Текст книги "Свыше (ЛП)"

Автор книги: Бреа Лэмб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

Я поднесла руку к голове, найдя жидкость в кудрях.

– Я в порядке. Я все исправлю в своей комнате.

– Разве это место кажется тебе сейчас безопасным? Учитывая, что тебя преследуют Прия и Дав? – значит это были Отарн и Зейд. Основные роды гнались за мной, как голодные звери. Единственное, что меня удивило, это его решение опознать их. Он так легко выдал своих якобы друзей.

– И какое тебе дело? Мне здесь ничуть не безопаснее.

Медленно он приблизился, подкрадываясь ко мне. Хотя мой мозг желал оставаться неподвижной и невозмутимой, ноги, казалось, решили иначе. Я отступила, каждый его шаг был равен двум моим.

– О, я бы никогда не подумал причинить тебе вред, Тершетта.

– Да, потому что мы с тобой такие замечательные друзья, – я ударилась спиной о стену. Нет, о окно. Чувствовала прохладу стекла под кожей, когда прижала к нему ладонь. – Уверена, ты ни разу не подумал меня убить.

– Ну, вполне возможно, – прошептал он, поднимая руку к моим волосам и перебирая одну из моих локонов. – Мне бы так хотелось заглянуть в разум такого блестящего шайтана.

Боже мой, мне хотелось ударить его. Поцарапать, схватить, укусить, пнуть. Что угодно. Но меня преследовало ужасное чувство, что я всего в одном неверном движении от того, чтобы довести его до предела.

– В конце концов, Тэлон там, верно? Внутри тебя. Очевидно, под всем этим скрывается что-то интересное, – он отпустил мой локон, с ухмылкой наблюдая, как тот отскочил обратно.

Хотя я часто изо всех сил старалась сохранять хладнокровие, вдруг обнаружила, что теряю всякий страх, когда попыталась ударить его. Он схватил меня за запястье, а свободной рукой за горло и притянул к себе. Так близко, что я чувствовала запах виски от его дыхания, наши губы и носы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Ты больше не застанешь меня врасплох. Я вижу тебя такой, какая ты есть, ахата. Что бы ты ни предлагала Тэлону, знай, что это никогда не сделает тебя достаточно хорошей, чтобы стать шайтаном, не говоря уже об элите.

Хотя у меня пульсировала голова и тошнило, я всё же отпрянула назад и плюнула ему в лицо, не обращая внимания на то, что это неизбежно приведёт к ещё большей боли.

И вот, это произошло. Разъярённый моей дерзостью, Альтаир пнул меня по задней части ног, отчего я рухнула. Его колено ударило меня в грудь, когда я падала. Закричала, но это было бесполезно. Кто спасёт меня теперь? Уж точно не я сама. Все мои мечты о том, чтобы стать героем собственной истории, оказались несбыточными, когда Альтаир оттолкнул меня назад и сел на меня сверху, его хватка на моей шее усилилась.

– Смерть – драгоценный дар для таких, как ты, когда рабство и боль – это всё, что скоро предложит жизнь. Ты должна благодарить меня за то, что я выполняю волю звёзд, – его глаза вытаращились, как, вероятно, и мои. Но как только я почувствовала, что мои лёгкие вот-вот взорвутся, его хватка ослабла. Мне не дали времени усомниться в его преданности основным ценностям, прежде чем он начал сжимать мои щёки пальцами, заставляя меня смотреть ему в глаза, приближаясь к моему лицу. – Но я не убью тебя сегодня ночью, Маленькая Пустота. Не тогда, когда ещё столько всего предстоит.

Дверь распахнулась, улыбка Альтаира стала шире. У меня хватило сил повернуть голову и увидеть там Зейда, вокруг которого, словно упавшая звезда, кружилась магия, а его янтарные глаза были почти чёрными.

– Похоже, веселье закончилось, – прошептал Альтаир мне на ухо.

Глава 19

Нова

«Моя любимая цитата из «Сказки о принцессе Эади»: «Справедливость часто воспринимается как нечто субъективное, ведь все мы стремимся к разным целям и результатам. В действительности же справедливость – это одна объективная истина: честное и этичное отношение ко всем». Я бы хотела рассказать об этом детям в школе, но мама говорит, что книга – секрет, потому что её запретили тысячи лет назад. Какие чудовища запрещали книги, я никогда не узнаю. Хотя нет, знаю. Конечно же, основные роды.

– Из дневника Новы Тершетты, 9240 ПЗ.

Тем утром Талон перенёс меня в свою комнату, отложив наши тренировки ради моего лечения. Как только меня сочли «достаточно хорошей», начались споры.

– Я убью их всех, клянусь! – он неустанно расхаживал перед своей кроватью, на которой я сидела, держа руки за спиной и нахмурив брови. Я перестала пытаться его успокоить десять минут назад, но всё ещё была категорически против любой мести, особенно с раскаленной головой и слишком громкими мыслями.

Зачем они это сделали? Что моя смерть им даст? Конечно, само моё присутствие уже было враждебным, но раньше они ничего подобного не предпринимали. Может быть, дело в Тэлоне? Может быть, Дав сделала это, чтобы помешать своему брату ещё больше разозлить их родителей? Может быть, Прия влюблена в него и не хочет моего присутствия? Или дело в чём-то более глубоком?

Прагматизм ускользнул от меня, когда я обдумала другой вариант.

Может быть, Зейд и Отарн напали на меня, потому что увидели во мне угрозу. Разве я только что не размышляла о пользе черной фазы, которая уравнивает уровень наших стажеров?

– Ты не убьешь свою сестру, Тэлон.

Все его движения внезапно прекратились, его тело словно погрузилось в себя. Затем он повернулся ко мне и рухнул у моих ног. Сначала его лицо оказалось у меня на коленях, а затем последовало холодное ощущение его рук на моих руках. Прикосновение так скоро после нападения вызывало у меня мурашки по коже, но кто я такая, чтобы отказывать ему в чем-либо после того, как он меня спас?

– Я бы сделал это для тебя, Нова, – пробормотал он мне в бедро, его тело дрожало, а левая нога начала трястись.

Я не была чужда удовольствия и тому, на что можно ради него пойти, но не могла отрицать, что каждое решение Тэлона сбивало меня с толку. Он не вел себя так, будто это было все, чего он хотел. Любой другой мужчина опустил бы руку ниже. Они потребовали бы плату за свою щедрость. По крайней мере, нормальный человек ожидал бы взаимных чувств. Что наводило на вопрос. Что он мог от всего этого получить?

– Она твоя кровь. Твоя семья. Думать так, как ты думаешь, никому не поможет, особенно тебе. Что скажут твои родители? Или остальные члены основного рода? – я крепко сжала его подбородок, заставляя смотреть мне в глаза, хотя этот жест казался неправильным после того, что Альтаир со мной сделал. – Самое главное, ты никогда не сможешь жить с собой. Месть ничего не значит перед лицом потери.

К тому же, я не хотела быть причиной того, что он сделает что-то подобное. Плата за это должна быть выше, чем я могу себе позволить – возможно, даже больше, чем я готова была дать.

Медленно, словно огромный груз тянул его вниз, Тэлон поднял голову, янтарные глаза встретились с моими. Шипение магии коснулось моей кожи, когда его ладонь прижалась к моей щеке. Из всех людей в этом ужасном месте я могла доверять только ему, но все же вздрогнула от его прикосновения. Я всё больше осознавала разницу между эади и шайтаном – между теми, кто воспитан для выживания, и теми, кто создан для убийства.

– Не волнуйся, я не причиню тебе вреда, Супернова, – его голос затих, словно прежняя громкость убрала всю лишнюю выразительность. – Я полон решимости довести тебя до финиша. Всё, о чём я прошу – это позволить мне остаться рядом.

Тэлон не наклонился ко мне. Не положил руку мне на грудь. Не умолял меня о покорности. Он просто хотел моей близости. Этого – из всего – я могла ему дать.

– Хорошо.

Видимо, меня приговорили к этой комнате, потому что Тэлон позаботился о том, чтобы у меня были пергамент и графит для написания писем домой, пока сам ходил за завтраком. По его словам: «Ты слишком занята, чтобы пойти поесть в столовую».

Да ладно.

Тем не менее, я ценила время, проведенное в одиночестве. Не только потому, что была почти уверена, что каким-то образом согласилась на отношения с основным родом, но и потому, что могла снова совершить ужасный, отвратительный поступок.

Моя голова ударилась о кровать, когда я на мгновение перестала ползать. Боже, как же это было больно. Найти этот дневник было сложно и в первый раз, но теперь, когда я все еще была несколько дезориентирована и, несомненно, измотана, это было почти невозможно.

Хотя кровать Тэлона была огромной, она была не очень высокой. Я не совсем понимала, как ему удалось забраться под нее и найти это место. Наконец моя рука нащупала отвалившуюся деревянную панель, пальцы впились в щели и вытащили ее. Там, в безопасности, лежала книга в кожаном переплете.

Взывая к звёздам, я осветила тесное пространство, открыла книгу и лихорадочно перелистывала страницы. Даты мелькали, каждая приближала меня к прошлой ночи. Кусочки пергамента громко скреблись друг о друга, лёгкий мускусный запах окутывал всё вокруг и проникал в мои чувства.

И тут, чудесным образом, появилось это, написанное аккуратным и точным почерком, неторопливо набросавшим один из самых коротких отрывков во всём дневнике.

Нова с каждым днем становится лучше, и я начинаю видеть, как ее видение воплощается в жизнь. Она необыкновенная. У меня такое чувство, что Аз тоже это видит. Возможно, даже остальные. Я в ужасе от того, что они сделают, чтобы убрать ее с дороги. Все, чем она является и чем может стать, в их глазах представляет для них опасность, но я вижу правду. Каждый раз, когда она улыбается мне или отпускает какую-нибудь сухую шутку, – я это вижу. С каждой новой ее особенностью, например, как она ковыряет кожу на губах или трет большим пальцем тыльную сторону указательного, – я это вижу. Все моменты, когда она сжимает челюсть и выпрямляется, – я это вижу. В Нове я вижу будущее, о котором никогда не позволял себе думать. Часть меня задается вопросом: стоит ли мне объяснять это остальным. При, Кэл, Куинн и Дав поймут. Они увидят, что я делаю, если найду время им это показать. А вот Аз… он никогда не поймет. Он просто убьет ее там, где она стоит. Медленно, обдуманно, с лукавым удовлетворением. Вот почему пока она принадлежит только мне. Делиться ею слишком рано – значит допустить хаос.

Что он имел в виду? Видел ли он для нас какое-то более светлое будущее, чем я? Если честно, я не хотела будущего с Тэлоном. Хотя когда-то мечтала о прекрасной жизни, полной любви и смеха, теперь больше не видела в этом возможности. Определенно не с Тэлоном, который, казалось, слишком стремился меня изменить и переделать. Исправить, если мог.

Вздыхая, я положила дневник обратно, стараясь, чтобы место выглядело так же, как и до этого, и поклявшись больше никогда на него не смотреть. Убедившись, что он нетронут, я вышла, отползая назад, как сумасшедшая, пока не освободилась от слишком большой кровати.

Удары в висках, от которых все казалось гораздо тяжелее и труднее, чем обычно, начали усиливаться. Поэтому я схватила карандаш и пергамент, поплелась к кровати и рухнула вниз с вновь обретенной любовью к этой нелепой вещи.

Моя сумка стояла у деревянной прикроватной тумбочки, поэтому мне приходилось наклоняться и рыться в ней, пока она висела на столе. Сначала я достала из переднего кармана тонизирующее средство и проглотила его, как голодное животное. Затем открыла самое большое отделение. В самом верху лежало письмо Селесты, которое я избегала читать последние два дня. Боялась, что она считает, что ей нужно уединение.

Звёздочка,

я скучаю по тебе. Очень, очень сильно. Мне очень жаль, что ты ушла от нас при плохих обстоятельствах, но хочу, чтобы ты знала, что я сдерживаю свое обещание. Мама, папа и я принимаем свою дозу хайи, как ты и велела. Но предупреждаю тебя, это губит папу. Он не вставал с постели почти четыре дня. Мы с мамой по очереди кормим его бульоном, но кашель усилился в десять раз. Смерть часто составляет ему компанию, к его большому неудовольствию. Он говорит, что у нее злые глаза. Я сказала ему, что только существо, созданное для Новы, может так выглядеть. Ему это понравилось.

На самом деле я пишу тебе не о хайе, не о Смерти и даже не о папе. Я просто… хочу, чтобы ты увидела, что я делаю. Чтобы ты посмотрела миру в лицо и поняла, почему я так отчаянно его ненавижу. Мы не в безопасности, Нова, и не будем в безопасности, пока все не изменится. Что это за жизнь? Сидеть сложа руки, ждать, когда тебя зарежут или заставят работать до смерти? Я не могу найти любовь, потому что переживу любую хорошую женщину. Я не могу заниматься искусством, потому что маме нужна помощь в аптеке. Я даже не могу уехать, потому что как я выживу? Я ничего не могу сделать из-за них.

Постоянно спрашиваю себя: станет ли молчание моим наследием? Я не проживу так долго, как шайтан. У меня нет магии, как у тебя. У меня нет денег, как у основных родов. Но у меня есть голос. Возможно, это единственное, что у меня есть ценного. И все же я молчала пятьдесят два года. Мы обе молчали.

Может быть, пришло время нам с тобой заговорить.

Письмо на этом заканчивалось, словно тяжесть этих слов требовала, чтобы это был последний абзац. Они были тяжелыми настолько, что я могла поклясться: пергамент был невыносим. Именно поэтому позволила ему упасть, наблюдая, как он стремительно падает на землю, прежде чем мягко приземлиться на деревянный пол. Я изо всех сил пыталась отвести взгляд, боясь, что он может исчезнуть, или, что еще хуже, быть найденным.

Закутавшись поглубже в кроваво-красные одеяла Зейда, я достала тонкую доску, которую нашла для письма, выровняла пергамент и начала.

Ангел,

я тоже по вам скучаю. Хотелось бы подобрать слова, чтобы описать, как тяжело жить без вас троих (и одной половины). Не говори маме и папе, но я боюсь, что могу не дожить до окончания академии. Именно из-за этого ужасающего факта я готова тебе это сказать.

Ты не можешь изменить мир.

Как бы резко это ни звучало, мне нужно, чтобы ты это услышала. Я видела, на что способны основные роды. Хуже того, я видела, на что они готовы пойти. Сохранение их образа жизни значит для них всё, и твоё сопротивление может привести к опасности для всех нас.

Сделав паузу, я перечитала свои слова, ненавидя то, как самодовольно я звучала. Но, по правде говоря, кем я была, если не частью режима, который Селеста так глубоко ненавидела?

Нет. Я не была похожа на основные роды. Это я знала.

Дайте мне время до конца обучения в Элитной Академии. Позвольте мне усердно работать, чтобы вернуться домой к вам всем и принять участие во всех ваших планах. Потому что, хотя я и не думаю, что мы можем изменить Даджахим, возможно, мы можем сделать его лучше, пусть и небольшими способами.

Я люблю тебя, старшая сестра. Береги себя.

Нова

Тяжело вздохнув, я полезла в сумку и достала мешок с зарплатой за последний месяц. Это было больше, чем я заработала бы за год, будучи всего лишь рядовым работником. Впереди меня ждала жизнь, полная лучших результатов, если я смогу двигаться дальше. Медленно сложила пергамент в форме птицы, требуя, чтобы моя магия заставила её взлететь. Через несколько секунд она захлопала крыльями, готовясь найти свою цель.

Из дверного проёма послышался звук: Тэлон проскользнул внутрь, положил руку на дверь и что-то прошептал. Я не обратила на него внимания, повернувшись лицом к существу надо мной.

– Отнеси это моей семье, – пробормотала я, протягивая маленький мешочек из мешковины, пока птица не схватила его клювом и не вылетела в окно. С чувством ужаса и глубоко укоренившейся меланхолии я смотрела, как она летит домой.

Глава 20

Азазэль

«С каждым днём я всё больше и больше боюсь стать похожим на своего отца».

– Из дневника Азазеля Альтаира, 9240 год ПЗ.

– Здравствуйте, стажеры, так здорово вас всех видеть, – голос отца был слишком суровым, смысл исчез вместе с тоном. Справа от меня Куинн фыркнул, словно раздраженный. Мы все давно устали от родителей, но больше всего нервничал Куинн, который всегда молча слушался. Кроме меня, конечно. – Сегодня ваш последний этап в серой фазе. Завтра начинается черная, которая проверит не только вашу выносливость, но и ваше здравомыслие.

Из трех этапов я больше всего боялся следующего. Дело не в том, что я думал, что не справлюсь. Я знал, что смогу и закончу академию, стану элитным бойцом. Однако отчетливо осознавал, насколько сломленным может быть человек и при этом продолжать двигаться вперед.

– Поэтому я, вместе со всеми девятнадцатью полковниками, сяду и оценю каждого из вас. Не стесняйтесь использовать магию во время этих занятий. Хоть я и знаю, что вашим первым инстинктом, скорее всего, будет желание покрасоваться, призываю вас продолжать в том же духе, как будто нас здесь нет. Мы стремимся к устойчивому совершенству, а не к единичным моментам ложного совершенства, – с этими словами он хлопнул в ладоши, вызывая упомянутых полковников.

– Начинайте! – крикнула капитан Зейд. Над нами появился светящийся серебряный список. Список поединков. Мое имя было в паре с одной из сильнейших учениц в седьмом столбце, а рядом с ним были слова «сражаться до потери сознания». Легко.

Над моим именем было имя, которое я ненавидел. Тершетта была в паре со стажером, почти вдвое превосходящим ее по размеру, с тем самым зверем, который когда-то неплохо меня побил.

Я направился к мату, похлопав Куинна и Кэла по плечам, проходя мимо них. Тершетта оказалась гораздо более бойкой, чем я изначально предполагал, поэтому не удивился бы, если бы она победила, но думал, что она всё равно получит несколько ударов. Рядом с ней значилось «бой до перелома кости». Одно из самых жестоких заданий. Однажды я нокаутировал девушку, которую пришлось разбудить, чтобы потом сломать ей ключицу. Меня это не особо волновало, но казалось пустой тратой времени и сил.

Тершетта уже стояла на мате, её лицо было лишено эмоций, когда к ней подошёл этот здоровенный мужчина. Он казался крупнее, его розоватая кожа растянулась по накачанным мышцам. Когда я сражался с ним, он был медлительным, от него было легко защититься, если у кого-то хватало выносливости, чтобы переиграть его. Хотя она не была особенно быстрой, ахата была умной.

Отец подошёл ко мне, так же заворожённый предстоящим, как и я. На этот раз мы не обменивались словесными выпадами и не пытались перехитрить друг друга. Вместо этого мы молча наблюдали.

– Пусть начнутся первые поединки! – прогремела капитан Зейд, усиливая свой голос магией. От этого звука у меня скрежетали зубы, а скрежет осколков стекла был приятнее для ушей.

Он двинулся первым, призвав огонь из какого-то источника неподалеку – пламя ярко взмыло в его сторону – и направил на нее. Тершетта увернулась, используя инерцию, чтобы перекатиться, прежде чем заставить себя встать и силой мысли создать в руке какую-то цепь. Вокруг нее расплылась тьма, словно ее тени каким-то образом прилипли к ней. Она обмотала цепь вокруг его ноги, потянула и опустила его на одно колено, но он все еще был сильнее. Схватив цепь, он дернул, отбросив её. Кулак врезался ей в живот, вырвав крик боли из груди в тот самый момент, когда он нырнул вперед и ударил ее головой.

Замолчав, она толкнула локтем в шею противника, причинив ему достаточно боли, чтобы он отпустил её. Отскочила в сторону, на мгновение закрыв глаза, а затем широко распахнула их, когда в её руке появилось что-то похожее на небольшой стаканчик с прозрачной жидкостью.

Что она задумала?

Отец, стоявший рядом со мной, вздрогнул, перенеся вес на другую ногу. Необычно беспокойный. Впрочем, мы все были беспокойны. Никто не хотел, чтобы ахата стала элитой. Они уже перебили двух других, успешно завершивших академию. Но теперь, когда ни у кого не было звёзд и среди эади ходили разговоры о сопротивлении, мы особенно опасались, что подобные ей пустили бы корни в наших рядах.

Тершетта оглянулась через плечо, лишь на мгновение наблюдая за приближением противника. В его руке ещё тлел едва заметный огонёк пламени, который становился всё ярче, когда он направил его на неё. В ответ она лишь ещё больше сжалась, словно сдаваясь. Похоже, он так и думал, потому что кривая улыбка стала еще шире, когда его рука полностью приняла пламя. Впечатляющая магия, хотя и не самая эффективная или безопасная.

С того места, где я стоял, увидел, как Тершетта выливает жидкость себе в рот, ее медовые глаза сморщились, а слегка пухлая верхняя губа закрыла нижнюю, когда стакан исчез. Это было странно знакомо. Я мог бы поклясться, что держал это в своей руке. Еще одна гримаса появилась на ее лице.

Звёзды, что это было?

Ответ пришел через несколько мгновений, когда стажер попытался наклониться, не отнимая руки от огня. Тершетта резко обернулась и выплюнула жидкость. Их окружил своего рода взрыв пламени, из толпы донеслись удивленные крики. Отец прикрыл лицо рукой, не пытаясь отбиться от огня. Через несколько секунд поднялась фигура, окруженная светящимся серебряным шаром.

Тершетта смотрела на горящего человека, ничего не делая, кроме как поднимая ногу и сильно ударяя ботинком по руке, которая когда-то держала пламя. Тишина поглотила толпу настолько, что я слышал отвратительный треск костей. Раздался звонок, после чего медики бросились на помощь стажёру, один из них, казалось, отскочил от головы Тершетты, случайно коснувшись её.

– Она создала защиту. Это впечатляет, – безэмоционально произнёс отец, в его голосе не было той ярости, которая так ясно читалась в хмуром взгляде. Никто из нас не хотел признавать её способности или талант. Мы хотели её смерти. Одна из немногих вещей, в которых мы были согласны. – Неважно. Во время твоего боя я ожидаю гораздо более захватывающего зрелища. Не разочаруй меня.

– Да, Отец.

Так было всегда. Делай лучше или умри, пытаясь. Создавай, убивай, побеждай. Кивнув, я шагнул вперёд, пытаясь занять своё место на мате, но Отец схватил меня за руку и потянул обратно к себе. Его губы едва не коснулись моего уха, когда он заговорил – шипящий шепот предназначался только для меня.

– Сегодня вечером ты сделаешь предложение девушке из Отарнов. Мне все равно, как ты это сделаешь или какую сделку с ней заключишь, просто сделай это. Мы должны укрепить свои позиции, пока план не приведен в действие, – мне не дали времени возразить, прежде чем он толкнул меня вперед, заставив споткнуться и упасть на мат. Я даже не стал оборачиваться, уже знал, что он ушёл.

– Привет, При, – пробормотал я, появившись в её комнате. В отличие от моей, её комната была оформлена в ярких тонах. Пастельные лавандовые и розовые оттенки покрывали стены и видимые поверхности, повсюду живые цветы, создавая гармоничный образ. Она всегда была такой. Стремилась создать дом, где бы ни находилась.

– Что тебе нужно? – спросила она, в её голосе сквозило презрение, пока она красила ногти и руки, сидя на своей плюшевой фиолетовой кровати. Простонав, я упал в одно из её пушистых кресел, кусок искусственного меха взлетел вверх и застрял у меня в ресницах.

– Ты же не можешь всё ещё злиться из-за ахаты, – почти заныл я, запрокидывая голову назад, вытаскивая комок меха. Я был так измотан.

– На самом деле, могу, – пронзительно закричала она, направляя на меня кисть. – Ты спас её! Мы бы её забрали, если бы ты не лез не в своё дело. Дав постоянно паникует и словно ходит во сне на тренировках. Убийство этого зверя решило бы её проблему. Решило бы всё!

– Она не твоя проблема, – пробормотал я.

Внутри, я беспокоился за Дав. Она была мягкой и милой – если не прямолинейной, когда это было необходимо – как и её брат. Так было всегда. Мы с Прией были саркастичными и капризными, и нас всегда успокаивала радость Дав и Тэлона. Калеб следил за тем, чтобы мы никогда не переставали веселиться, а Куинн держал нас всех в узде.

С отсутствием Тэлона всё быстро разваливалось.

– О, но она почему-то твоя проблема?

– Я должен это сделать. Только один из нас должен показать, что способен достичь цели.

Прия немного поерзала на кровати, закрыла тюбик с коричневой краской и посмотрела на меня с жалостью на лице. Звёзды, как же я их ненавидел.

– Ты же знаешь, что мы не считаем тебя твоим отцом, Аз. Его ошибки – не твоя вина, которую ты должен искупить.

– Вы, чёрт возьми, ничего не знаете! – закричал я, поднимаясь на ноги. Прия даже не вздрогнула, настолько привыкнув к моему гневу, что это её не задело. Но я всё ещё чувствовал, как чувство вины подкрадывается ко мне, скручивая живот и заставляя потеть шею. Потирая лицо руками, я пытался разобраться в своих мыслях. Объяснить ей, что чувствую, не показавшись слабым. – Это должен быть я, При. Мало того, что мой отец буквально потребовал этого от меня, так ещё и, кажется, звёзды потребовали. Клянусь, я чувствую, как они подталкивают меня к ней, желая, чтобы я положил конец её жалкой жизни и начал то, что они замышляли веками.

– Но это не твоя борьба, не твоё бремя…

– Это единственное искупление, которое будет предложено моей семье! – закричал я, перебивая. Её полные губы приоткрылись, из-под них вырвалось удивление. – Теперь я могу надеяться только на прощение звёзд. Думаешь ты так или нет, я такой же изгой, как и мой отец. Если хочу отделиться от него и доказать, что могу развлекать звёзды, то должен убить её. Такая жертва заслужит их благосклонность. Это снова сделает меня достойным.

Прия недовольно застонала, опустив голову вперёд.

– Хорошо. Но это должно произойти скоро. Она, может, и не моя проблема, но Тэлон – моя, и она каким-то образом держит его в своих руках. Это отвратительно.

– Я с тобой согласен, – поморщился, снова садясь. – Он, наверное, теперь осквернён. Она вообще умеет нормально мыться?

– Аз, я не шучу. Мать Тэлона в ярости.

– Ну да, не он пострадает от гнева капитана Зейд.

– Прости, я не хотела поднимать эту тему, – её тонкие брови снова нахмурились, затем она снова опустила взгляд и начала дуть на ногти.

– Не беспокойся. Ты говорила с Тэлоном?

– Я пыталась, но он сказал, что убьёт меня, если я когда-нибудь приближусь к Нове, – Прию пробрала дрожь, когда она прошипела имя ахаты, словно сам звук этого слова был оскорбительным. Какое кощунство со стороны мерзких тварей давать своему ребёнку имя звёзд. Это следовало бы запретить. – Почему ты с ним не поговоришь? Он всегда тебя слушал.

– Поскольку в последнее время он, кажется, меня ненавидит, я думаю, мои советы – даже моё присутствие – мало чем помогут.

– Он тебя не ненавидит, – упрекнула она, наклонившись над кроватью, чтобы ударить меня по голове. Морщась, схватился за больное место и бросил на неё гневный взгляд. – Никому не говори, но Дав призналась, что полковник Зейд чуть не забил Тэлона до смерти прошлым летом.

– Подожди, что? – спросил я, выпрямляясь. – Ты шутишь.

– Я серьёзно. Они думали, что он никогда не проснётся. Потребовались лучшие врачи и целители, чтобы его вылечить, и даже тогда они сказали, что его мозг, возможно, никогда не будет работать как прежде.

– Летом? Примерно тогда он перестал со мной разговаривать.

– Да, ну, Дав думает, что это испортило ему психику. Может, поэтому он и разговаривает с этим мерзким зверем-ахатой. Или он может бунтовать против своего никчёмного отца. Это вполне возможно.

– Возможно, – промычал я, не зная, что думать об этой информации. Все наши отцы били нас. Мы жили по-старому, как они говорили. Вот почему они били нас, заставляли работать до изнеможения и вступали в браки по договоренности. То же самое, почему мы рожали детей в раннем возрасте и обучали их дома. Наши женщины были вторыми в семье после мужчин, наше состояние давно накопилось.

«– Мы придерживаемся старых традиций, Азазель. Мы разделяем основные ценности, которые объединяют Даджахим», – говорил отец. Иногда он бил меня сильнее и чаще, потому что хотел, чтобы я был лучшим. Обращения к целителю или врачу по поводу моих травм не были чем-то новым. Но он никогда не причинял вреда моему мозгу.

– Кстати, о наших родителях, отец сказал мне сегодня, что я должен сделать тебе предложение сегодня вечером, – лучшего способа сообщить такую ужасную новость не было. Знал, что это убьет Прию, но сказать отцу «нет» было не вариантом.

– Я думала, что это скоро произойдет, – прошептала она, подтягивая колени к груди и опираясь на них острым подбородком. – По крайней мере, тогда Бенаделл Зейд оставит тебя в покое.

– Нет, мы не будем об этом говорить, – мне не хотелось ныть и жаловаться. Вместо этого я поднял ногу, положил лодыжку на колено, откинулся назад и уставился на свою старую подругу. – Хочешь рассказать мне о девушке, с которой ты встречаешься?

– Нет. Это неважно. Она не захочет меня, как только узнает, что мы помолвлены. К тому же, она недостаточно чиста. Даже если бы я могла каким-то образом жениться на ней и продолжить род, я бы этого не сделала. Она бы просто всё испортила.

Мы молча варились несколько минут, её последняя фраза впилась мне в грудь, как взмывающее животное, готовящееся к нападению. Надеялся, что она выжжет мне сердце.

– Иногда мне кажется, что нас тянет в разные стороны, и однажды нас разорвут на куски, – признался я. Редко делился такими мыслями, что было очевидно по расширенным глазам При.

– Всё изменится, когда мы сами будем главными.

– Нет, не изменится. Мир будет в хламе, и мы всё равно останемся детьми наших родителей. Вероятно, они надеялись на то же в нашем возрасте, и посмотри на них сейчас.

– Азазель Альтаир, посмотри на меня и послушай прямо сейчас, – потребовала Прия, сползая с кровати и хватая меня за ухо. Ее маленькое лицо было суровым, раскосые глаза почти закрытыми, когда она испепеляющим взглядом посмотрела на меня. – Вот что произойдет. Ты убьешь ахату, мы закончим академию, план наших родителей будет приведен в действие, а затем, когда придет наша очередь захватить власть, мы будем править всем проклятым звездным миром.

Я моргнул, не понимая, кого из нас она пыталась успокоить. Потому что это будущее было одновременно неизбежным и ужасающим.

– В конце концов, мы обретем счастье. Хорошо? – она тоже не выглядела так, будто верила в это.

– Да, хорошо, – согласился я, кивая, несмотря на то, что мы оба знали, что это неправда. Ни один основной род никогда не обретал счастья. Только власть.

– Хочешь остаться здесь на ночь, чтобы она не смогла прийти за тобой?

– Нет, мне нужно поговорить с маленькой птичкой и, надеюсь, спасти её от преждевременной смерти. Для этого потребуется план.

– Я люблю тебя, Аз, – прошептала она, наклоняясь, чтобы обнять меня.

– Я тоже тебя люблю, При.