Текст книги "Свыше (ЛП)"

Автор книги: Бреа Лэмб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

Глава 21

Нова

«Сегодня после казни Селеста сказала мне, что если бы могла, перерезала бы горло каждому мужчине, женщине и ребенку. Я никогда не слышала от нее такой ярости. Такой кровожадности. Надеюсь, звезды не слышали.

– Из дневника Новы Тершетты, 9277 год ПЗ

Делить постель с кем-то, кроме Селесты, было ужасно. Тэлон, каким бы элегантным он ни был в бодрствующем состоянии, храпел как зверь. Хуже того, этот гигантский мужчина двигался. Завтра мне нужно будет придумать, как занести свою старую кровать в его комнату. Места было более чем достаточно.

Но сегодня ночью я была в полной заднице.

Лучше, чем умереть, наверное.

Когда он повернулся и прижался лицом к моему уху, с открытым ртом и тяжелой рукой, упавшей мне на талию, я потеряла контроль над собой.

Рыча, я вырвалась из его объятий и попыталась откатиться, но локоть соскользнул, и я рухнула на пол. Раздался глухой удар, когда мое плечо ударилось о деревянный пол. Прикусив губу, я заставила себя замереть, не желая будить этого властного парня. Время шло, где-то тикали часы, отсчитывая каждую секунду, но Тэлон не просыпался. Честно говоря, мне показалось, что его храп стал невероятно громче.

Сделав глубокий вдох, приказала своим теням отвести меня в лабораторию, стремясь сделать что-нибудь продуктивное, если о сне не могло быть и речи. Через несколько секунд я уже была у дома, холодный воздух вызывал появление мурашек на коже, открытой от рубашки с короткими рукавами и босых ног.

Надеясь сохранить пальцы ног в целости, я направилась к двери, мысленно заставив защелку открыться, а затем распахнула ее. Какое счастье, что шайтаны и эади были разделены границами, ведь первым приходилось полагаться на ненадежные замки.

Стараясь вести себя тихо, промчалась через кухню в свою лабораторию, по пути схватив Смерть. Она росла, но у меня было предчувствие, что всегда будет довольно маленькой и неприметной. Может быть, я могла бы научить ее есть плоть членов основных родов, а затем натравить ее на них, чтобы она оправдала свое имя.

Как раз когда собиралась призвать дверь в свою лабораторию, скрип деревянной половицы за дверью нашей с Селестой комнаты предупредил меня о чьем-то присутствии. Я с трудом успела промчаться обратно через кухню в тень прихожей. Надеясь, что мои мысли не слишком громкие и не повлияют на мою магию, мысленно заставила свое тело слиться с тенями.

Через несколько мгновений Селеста завернула за угол, схватила с крючка свою любимую кремовую накидку, которую я подарила ей на прошлый день рождения, и надела единственные сапоги. Не самая подходящая одежда для холода. Значит, далеко она отходить не будет. И судя по ее бегающему взгляду и обеспокоено закушенной губе, она не хотела, чтобы ее видели.

Тихо, почти бесшумно, Селеста закрыла входную дверь – мои шансы последовать за ней становились все меньше с каждой секундой.

– Черт возьми, Ангел, – прошипела я, пугая Смерть. – Что? Я же говорила практически на твоем языке.

Как всегда, котенок выглядел недовольным. Фыркнув, я осторожно поставила ее на пол и сняла с крючка свою старую накидку с капюшоном. Мамина обувь была мне мала, поэтому пришлось надеть неношеные кожаные сапоги папы. Они были велики, но, по крайней мере, мои ноги в них поместились.

– Оставайся здесь, Смерть.

Ее полуприкрытые глаза словно говорили: «Я бы пошла куда угодно, только не сюда».

Не успев придумать ничего лучше, я быстро выскочила за дверь, и мой взгляд остановился на роскошных шоколадных локонах Селесты, выглядывающих из-за угла соседнего дома. С раздражением выдохнув, начала преследовать ее, лавируя между домами, а не по специально отведенным тропинкам.

Вскоре мы были у магазинов, холод пронизывал до костей. Мой плащ был тоньше ее, но лишь немного. Мне бы пригодилось заклинание тепла, но я чувствовала себя виноватой при мысли о том, что мне тепло, когда ей нет.

Магия всегда сопровождалась чувством вины.

Ноги заболели гораздо раньше, чем я ожидала, пока продолжала следовать за ней, наблюдая, как она, казалось, сомневалась в каждом повороте. Она не знала точно, куда направляется. Или, возможно, раньше не ходила по этой странной тропе. Встреча с кем-то, очевидно, но в незнакомом месте. Может быть, с человеком, которого она плохо знала?

Наконец, примерно в тридцати футах передо мной, Селеста замерла, откинув голову назад, чтобы прочитать вывеску над входом в скромный магазин сладостей. Интересно. Селеста любила ириски, но мы редко позволяли себе их. К тому же, все уже было закрыто на ночь. Было видно, как чиновники патрулируют территорию, но они были уставшими и ленивыми, не заинтересованными в поиске в тени. Идиоты.

За то время, пока я осматривала окрестности, Селеста подошла к двери и постучала в нее четыре раза по странной схеме. Хотя свет не проникал сквозь окна магазина, дверь все же открылась, и фигура в плаще жестом пригласила ее войти.

– Что, ради всего святого, она здесь делает? – прошептала я, хотя никто меня не слышал. Продолжала проклинать её, направляясь к магазину сладостей, надеясь понять, что внутри, прежде чем пытаться проникнуть внутрь с помощью теней.

Сквозь тёмное окно я видела, что внутри никого нет, – а это значит, что должен быть нижний этаж. Может быть, какой-то секретный вход? Чёрт возьми, как жаль, что я не была быстрее. Но я не была, и это означало, что нужно будет зайти внутрь и разбираться по ходу дела. Как раз когда я собиралась призвать свои тени, сзади раздался громкий крик.

– Эй, ты! Что ты здесь делаешь после комендантского часа? – это был гортанный голос, слегка невнятный, что заставило меня подумать, что, возможно, этот чиновник выпил на работе.

Обернувшись, я наблюдала, как он бежал ко мне, его лицо выражало смесь ярости и возбуждения. Никто из хороших людей никогда не хотел быть чиновником. Это была должность для властолюбивых, слишком ленивых, чтобы заслужить такое положение. Для тех, кто хотел не улучшить Даджахим, а каким-то образом сделать свою жизнь стоящей – доказать, что быть шайтаном всегда будет значить больше, чем быть эади.

Я могла бы легко показать ему, что я шайтан, и отпустить его. Для магов не было комендантского часа. Но обнаружила, что готова потерять немного времени.

– Здравствуйте, офицер, – промычала я, снимая капюшон. Я не была несравненной чародейкой, которая отправляла бы мужчин и женщин в могилу, но была красива, и он, казалось, отчаянно нуждался во всем. Все мои предположения о мужчине подтвердились, когда он снял свой капюшон, обнажив жаждущие голубые глаза и искривленный тонкий рот. Его кожа была бледной, волосы слипшимися, словно он напился и вспотел до такой степени, что стал невыносимо грязным. От него пахло, как от дна винной бочки, в которую кто-то помочился.

– Ну разве ты не хорошенькая? – промурлыкал он, наслаждаясь своей победой. Для эади было не редкостью предлагать сексуальные услуги в обмен на свободу. Многие, кто отказывался, подвергались избиениям и тюремному заключению, или повешению, если преступление было достаточно тяжким. Даже такие наказания были для развлечения звёзд. Если бы мы осмелились им наскучить, они могли бы сделать ещё хуже.

– Да, я такая, – ответила я, схватив край ночной рубашки и стянув её вниз, чтобы обнажить пышную грудь, привлекая внимание зверя.

– Тебе повезло, у меня как раз есть член, нуждающийся в хорошем минете от такой миленькой шлюшки-эади, как ты, – его рука схватила меня за ягодицы, большой и указательный пальцы впивались, пока мои губы не сжались. Его слюнявый рот приблизился к моему, и я воспользовалась случаем, чтобы отстегнуть бутылку с неизвестно чем у него на поясе и разбить о его голову.

Его глаза закатились, а огромное тело окоченело, когда он рухнул на землю.

Глядя на него, наблюдая, как из его головы сочится кровь, и слушая его сдавленное дыхание, я задавалась вопросом, когда перестала переживать из-за того, что причиняю людям боль. Когда я стала тем человеком, который получает удовольствие от пролития чужой крови.

Может быть, я всегда двигалась в этом направлении. Возможно, это была магия звезд, которая подтолкнула нас к этому. Или, возможно, это была система, которую ненавидели Селеста и многие другие эади, и которая проникла в мои кости.

Наклонившись, я положила руку ему на голову и попыталась немного залечить рану, надеясь, что это сделает инцидент похожим на несчастный случай, чтобы никого из эади не обвинили. И именно это действие – мой инстинктивный порыв помочь – позволило мне глубоко вздохнуть. Мне было не все равно. По крайней мере, когда это было важно. Когда люди заслуживали моего колебания и сочувствия.

Как бы то ни было, у меня не было времени думать, потому что дверь давно закрылась, и я не видела, что происходит внутри. Наклонилась и вытерла руки о его черную форму, мои тени окутали меня, разжигая темный огонь в костях, когда завели меня в магазин. Как я и предполагала, в комнате никого не было, тишина и залежавшиеся сладости были моими единственными спутниками.

Неужели они пробрались через заднюю дверь? Может, где-то есть еще одна комната? У нас в аптеке была задняя комната, так что и в этом магазине она должна быть, верно? Нужно было где-то хранить запасы и кухонные принадлежности. Я рискнула вызвать крошечный всплеск света, видя только несколько футов перед собой, пока осматривала окрестности. За центральной стеклянной стойкой находилась небольшая кухня, но там никого не было. Дверь, ведущая в заднюю часть здания, была заперта изнутри цепью, а это, должно быть, означало, что они не сбежали этим путем. Значит, были где-то внутри.

Проводя рукой по стенам, я пыталась найти какой-нибудь потайной вход. Механизм, который открыл бы стену или показал дверь. Что-то, что можно было бы создать, а не наколдовать. Когда это оказалось бесполезным, я наклонилась, осматривая половицы. Вот тут-то мне и улыбнулась удача. Один угол небольшого, странно расположенного коврика был загнут, место было непригодно для ходьбы, но всё же перевёрнуто.

– Попалась, – хвасталась я, мой голос был настолько тихим, едва слышным. Отбросив толстый ковёр в сторону, обнаружила латунную ручку, тонкую полоску света, проникающую сквозь четыре края того, что должно было быть потайной дверью.

Слишком рискованно входить. Комната не будет больше здания, и эта была довольно уютной. Я сомневалась, что помещения будут разделены перегородками, поэтому тот, кто там окажется, сразу меня увидит. Я могла бы попытаться замаскироваться, но это была капризная магия, требующая большей сосредоточенности и таланта, чем у меня было в таком стрессовом состоянии.

Сдавленно застонав, я прижала ухо к маленькой щели и сосредоточилась.

– Да, конец будет хорошим. Может быть, даже этой ночью. Время на исходе, – сказал кто-то.

– Но что, если… – голос как-то потихоньку стих, остаток фразы оборвался.

Они продолжали говорить в таком же тихом тоне, раздражая меня до предела. Мои мысли блуждали, я вспоминала слова Селесты в её последнем письме. Совершит ли она что-нибудь опасное, например, протест? Может быть, именно здесь встретились эти люди, эади, готовящиеся к борьбе с режимом шайтанов. Не то чтобы они могли победить. Элиты завоевывали миры тысячелетиями, они не проиграют группе эади.

Мы. Мы не проиграем.

Если Селеста примет участие в каком-нибудь восстании, ей придётся столкнуться со мной.

Внезапно мне стало плохо, и, бродя тенями, я вернулась в академию, пока меня рвало в кустах, я представляла себе дымчатые глаза Селесты, устремленные в небо, вечно немигающие, а себя – стоящую над ней в триумфе.

Глава 22

Нова

«Сегодня, возвращаясь домой с границы после утренней работы, я решила купить своей семье первую порцию хайи. Я накопила достаточно на троих, и, возможно, это принесет мне хоть какое-то спокойствие. Но теперь, держа её в руках, чувствую себя ещё более напуганной, чем когда-либо».

– Из дневника Новы Тершетты, 9260 год ПЗ

Комната Тэлона была защищена от других, включая, вероятно, и меня. Я не была уверена, можно ли силой воли заставить защитные заклинания принять того, кто их не создал, но проверять все равно не хотела. Поэтому избавилась от отцовских ботинок, отправила их домой, надеясь, что никто не заметит, что они переместились. Когда они исчезли, я направилась к пляжу, неспешная прогулка и прохладный воздух подарили мне редкий момент ясности.

Что бы ни случилось, это будет опасно. Селеста не дождалась меня, как я просила. В лучшем случае она обсуждала свою общую ненависть к основным семьям с друзьями. В худшем случае… ну, мне было все равно. Вокруг меня поднялся ветер, хлестал и тянул, воя, словно зверь, вырвавшийся на свободу в ночи. Прохладный песок коснулся моих теперь уже босых ног, проваливаясь между пальцами. Подняв глаза, я смотрела на звезды, желая просто поговорить с ними. Попросить у них больше, чем мне было дано.

Вместо этого я нырнула в соленые волны, стирая ночную одежду и плащ. Кровь чиновника прилипла к моим волосам, куда я, не задумываясь, запустила пальцы, но меня это не сильно беспокоило. Морская вода все равно бы их запутала.

Когда волна за волной обрушивалась на меня, я чувствовала себя странно свободной. Наконец-то могла позволить чему-то другому взять верх.

К сожалению, я не могла дышать под водой, а это означало, что мне приходилось пробираться сквозь волны к берегу. Я спонтанно приходила сюда перед обедом, пытаясь научиться плавать. В эти дни ни минуты моего времени не тратилось впустую. Это делало блаженный покой еще лучше.

Сидя на покрытом ракушками берегу, я начала рисовать на влажном песке, делая все возможное, чтобы заглушить свой беспокойный разум.

Селеста говорила, что тишина – наша проблема, но, звезды над головой, я так хотела, чтобы всё наконец-то замолчало.

В конце концов я вернулась в свою лабораторию, прокравшись внутрь, обнаружила, что Селесты всё ещё нет дома. От этого волосы на затылке встали дыбом, локоны ещё сильнее закрутились. Что бы она ни делала, это предвещало беду.

Шурша по дому, я обещала себе убраться, как только переоденусь, и думала о своей сестре. Когда она изменилась? Но точный ответ ускользал от меня, как бы я ни старалась. Вера Селесты в мир постепенно ослабевала с течением времени. Она шаталась с каждым шагом, вздохом и борьбой. Как она могла верить в короля-непобедимого, который практически преклонял колени перед основными семьями? Что заставляло её помогать системе, которая активно желала держать её в бедности, голоде и страхе? У неё не было причин уважать шайтанов. Так почему же она должна была?

Почему я должна была?

Всё, что я получала от них, – это угрозы смерти и ненависть. И всё же я сидела сложа руки и активно участвовала во всём этом. Я стала ещё одним телом, которым они управляли, чем-то, не имеющим ценности, кроме своей грубой силы. Даже моя алхимия, которая так долго была прекрасной вещью, способной потенциально спасти мою семью, начала превращаться в инструмент для основных семей.

Я ненавидела это. Ненавидела себя. Ненавидела Селесту за то, что она заставила меня увидеть всё это таким, какое оно есть. Больше всего ненавидела то, что не хотела останавливаться. Сдаться сейчас означало бы мою смерть. Это означало бы смерть моей семьи.

В глубине души тревожный, резкий голос словно шептал: «Это разочарует звёзды».

Да, и это был не вариант.

Оказавшись в своей лаборатории, преследуемая Смертью, я принялась за работу; мой взгляд метнулся к флакону, в котором, как я надеялась, была кровь Азазеля Альтаира. Хотя не была уверена, что это именно его кровь, которую я нашла под ногтем после пребывания в лазарете, но всё ещё отчаянно цеплялась за эту возможность.

Ещё не использовала её, слишком боясь того, что это будет означать, даже в таком минимальном участии. Не хотела, чтобы она испортила мой эликсир. Но, поскольку моя кровь отказывалась действовать, а Селеста, вероятно, совершала измену, у меня было мало вариантов, и я не могла быть привередливой.

Пальцы коснулись холодного стекла, я вытащила маленькую пробку и высыпала хлопья на стол. Мне казалось, что прошла целая вечность, пока просто смотрела на крошечные чёрные точки. Смерть прыгнула на стол, наклонив голову набок и наблюдая за мной. Её жёлтые глаза были наполовину скрыты веками, а лицо осуждающее. Неужели это дно?

Отчаяние терзало мой разум, и, как это часто бывает, разразилась головная боль. Ну что ж. Нет лучшего времени, чтобы опуститься ещё ниже.

– Хорошо, – прошептала я. Схватив небольшой стаканчик воды, с помощью пипетки налила немного на хлопья, которые снова стали кровью. Закрыв глаза, я приготовилась. Тэлон был прав насчет чрезмерной концентрации, поэтому изо всех сил старалась дышать, просто желая, чтобы кровь расслаивалась, а не разрушалась на каждом шагу. Магия вспыхнула во мне, переместилась в руки и выжгла себе путь из тела. Смерть зашипела, ее мех коснулся моей руки, и она, казалось, съежилась. Я осмелилась взглянуть на стол, с благоговением наблюдая, как красная жидкость начала собираться в капли и двигаться.

Перевернув страницу в открытом медицинском тексте, попыталась понять слова. Плазма. Белки. Питательные вещества. Гормоны. Все это вместе образует кровь. Но какое место здесь занимает магия? Основные семьи вели себя так, будто наше происхождение имеет значение, будто чистота в его корнях – это то, что поддерживает сильную магию. Глядя на кровь Альтаира, на то, как её частицы становились всё мельче и более заметными, я пришла к одновременно ужасающему и волнующему выводу: они ошибались.

Они должно быть ошибаются.

Кости и кровь не обладали магией. Ничем, что можно было бы передать по наследству или унаследовать. Ничем, что делало бы человека более достойным. Хотя знала, что никто не рождается с магией как таковой, я всегда задавалась вопросом, есть ли что-то особенное в ядрах, что делает их более достойными. Это объясняло, почему они всегда получали магию, в то время как многие другие – нет. Могли ли они быть настолько интересными? Некоторые из них казались ужасно скучными и бесполезными. Но когда кровь Альтаира рассеялась, мне пришлось принять это как ответ.

В нашей крови не было магии. Без неё я понятия не имела, как удастся добавить магию в эликсир. Неудача начала душить меня, как ядовитый воздух или кучи земли. Дышать можно, но это ядовито. Грудь тяжело вздымалась, рот широко раскрылся, когда я вцепилась в стол. Отчаянные вздохи вырывались из моего горла, но оно сжималось, как плотина, перекрывающая реку. Глаза слезились, я яростно моргала, пытаясь увидеть свой стол. Настоящая смерть была близка. Чувствовала её в комнате.

Пожалуйста, заберите меня.

Прежде чем успела понять, что происходит, я упала на твердый пол, по телу пробежали мурашки, и меня словно свело судорогой. Как можно быть одновременно статуей и дергающейся развалиной? Мяуканье Смерти стало громче, ее лицо снова и снова прижималось к моему, словно она стала жертвой моей паники.

В моей голове зазвучало эхо заклинания.

Я потерпела неудачу. Я потерпела неудачу. Я потерпела неудачу. Я потерпела неудачу. Я потерпела неудачу.

Через два коротких месяца единственные люди, которых я любила, перестанут принимать хайю. Они зачахнут и рассыплются. И однажды их сердца откажут, ища эликсир, который им не дадут.

Да, настоящая смерть здесь, но она искала не меня.

Солнечный свет обжигал глаза, тренировочный кожаный костюм казался слишком тесным и скользким на зудящей коже. Мне хотелось кричать. Или плакать. Может быть, даже сломать шею каждому члену моей семьи. Что угодно, только не стоять и слушать, как это отвратительное подобие генерала болтает о чёрной фазе.

И всё же стояла, словно из камня, выкованного руками предков, умерших напрасно. Так же, как и моя семья.

– Ещё раз, крайне важно, чтобы вы сосредоточились в ближайшие недели.

Ага, ага. Сосредоточиться. Как будто мы все могли бы сделать что-то другое. Из моих уст вырвался презрительный фырк, привлекший внимание Тэлона.

– Что с тобой не так? Ты хочешь, чтобы тебя убили? – прошипел он слева от меня, толкнув локтем. Я проигнорировала его, но всё же выпрямилась. Звёзды знали, что генерал Альтаир без проблем меня убьёт. Потеря головы сейчас всё равно не спасёт маму, папу и Селесту. Сдаваться было немыслимо, даже если мне этого очень хотелось.

– В первый день мы дадим вам небольшое представление о том, что вас ждёт. Капитан Зейд? – генерал Альтаир повернулся, жестом подзывая капитана. Она подошла, её лицо было строгим и бесстрастным. Тэлон тоже заерзал, явно чувствуя себя неловко при виде матери.

Капитан протянула руки, из неё вырвались огромные клубы тьмы, окутав нас всех, скрывая солнце и даже булыжник под ногами. Я почувствовала, как её магия покалывает мою кожу в тот момент, когда мы, ступая тенями, перешли из двора академии в суровый тренировочный центр.

– Сегодня вы испытаете свою первую иллюзию. Эта технология – очень сложная магия, но её будут использовать наши сильнейшие элиты. Из-за этого вы, вероятно, забудете одно: то, что вы видите, – нереально. Ещё раз повторю: то, что вы сейчас увидите, – нереально.

– Странно, я бы предположила, что они хотят нас обмануть, – пробормотала я, склонив голову в сторону Тэлона.

– Они не хотят, чтобы мы погибли. Чем больше у них элиты, тем лучше. Как бы ужасно всё это ни было, это всего лишь проверка, чтобы убедиться, что элита остаётся сильной. Превосходство должно быть доказано, – сказал он шёпотом. Меня охватило замешательство. Было понятно, что им нужно, чтобы мы все были лучшими, насколько способны, но их стратегия показалась мне отталкивающей. Я могла бы поклясться, что им нравилось наблюдать за нашими страданиями.

Или, может быть, они улыбались только мне, когда меня били и покрывали синяками.

– Все встаньте в одну шеренгу, начиная отсюда, – приказала капитан Зейд, подойдя и встав чуть впереди отведённого ею места. Тэлон схватил меня за руку, потянул вперёд и заставил почти бежать. Через несколько секунд мы были там, первый и второй в шеренге.

– Что ты делаешь? – зашипела я ему в спину, ужаснувшись перспективе того, что должно было произойти. Перед нами появились десять элитных бойцов в масках и плащах, их позы были напряжены, каждый из них занял место примерно в шести метрах друг от друга, образовав круг. Наши маты были убраны из тренировочного зала, освободив место для гигантского купола, который строили десять элитных бойцов. Он был похож по форме на тренировочный центр, хотя меньше по размеру, и светился серебром. В облаке теней появился последний элитный боец, который, должно быть, был способен на альгази.

Только в «Дышащих тенях» упоминалась способность, которой обладали некоторые элитные бойцы, – проникновение в сознание других. В этом коротком отрывке я узнала, что разведчики, которым было поручено проникнуть на следующую целевую планету элитных бойцов, прошли строгую подготовку по проникновению в сознание, задача, требующая настолько сложной магии, что некоторые просто не могли ей научиться. Это впоследствии получило название альгази. Однако эти фазы были новыми, поэтому я мало что узнала, кроме того, что мне рассказал Тэлон, или того, что почерпнула из его дневника. Помимо моих знаний, что эта фаза будет кошмаром, я также обнаружила, что иллюзии будут показаны только стажёру, но все смогут видеть, что происходит внутри купола, а это означало, что наши страхи будут выставлены напоказ, и любой сможет использовать их против нас.

– Мы идём первыми. Так у нас не будет времени думать больше, чем нужно, – его взгляд был заострённым, словно эти янтарные глаза говорили мне, что это у меня проблема с чрезмерным обдумыванием.

Я ненавидела то, что он не ошибался.

– О, отлично, значит, вместо этого мы можем продемонстрировать наши самые большие страхи и позволить всем наблюдать за этим, как за хорошей пьесой, – прошипела я, отползая назад, пока капитан Зейд начала отдавать приказы элитам исправить какую-то ошибку.

Мои лопатки впились в напряженный живот, и все, что я смогла сказать, было:

– Пожалуйста, скажите мне, что я сейчас не буду трогать Альтаира.

Глубокий, почти приземленный смешок вырвался из уст стажера.

– Лучше.

Тогда Дофрель.

– Только потому, что кто угодно лучше вашего маленького лидера, – пробормотала я, чувствуя себя беззаботной перед лицом потенциальной гибели моей семьи и собственного неминуемого ужаса. Он снова рассмеялся, на этот раз громче и полнее. Крепкие руки внезапно схватили меня за плечи, впиваясь в кожу и мышцы. Инстинкты взяли верх. Я резко развернулась, схватила его за запястье и встала на цыпочки, надеясь подобраться к его лицу как можно ближе. – Ещё раз коснёшься меня, и я вырву тебе кишки.

Дофрель снова усмехнулся, его тёмные кудри развевались, а тело дрожало от веселья. Его мягкие коричневатые щёки слегка порозовели, приветливые голубые глаза сияли, но я видела страх, который он пытался скрыть. Не передо мной, а перед тем, что должно было произойти. Он отпечатался на его лице, раскрашивая его морщинами беспокойства. И, обхватив его за запястье, я видела, как это отражается на его древовидных руках, на песчаной коже, усеянной бугорками. Я чувствовала учащённое биение его сердца.

Тэлон притянул меня обратно, его взгляд был угрожающим.

– Прости, я просто пытался немного успокоить твои нервы, Кудряшка, – Дофрель, казалось, остался невозмутимым, лишь посмотрел на меня с хитрой улыбкой. – На самом деле, твои кудри не были бы такой катастрофой, если бы ты позволила кому-нибудь помочь.

– Тебе бы помолчать с такой шевелюрой, – мой комментарий был бессмысленным, когда мы оба знали, что его волосы были такими же безупречными, как и у всех остальных. Судя по его растущей улыбке, оскорбление было пустой тратой слов.

– Зачем ты с ней разговариваешь, Кэл? У твоей матери сейчас случится сердечный приступ, – это сказал Элдерс, второй приспешник Альтаира. Он был выше Дофреля, хотя и ниже Альтаира. Его кожа была цвета свежемолотого кофе, без единого изъяна или недостатка, как витраж. Глаза были почти того же оттенка, обрамленные длинными темными ресницами, которые сочетались с небольшим количеством не сбритых волос. Он был самым классически красивым из всех, его глубокий голос был медовым, а большие руки манили. Я также заметила, насколько он умён, хотя его нерешительность скрывала это. Не то чтобы кто-то мог отрицать, что наследник Элдерс, чей отец возглавлял одну из разведывательных компаний, был смышлённым. Он должен был быть таким, раз сам был разведчиком.

– Я могу извиняться только раз в день, поэтому мне придётся сдержать своё решение, Куинн, мой мальчик. К тому же, Тершетта остроумна, если ей позволить, а это лучший тип человека, с которым можно общаться. Мама справится, – наклонив голову, Дофрель посмотрел на меня, словно оценивая.

– На самом деле, я бы предпочла, чтобы ты всегда держался от меня на расстоянии не менее трёх метров, – мой голос был шёпотом, но даже если бы я сказала громче, никто бы не услышал. Приглушённый шёпот и даже несколько тихих всхлипов страха смешивались, пока элита заканчивала строительство купола.

– Игнорируй их, Нова, – хотя я знала, что он не хотел этого, слова Тэлона были приказом, тон твёрдый. Никаких возражений. Хотя я не была его питомцем, которым он мог командовать.

– Думаю, я справлюсь, – сказала я, всё ещё тихим голосом. Огненные глаза Тэлона метнулись ко мне, казалось, он вот-вот потеряет контроль над собой. Поэтому, имея мало альтернатив и ещё меньше хороших идей, я лишь фыркнула и повернулась лицом вперёд. Более подходящего момента, вероятно, не существовало, потому что капитан Зейд и элита, которая должна была стать альгазами – так мы называли тех, кто способен на альгазы, – быстро приближались.

– Внимание! – мы все тут же замолчали, капитан потребовала, чтобы её услышали. – Первым будет Тэлон Зейд.

Редкий миг гордости озарил её лицо, когда сын шагнул вперёд, его поведение стало похоже на свирепого и непоколебимого воина. Элита в центре купола шагнула вперёд, их движения были плавными и лиричными, словно рябь на воде. Когда они прошли сквозь серебряные стены, коллективный вздох эхом отразился от потолка. Два шага, и они оказались перед Тэлоном, их руки в перчатках взмыли к его вискам.

Насколько я понимаю, это было необязательно, но облегчало проникновение в разум. Как и любая другая магия, жесты подтверждали намерение шайтана, так же как слова и прикосновения.

Левая нога Тэлона начала дрожать, что, как я заметила, случалось с ним, когда он был измотан или нервничал. Но он скрывал это всеми другими способами, его подбородок все еще был поднят, а плечи расправлены. Мгновение спустя элита резко развернулась, вытянув руки к куполу. Хотя никто из нас ничего не видел, у меня было ощущение, что они делятся тем, что узнали, с технологиями, управляющими куполом.

Капитан Зейд толкнула Тэлона вперед, отправив за серебристый блеск в его кошмары.