Текст книги "Свыше (ЛП)"

Автор книги: Бреа Лэмб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

Глава 4

Азазель

«Интересно, думает ли отец когда-нибудь о другом способе угодить звёздам. Он хоть раз спрашивал их? Или убийство, правда, наш единственный путь?»

– Из дневника Азазеля Альтаира, 9219 г. ПЗ

Отец снова закатывал истерику. Орал из-за моей неспособности скрыть маскировкой всё наше поместье, хотя у меня не было помощи теневой магии. Ударил меня по лицу, когда я посмел выпрямиться. Разбил тонкий фарфор, в котором был наш чай. Смахнул рукой деревья.

Мы провели здесь уже несколько часов. Солнце поднялось и уступило место яркому, холодному дню. Чем ближе становился теневой ритуал, тем неуравновешеннее он делался. Он, как и все, знал, что это будет единственным шансом Альтаиров на искупление. Я стану спасительной милостью или неизбежной гибелью.

Так было с тех пор, как звёзды сочли его больше недостойным. Я был запасным вариантом. Я был держателем нашей судьбы, но не носителем нашего будущего. Если мы падём, это будет моя вина. Если преуспеем, то его заслуга.

– Ещё раз! – закричал он. Я выпустил магию наружу, приказывая ей скрыть поместье. Представил замок, траву, дорожки, деревья, сады, обсерваторию, даже статуи змей. Каждый чёрный и серебряный акцент, каждую деталь. Я приказал магии спрятать всё это. Слушаться.

Она не послушалась.

– Бесполезное ничтожество! – крикнул отец. Я приготовился к удару, и зубы лязгнули, когда его сжатый кулак врезался мне в челюсть. Как я ни старался, голова дёрнулась в сторону. – Что, по-твоему, скажут остальные, когда поймут, насколько ты слаб, Азазель?

Никого из них это не волновало бы. В глазах наших отцов мы все были неудачниками. Это было почти обрядом взросления. Пытаясь изобразить стыд, я опустил взгляд и заметил потёртость на чёрном ботинке. С этим нужно было разобраться.

Пальцы схватили меня за лицо, заставляя встретиться с ним взглядом. Наши серые радужки были близнецами, как и почти серебряные волосы. Черта Альтаиров. Хотя когда-то ему посчастливилось иметь глаза чёрные, как ночь, с сияющими в глубине самими звёздами.

– Забудь о них. Ты хоть понимаешь, насколько глубоко я разочарован? – прошипел он, будто один из змей, что высились на уступах нашего замка. – Насколько меня всегда не впечатляла твоя маленькая игра в невозмутимость? Ты позор. Пятно на нашем родовом древе. Хочешь быть чем-то большим, тогда покажи мне большее!

Резким толчком он швырнул меня на траву. Прекрасно, теперь на коленях останутся пятна. Поднявшись, я сделал всё возможное, чтобы стряхнуть мерзкую зелень с чёрных брюк. Потом, с надеждой и цинизмом одновременно, попробовал снова.

Если бы он только знал, насколько мало меня действительно заботило его мнение. Звёзды практически отвернулись от него. В нём не было ничего особенного. Его осуждение было жалким.

С другой стороны, человек, которому нечего терять, бесконечно страшнее того, кому есть за что бороться. Когда я снова потерпел неудачу, а он окончательно сорвался и свернул шею нашему новому слуге-эади, мне пришлось признать правду, которую я надеялся похоронить последние восемь лет.

Отец был куда опаснее, чем я позволял себе думать.

Глава 5

Нова

«Тренировки рядовых всё ещё ужасны. Все намного лучше меня, и я вижу, что они все меня ненавидят. Селеста говорит, это потому, что они завидуют. Думаю, это потому, что считают меня пятном на наследии шайтанов. Когда одна девчонка плюнула в меня во время полевой подготовки, я начала с ними соглашаться».

– Из дневника Новы Тершетты, 9259 г. ПЗ

Воздух обжигал лёгкие, пока мы бежали утренний кросс, а пот грозил замёрзнуть на коже, когда мы пытались пробираться по свежему снегу. Я терпеть не могла эти пробежки, но всё же предпочитала холод жаре. По крайней мере, сейчас мне не казалось, что я вот-вот грохнусь от теплового удара, потому что нам не разрешали делать перерывы на воду.

Да и с чего бы им разрешать? Мы были самыми слабыми шайтанами, ниже элиты. В этом и заключался смысл быть рядовой. Каждое утро мы проходили обязательную военную подготовку, а потом нас вынуждали идти работать куда-то ещё. Быть целителями, учителями или кем угодно, только не настоящими членами звёздного войска. Мы участвовали в зачистках лишь тогда, когда элита не могла справиться сама, а такое почти никогда не случалось.

По сути, мы были запасом. И я ненавидела это.

Я не была поклонницей той повестки, которую основные роды так любили проповедовать, но знала, насколько важно служить звёздам. Насколько сильно мы зависим от их всё более угасающей благосклонности. Если мы перестанем их развлекать, они заберут у нас всё. Возможно, даже жизни.

Не говоря уже о том, что элите платили лучше, чем в любой другой профессии. Я смогла бы заботиться о семье и одновременно найти способ влить магию в их вены. Я смогла бы сделать их счастливыми и здоровыми. Я смогла бы что угодно.

С этими мыслями в голове я заставила себя ускориться и переместилась из хвоста группы в середину. Бок болел, колени возмущались. Деревья расплывались перед глазами, пока я изо всех сил старалась держаться рядом с более быстрыми рядовыми нашего взвода. Даже в этой группе самых бедных и наименее одарённых магией людей нашего года я всё равно была одной из самых медленных.

– Быстрее! – закричала элитница нашего отряда, поднимаясь на последний холм. Как всегда, с приближением к почти отвесному склону у меня сжалось в груди. Снег на земле был ещё свежим, тонким порошком, который разлетался под ногами и открывал лёд, на котором мы скользили, пока карабкались вверх. Я, без сомнения, упаду. И всё равно заставила себя двигаться, врезавшись в холм с разбега.

Сначала поскользнулась девчонка рядом со мной, потом об неё споткнулся парень, запуская лавину тел, которая унесла четверть из нас. Никто не остановился. Никто даже не вздрогнул. Мы были не командой, а армией, и естественный отбор должен был уберечь её от того, чтобы она стала мёртвой армией.

Ледяной воздух внезапно хлестнул по нам, ветер ударил в лицо и растрепал мои косы. Чёрная тренировочная форма была плотной, термальная ткань должна была согревать нас зимой, как ботинки должны были цепляться за поверхность, а перчатки – греть пальцы. Разумеется, моя форма была подержанной, возможно даже третьей по счёту, если уж честно, и редко работала как надо. Особенно потому, что сидела не совсем по размеру.

Сердце билось свирепым барабаном, балладой древних завоевателей. Я быстро отстала и замкнула остатки нашего взвода, хотя почти все в моём отряде всё ещё бежали.

Вот она, вершина. Едва ли пятьдесят футов. Может, даже сорок. Я могла это сделать. Я сделаю это.

Крики решимости прорвались из горла, словно мифические твари из сказаний, впились острыми когтями в плоть и вырвались изо рта, разносясь по огромному серому небу. И я была не одна, особенно когда мы приблизились к последним десяти футам. Вокруг звучали крики. Вокруг меня. Вокруг нас. Повсюду.

Снег летел во все стороны, покрывая мою кожу и жаля лицо. Так же внезапно, как начался бег, он закончился, и мои ботинки коснулись гребня холма. Согнувшись, я жадно хватала воздух, не заботясь о том, что стою не в лучшей позе для дыхания. Я не упала.

Я не упала!

– Это было не совсем жалко, – сказала элитница Баргейн сквозь тяжёлое дыхание. Её тёмные волосы, заплетённые в твисты до самой спины, покачивались, пока она переминалась с ноги на ногу.

Она не была доброй, но, если честно, никто не был. Не когда дело касалось солдат. Это была единственная сфера, где ошибаться не позволялось. Целители могли совершить ошибку, приведшую к чьей-то смерти, и всё равно не столкнуться с такими последствиями, как солдаты, сделавшие неверный шаг. Мы были столпами, на которых держался Даджахим.

Ну, не столько мы, сколько элита, передовые солдаты, те, кто тащил основную тяжесть и завоёвывал планеты. Но все мы олицетворяли мощь шайтанов, и нам нельзя было быть чем-то меньшим, чем совершенство.

– Все, кто упал, могут возвращаться к стартовой точке. Пробежите ещё раз и сделаете лучше, – крик элитницы Баргейн был усилен магией, которую она вложила в голос. Со стороны тех, кто уже начал подниматься обратно, донеслись стоны. – Все, кто добрался, сегодня могут пропустить полигон. На следующей неделе я ожидаю увидеть некоторых из вас на теневом ритуале, так что лучше используйте это дополнительное время на подготовку.

На долю секунды шоколадные глаза элитницы Баргейн встретились с моими, и щёки у меня вспыхнули. Она намекала, что ждёт там именно меня? Если так, то она не разочаруется. Я пойду, что бы кто ни думал.

Коротко кивнув в нашу сторону, элитница Баргейн спустилась с холма.

Следом раздались радостные крики, группа праздновала нашу общую победу. Нам редко позволяли пропустить полигон. Хотя лично мне было всё равно. Мне нужна была практика.

Полигон был единственным разрешённым местом, где мы могли отрабатывать навыки магического боя. Огромное поле за юго-восточным зданием военной базы. Там мы выполняли упражнения, оттачивали магию и следили, чтобы мы оставались сильнейшим оружием, которое кто-либо мог направить.

Разумеется, проблема заключалась в том, что все, кто вырос с родителями-шайтанами, автоматически имели преимущество. Хотя все рождались эади, рождённые среди шайтанов два с половиной десятилетия жили рядом с магией, прежде чем получали собственную. Все эти годы их физически тренировали, учили истории шайтанов, запрещённой для других эади, и давали больше возможностей преуспеть. Поэтому пропустить полигон вредило только мне.

И всё же сегодня был мой день рождения, и из всех дней именно этот я могла позволить себе провести слабее обычного. Я заслужила немного радости, даже если она была окружена тучами обречённости и тиканьем часов.

Остальные из моего взвода уже начали спуск, кто-то стонал из-за необходимости бежать снова, кто-то праздновал редкое свободное время.

Хотя я двадцать пять лет была в одной группе с этими шайтанами, ни с кем из них не подружилась. Все они были предвзяты к шайтанам из эади. Для них было что-то неправильное в самой мысли, что человек без магии в семье может получить дар звёзд. Для них я была ошибкой.

Сегодня у меня не было сил доказывать, что они неправы.

– Мама! Меня отпустили со службы раньше! – крикнула я, толкнув тёмную деревянную дверь. Палец зацепился за одну из лоз, оплетавших её. Меня сразу ударил запах разных трав, растений и лекарств. Запах, который я знала с детства.

Стены цвета шалфея украшали картины Селесты, потрясающий фон для флаконов, горшков и коробочек на светлых деревянных полках. Захламлённое пространство во многом было домом, особенно для мамы.

Они с папой переехали из округа Фариг, потому что она мечтала помогать эади. Изначально она надеялась открыть аптекарскую лавку там. Проблема была лишь в том, что чем дальше округ находился от Звёздного, тем беднее становились люди. Они не могли позволить себе ничего из того, что продавала бы моя мать, а значит, она не смогла бы продолжать им помогать.

Кроме того, становилось всё труднее пройти магический ритуал. Добраться из большинства округов до Эфирного собора было почти невозможно. Это была одна из главных причин, по которой многие эади не получали шанса просить звёзды о магии в свой двадцать пятый день рождения. Вообще-то, ни один из наших родителей в свой день рождения этого не сделал. Но они хотели дать шанс нам, даже если в основном ненавидели шайтанов.

Поэтому они собрали всё и перебрались сюда, в округ Шам.

– Сегодня плохой день для прогулок, нам нужно закрыться раньше, – поспешно сказала мама, руками переставляя множество товаров, которые мы продавали.

– Почему? Что происходит? – спросила я, встревоженная её паникой.

– Новые протесты, – ответила Селеста, проносясь мимо меня.

– Я ничего не видела и не слышала.

– Ты в форме рядовой, – фыркнула она. – Конечно, не видела. Но по всем лавкам уже идут разговоры. У нас меньше двадцати минут до удара колокола, а потом протестующие заполнят улицы.

– Селеста права, нам нужно домой. Твоему отцу понадобится больше времени после вчерашней дозы хайи.

– Ты позволила ему прийти? – ахнула я, прикрыв рот рукой.

Из задней комнаты донёсся громкий повторяющийся стук. Я резко повернула голову к папе и увидела, как он въезжает, хрипло кашляя.

– Мне никто ничего не позволяет.

– Папа, у тебя всю неделю ужасная простуда, и ты только принял дозу. Тебе нельзя сейчас быть здесь.

– Давай не будем спорить, если всё равно всегда упираемся в проблему хайи.

Это заставило меня замолчать. Я знала, что они больше не хотят её принимать. Прошлой ночью это было очевидно. Но то, как он сказал это, так прямо, глядя мне в глаза, прозвучало… обвиняюще. Да, это я заставляла их регулярно принимать дозы. Но они были мне нужны.

Это было несправедливо, очевидно, но я собиралась найти долгосрочное решение. Они это знали. Мне просто нужно было время.

Похоже, они были готовы давать его всё меньше и меньше.

Я не могла их винить, даже если хотела. Я знала, что это тяжело. Больно. Выматывающе. И ещё тысяча вещей сразу. Иногда мне хотелось быть достаточно сильной, чтобы отпустить их. Но чаще я была слишком эгоистична, чтобы даже об этом подумать.

Не сказав больше ни слова, мы все пришли в движение. Я занялась тем, что закрывала занавески и запирала каждое окно, не забывая вложить немного магии в стекло, чтобы оно не разбилось. То, чего папа с мамой не знали, им не повредит.

Селеста спешила пополнить запасы и всё расставить, её артистичные пальцы двигались точно и ловко. Всё это время мама готовила папу и опустошала ящик с монетами.

Иногда протесты были мирными, какими их и хотели видеть участники. В другие разы должностные стражи приходили с явным желанием спровоцировать насилие.

Должностные стражи должны были поддерживать закон и порядок. Эту должность могли занимать только шайтаны, хотя формально они подчинялись напрямую королю, а не основным родам.

Давным-давно первые основные роды заключили соглашение с тогдашним королём. Никому из королевской крови не разрешалось просить магию, а шайтаны, в свою очередь, никогда не попытаются завоевать власть. Король единолично правил всеми, но шайтаны возглавляли армию. И хотя шайтаны находились под властью короля Амори, основные роды создали совет, который, казалось, и был нашими настоящими правителями. А раз стражами становились шайтаны, то, похоже, округа тоже были в наших руках. Кто охраняет порядок, тот управляет людьми.

Ещё хуже было то, что должностным стражам не требовалось никакого образования. Такая работа должна была бы требовать обучения, но не требовала. Всё, что им было нужно, пройти обязательную подготовку шайтанов, которую проходили мы все после получения магии. Это был изматывающий месяц, но образования он давал немного. Поэтому у нас и были стражи, знавшие законы хуже многих эади.

Так что, когда эади протестовали за свои права, умоляя о равном отношении и шансе выжить, многие необразованные стражи использовали это как повод для нападения. Любой эади рядом с протестом становился дозволенной добычей. Честно говоря, даже я была такой добычей. В конце концов, я была из эади.

Единственное, что пуристы ненавидели сильнее эади, были шайтаны, рождённые от них.

Словно все мы не рождались без магии. Равными.

Но в этом и была суть равенства. Оно плодило обиду среди тех, кто привык считать себя вправе на всё, а та в конце концов взращивала разделение.

Иногда я задавалась вопросом, не правы ли пуристы. Может, полностью разделить нас было бы лучше. Безопаснее. Проще.

С этой отвратительной мыслью, эхом звучавшей в голове и наполнявшей меня виной, как колодец водой, я затянула последний замок, наложила на стекло защиту, чтобы оно продержалось ночь, и бросилась к двери, где мама обматывала шарф вокруг папиной шеи.

– Мы слишком долго возились. Нужно быть готовыми ко всему, что может случиться, – процедила мама сквозь стиснутые зубы. Они отказывались позволять мне помогать магией, но я не позволю им помешать мне защитить их. Звёзды благословили меня способом спасти нас, если понадобится, и именно это я сделаю.

– В этом не будет необходимости, мама, всё будет хорошо, – настаивала Селеста, распахивая деревянную дверь.

Мы все вышли, опустив головы и отводя глаза. Вокруг стояли эади, вроде бы ничего не делая. Они не разговаривали и не двигались. Не покупали и не рассматривали товары. Просто стояли. Ждали, когда часы пробьют новый час.

– Идите и не издавайте ни звука, – приказала я, принимая на себя роль защитницы нашей семьи, даже если никому из них это не нравилось. Все они ещё ниже опустили головы, но я подняла взгляд, следя за каждым протестующим вокруг. В любую секунду они могли решить начать раньше.

И, разумеется, одного вида папы хватило, чтобы они взбеленились.

– Ты заслуживаешь ходить, – сказала женщина, стоявшая у кирпичного здания справа от нас. Папа проигнорировал её, но одной этой фразы оказалось достаточно, чтобы она завелась. Она наклонилась, подняла с земли плакат, взметнула его вверх и закричала: – Мы все рождаемся эади! Мы все гниём эади! Мы все эади!

Дерьмо.

Я толкнула всех вперёд быстрее и поморщилась, когда толпа начала сходиться. Одной протестующей хватило, чтобы запустить всех на несколько минут раньше. И всё же она была самой громкой.

– Кто будет пахать землю, когда вы похороните нас в ней? – кричала она. – Кто будет мыть полы, когда вы зальёте их нашей кровью? Кто будет добывать уголь, когда вы используете его весь, чтобы нас сжечь?

– Если умрём мы, умрёте и вы! – зловещим низким голосом скандировали остальные, пока она продолжала.

– Двигайся! – крикнула я Селесте. Она смотрела на эади почти с восхищением, пока та забиралась на телегу, поворачивая к нам свой плакат.

Даже звёзды не спасут вас, если вы убьёте нас всех.

Не желая видеть, с какой силой стражи подавят такое пламенное сопротивление, я схватила Селесту за воротник, бедром упёрлась в папино кресло и заставила их двигаться, пока мы не вырвались из массы тел.

– Теперь можешь меня отпустить, – раздражённо выдохнула Селеста, отталкивая мою руку. В груди у меня зарокотал яростный рык, и я не смогла удержаться. Свернула папино кресло за угол и обернулась к ней.

– Простите, что спасла нам задницы! Звёзды свыше, Селеста, зачем ты стояла там как вкопанная? Ты могла погибнуть! Стражи наверняка уже в пути!

– Может, смерть была бы лучше, чем эта жалкая пародия на жизнь. По крайней мере, тогда я смогла бы сказать, что сделала больше, чем просто смотрела, пока вы, шайтаны, уничтожаете всё! – c этими словами Селеста задела меня плечом и подошла к папе, направляя его дальше по переулку к нашему району.

На мгновение я была слишком потрясена, чтобы даже моргнуть. Вы, шайтаны?

Селеста никогда не ставила меня в один ряд с шайтанами, особенно когда злилась на основные роды и их бесконечное желание очистить магическое сообщество. Она неизменно видела меня такой, какая я есть. Но сейчас, будто без причины, она отвернулась от меня. Обвинила меня.

– Не переживай слишком сильно, Звёздочка. Мы знаем, что ты другая, – мама обняла меня за талию и притянула к себе в короткое объятие. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы обнять её в ответ, потому что, как бы больно ни было слышать от Селесты такое обвинение, в нём была ужасная правда.

Мама отпустила меня, поджала губы и повернулась, направляясь туда же, куда ушли Селеста с папой.

Я не двигалась, хотя слова мамы, казалось, повторялись в голове и пытались заставить меня сделать шаг. Я была слишком поглощена своим новым открытием. На этот раз о самой себе.

Кажется, я не хотела быть другой.

Именно такой я всегда была. Другая для эади. Другая для шайтанов. Что-то чужое и одинокое.

Нет, я не хотела быть другой. Если совсем честно, я просто хотела быть такой же.

За спиной кто-то крикнул:

– Шайтан!

Едва я обернулась посмотреть, не пришли ли стражи, как получила кулаком в грудь. Воздух вырвался из лёгких. Дыхание исчезло. Согнувшись пополам, я молча умоляла лёгкие заработать.

– Грязная магическая мразь, – прошипел он. Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы почувствовать, как его плевок брызнул мне на лицо. – Твои заслуживают гнить за то, как вы обращаетесь с нами, эади!

В мой день рождения? Серьёзно?

В тот момент мне было наплевать почти на всё на свете. Я выпрямилась, призвала магию в руку и ударила его. В ту секунду, когда мой кулак в перчатке врезался эади в грудь, в воздухе взорвалась вспышка света. Крики отрикошетили от высоких кирпичных зданий, когда мужчина полетел назад. Я не стала тратить время на злорадство, просто развернулась и побежала к семье.

Да пошёл он. Да пошли они все.