Текст книги "Свыше (ЛП)"

Автор книги: Бреа Лэмб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

Глава 43

Нова

«Я не могу без них жить. И не буду. Но сначала змея должна умереть».

– Из дневника Новы Тершетты, 9282 год ПЗ

Азазель Альтаир сидел в углу камеры в военных подземельях, его лицо было нечитаемым. Он выглядел гораздо более расслабленным, чем мне хотелось бы, и обнаружила, что была недовольна больше, чем он.

Я схватила пергамент в руку, стараясь не смять его, хотя была слишком потрясена, чтобы сдержаться. Чувствовала, как слёзы подступают к глазам, легкая хмурость опустила мои губы, когда пыталась подавить дрожь, но мне нужно было это сделать.

Его глаза, казалось, светились в свете, моё сердце бешено колотилось, когда я приближалась.

– Привет, Маленькая Пустота, я так рад, что ты решила меня увидеть.

– Хватит нести чушь, Альтаир! – крикнула я, рефлекторно ударив рукой по толстым железным прутьям. Чем они это укрепили? Как они помешали ему выбраться? Мне нужно было проверить. Его побег был невозможен.

Качая головой, попыталась сосредоточиться.

– Знаешь, что у меня в руках? – он смотрел немигающим, молчаливым взглядом, с бесстрастным и безразличным лицом. – Я была в твоей комнате. Удивительно, но они оставили там всё. Даже кровь, – и всё же он ничего не сказал. – Я нашла это на твоём столе.

Подняла письма, желая, чтобы он хоть как-то отреагировал на то, что так много для него значило. Но, с другой стороны, всё это явно было ложью. Я вытащила одно из стопки.

– Дорогой Аз. Я рада слышать, что тебе нравится история. Моя Нова тоже её любит. Она изучала нашу известную родословную вскоре после того, как получила магию. Она рассказывала об этом неделями, – сделала паузу, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. – Кстати, не помню, чтобы ты много говорил о своей семье и её истории. Ты, кажется, очень нервничал, когда речь заходила о них. Я не знаю, что происходит, но хочу, чтобы ты знал, что я всегда рядом, как, уверена, и Нова. Семьи могут быть очень сложными и запутанными. Наши собственные проблемы часто случаются. В последнее время у нас были очень тяжёлые времена.

Задыхаясь от рыданий, я изо всех сил старалась продолжить, ненавидя то, что теперь это невозможно скрыть. Сделав глубокий, укрепляющий вдох, продолжила читать.

– Я замечаю, что мы всегда всё решаем вместе, потому что любим друг друга безоговорочно. Надеюсь, ваша семья тоже. Несмотря на то, что вы, судя по всему, думаете о себе, я считаю тебя очень способным молодым человеком с прекрасным будущим. Знаю, жизнь может казаться пугающей, а некоторые бремени – настолько тяжёлыми, что кажется, будто мы больше не можем их нести, но тебе не нужно делать это в одиночку. Как мудрая и опытная женщина, я с уверенностью могу сказать, что настанет день, когда ты оглянешься назад и с гордостью скажешь, что выжил. С любовью, Октавия Тершетта. P.S. Не забудьте позаботиться о моей Нове.

Я замолчала, слёзы не могли больше сдерживаться. Хотя планировала прочитать и остальные, не была уверена, что смогу продолжать, не сорвавшись окончательно. Поэтому вместо этого я снова размахивала пергаментами, еще раз ударив свободной рукой по железным прутьям.

– Как ты мог так поступить с ними? С ней? Она была к тебе добра! Чем они заслужили это? – его взгляд наконец опустился на пол, на лице отразилось чувство вины. – Мы приняли тебя в свой дом. Мы кормили тебя, заботились о тебе. Она писала тебе. И ты, черт возьми, убил их! Ты убил их всех! Ты истребил их! – я кричала, и меня начинало тошнить между гневными криками, и мне было всё равно, что он обо мне думает.

Только чтобы он понял, каким монстром на самом деле был.

– Ты отнял у меня единственную семью, которую я когда-либо знала! Единственных людей, которых когда-либо любила! Ради чего? Что это тебе дало? Как ты мог отнять у кого-то семью?

– Разве это чем-то отличается от тебя? – спросил он, голос его был пустым. Сначала он не поднял глаз, всё ещё смотрел в землю, раскинув ноги перед собой. Его плечи были сутулыми, словно он пытался защититься от моих криков. Я замерла, широко раскрыв глаза. – Подумай обо всех матерях, отцах, сестрах, братьях, дочерях и сыновьях, которых ты убила.

Отступая назад, покачала головой, поднеся пальцы к губам, пытаясь хоть как-то выкинуть эти слова из головы. Он был прав, и я это знала. В каком-то смысле это было лицемерно с моей стороны, потому что я уничтожила целый мир. Убила больше, чем даже знала. Но под этой агонией скрывалась чертовская ярость, и я не позволю ему победить.

– Надеюсь, они выберут для тебя ужасный, медленный способ смерти.

– О, ты думаешь, они убьют меня?

– Лучше бы они это сделали, потому что если нет, то я убью.

Он поднял на меня взгляд, на его лице читалось полное потрясение. Я не могла поверить, что он ожидал чего-то меньшего.

– Если завтра тебя не убьют прямо на месте, сделаю это сама. Если ты посмеешь убежать, я тебя выслежу. Сдеру с тебя кожу, пока ты ещё жив, вырву тебе глаза и заставлю тебя их съесть. Я вырву тебе зубы, ногти и драгоценные волосы. Разорву тебя на части, зарежу тебя так же, как ты зарезал их, – я шагнула вперёд, схватившись свободной рукой за решётку и поднеся лицо к отверстию. – Я позабочусь о том, чтобы ты прожил остаток своей очень короткой жизни в агонии, страхе и боли. Ты пожалеешь, что тебя не убили.

С этими словами снова сложила пергамент и бросила его в него, как кинжал, с ликованием наблюдая, как он вздрогнул, когда пергамент упал ему на колени. Затем я натянула капюшон и надела маску.

– Обещаю, что в любом случае ты проживешь недолго, и тебе будет гораздо хуже, чем им, – повернулась и направилась к длинному коридору, ведущему из подземелий, больше всего на свете желая, чтобы он уже умер.

– Тершетта, – позвал он, в его голосе звучала легкая мольба. Я замерла, не оборачиваясь, но не в силах удержаться от того, чтобы услышать, что он, возможно, хотел сказать. – Иногда то, чему нас учат, торжествует над всем остальным. Это заселяет в нашем сознании, отравляя все новые мысли, пока они тоже не прогниют. Эти вещи могут испортить и разрушить даже самые чистые чувства. Обычно именно любовь становится наиболее осквернённой.

– В чем смысл?

– В том, что именно те, кому мы больше всего доверяем, часто нас предают, – я повернулась, благодарная за то, что моя маска скрывала испуганное выражение лица. – Это не конец начала, Тершетта. Это начало конца.

Затаив дыхание, бросилась через коридор, не оглядываясь.

Той ночью Альтаир исчез из своей камеры.

Из самого Даджахима.

Глава 44

Нова

«Когда я стану элитой и спасу свою семью, первым делом потрачу своё новое состояние на художественную студию для Селесты. Нет, забудьте об этом, может быть, сначала я отремонтирую дом. В любом случае, у меня будет время. У всех четверых оно будет».

– Из дневника Новы Тершетты, 9277 год от ПЗ

Через неделю после нападения на замок Зейд на его территории состоялись похороны.

Несмотря на свою скорую смерть, мою семью похоронили на священной земле в дальнем конце поместья. Тэлон, хорошо оправившийся после почти смертельного ножевого ранения в грудь, был рядом со мной, когда шесть блестящих гробов из красного дерева опускали в землю. Наши родители и сёстры навсегда ушли.

Когда начался медленный процесс засыпания землей, Тэлон схватил меня за руку, переплетая наши пальцы, и потянул за собой.

– Основные роды следуют старым традициям, – прошептал он мрачным тоном, отчего его слова протянулись. – Мы берем горсть земли и посыпаем ею гробы, произнося молитву звездам, чтобы наши любимые были приняты в небо.

Кивнув, я наклонилась к нему и взяла немного рыхлой, зернистой земли. Она была горячей на ощупь, солнце палило почти нещадно, а мое черное платье притягивало лучи. Это было то самое платье, которое я надела незадолго до того, как нашла их всех. Других у меня не было, поэтому пришлось отмыть с него кровь и надеть его снова. Под тканью у меня чесалась кожа.

Мы медленно подошли к каждому гробу, Тэлон сначала бросил землю за своих родителей и сестру. Потом настала моя очередь.

На каждой могиле был камень прямо над тем местом, где должны были быть их головы. На темно-сером блоке были выгравированы их дни рождения и дни смерти. Накануне кто-то спросил меня, что бы я хотела добавить. Все, о чем могла думать, было: «Безусловно любимы, никогда не забыты».

Это было жалко.

Бросать землю было проще. Я бросала ее осторожно, в такт хихиканию звезд.

Когда служба закончилась, сожгла свое платье.

Я не ела. Знала что это необходимо, но просто не была настолько голодна, чтобы встать. Сначала была, но со временем потребность отступила. Зура всё ещё приносила мне ужин, её глаза были полны слёз, когда она пыталась со мной заговорить. Но что я могла сказать? Да, её отца больше нет, но она не одна. Не такая, как я. У Зуры была мама и братья. Они будут с ней ещё столетия.

После нескольких минут созерцания моего кататонического состояния Зура кивала и уходила.

Большую часть дней я лежала в постели родителей, укрывшись их одеялом, рядом со Смертью. Каждое утро и вечер, когда кормила её, она подходила к двери, мяукая, словно спрашивая, когда они вернутся домой.

– Они никогда не вернутся, Смерть. Мы потеряли их навсегда.

Она, казалось, не понимала, потому что продолжала, и этот звук становился настолько раздражающим, что мне приходилось выпивать флакон бессонницы.

Во сне звёзды шептали, слова были неразборчивы, но их зловещий тон был очевиден. Когда я просыпалась, слышала только их различимые слова:

«Дай нам наш хаос».

Спустя ещё неделю всякая симпатия ко мне быстро угасла. Зура была отправлена ко мне домой, чтобы забрать, скрепя сердце, вытащив из постели и отправив в Звёздный квартал, где я должна была начать свою работу в качестве элитного бойца и следить за генералом Альтаиром, отцом убийцы моей семьи.

Всё было довольно просто. Начинала свой день с утренней физической подготовки, похожей как на мою черновую работу, так и на дни в академии. Мы начинали с десяти мильной пробежки, за которой следовало время, проведённое на стрельбище, где отрабатывали полевые упражнения для улучшения наших магических боевых навыков. После обеда разбивались на подразделения, всегда готовясь к очередному завоеванию.

Поскольку я должна была стать генералом, мне редко предоставляли много времени для общения с алхимиками, потому что была вынуждена следовать за генералом Альтаиром. Зура пыталась меня поймать, но я была не в настроении разговаривать, поэтому время, проведённое вдали от моей компании, не было чем-то плохим.

Каждое заседание совета становилось всё более враждебным, двадцать глав родов меня нисколько не любили. Конечно, кроме Тэлона, который взял на себя эту роль после смерти отца.

Нас обоих заставляли двигаться дальше, наше горе было нежеланным.

По ночам я возвращалась в свой семейный дом, кормила Смерть, чистила её лоток и рыдала, держа на руках, пока не засыпала.

На четвёртый день моего нового расписания я оказалась зажатой в коридоре возле зала совета, три основных рода смотрели на меня с опустошением в глазах.

Сначала заговорил только Дофрель, протянув ко мне руки, словно желая обнять, но потом передумав.

– Нова, как дела?

– Как будто тебя это волнует, – безэмоционально ответила я. Отарн фыркнула, закатив глаза и скрестив руки.

– Конечно, волнует, – голос Дофреля был мягким, без саркастической нотки.

– Нет, не волнует. Потому что если бы ты так думал, то понимал бы, что не стоит приходить ко мне с такими просьбами после того, как я оказалась запертой в комнате с вашими ненавистными отцами и была вынуждена слушать, как они унижают и оскорбляют меня. Хуже того, привёл этих двоих. Маленькая шайка Альтаира до самого конца, верно?

Протиснулась сквозь них, не давая им времени придумать аргумент. Но Отарн была быстра.

– Нам нужна твоя помощь в поисках Аза, – крикнула она, остановив меня. Я не повернулась, не желая показывать им своё измученное лицо. – Он где-то там, и ему нужна наша помощь. Ты чувствуешь его. Приведи его домой к нам.

– Мы верим, что он невиновен, – добавил Элдерс глубоким и уверенным голосом.

– Пожалуйста, Кудряшка? – умолял Дофрель, его напряжённые слова ещё больше разозлили меня.

Как они смеют просить меня о помощи? Как они смеют предполагать, что этот мерзкий змей невиновен? Как они смеют!

– Если кто-нибудь из вас ещё раз меня потревожит, я вас всех убью.

Глава 45

Нова

«Интересно, настанет ли когда-нибудь день, когда я не буду чувствовать себя чертовски никчемной?»

– Из дневника Новы Тершетты, 9265 ПЗ

Через месяц после нападения на замок Зейд жизнь стала казаться бессмысленной. Она была изнурительной, невыносимой. Пустой.

Воздух врывался через открытое окно нашей с Тэлоном старой казарменной комнаты. Она будет пустовать двадцать пять лет, как будто ничего и не случилось. Через коридор находилась старая комната Альтаира, где он жестоко вырвал сердце своей возлюбленной. Откуда он вышел и впервые заговорил со мной так, будто я чего-то стою. Где он замышлял убийство моей семьи.

Теперь в каждой комнате не было ничего, кроме опустошенной мебели. В остальном их заполняли лишь воспоминания.

Из нашего окна открывался вид на пляж, место, где стояла с Альтаиром, вызывало у меня тошноту.

Я жалела, что не убила его в камере. Или не оставила умирать в Звездном квартале. Что угодно, только не ушла. Потому что теперь его нет, и моя семья никогда не получит справедливости.

Может быть, мне стоило убить всех членов основных родов. Конечно, меня бы наказали, но моя семья была бы жива и счастлива. По крайней мере, тогда мир стал бы лучше. Теперь же яркость исчезла – сияющее серебро потускнело до серого.

Мои мысли вернулись к записке, которую нашли в камере Альтаира. Тэлон принес её мне, и я регулярно перечитывала её. Вытащила из кармана, хотя теперь знала наизусть.

Я сделал всё необходимое, чтобы обеспечить новый порядок. Чтобы возродить основные ценности и вновь очистить Даджахим. Я ни о чём не жалею, кроме того, что не сделал этого раньше.

Мерзкое оправдание. Жалкая причина. Змея, жадно скользящая на свое место в образе чудовища.

Но я была ничуть не лучше. Это была моя собственная вина, что они вообще там оказались, и я никогда себя не прощу.

– Нова Тершетта, мы видим твои намерения. Мы просим тебя не принимать поспешных решений, – прошипели звезды, словно насмехаясь над ходом моих мыслей. Я проигнорировала их, не желая слушать мольбы. Они всё равно скоро найдут кого-нибудь другого, но я была готова к свободе.

Поднявшись на подоконник, мои ботинки сначала скользили, но я поднялась. Крепко ухватившись за верхний край, выпрямила ноги.

Один прыжок, такой быстрый, что, вероятно, даже не успею его осознать, и окажусь со своей семьей в небе, паря над вселенной, где нам всем место.

Всё, что мне нужно было сделать, это наклониться вперёд и позволить земле поглотить меня.

– Мама, папа, Селеста, я возвращаюсь домой, – прошептала во влажный ночной воздух. Затем наклонилась вперед и отпустила.

На секунду мне показалось, что я падаю, моя смерть неминуема, а семья рядом, но потом почувствовала, как дернули мою ночную рубашку, ткань врезалась мне в шею. Раздался глубокий стон, а затем большие руки схватили меня, подняв обратно и бросив в суровую реальность жизни.

Когда я оказалась в окне, этот человек бесцеремонно повалил меня на землю, отчего заболела спина.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – закричал Тэлон, тяжело дыша. Я лежала на спине, глядя на него с нахмуренным лицом.

– Мне не для чего жить.

– Ты шутишь? – спросил он, его голос был на грани истерики.

Он пытался поговорить со мной несколько недель. Я знала, что ему тоже нужен кто-то, но винила в этом нас. Мы дразнили Альтаира, выставляли напоказ наши отношения. Мы подвергли мою семью опасности. Я ненавидела его и себя так же сильно, как и Альтаира. Поэтому избегала его любой ценой, не говоря уже о работе с генералом.

– Нова, что могло заставить тебя так подумать? У тебя есть я! Я тоже потерял родителей и сестру. И, как никто другой, тебя понимаю. Любил тебя на протяжении всего этого. Ты – всё, что мне сейчас нужно, а ты ещё смеешь говорить, что ты одна?

Глядя на него, молчала, желая, чтобы он ушёл, чтобы я могла прыгнуть. Была слишком слаба, чтобы использовать клинок, и хотя знала, какие яды помогут, боялась медленной смерти. Прыжок был лучшим вариантом, а он его портил.

– Ты правда ничего не скажешь? – он сел напротив меня, сложив руки на коленях и опустив плечи. Как всегда, Тэлон просил у меня больше, чем я могла дать, его отчаяние причиняло мне такую же боль, как и моё собственное.

Однако сказать было нечего. Я хотела свою семью. Не могла просто заменить их и почувствовать себя лучше. Моя жизнь существовала ради них, вращалась вокруг их тел, как планета вокруг солнца, их гравитация притягивала меня на их орбиту. Без них я страдала не только без любви, но и без цели.

– Супернова, – взмолился он, ложась на землю рядом со мной и прижимая меня к своему теплу. Он поцеловал меня в голову, помассировал её, и на моей щеке появилась слезинка, когда я прижалсь к его груди. – Ты мне нужна. Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста, останься.

Это меня задело. Его страдания всегда меня трогали. Слезы потекли по моим щекам, словно шлюз открылся и выпустил накопившуюся воду. Я была вся в слезах, прижавшись к нему, сердце бешено колотилось, и я начала всхлипывать.

– Не знаю, как жить дальше, – объяснила, чувствуя физическую боль в груди. Он прижал меня к себе покрепче, его ноги переплелись с моими, и мое тело начало дрожать. – Не заставляй меня оставаться. Я больше не хочу здесь быть.

Его руки отпустили мою спину, скользнули к щекам и подняли подбородок, губы встретились с моими. Он поцеловал меня глубоко, с любовью, его мягкие губы скользнули по всему моему лицу. Снова и снова он целовал меня, бормоча признания в любви и обещания лучшей жизни.

Я ничему из этого не верила.

Глава 46

Азазель

«Я пытался смыть её с себя, но всё равно чувствую себя грязным».

– Из дневника Азазеля Альтаира, 9282 год от сотворения мира.

После ухода Тершетты был уверен, что моя жизнь кончена. Когда вошел отец, я знал, что так оно и есть.

– Сынок, – протянул он, скрестив руки и подняв подбородок. Я смотрел на него, испытывая редкий момент покоя и ясности. Если умру, то хотя бы буду свободен от него. – То, что ты сделал, разрушило всё. Ты нарушил равновесие в основных родах. Более того, поставил под угрозу мои планы. Твоя мать опустошена. Она не встаёт с постели и не ест. И твоя смерть завтра, несомненно, доведёт её до предела.

– Бенаделл Зейд насиловала меня с первой ночи в Элитной Академии, – признался я, чувствуя, как нарастает стыд. Отец даже не вздрогнул. Казалось, он меня не слышал. – Она сказала мне, что если буду сопротивляться, она позаботится о том, чтобы я не закончил обучение. Иногда она приходила за мной несколько раз в день, и всё, что я мог сделать, это позволить ей это.

Отец помолчал ещё секунду. У меня было достаточно времени, чтобы мои надежды взметнулись вверх, прежде чем рухнуть.

– Ты собираешься оправдать свою глупость жалобами на пару хороших траханий? – его голос стал ещё злее, он затопал ко мне. Решётки камеры остановили его, хотя я подумал, что он мог бы пройти сквозь них, если бы захотел. – Ты позор, Азазель. Пустая трата места и дыхания. Завтра я убью тебя голыми руками, и прежде чем твоя столь же никчёмная мать покончит с собой, она родит мне наследника получше. Того, кому звёзды будут благоволить.

Не моргая, я продолжал смотреть, страх покидал моё тело, пока принимал то, что должно было произойти. Отец не спасёт меня, вместо этого он станет моей погибелью.

– Жалкий, – прошипел он, повернувшись и уходя. Он прошёл четверть пути, прежде чем крикнул. – Твои друзья пришли тебя навестить.

Калеб, Куинн и Прия не появились сразу, скорее, прошло несколько минут мучительного ожидания, прежде чем я увидел их фигуры, вышедшие из темноты.

– Аз, ты в порядке? – спросила При, цепляясь за решетку, в её глазах читалась паника. – Мы со всем этим разберёмся, не волнуйся!

– При, послушай…

– Мы знаем, что ты их не убивал. Обещаю, мы вытащим тебя отсюда.

– Но При…

– Ты что-нибудь ел? Тебе дали воды? Я принесла тебе закуски.

– Прия, дай парню сказать, ради бога, – Куинн звучал так же измученно, как и я. Он подошел к решётке гораздо увереннее, всегда единственный из нас, кто медленно злится и быстро соображает. – Что случилось, Аз? Говорят, ты убил полковника Зейд и всю его семью.

Они обменялись взглядами, и Прия тихо добавила:

– Кроме Тэлона, который выжил. Он говорит, что это ты.

Кивнув, я откинул голову на прохладный серый камень. От него исходила магия, и моя собственная, казалось, покачивалась в такт. Чего бы только не отдал, чтобы кричать на сами звезды за то, что они когда-то прокляли меня этой жизнью.

– Бенаделл Зейд пришла за мной в мою комнату. Я сказал ей, что если она не оставит меня в покое, то я убью её и всю её семью.

– Так ты это сделал? – крикнула Прия, пронзительный тон заставил Куинна вздрогнуть рядом с ней. – Ты убил Дав? Она была моей лучшей подругой, Аз! Она была твоей подругой!

– Подожди секунду, При, он не обязательно это имел ввиду, – Куинн схватил её за плечи, оттаскивая от решётки.

Позади них двоих наблюдал Калеб, его глаза были печальны, а губы сжаты в тонкую линию. Я смотрел на него, видя, как на его лице отразилась та же мысль, что и на лице Тершетты.

– Кэл?

На мгновение его взгляд упал, он потянулся рукой, чтобы потереть глаза. Я понял, что потерял его.

– Дав была нашей подругой. Она никогда не делала ничего плохого. А Тэлон… я имею в виду, мы выросли вместе, – он покачал головой, словно собирался высказать эти мысли. Я ждал следующей части. Той, которую, как видел, он очень хотел сказать, но боялся. – Почему, Аз? Почему ты это сделал?

– Давай, скажи, что ещё ты думаешь. Это не только о Тэлоне и Дав.

Прия и Куинн замолчали, их глаза одновременно расширились, когда Кэл подошел к моей камере.

– Они – всё, что у неё есть, – пробормотал он, не встречаясь со мной взглядом. – Она не такая, как Тэлон. Она не оправится от этого.

Моя Маленькая Пустота, всегда находящая себе путь, даже когда его там не было.

– Думаю, вам всем пора идти, – это всё, что я сказал. Хотя мне и не хотелось, лег на грязный, влажный камень подо мной, повернувшись лицом к стене.

Мои друзья – моя семья – не сдвинулись с места. Вместо этого они стояли молча около минуты, словно ожидая, что я начну защищаться или скажу, что всё это было недоразумением.

Но я всё ещё чувствовал сердце Бенаделл Зейд в своей руке, когда крутил между пальцами украденный локон Тершетты, моя магия шипела, когда мысленно заставлял пряди слиться воедино.

Я проснулся от лязга. Присев, тут же оглядел окрестности, пытаясь обнаружить потенциальную угрозу. Хотя будущего у меня уже не было.

Медленно различил темный силуэт фигуры, стоящей по другую сторону моей камеры. Её тело почти слилось с тенями, но она была там, наблюдала за мной.

– Кто ты? – тишина. – Чего ты хочешь?

– Я хочу того, чего, кажется, от тебя все ожидают, – сказала она высоким, монотонным голосом. – Превосходства.

Выдавив натянутый смех, пробормотал:

– Извини, всё кончено. Если ты не поняла, я сейчас только и делаю, что терплю неудачи.

– Я не согласна, – парировала она. – Ты официально показал мне, что обладаешь навыками, необходимыми мне для достижения успеха в чем-то очень важном.

– В чем?

– Способности уничтожать основные роды.

Сердце бешено колотилось, я пытался разглядеть ее. Кто это был? Желание уничтожить всех основных было… абсурдным.

– Я из основного рода.

– Готова сделать исключение ради общего блага.

В этот момент она шагнула вперёд, раздался щелчок замка, а скрип двери камеры отразился от каменных стен. Позади них возник шар света, явив двух других, стоящих на страже. Все трое были в тёмных плащах с капюшонами, их лица были скрыты. Как им удалось обойти защитные заклинания? Я не пытался, но предполагал, что это была сильная магия. Чувствовал её пульсацию.

– Кто вы?

– В данный момент я – твоя единственная надежда.

Пожалуйста. Все любят считать себя героями. У меня не было никакой надежды.

– Так вы говорите.

– Да, говорю, – они сняли плащ, открыв женщину с иссиня-чёрными волосами и кожей, её лицо представляло собой совокупность прямых, свирепых линий. – Я – Майтоза.

– Привет, Майтоза, – я начинал раздражаться, в моем голосе проскальзывал сарказм. – Объясните, что вам от меня на самом деле нужно, чтобы мы могли покончить с этим утомительным разговором.

– Избалованная девчонка из основного рода, – сказала одна из тех, кто стоял позади неё. Мне было всё равно. В конце концов, они не были неправы, а я был измотан, у меня не осталось сил спорить.

– Я – лидер повстанческих сил, – она звучала гордо, даже высокомерно. Боже мой, она звучала как член основного рода. – Пришла спасти тебя в обмен на твою присягу верности нашему движению.

– А, слышал о вас, – откинув голову назад, я закатил глаза, зная, что это их разозлит, и мне было всё равно. – Храбрость – пытаться свергнуть силы шайтанов без собственной магии. Уверен, мы все дрожим от страха.

В отличие от двух, стоявших позади неё, Майтоза не рычала и не фыркала. Она даже не звучала сердито.

– Вообще-то, Азазель Альтаир, ты увидишь, что у нас много магов на нашей стороне.

Я не мог скрыть удивления на лице, шок заставил меня замешкаться. Она не стала медлить.

– Теперь, ты с нами или против нас?

– Вариантов не так много.

Что ещё я мог сказать? Она лжет? Какой шайтан присоединится к эади? Кто предаст свой народ таким образом? На мгновение представил Тершетту.

– Нет, их нет.

– Что мешает тебе поверить, что я тебя предам?

– Ничего, – сказала она, почти не проявляя эмоций, даже пожала плечами. – Я действую целенаправленно и осмысленно. В идеале ты должен видеть в этом смысл. Даджахим не обязательно должен быть чистым, он должен быть лучше. Это означает равенство и справедливость. Это означает честность и мир. Я готова совершать действия, которые некоторые могут посчитать расточительными или опасными, если это означает в конце победу в игре.

Игра. Победа. Она говорила голосом отца.

– Типа, один на многих?

– Именно, – её улыбка была яркой, угрожающей для эади. Наверняка она именно такая. Сомневаюсь, что у них во главе будет шайтан.

– Во всяком случае, я ценю вашу честность.

– Тогда ты присоединишься к нам?

Колебался, не зная, как это повлияет на Кэла, При и Куинн. Попытаются ли они меня найти? Будут ли они меня оплакивать?

Боже мой, я надеялся, что нет.

– Да. С вами, – другого ответа действительно не было. Потому что, как бы я ни пытался убедить себя, что мое будущее закончилось и сдаться – лучший вариант, не мог заставить себя сдаться. Я не создан для неудач. А это означало, что каждую оплошность должен был рассматривать как шаг к финишной линии.

– Отлично. Первое правило дела: мы вытащим тебя отсюда и вернем на базу, где я потребую от тебя поднять защитные заклинания и начать медленный процесс маскировки острова.

– Это непростая магия.

– Хорошо, что у нас есть основной род на нашей стороне.

Я сидел в своем новом доме, стены которого были голыми, а дерево изношенным, обдумывая свой следующий шаг. Усталость подкрадывалась ко мне, сердце бешено колотилось от необходимости восстанавливать обломки этого похожего на чулан дома, скрывавшие за собой огромную территорию. Территорию, которую я когда-то считал опустошенной.

Как они выжили? Совершили что-то настолько невозможное?

Нет, я был слишком уставшим, чтобы думать. Поэтому откинул голову на плоскую подушку и накрылся темно-зеленым одеялом. Обычно ненавидел всё, кроме черного или серебристого, но почему-то, когда Майтоза спросила, какой цвет хочу, лесной зеленый был тем, который я почувствовал с непреодолимым желанием взять.

Как только закрыл глаза и принял кошмары, которые непременно должны были наступить, моя входная дверь распахнулась, и звук дребезжащего стекла эхом разнесся по пустому коттеджу. Вздохнув, я снова открыл глаза, и удивление захлестнуло меня, когда увидел, кто смотрит на меня.