогремел Тэлон.

– Думаю, да, – поддразнил Альтаир, наклонившись и подмигнув мне. В какую игру он теперь играл? Тэлон сделал ещё один шаг к нему, снова толкнув к стене. Но Альтаир лишь тихонько усмехнулся, невозмутимый яростью своего бывшего лучшего друга.

– Я сказал, оставь её в покое! Не хочу видеть тебя рядом с ней. Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Она тебя ненавидит и не хочет иметь с тобой ничего общего!

Альтаир посмотрел на меня, на его лице появилась какая-то грустная, понимающая улыбка, смягчившая язвительную ухмылку.

– Хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, Тершетта?

Я посмотрела на него из-за Тэлона, чувствуя себя такой подавленной, такой совершенно сломленной, и по какой-то причине мне хотелось сказать «нет». Может быть, потому что он был единственным, кто был готов быть со мной честным. Или, может быть, потому что часть меня чувствовала, что он остановился на том поле боя, и теперь я сомневалась в реальности происходящего.

– Нова? – спросил Тэлон, вопрос прозвучал как требование.

– Да, именно этого я и хочу, – наконец сказала я.

Альтаир резко кивнул.

– Всё для тебя, Маленькая Пустота.

Затем он исчез в клубах тьмы, оставив Тэлона и меня одних. Тэлон вздохнул, притянул меня обратно к себе и обнял.

– Прости за нашу ссору. Мне следовало быть спокойнее. Не следовало вымещать на тебе свою злость. Я люблю тебя, Супернова. Это больше не повторится.

Я ничего не сказала. Не ответила на его объятия, когда он сжал меня крепче, положив одну руку мне на поясницу, а другую на затылок. Не обнимала его, не говорила с ним и даже не расслаблялась в его объятиях.

Затем он провел нас тенями на выпускной.

Церемония вручения дипломов оказалась гораздо проще, чем я предполагала. Основные этапы всегда казались такими помпезными. Такими легкомысленными и дерзкими. Но, войдя в учебный центр, я увидела простую, высокую, черную платформу, достаточно большую для всего нашего класса. Стулья были расставлены рядами для зрителей, состоящих из наших семей.

Учебный центр почему-то выглядел больше, как будто внезапно обрел возможность вместить всех, кто важен для мира. Это было уместно, учитывая, что сегодня мы были миром. Мы становились защитниками Даджахима, завоевателями планет, разрушителями жизни. И разве это не делало нас такими особенными?

Нам всем было велено встать на платформу, плотно надев маски на лица и натянув капюшоны на головы. Церемония была наполнена величием. Речи о нашей исключительности, храбрости и силе. О светлом будущем, которое нас ждало как элиту.

Генерал Альтаир произнес отвратительную речь о наступлении эпохи обновленного совершенства и о возвращении чистоты Даджахиму. На этот раз он говорил с особым рвением, вероятно, потому что ему нужно было компенсировать будущее объявление о том, что мне были дарованы звезды. Будущий генерал. Какая трагедия для него и его нелепой, отвратительной участи.

Когда церемония закончилась, нам ничего особенного не показали. Ничего, что бы отметило нас как истинных элит, кроме одобрительного кивка капитана Зейд и генерала Альтаира.

Это было нереально.

Это было неправильно.

Может быть, обычно это делалось по-другому, но поскольку мы ускорили церемонию, её пришлось сократить? Я не была уверена, но после почти трёх месяцев страданий не ожидала, что они просто посмотрят на нас и кивнут.

Мы все разошлись, каждый направился к своей семье. Я увидела явное различие в том, как взаимодействовали основные роды по сравнению со всеми остальными. Другие шайтаны, казалось, были любимы и окружены заботой, их семьи открыто праздновали. Объятия, поцелуи, слезы и смех окружали меня. Но в дальнем правом углу я видела пять основных родов и поняла, как мало любви, похоже, царит в этом районе.

В частности, мое сердце сжималось от жалости к Прие Отарн – для меня это было неожиданностью, потому что я вообще её ненавидела, – которая стояла там, опустив голову, пока, как я догадалась – мать, казалось, ругала её. Дочь успешно закончила Элитную Академию, на что ей злиться?

Я наблюдала, как миссис Отарн схватила левую руку Прии, взяла безымянный палец и заставила Прию посмотреть на него. Именно тогда я поняла, что он голый.

Когда Прия ничего не сказала, ее мать взяла палец и резко вывернула его назад. Я ахнула, оглядываясь, чтобы увидеть, был ли кто-нибудь еще так же потрясен, как и я, тем, что мать Отарн только что сломала ей палец. Никто, кроме меня, даже не остановился.

Каждый из шести основных родов выглядел несчастным, пятеро не сломленных смотрели в пол с унылыми выражениями лиц. Я отвела взгляд, пытаясь найти свою семью в этом безумии, не желая жалеть этих отвратительных людей.

Мою семью было довольно легко заметить, как только я сосредоточилась. Вокруг них никого не было, никто с ними не разговаривал и ничего не делал, кроме как беспорядочно смотрел и, вероятно, осуждал. И все же я была безумно рада их видеть. На отце была его лучшая рубашка на пуговицах, черная отлично смотрелась на его смуглой коже и вьющихся волосах. Яркие золотистые глаза смотрели на меня, его улыбка была такой широкой, что я могла поклясться, что он само солнце. Он выглядел немного здоровее, чем обычно, как будто выздоравливал от какой-то новой болезни, которая его мучила.

Мама стояла рядом с ним, положив руку ему на плечо, и улыбалась во весь рот. Все её длинные светлые волосы были собраны в пучок на макушке, на ней было простое чёрное платье, хотя она буквально утопала в нём. Селеста шла позади них, её лицо было мрачным. Я понимала, что ей некомфортно. Она снова обрезала волосы, тёмно-коричневые локоны уже не касались плеч. Её серые глаза бегали по сторонам, тело было напряжённым и скованным. На ней было нежно-розовое платье, в котором она, должно быть, вспотела, так как оно было с длинными рукавами, а на острове было так жарко, что у меня болела голова.

Рядом с ними элитница Баргейн улыбнулась мне и помахала рукой, прежде чем исчезнуть в своей тени. Тогда я поняла, что это она пошла за ними, и была рада, потому что любая другая была бы невежлива. Баргейн, несмотря на всю свою ярость, никогда не испытывала ко мне ненависти. На самом деле, она была редким случаем, когда кто-то верил в меня, даже если, вероятно, всё ещё питал предрассудки против меня. В этом смысле она напомнила мне Тэлона.

Я бросилась к ним, махая рукой и улыбаясь, пробираясь сквозь толпу. Знала, что они не видят моего лица в маске, и волосы на этот раз были уложены, но кудри всё ещё были достаточно большими, чтобы торчать из-под капюшона, делая меня заметной, когда я приближалась. Сорвала маску и прыгнула в объятия матери. Она хихикала, крепко обнимая, её тело стало меньше, чем до моего ухода. В голове не могла не радоваться мысли о том, что ей больше не придётся принимать хайю.

Я наконец-то собиралась спасти их.

– Поздравляю, Звёздочка! – воскликнула мама, в её голосе слышался ужас, скрывавшийся под её гордостью. Потому что она знала, что это ещё не конец. Я всё ещё буду в постоянной опасности. По крайней мере, так они, должно быть, думали. Впрочем, они не знали, что у меня есть звёзды.

Я отстранилась от неё, улыбаясь при мысли о нашем долгом будущем. Она сразу это заметила.

– Нова, что с твоими глазами? – спросила она, но и так знала. Все сразу это поняли.

– Как? – настаивал отец, хватая меня за руку и притягивая к себе, чтобы посмотреть мне в глаза. – Как это произошло?

– Это долгая история. Это случилось во время нашей тактической миссии.