Текст книги "Свыше (ЛП)"

Автор книги: Бреа Лэмб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

Глава 28

Азазель

«Сегодня я случайно назвал Марту матерью. Я не хотел этого, и не считал её равной матери. Она была легкомысленна. Она была никем. Но… я не знаю. Иногда мне казалось, что она любит меня больше, чем Мать и Отец. Хотя сейчас это уже не имеет значения. Отец заставил меня убить её голыми руками в моей комнате».

– Из дневника Азазеля Альтаира, 9219 год ПЗ

Тершетта должна была умереть. Этого нельзя было отрицать. Она должна была уйти, и я должен был это сделать. Но с каждым днем всё больше убеждался, что это должно произойти после окончания учебы. Если я убью её сейчас, из неё сделают мученицу. Они смогут сказать, что мой выбор покончить с ней был продиктован ненавистью и не доказывает её недостойность. Конечно, я мог бы попытаться сохранить это в тайне, но как это послужит звездам?

Это должно было быть публично, и должно было продвигать наши планы. Но как? Как мне справиться со всем этим, при этом не выглядя злодеем в глазах Даджахима?

Возможно, ответ кроется в том, чтобы не бояться быть злодеем. В конце концов, я бы перебил тысячи, если бы это означало, что звёзды будут счастливы. Но это всегда казалось… священным. Как будто выполнение воли звёзд делало это оправданным. Я ненавидел это странное ощущение в животе – скручивание, которое требовало, чтобы его почувствовали, которое заставляло меня сомневаться в этих убеждениях.

Если бы я только мог говорить со звёздами напрямую, как мой отец. Просто услышав их голоса, мог бы всё изменить. Вместо этого сидел за столом из красного дерева в своей казарме, уставившись на страницу учебника истории, где обсуждалась планета 419 и наша способность завоевать её менее чем за час по времени Даджахима.

Возмущенно фыркнув, я потянулся и схватил бутылку виски, поднёс стакан к губам и приподнял тяжелую бутылку. Янтарная жидкость зашипела и обожгла мне горло, разогревая грудь.

Мне не следовало пить. На этой неделе нам предстояло сталкиваться с иллюзиями каждый день, а не только один раз. Это был их способ подготовиться к финальной иллюзии, которую разведданные будут передавать в сознание каждого присутствующего шайтана. Это означало еще меньше уединения, чем обычно. Многим из нас, включая меня, нужно было сохранять концентрацию. Те из нас, у кого была кровь первых двадцати элит, всю жизнь тренировались для такой тактики, но это оказалось гораздо сложнее, чем ожидалось.

Виски согревал тело и затуманивал разум, я откинулся на спинку стула, думая об иллюзии, которая была раньше.

Сначала появился Отец, а затем – подробности о замке Альтаир. Это была ужасающая картина крови и расчленёнки, когда он, потеряв звёзды, устроил дебош, убивая слуг направо и налево, прежде чем наконец наброситься на меня.

– Это всё твоя вина! – закричал он, схватив меня за воротник и подняв на руки. Мать стояла рядом, тихо рыдая. Вероятно, её больше расстраивала потеря ковров, чем моя потенциальная смерть. – Если бы не ты, я бы смог сосредоточиться лучше. Ты – причина того, что всё рушится!

В этом не было ничего нового. Все основные семьи, как правило, были такими. Это было проклятие власти и династии. Но в тот день в его тоне было что-то особенное. Более глубокая, более сильная ненависть ко мне. Такая трещина, которую невозможно залечить. В тот день я понял, что угодить ему невозможно. Умиротворить – возможно.

Чего не ожидал, так это того, что этот момент проникнет в мои иллюзии. Что узнала обо мне разведка, увидев это? Что им сказал мой разум? Держусь ли я за это каким-то образом?

У меня не было ни синяков, ни шрамов, ничего, что могло бы физически связать меня с этим событием, но, видимо, что-то все еще оставалось внутри.

Иллюзия стала бесконечно хуже, когда время, казалось, пронеслось мимо, жизнь Прии и меня пронеслись по привычным течениям. Затем, когда наш сын подрос и смог понимать происходящее, я начал бить его. Продолжая цикл, как и предсказывала Прия. Но на этом всё не закончилось. В конце концов, мне была дарована сущность звезд, и меня назвали Генералом. Править было легко, но я был так же самодоволен и горд жизнью, как и мой отец, поэтому меня наказали точно так же. Лишили звёзд, высмеяли другие, и в конце концов умер неудачником.

– Какая трата иллюзии, – усмехнулся я, поднося стеклянную бутылку к губам и делая ещё один большой глоток. Скоро всё это закончится. Тактическая фаза пройдёт гораздо быстрее, чем две предыдущие. После этого я стану настоящей элитой и буду усердно работать, чтобы произвести впечатление на звёзды.

Моя собственная временная линия отличалась от той, что мне показали. В то время как моему отцу потребовалось почти пятьдесят лет, чтобы получить звёзды, я планировал получить их за двадцать. Не имело значения, сколько планет мне нужно будет уничтожить или сколько всего нужно будет убить. Я был готов стать тем монстром, который нужен, чтобы произвести впечатление на звёзды. Чтобы напомнить им, почему они ценят нас настолько, чтобы продолжать вознаграждать Даджахим.

Но сначала мне нужно было убить бесполезных ахат и заслужить благосклонность основных родов. Но как? Тэлон всегда был рядом, охраняя её, как собака. Это заставило мои смутные мысли вернуться к разговору, который у меня был с ним на днях. Скорее, к спору. Но это было ожидаемо. Особенно после того, как я так вышел из себя после разговора с моей – нет, с его – Маленькой Пустотой.

Тершетта застала меня врасплох. Хоть я и ожидал увидеть её там, никак не мог быть готов к тому, что она распахнет дверь, завернутая в полотенце. Впервые понял, что она не ужасна. Даже при первой встрече её образ был скорее игрушкой. Однако, когда густые, непослушные локоны ниспадали на спину, выглядя чёрными, как у Тэлона, а не шоколадного цвета, как обычно, я замер. Её глаза были полуприкрыты и обведены тёмно-фиолетовым, словно она мало спала. Кожа была глубокая и чистая, губы потрескавшиеся, верхняя чуть полнее и менее потрепанная. Она поправилась с тех пор, как я её впервые встретил, хотя это и было ожидаемо. Не был уверен, какой была её жизнь, но осмелюсь предположить, что она хорошо знакома с голодом. Она, конечно, не была так прекрасна, как настоящая женщина, но что-то в ней таилось, скрываясь под звериной стороной лёгкой натуры.

Именно её голос заставил меня вернуться к действию, когда наклонился вперёд, враждебность была настолько сильна, что лилась из её уст, словно кровь из раны. А когда она предложила мне насладиться видом, едва одетой, её тон был насмешливым – я потерял всякое желание делать что-либо, кроме как подыгрывать ей.

Спускаясь по извилистой лестнице, мысленно воссоздал образ Тершетты, стоящей там, с полотенцем, свисающим вокруг её ног. Нетрудно было заполнить пробелы, которые скрывал мой взгляд, полученные во время ритуала теней.

Да, она была далеко не так красива, как Прия, Дав или любая другая из многих ключевых женщин. Что-то другое. Что-то новое. Даже осознавая это, я всё равно понимал, что она должна умереть. Она могла быть самым прекрасным существом в мире, и я всё равно увидел бы в ней то чудовище, которым была.

Поэтому продолжал искать Тэлона, сначала в столовой, затем в классах школы. Я даже проверил тренировочный центр, но ничего. Желая избежать этого, но понимая, что это необходимо, начал искать его на острове. Он избегал меня последние несколько недель, каждая моя попытка поговорить с ним заканчивалась неудачей. Я был почти уверен, что он знает, о чём я хочу поговорить. Хуже того, был убеждён, что его враждебность ко мне только растёт.

Я пробирался сквозь густой и влажный лес, пытаясь мыслить как Тэлон. Раньше он никогда не любил одиночество, но, похоже, теперь любит. Он также работал гораздо усерднее, чем большинство стажёров. Куда бы он пошёл, чтобы перестать находиться среди людей и бросить себе вызов?

Именно тогда я понял, где он будет. На горе. Добравшись до подножия, я увидел его, быстро поднимающегося вверх. Он стал шире, чем раньше, но всё ещё таким же быстрым, а это означало, что мне пришлось идти к нему, используя теневую походку.

Когда я появился в нескольких десятках футов впереди него, Тэлон остановился.

– Я просто хочу поговорить, – сказал я. – Пожалуйста, Тэл, это важно.

– Ничего из того, что ты говоришь, никогда не бывает важным, Аз, – усмехнулся он, развернувшись и спускаясь с горы. Я бросился за ним не отставая, решив поговорить, как бы сильно он меня ни раздражал.

– О, пожалуйста, мы оба знаем, что это неправда! – крикнул я, догоняя его.

– Угадаю, ты хочешь, чтобы я оставил Нову в покое, чтобы ты мог её убить?

– Частично, да! – он ускорил шаг, не желая слушать дальше, но я был непреклонен. – Она тебя не любит, Тэлон. Так что, что бы ты ни замышлял с ней, не делай этого. Она ничего не сделает, кроме как убьёт тебя вместе с собой. Ты рискуешь всем впустую!

– Это говорит мой якобы лучший друг, который спит с моей матерью! – крикнул он, резко повернувшись передо мной и толкнув меня в грудь. Я споткнулся, сердце бешено колотилось. Он знал?

– Тэлон, это не то, что ты думаешь.

– Не говори мне эту чушь! Я видел вас двоих!

Нет. Нет, нет, нет, нет, нет!

Даже сейчас, в безопасности своей комнаты, я чувствовал панику.

– Я могу объяснить, пожалуйста, – но я не знал, как. Не так, чтобы это выглядело слабым и втянуло меня в неприятности. К тому же, Тэлон мне никогда не поверит.

– Твои объяснения мне неинтересны. Как всегда, всё крутится вокруг тебя. Как ты можешь добиться успеха. Как ты можешь получить звёзды. Тебе наплевать на всех, кроме себя. По крайней мере, Нова любит меня, даже если она этого не понимает или если это происходит не так, как я хочу. Она заботится! Ты просто жалкое подобие, цепляющееся за былую известность. Твоё хрупкое эго не может смириться с мыслью, что кто-то может быть лучше тебя, поэтому ты саботируешь всех остальных, как бы сильно это ни ранило. Я не позволю тебе продолжать так поступать со мной!

Признаюсь, я позволил гневу взять верх надо мной.

– Да? Если твоя драгоценная Нова так сильно о тебе заботится, то почему, когда я постучал в твою дверь, она открыла насквозь мокрая, в одном полотенце? – он замер, его грудь быстро поднималась и опускалась, глаза широко раскрылись.

– Ты лжешь.

– Вовсе нет, на самом деле. Она открыла дверь, сказала, что тебя там нет, спросила, понравилось ли мне то, что я увидел, а потом оказалась с полотенцем на полу. Давай, Тэл, спроси её. Посмотри, не вру ли я. Но, эй, я же злодей. Почему-то моя попытка спасти твою задницу от этой никчемной суки – это ужасно, – я поднял руки, отступая и понимая, какой вред причиняю. Тем не менее, я закончил несколькими убийственными последними словами. – Скажи Тершетте, что мне, на самом деле, понравилось то, что я увидел.

Внезапно осознав, что всё ещё в своей казарме, а не снова на той горе, я застонал и сделал ещё один полный глоток спиртного, желая утопиться в нём. Открыв свой дневник, начал медленную работу по выписыванию всего этого. Мои мысли, чувства, идеи. В основном, я строил планы, потому что время действовать приближалось.

Ахата умрёт, даже если это будет означать убийство и Тэлона. У меня больше не было возможности спасать того, кто не хотел, чтобы его спасали.

Глава 29

Нова

«У Селесты всё хорошо с хайей. Может, мне это всё кажется, но клянусь, она почему-то выглядит моложе. Она так счастлива, и девушка, с которой она встречается, просто прелесть. Иногда я думаю, найду ли я когда-нибудь кого-нибудь, но в основном думаю, что мне лучше быть одной, чтобы я могла сосредоточиться на заботе обо всех».

– Из дневника Новы Тершетты, 9261 ПЗ

Может быть, это были все эти иллюзии о смерти моей семьи. Или, может быть, это были кошмары, которые появлялись после этих иллюзий. В любом случае, я скучала по ним. Сегодня вечером, с Тэлоном, который неизвестно где, я решила удивить их ужином.

Знала, что это неправильно. Что, вероятно, существует негласное правило не покидать остров. Хотя, должно быть, были стажеры с любящими семьями, я все же задавалась вопросом, не сделало ли меня детство, проведенное рядом с эади, более благодарной за свою собственную семью. Как будто тикающее время не позволяло мне тратить ни минуты впустую.

Конечно, я тратила время на них и раньше, специально пробираясь к ним, когда они спали. Но боялась, что встреча с ними заставит меня признать свою ошибку. Однако сейчас я была слишком отчаянна, чтобы об этом беспокоиться. Мне нужно было их увидеть.

Поэтому я оставила Тэлону записку, в которой говорила, что увижусь с ним утром, и теперь шла к морю. Мне это было не нужно, но надеялась, что свежий воздух и бескрайние водные просторы успокоят мое бешено бьющееся сердце и взволнованные нервы. Прошло почти два месяца с тех пор, как я видела свою семью. Буду ли выглядеть для них странно с моими закручивающимися черными отметинами и усталыми глазами, полными ужаса? Будут ли они по-прежнему любить меня так же, как и раньше? Их письма были обычными, пусть и короткими. Но это были написанные слова. А это будет нечто гораздо большее.

Потеряв рассудок, я каким-то образом незаметно добралась до песчаного пляжа, мои глаза моргнули от внезапного осознания того, что стою перед бескрайней водной гладью, сияющими лунами и сверкающими звездами – наблюдая, как всегда.

Когда наконец сосредоточилась, увидела фигуру, наполовину погруженную в соленое море, в плаще с капюшоном, скрывающем ее от посторонних глаз. Каждый порыв воды от накатывающей волны заставлял ее тело раскачиваться, иногда почти переворачиваясь. Плечи были сгорблены, голова опущена, и я могла поклясться, что она, казалось, была более чем готова позволить волнам унести ее в открытое море.

Может быть, это ещё один стажер, надеющийся положить конец страданиям? С тех пор, как погиб первый, мы потеряли еще троих.

Как часто делала, позволила сердцу вести меня, а не разуму.

Мои ботинки тяжело ступали по песку, я размышляла, поможет ли мое присутствие или навредит. Иногда задавалась вопросом, не приведет ли мое выживание к тому, что другие тоже погрузятся в пучину отчаяния. Почему я, одна из эади, продолжала идти? Как меня могли считать достойной и я могла выжить, когда они так отчаянно цеплялись за жизнь? Это было предположение, но по их презрительным взглядам и одиночеству сделать его было несложно. Знала, что они обо мне думают.

И все же шла вперед, не желая отговаривать себя от помощи. Этот момент был не обо мне. Он был о них и о тех демонах, с которыми они боролись. Если я могла помочь, то должна была это сделать.

– Ты в порядке? – спросила, заметив, как человек мгновенно поднял голову. Но он ничего не сказал и не повернулся, поэтому продолжила. – Тебе нужна помощь?

Подошла ближе, теперь всего в нескольких футах от него, пока порыв ветра, пахнущий солью и весной, не толкнул меня. Я замерла, песок взметнулся вверх, заставляя меня прикрыть глаза рукой, кожаная одежда не смогла защитить от внезапного холода. Когда ветер стих, я убрала руку и тут же увидела светлые волосы, тень которых казалась чистым светом под сиянием звёзд и луны.

Альтаир.

Что ж, это было досадно. Все эти мысли и стресс были напрасны.

Повернувшись, я медленно направилась к травянистой площадке, чтобы отряхнуться, не желая заносить в дом кучу песка и довести маму до сердечного приступа.

Эта змея была не моей проблемой. Пусть утопится. По крайней мере, тогда у меня будет на одного человека меньше, с которым нужно иметь дело. На одного убийцу меньше, с которым нужно бороться. Мне не стоило пытаться никого спасать. Все стажёры, кроме Тэлона и основных родов, в лучшем случае не хотели находиться слишком близко ко мне из-за страха быть заражёнными. Основные рода хотели находиться рядом со мной только потому, что надеялись меня убить. Так что, по сути, меня окружали ненавистные трусы. Какая разница, умрут они или нет?

Я знала, что это неправильно. Мне было не всё равно. Всегда было не всё равно. В этом и заключалась часть проблемы. Я не знала, как остановить пульсирующий орган в моей груди, который руководил каждым решением.

Всплеск воды заставил меня остановиться. Неужели он это сделал? Нырнул под воду и покончил с собой? Вопреки здравому смыслу – снова – я обернулась.

Но нет, он не ушёл под воду. Альтаир только повернулся и вынырнул вперёд, теперь уже по колено. Я не хотела с ним связываться. Не хотела с ним разговаривать. Но в его растерянном и многозначительном взгляде было что-то тревожное. Его глаза были слегка прищурены, веки казались тяжёлыми. Обе бледные брови были так плотно сжаты, что почти сливались в одно целое. Легкая хмурость оттягивала уголки его рта, обнажая глубокие ямочки на щеках.

– Почему ты так на меня смотришь? – спросила я, не желая уходить, не зная ответа. Скрестив руки и опираясь на левую ногу, ждала, не будучи уверена, что он ответит.

– Что? – спросил он, голос его был невероятно тяжёлым и медленным для всего лишь одного слова. Он снова уставился на меня, явно растерянный. Неужели не узнал? На мне был плащ, но даже с капюшоном мои волосы занимали всё пространство, выглядывая наружу и делая меня заметной. Он что, пьян?

– Ты в порядке? Что ты делаешь? – глупо спросила я. Почему, даже не знала. Мне было всё равно. И всё же стояла там, наклонив голову, глядя на него.

Удивительно серьезно он поднял какую-то стеклянную бутылку и ответил:

– Топлю свои горести, Тершетта. Ты никогда так не делала?

Значит, он меня узнал.

Я предположила, что он имел в виду выпивку, а не настоящее утопление, но кто знает.

– К счастью, нет. Слишком дорого для меня, нет лишних денег, – при этих словах он выглядел шокированным, челюсть отвисла, брови поднялись. Может быть, вот что значит быть богатым. Не знать, что другие не могут позволить себе вещи, на которые ты не задумываясь тратишь деньги. С богатыми людьми такого никогда не случалось, но, возможно, это потому, что они знали, как им повезло. – Что ж, оставлю тебя тонуть в спиртном и море.

– Я не собираюсь убивать себя.

– О, конечно, это точно так не выглядело. Не могу говорить, извини, опаздываю.

Он сделал большой шаг ко мне, почти вынырнув из воды, движение его тела было каким-то угрожающим в своей скованности. Я застыла на месте, вся та беззаботная и саркастическая атмосфера, которая царила между нами мгновениями ранее, исчезла. На её месте появилось что-то тёмное и всепоглощающее. Чувство, которое пугало меня больше, чем была готова признать. Именно поэтому заставила своё дыхание замедлиться и сохранить спокойствие, не показывая ему, чем он мог бы воспользоваться.

– Я мог бы убить тебя, – пробормотал он, тон его был странным. Тусклым и почти неуверенным. – Я должен убить тебя. Так тебе лучше. Мёртвой.

– Да, да, ты много раз говорил, – простонала я, раздражение смешивалось со страхом внутри меня. – Честно говоря, мне немного надоело слышать это от тебя постоянно, пока еще жива и здорова. Чудесным образом, в единственный раз, когда была на грани смерти, ты решил меня спасти. Начинаю сомневаться, может быть, ты все-таки не хочешь моей смерти.

Это было неправдой. Я знала, что он хотел моей смерти – чувствовала, что хотел, чтобы это произошло по его собственной воле. Зрелище. Что-то, что еще больше укрепило бы ложное убеждение, что все мы – ошибки. Что нам не место в элите. Он не упустит шанс доказать свою состоятельность. Он был умным, коварным, хитрым и отчаянно жаждал искупления. Его отец явно терял свою репутацию, и ему многое нужно было доказать.

– Ты только разрушаешь это место. Ты разрушаешь всё. Для всех.

– Ты имеешь в виду всех эади? Или конкретно меня? И для кого я всё разрушаю? Для всех шайтанов? Для элиты? Для стажеров? – из его рта вырвался рык, скорее звериный, чем человеческий. Но я не остановилась, когда наконец-то до него дошла. – Или это я влияю именно на тебя? Неужели драгоценный принц шайтана вдруг оказался один и понял, что он всего лишь самопровозглашенный марионетка, которого только и ждут, чтобы свергнуть?

Когда он неподвижно смотрел на меня, могла видеть издалека скрежет его челюстей и сжатые по бокам кулаки, вода промочила его ниже пояса, и я поняла, что попала в точку. Он больше не стоил того, чтобы о нем говорить, особенно теперь, когда понял, что кто-то увидел его истинную сущность.

– Прощай, Змей. Помни, что нельзя выплывать, когда уйдешь под воду.

– Я уже говорил, что не собираюсь убивать себя.

– Может быть, стоит. Ты никогда не оправдаешь своих ожиданий. В любом случае, мне нужно кое-куда идти, – я повернулась и ушла, наконец-то гордясь собой.

Услышала, как он плещется в воде, и сначала не поняла, что именно он делает. Так продолжалось до тех пор, пока до моих ушей не донесся стук его шагов по песку – сухому песку. Я резко обернулась и увидела, как он бросился на меня, схватил, вцепившись руками в шею и челюсть, крепко держа, пока шли, словно тень.

Мы оказались в темном переулке, открытое пространство за ним было освещено мерцающими огнями и окружено высокими стеклянными зданиями. Люди повсюду смеялись, кричали, пили и танцевали. Звездный квартал.

– Что с тобой? – прохрипела я, страх закружился в груди, заставляя меня заикаться, а глаза отчаянно искали выход. Стоит ли мне пройтись тенями? Смогу ли я это сделать, имея так мало места для фокусировки?

– Вот она, – проворковал он, улыбка расплылась по его лицу. Теперь видела, что его щеки покраснели, а под глазами впало, от дыхания исходил запах виски. – Моя испуганная Маленькая Пустота. Ты мне больше всего нравишься такой.

– Я тебе совсем не нравлюсь, – большой палец Альтаира погладил мою челюсть, кожа покалывала под его прикосновением, а улыбка стала достаточно широкой, чтобы показать ямочки на щеках.

– Нет, думаю, нравишься. И понравишься еще больше, когда будешь мертва у моих ног.

Ярость окрасила мое зрение в красный цвет, и внезапно я перестала бояться. Я была в ярости. Резко дернулась лицом вперед, мой лоб с громким треском ударился о его нос. Он выругался, кровь стекала по его лицу, капая с острого подбородка. Я воспользовалась случаем, чтобы подтянуть колено между его ног, впиваясь руками ему в плечи. Альтаир рухнул, алкоголь лишил его привычной выносливости и позволил ему рухнуть на землю.

Я посмотрела на него сверху вниз: черная форма, украшенная серебряными змеями, его волосы были безупречны, несмотря на то, что он наполовину погрузился в море. Кровь стекала по щеке, скапливаясь на гравии и покрывая его длинные пальцы, которые, как всегда, были увешаны серебряными и черными кольцами. Некоторые из них были в виде змей, другие – черепов, звёзд, и пара – просто кольца. Еще один признак его богатства – безупречная внешность, но я знала правду. Знала, кто такой Азазель Альтаир на самом деле.

– Ты жалок, – прошипела я, наклоняясь. Поднялась на носки, согнула колени и уперлась в них локтями. Взглянув на него сверху вниз, поняла, насколько уверена, что он не бросится на меня. Настолько уверена в том, что он не сможет меня достать, что продолжила дразнить и мучить его. – Как всегда, ты доказываешь, что я не единственная ошибка в Элитной Академии. Удачи тебе на обратном пути. Может, мне повезет, и ты умрешь, когда попытаешься пройтись тенями. Честно говоря, не могу поверить, что ты вообще смог нас сюда привести.

Альтаир начал хихикать, его смех был маниакальным и глубоким, почти гортанным. Он перевернулся, прижав спину к твердому асфальту. С идеально белыми зубами, сверкающими красным от крови, он улыбнулся.

– Не я вообще-то пытался нас сюда перенести.

Фыркнув, чувствуя раздражение, которое начало вытеснять гнев, я пробормотала:

– Конечно, тебе тоже наплевать на свою жизнь. Почему я удивляюсь?

Я встала, не потрудившись взглянуть на него второй раз, и повернулась, готовая отправиться домой. Ночь была еще ранняя, и у меня было предчувствие, что они будут ужинать поздно, раз маме приходится работать по моему графику.

– Пока, Змей, увидимся завтра. Если выживешь.

Я прошла не больше десяти шагов, как раздался раздражающий голос Альтаира.

– Знаешь, если оставишь меня здесь, и я благополучно вернусь домой, то всем расскажу, что ты ушла.

Остановившись, я мгновенно позволила панике овладеть мной. Грудь тяжело вздымалась, за глазами начинала появляться свирепая боль. Сделав несколько глубоких вдохов, попыталась осмыслить происходящее. У него не было доказательств моего ухода. Это он привел меня сюда. Я не могла раскрыть свои карты.

– Кто сказал, что я ушла?

– Мне нужно кое-куда идти. Я опаздываю, – его голос был выше, словно он насмехался надо мной. Я же это сказала. Зачем продолжала вести себя как полная идиотка? – Похоже, ты довольно часто уходишь.

– В правилах не сказано, что мы должны оставаться на острове, – возразила я, понимая, что это бесполезно. Альтаир меня перехитрил.

Он покачал головой, всё ещё лежа на земле.

– Ты же знаешь, что тебе нельзя уходить, иначе ты бы не кралась. Тут и говорить нечего, потому что это глупо. Зачем уходить ночью и терять сон, который нам всем так необходим? Неудивительно, что ты всегда выглядишь такой усталой и ужасной. Тебя даже трудно разглядеть.

– Тогда перестань, блять, смотреть! – крикнула, тут же пожалев об этом, не хотела, чтобы нас кто-нибудь заметил. Не хотела привлекать внимание к главному парню и к тому, что над ним. Люди всё переиначат. Обвинят меня. И я не могла скрыть это за своим запутанным разумом. И так было достаточно сложно, когда была полностью сосредоточена. Я не могла сосчитать, сколько раз у меня это не получалось. Но мне нужно было что-то сделать с этой презренной змеёй у моих ног. Быстро.

Рассмотрев свои варианты, которых у меня было немного, попыталась решить, какой из них поможет мне не попасться. Если он все-таки донесет на меня, будут ли у меня проблемы?

Да. Они напали на меня на глазах у всех, не задумываясь. Что бы они сделали, если бы я действительно этого заслужила? Не могла рисковать, но был ли хоть какой-то способ заставить Альтаира замолчать?

Может быть, если бы он так же стыдился, как и я. Но что могло заставить Альтаира хранить этот секрет? Не то чтобы я надрала ему задницу, сломила его только потому, что он напился до беспамятства. Так что этого было бы недостаточно. Я запрокинула голову, глядя на звезды.

Пожалуйста, хоть раз помогите мне.

Вдруг меня осенило, когда я посмотрела на наших правителей в небе – потенциальная угроза. Угроза, которая может и не сработать, но у меня было мало вариантов, и каждый из них был гораздо хуже.

Возвращаясь к нему, я снова наклонилась и схватила его плащ, мысленно направляя нас к магазинам в квартале Шама – домой.

Мы оказались перед светящимся магазином, который я посещала много темных ночей. Как и предполагалось, он был открыт. Сегодняшняя потеря сна стала моей выгодой.

Собрав все силы, начала поднимать Альтаира на ноги, его стоны боли ещё больше раздражали меня.

– Стоп, всё в порядке. Бывало и хуже, – не то чтобы я знала наверняка, но представляла, что любая тренировка, сделавшая его таким опасным, причинила бы ему вдвое больше боли.

Ещё один небрежный смешок вырвался с его губ, звуча серьёзно, поднимаясь к горлу.

– Бывало и хуже. Что мы здесь делаем?

– Тебе нужна новая одежда, если ты хочешь, чтобы я тебе помогла. Ты не можешь быть в этом там, куда мы собираемся отправиться, и я не смогу тебя замаскировать.

– Моя одежда лучше всего, в чём я когда-либо видел тебя, – сказал он, прижавшись губами к моему виску и крепко обняв меня за плечи.

– Ты видел меня только в предоставленной элитной форме, – я застонала под его весом, рискуя одной рукой оттолкнуть его лицо.

– Именно, – фыркнул он, его дыхание снова обжигало мою кожу. – Твоя неспособность подобрать стиль к чему бы то ни было – это просто ужасно.

– Я сейчас ношу то же самое что и ты.

Зачем с ним спорю, не знаю. Он не стоил и минуты моего терпения.

– Тогда в чем проблема, что я тоже их ношу?

– Потому что твоя украшена змеями, драгоценностями и бог знает чем еще, – прошипела я, мое терпение иссякло. – Даже если они не поймут, что означают змеи, они поймут, что ты не какой-то бедняга, которому я пытаюсь помочь.

– Звёзды, не дай бог этим зловещим людям думать, что ты общаешься с приличными людьми.

– Ты – самое далекое от приличного, что я когда-либо встречала.

– Это было грубо, – промычал он, слова звучали не столько осуждающе, сколько… я даже не знала, как именно. Как-то тепло. Они скользнули по моей коже, вызывая скорее покалывание, чем зуд.

– Заткнись и иди, – приказала я, качая головой. Сосредоточься. – Если ты скажешь здесь что-нибудь глупое, опозоришь меня или сделаешь какие-нибудь злобные замечания в мой адрес, я воткну тебе нож в горло, чтобы ты точно не вернулся в академию.

– Даже пьяный я дерусь лучше тебя. Ты бы меня никогда не смогла заколоть, – на мгновение его голос стал уверенным и спокойным, его вес внезапно стал терпимым, когда он выпрямился.

– Раз уж повалила тебя на задницу, я не согласна, – мы были так близко, я почувствовала одновременно облегчение и ужас. Моя нижняя губа скользнула между зубами, и начала медленно сдирать потрескавшуюся кожу.

– Поверь мне на слово, Тершетта, – прошептал Альтаир, проводя пальцем по моей губе. Я вздрогнула, зубы раздвинулись. – Я бы не оставил тебя в живых, даже если бы ты попыталась меня убить.

– Будь хорошим мальчиком, чтобы нам не пришлось это проверять, – передразнила я, голос был странно хриплым. Его отвратительная личность меня пугала.

– Не флиртуй со мной, и я буду, – Альтаир подмигнул, убрав руку с моего плеча, его шаги были неуверенными.

– Ты отвратителен. А теперь сосредоточься, – приказала я, не в настроении слушать его легкомысленные шутки, когда он был пьян. Что бы ни случилось, я не могла забыть, кто он на самом деле. Недовольно застонав, он сократил расстояние между нами и ломбардом. Наши руки уперлись в стеклянные двери, над головой зазвенел колокольчик, и я отчаянно желала, чтобы мне не пришлось этого делать.

Резко остановила Альтаира, натянув его капюшон на волосы, которые так бросался ему в глаза, и плотнее закутав в плащ. Хотя он всё ещё был мокрым, и звук падающих на плитку капель, был слышен из другого конца комнаты, я старалась изо всех сил.

– Арти! Это я! – крикнула, бросившись вглубь магазина. Перегнувшись через прилавок, попыталась говорить непринужденно, хотя получилось скорее истерично. – Привет?

Арти выглянул из-за открытой двери в задней части своего магазина, нахмурив брови от недоумения. Вероятно, он не был готов увидеть меня дважды, пока должна была быть в академии. Честно говоря, тоже удивилась, что оказалась здесь.

– Что ты так скоро вернулась?