Текст книги "Свыше (ЛП)"

Автор книги: Бреа Лэмб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)

– На самом деле, мне просто нужна одежда.

– Тебе нужна одежда, – бесстрастно ответил он, глядя на меня прищуренными глазами. – Зачем она тебе?

– О, она не для меня. Она нужна мне для… друга, – было больно называть Альтаира так, и по его громкому фырканию, это слово задело и его. Хотя я не указала на Альтаира, Арти всё равно оглянулся, услышав его.

– Я никогда не видел тебя с другом за все годы нашего знакомства.

Грубо. Правда, но грубо.

– Это друг из академии, – я поняла, что это его ошеломило, напугало. Арти не доверял шайтанам, кроме меня.

– Ну, зачем ему твоя помощь? Разве он не может использовать магию?

– Он немного пьян. Если я только куплю ему одежду, клянусь звёздами, мы от тебя отстанем.

Арти смотрел на меня дольше, чем мне хотелось, заставляя ёрзать.

– Что ты от меня скрываешь?

– Ничего не скрываю, – слишком быстро ответила я.

– Правда? Потому что ты сейчас ведёшь себя параноидально. Как будто ты не говоришь мне что-то важное.

– Это так, – раздался надменный голос у меня за спиной, после чего послышался шорох ткани. Глаза Арти выглядели так, будто вот-вот вылезут из орбит, а рот распахнулся в форме большой буквы «О». Я обернулась и увидела Альтаира со светлыми волосами и широкой улыбкой, когда он смотрел на нас. Резко повернулась обратно, тяжело вздохнув, зная, что увижу на лице владельца ломбарда. Ярость.

– Тершетта, – прошипел он.

– Слушай, это не то, что ты думаешь.

– Ты привела в мой магазин чертов основной род! – голос Арти был резким и громким, казалось, в нем нарастала паника.

– Вот это магазин, – пробормотал Альтаир позади нас.

– Заткнись!

– Альтаир. Я так и подумал по волосам. Что, черт возьми, ты делаешь, Нова?

– Арти, я могу объяснить.

– Знаешь, копировать символы основных родов должно быть преступлением, – снова вмешался Альтаир. – То есть, то что ты делаешь с этой дешевой подделкой?

Я оглянулась через плечо и увидела, как Альтаир указывает на кольцо, которое я у него украла, лежащее на бархатной витрине.

– Вообще-то, думаю, это твоё. Тершетта принесла его сюда на днях, – я ахнула, повернувшись к Арти и сверля его взглядом. – Если ты привела основной род в мой магазин, то я могу сказать ему, что ты воруешь. Теперь мы оба в полной заднице, – моя голова упала вперёд, в ладони, он был прав. – Я не помогаю шайтанам, Нова. Ты – моё единственное исключение.

– Она вряд ли шайтан, – заметил Альтаир, и звук лязга стекла от того, к чему он прикасался, вывел меня из себя.

– Я же сказала, заткнись, ты тупой, избалованный придурок! – крикнула я, заставив даже Альтаира остановиться. Его серые глаза расширились, полные розовые губы слегка приоткрылись. Он выглядел как ребенок, пойманный с поличным. Ухмыльнувшись ему, я повернулась лицом к человеку, который не раз помогал мне спасать семью. – Послушай, у меня нет выбора. Он мне не нравится, и я не хочу, чтобы он здесь был. Но если он донесет на меня, они меня убьют. Раньше говорила, что это просто, но это не так. Они ненавидят меня и хотят моей смерти. На самом деле, они настолько полны решимости не допустить, чтобы я пережила академию, что даже пытались выбросить меня из окна. Не могу дать им никаких формальных причин избавиться от меня, когда у них и так достаточно личных. Если я просто смогу заманить его к себе домой, дать ему какое-нибудь лекарство, а потом выгнать, может быть, смогу пристыдить и заставить замолчать. Это моя единственная надежда. В противном случае, у меня нет никакой надежды.

Арти отпрянул назад, вся эта информация повергла его в состояние полной неподвижности. Я позволила ему обдумать это, дав словам возможность глубоко проникнуть в его грудь – в сердце, которое, как я надеялась, достаточно заботилось обо мне, чтобы помочь. В какой-то момент он быстро заморгал, покачав головой.

– Это глупый план.

– Это единственный, который у меня есть. Сейчас у меня нет других вариантов. Пожалуйста, мне просто нужна одежда, чтобы Селеста его не узнала. Если она вообще не спит. Они все могут спать. Если да, то я смогу спуститься в свою лабораторию, приготовить тоник, вылить его ему в горло и уйти.

– Ты подвергаешь опасности всю свою семью.

– Всю свою чертову жизнь я только и делала, что заботилась о своей семье, но больше не смогу этого делать, если умру! Я бы даже не была элитой, если бы не надо было стать ради них. Не хочу рисковать жизнью каждый день, сидеть и слушать, как они говорят отвратительные вещи обо мне и моей семье. Но это единственный путь, по которому я могу идти. Так что либо помоги мне, либо нет, но у меня мало времени, так что сделай выбор.

– Слишком драматично? – прошептал Альтаир, когда за нашей спиной начали перекладывать вещи, отчего я недовольно зарычала. Может, я и есть тот зверь.

Опустив плечи, Арти вздохнул, на его поникшем лице читалось явное поражение.

– Хорошо, не позволяй ему больше ничего трогать. Я сейчас вернусь.

Когда он исчез в открытой двери в задней части своего магазина, я глубоко вздохнула, чувствуя одновременно облегчение и вину. Он был прав. Если бы Альтаир захотел, он мог бы уничтожить магазин Арти по какому-нибудь сфабрикованному обвинению. Чего бы ни хотели основные рода, они бы это получили. Или, если бы Альтаир оставил его в покое, другие эади могли бы увидеть, что Арти помогает шайтану, и отказаться от дел с ним. Жизнь и средства к существованию Арти были под угрозой, и всё из-за меня. Потому что он рискнул, дав шанс эади много лет назад.

Казалось, я приносила смерть повсюду, куда бы ни шла, но сейчас не могла об этом жалеть. Не сейчас, когда была в таком отчаянии. Повернулась, затопала к Альтаиру и выхватила у него из рук серебряный снежный шар.

– Ты же понимаешь, что вещи, к которым ты прикасаешься, – это вещи эади, верно? Ты не боишься заразиться, просто прикоснувшись ко всему этому?

– Пожалуйста, меня воспитали слуги эади. Если бы я действительно верил, что простое прикосновение к чему-то немагическому может меня осквернить, то уже был бы осквернён до неузнаваемости, – шок заставил меня моргнуть, чтобы развеять недоумение. Его воспитали слуги эади? – Я совершенно уверен, что кто-то из слуг держал меня в десять раз дольше, чем кто-либо из моих родителей. Так что успокойся со всей этой высокомерной чепухой. К тому же, мне это на самом деле нравится.

Альтаир выхватил стеклянный шар обратно, мой взгляд переместился с его ухмылки на маленький глобус. На нем было изображение большого горного хребта к востоку от наших магазинов, снежинки падали на темно-серые скалы, возвышавшиеся над небольшой полосой деревьев с двумя крошечными фигурками у подножия.

– Нет, не нравится, – возразила я, снова потянувшись за ним. Альтаир поднял его, убедившись, что не смогу до него дотянуться.

– Нет, нравится, и ты украла мое чертово кольцо, – сжав губы и нахмурив брови, он пристально посмотрел на меня, рука все еще была высоко поднята. – Я думал, что потерял его.

– Это ты идиот, который оставил его на виду, – я защитно скрестила руки и подняла подбородок.

– Я хочу его вернуть.

– Тогда купи его.

– Я не собираюсь платить за своё чёртово кольцо, – он поднял пальцы, и кольцо тут же оказалось у него в руке.

– Тогда не забирай его обратно, – я осмелилась выхватить кольцо, мои кончики пальцев коснулись его кожи, и я сжала челюсти.

Альтаир не дал мне победить, пьяная хватка все еще была крепкой, когда его рука вцепилась в мое запястье.

– Знаешь, никто больше со мной так не разговаривает.

– Нужно, чтобы с тобой так разговаривали чаще.

Наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, мы оба бросали вызов друг другу, предлагая отступить. Я наблюдала, как его глаза скользили вверх и вниз, из стороны в сторону. Всегда мыслил как стратег.

– Я должен убить тебя за неуважение, – наконец пробормотал он тихим голосом.

– Не убьешь.

Не сейчас, когда время работало против него.

– Мог бы, – слова были едва слышны, как будто он говорил сам с собой, а не со мной. Убеждая себя.

– Думаю, мы оба знаем, что ты пока не должен меня убивать, потому что если бы ты действительно хотел моей смерти, я уже была бы мертва, – вырвав руку из его хватки, бросила ему кольцо, совершенно не желая держать то, за что он готов был расправиться. Его пальцы подхватили кольцо в воздухе, действие было настолько небрежным, что я могла лишь поджать губы и скрыть удивление.

– Тогда почему так боишься, что я расскажу?

– Потому что думаю, что этот повод – именно то, чего ты ждешь.

Он пожал плечами, вращая рукой снежный шар так, что казалось, будто он парит в воздухе.

– Ну, как вижу, твоя смерть пойдет на пользу всем.

– Да-да-да, – я толкнула его в грудь, отчаянно вдыхая освободившийся воздух. – В общем, Арти вернется и даст тебе одежду. Ты её наденешь и не будешь жаловаться, потом мы пойдем ко мне домой, и я залпом вылью тебе в горло какой-нибудь ужасно невкусный тоник. Он тебя протрезвеет. А когда протрезвеешь, мы вернемся в академию. Это будет после ночи, которую ты проведешь со мной в районе Шам, в окружении эади. Так что, если ты на меня донесешь, я на тебя донесу.

– Какая разница? – слова были безразличны, но я видела, как его взгляд метнулся вниз, как сморщил свой острый нос, словно пытаясь что-то обдумать сквозь алкогольный туман. – Никто бы ничего не сказал по этому поводу, если бы вообще тебе поверили.

– Правда? Значит, ты думаешь, что ношение одежды эади, игры с их украшениями, пребывание в районе эади и общение с ними не выставят тебя в плохом свете? Даже если они мне не поверят, это вселит в них сомнения, и у меня есть предчувствие, что ты и твоя мерзкая семья змей сейчас ходите по тонкому льду. В конце концов, вы – разочарование основных родов. Единственные, кто когда-либо владел звездами, но и единственные, кто когда-либо их терял. Единственные, кто доказал нам, что звезды могут быть ужасно разочарованы. Ты действительно думаешь, что время, проведенное со мной, тебе поможет? – я увидела это на его лице в тот момент, когда он понял, что я сказала, и насколько была права, рисковала, надеясь, что это сработает, потому что, честно говоря, Альтаир мог себе это позволить. Ничто не мешало ему рассказать капитану Зейд, кроме его собственной гордости, но я видела, как эта гордость действует, и рассчитывала, что это сработает сейчас.

– Ты – стерва.

– Да, ты и похуже меня называл.

– Я нашел кое-какую одежду, – сказал Арти, уже вернувшись. Я схватила Альтаира за воротник и потащила к прилавку.

Указывая на одежду, потребовала:

– Заплати ему и надень эту одежду.

– Почему я должен за нее платить? – заныл Альтаир, не пытаясь вырваться из моей хватки, и откинул голову назад. Мышцы на его шее напряглись, кадык задергался под тенями.

– Потому что ты сам поставил нас в эту ситуацию, и теперь поможешь нам из нее выбраться. Заплати ему, – отпустив Альтаира за воротник, я повернулась к Арти. – Подними цены.

– По крайней мере, эта неразбериха принесет мне больше денег, – пробормотал Арти, тихо посмеиваясь.

Альтаир лишь застонал, протянул руку и бросил шар теней, тьма превратилась в серебряный бархатный мешочек. Я с удивлением наблюдала, как он поставил снежный шар на стеклянную витрину и потянулся к бесформенному мешочку. Развязав черные шелковые завязки, он засунул руку внутрь, и звук звенящего золота эхом отразился от стен.

– Хорошо. Я хочу это и свое кольцо тоже.

Глава 30

Азазель

«Как так получается, что в мире, полном людей, я всё ещё чувствую себя таким чертовски одиноким?»

– Из дневника Азазеля Альтаира, 9231 год ПЗ

Дом Тершетты оказался намного хуже, чем я мог себе представить. Он был меньше моей комнаты в замке Альтаир, не говоря уже о том, что он рушился и трескался, словно вот-вот взорвется.

Спотыкаясь из-за рассеянности, изо всех сил старался выпрямиться, не желая выглядеть глупцом, даже если это увидит только ахата. Я выпил вдвое больше обычного, и туман в голове заставлял меня чувствовать себя растерянным. Как будто мой разум думал одно, а рот говорил другое.

Чтобы справиться с замешательством и полной беспомощностью, сделал еще один глоток виски из кармана; угольно-черную флягу было трудно заметить в окружающей нас темноте. На самом деле, я был совершенно озадачен этой тревожной чернотой. Где свет? Звуки? Люди? Осмелился попытаться использовать технику, потребовав, чтобы серебряная магия показала мне часы в моей казарменной комнате. Изображение появилось быстро, хотя оно дрожало и мерцало из-за моей рассеянности. Было всего полдевятого, а вокруг никого не было. Стряхнув с руки магию, я сделал ещё один глоток.

– Горит свеча, значит, они проснулись, – простонала Тершетта, вытирая с лица что-то, чего я не мог разглядеть. Подождите, нет, это было не так. Она была странной. Судя по всему, постоянно находилась в состоянии стресса. Она часто вздрагивала и ёрзала, постоянно двигалась и думала. Как Тэлон мог выносить её присутствие, было для меня загадкой, но было очевидно, что у неё множество нервных привычек.

– Все в этой странной деревушке недавно умерли? – спросил, мои слова теперь звучали невнятно. Я был достаточно умен, чтобы не пить при ней, но она наверняка заметила, что всё больше пьянею. Или, может быть, я хорошо притворялся.

– Звёзды, ты пил с тех пор, как я тебя нашла? – спросила она пронзительным голосом. Затем она шагнула ко мне, дергая за мою ужасную простую одежду из жалкого подобия магазина. Она просунула руки под рубашку, ее теплые пальцы словно обжигали мою ледяную кожу.

– Личное пространство! – крикнул, отталкивая её. Настойчивость только усиливалась по мере того, как я пытался отбиться, её руки быстро обыскивали мое тело, пока она не нашла флягу в кармане моего теперь уже сухого плаща. Черт бы ее побрал.

– Ты совершенный идиот, ты знаешь это? – недоверчиво спросила она, протягивая флягу. Попытался выхватить её у неё из рук, но мир внезапно закружился, и я споткнулся. Она поймала меня, скорее, чтобы избежать собственного позора, чем спасти. Тем не менее, чувство долга перед ней, или даже благодарности, было не очень приятным.

– Насколько помню, я довольно умный, спасибо большое, – пробормотал я ей в волосы. От неё пахло травами и прохладным ветерком. Лесом осенью под покровом темноты. Не задумываясь, вдохнул глубже, впуская этот аромат в своё тело, пока мои пальцы запутывались в её волосах.

Ладони коснулись моей груди, и я пошатнулся назад, её горящие медовые глаза унижали меня. Боже, я был пьян.

– Конечно, Альтаир. Теперь сосредоточься, хорошо? Ты не скажешь ничего грубого или предвзятого перед моей семьёй. Ты не попытаешься причинить им боль. И ты ни при каких обстоятельствах не расскажешь им, кто ты. Называй себя Азом, но не говори им свою фамилию. Они не должны знать, кто ты. Понял?

Нет, не понял. Но все же медленно кивнул. Да, мир определенно кружился. Тершетта застонала гортанным звуком, а затем снова шагнула ко мне. Ее рука обхватила мою талию, поддерживая.

– Отлично. Мы пойдем внутрь, нас, вероятно, заставят поесть с ними, потом я отведу тебя в свою лабораторию, дам тебе тонизирующее средство и отведу обоих домой. Хорошо?

На этот раз я понял. И не собирался соглашаться.

– Абсолютно нет, – возразил, пытаясь устоять на ногах. Она позволила мне, на этот раз отступив, когда я покачнулся. – Не буду обедать с кучкой эади, как какое-то животное.

С этими словами я тут же споткнулся, упал на колени и меня вырвало. Кислотная жидкость обожгла мне горло, вылившись изо рта и носа.

– Удачи тебе с поиском пути домой, – злорадно сказала Тершетта, резко развернувшись и направившись вверх по лестнице к своему хижинному жилищу. Когда закончил, голова болела как барабан, а внутри всё болело, я вытер пот со лба и встал.

– Хорошо, буду вести себя хорошо, – поклялся я. Она улыбнулась, блестящие зубы сверкали в свете свечи, освещающей её дом. Её рука поднялась, прежде чем успел моргнуть, жгучее ощущение магии, обжигающее мою кожу, вызвало ещё большую тошноту. Закончив исцелять меня с расстояния нескольких футов – ужасная попытка, если судить по боли в разбитом носу – Тершетта кивнула и повернулась.

– Отлично, теперь пойдём.

Прежде чем я успел подняться по ступенькам, она постучала, подпрыгивая на цыпочках, как ребёнок на свой день рождения. Эади были такими странными. Прошло всего несколько мгновений, как изнутри послышались шаги, щелчок замка, а затем дверь распахнулась.

Там стояла женщина, поразительно похожая на Тершетту: коричневые брюки были в пятнах, а бледно-розовая рубашка поношена. Волосы длиннее плеч, такие же локоны, как у Тершетты, но на лице были явные признаки старения: мелкие морщинки и слегка обвисшая кожа, заставляющие меня осознавать, насколько они смертны.

– Звёздочка?

– Боже мой! – закричала Тершетта, прыгнув в объятия женщины. Может быть, её мать? Я не помнил, сколько лет обычно было эади, когда у них появлялись дети.

– Что ты делаешь дома? – спросила женщина, схватив Тершетту за щёки и глядя на неё так, словно проверяла на наличие отклонений. Хотя я был почти уверен, что ахата выглядит так же, женщина, казалось, не согласилась. – Ты так сильно изменилась.

– Знаю, но я хотела вернуться домой и увидеть вас всех. У нас был… короткий день. Мы празднуем наши успехи, и я подумала, что приду домой на ужин.

Что мы праздновали? Я не помнил ничего особенного.

Нет, она лгала. Подняв взгляд от взъерошенных рук Тершетты, женщина скептически посмотрела на нее. Ах, она сразу узнала лжеца. Но потом ее взгляд встретился со мной, и я обнаружил, что глубокий серый цвет глаз меня гораздо меньше заинтересовал. Он был каким-то странным. Тревожным.

Не блюй, Аз. Соблюдай приличия.

Я определенно собирался блевать.

– Значит, ты привела с собой какого-то случайного мужчину к своей семье? – женщина отошла от Тершетты, и этот трогательный момент исчез, а напряжение в воздухе усилилось. Казалось даже, что они ненавидели друг друга. Прекрасно.

– Это не так. Мой… – она, кажется, задохнулась на следующем слове, расправив плечи, – друг слишком уж веселился, и я не хотела, чтобы ему причинили вред, поэтому решила взять его с собой, чтобы он немного успокоился. Он уедет, как только протрезвеет.

Сегодня вечером она дважды назвала меня другом. Наверное, уже была близка к инсульту. Эта мысль вызвала у меня улыбку, и внезапно я был более чем готов сыграть свою роль. Шагнув вперед, слегка поскользнувшись, протянул руку.

– Здравствуйте, меня зовут Аз. Приятно познакомиться.

Женщина лишь уставилась на мою руку, ее губы презрительно скривились, и она скрестила руки. Я что, пробормотал что-то невнятно? Может, дело в моей ужасной одежде? Может, не до конца вытер кровь с лица?

– Можно нам войти? – спросила Тершетта, ее голос стал почти пронзительным. Насколько еще более очевидной лгуньей она могла быть?

– Селеста, кто там у двери? – раздался откуда-то из дома приятный и успокаивающий голос. Через мгновение дверь распахнулась шире, открывая источник звука.

Передо мной стояла женщина со светлыми, слегка поседевшими у корней волосами. Ее бледная кожа была покрыта морщинами на лбу и в уголках мягких серых глаз. У нее была широкая улыбка и поразительно худощавое телосложение, словно она ужасно больна. На ней такая же изношенная и старая одежда, но была настолько велика, что низко висела на ее костлявой фигуре.

– Моя Звездочка! – крикнула она, подпрыгивая вперед и обнимая Тершетту. Я с недоумением наблюдал, как женщина разрыдалась, обнимая так крепко, что, должно быть, ей было больно. Тершетта сначала никак не отреагировала, удивление было очевидным, но вскоре она тоже тихо заплакала, крепко обнимая маленькую женщину.

– Привет, мама.

Ах, её мать. Значит, другая женщина – сестра? Они были похожи, но это не всегда что-то значило. Мама говорила, что все женщины похожи внешне, а я так редко обращал внимание на таких, как они.

За их спинами Селеста – её сестра? – сверкнула на меня взглядом, даже не моргнув.

Что с ней случилось?

Неужели я испачкал рубашку рвотой? Или ещё хуже… мои волосы в ужасном состоянии?

Я быстро поднял руку, сбив капюшон и поправив пряди. Глаза Селесты расширились, шок отразился на её лице. Но удивление длилось всего несколько секунд, после чего его сменило подозрение.

– Красивые волосы, – прошипела она.

Где-то в глубине души тихий голосок выкрикнул слово «ловушка». Тершетта сказала, что они не должны знать, кто я. Хотя мне и не хотелось слушать ахату, у меня не было другого выбора. Поэтому пожал плечами, снял капюшон и сохранил спокойствие.

– Я хорошо плачу за осветление.

Как будто наш разговор внезапно привлёк внимание к моему присутствию, Нова и её мать разошлись, повернувшись ко мне лицом.

– Мне очень жаль за мою грубость, – сказала их мать. Она вытерла слезы Тершетты тыльной стороной ладоней, глубоко вздохнула и широко улыбнулась. – Меня зовут Октавия, я мама Новы.

В отличие от сестры – возможно – мать с готовностью протянула руку в знак приветствия. Я попытался сосредоточиться. Вспомнить все, чему меня учили, чтобы скрыть опьяняющий запах алкоголя. Наклонившись, чтобы взять ее за руку, я завел свободную руку за спину и поднёс наши соединенные руки к своим губам, слегка поцеловав ее тыльную сторону и почувствовав вкус соленых слез Маленькой Пустоты.

– Очень приятно познакомиться с вами, миссис Тершетта. – Резкая смена позы вызвала у меня головокружение, и я боялся, что меня вырвет, если не выпрямлюсь. Поэтому, хотя это и было неприлично, встал, улыбаясь женщине. Ее щеки покраснели, кровь прилила к ним и просвечивала сквозь почти прозрачную кожу. – Меня зовут Аз.

– Что ж, приятно познакомиться с тобой, Аз. Я никогда раньше не встречала друзей Новы.

Никогда? Сколько лет было ахате? Наверняка у неё были друзья. Мой взгляд скользнул по ней, и я мгновенно понял, что она как раз из тех, у кого никогда не бывает друзей. Даже таких лёгких, как эади.

– Кстати, что ты, ради бога, делаешь дома? Мы ждали тебя не раньше чем через месяц.

– Мы можем поговорить об этом внутри, мам. У меня небольшая дилемма с… Азом.

Странно слышать, как она произносит моё имя.

Если её мать и знала, в чём заключалась эта так называемая дилемма, она не стала намекать. Вместо этого кивнула, схватила меня и Тершетту за руки и потащила нас за порог дома. Внутри меня встретило ужасное зрелище: облупившаяся краска и что-то, должно быть, плесень на потолке. Прихожая была размером с кладовку, едва ли с уютный уголок. Стену украшали всего четыре деревянных крючка, стоял сильный запах мокрой обуви.

Это был дом или тюрьма? Боже мой.

– Можешь не снимать сапоги, если хочешь, мы здесь надолго не задержимся, – прошептала мне Тершетта, когда её мать ворвалась в комнату слева от нас. Двойник Тершетты продолжала пристально смотреть на меня, отказываясь двигаться, судя по всему. Тершетта, похоже, это заметила, потому что застонала и помахала ей рукой. – А ещё это моя сестра, Селеста.

– Забавно, Нова ни разу не упомянула тебя в своих письмах.

– Как невежливо с её стороны, – парировал, снимая плащ и вешая его на крючок, а за ним и сапоги. Я не был язычником.

– Просто пойдём, – сказала Тершетта, обхватив мою руку и потянув через арочный проём, через который прошла её мать.

Несомненный шок пронзил мою руку, заставив сердце зашевелиться. Неужели она только что что-то со мной сделала своей магией? Я чувствовал себя хорошо, хотя и немного растерянно. Голова кружилась, но это из-за алкоголя. Она не выглядел так, будто ей больно, хотя я видел, как волосы на её запястье встали дыбом.

– У нас более чем достаточно рагу для всех! – воскликнула её мать, хлопая в ладоши, наклоняясь и помешивая что-то в большом чёрном котле. Котёл висел в камине, камни потрескивали и выцветали. – Нова, приготовь тоник для Аза. Я сегодня принесла домой из аптеки травы, так что у нас всё должно быть в шкафу.

– Откуда она может понять, что я пьян? – спросил Тершетту, наклонившись, чтобы прошептать ей на ухо. Она вздрогнула, отпустила мою руку и отошла. Приподняв бровь, посмотрела на меня.

– Ты заблуждаешься, если думаешь, что мы не видим, как ты спотыкаешься, и не слышим, как ты невнятно говоришь. К тому же, твое дыхание такое громкое, что соседи могли бы его услышать, – с этими словами она ушла, направляясь к одному из деревянных шкафчиков под столешницей. Это было такое маленькое пространство. Где они все хранят? – Я отведу Аза в свою лабораторию, чтобы он мне помог.

Снова мое имя, один слог сорвался с ее губ, словно сладкое проклятие.

– Чепуха! Он может остаться здесь с нами. Было бы невежливо заставлять его работать в таком состоянии. А теперь иди, – настаивала миссис Тершетта, уводя дочь.

– Нет, я правда думаю, что он должен пойти со мной.

– Прости? Ты что, пререкаешься с матерью?

Терршетта уставилась на мать, ее большие глаза каким-то образом расширились, а опущенные губы приоткрылись. Казалось, она готова была спорить, но мать лишь положила одну руку на бедро, а другой указала на узкий коридор. Я сдержал смех, но не смог скрыть ухмылку, когда Маленькая Пустота посмотрела в мою сторону.

Фыркнув, она подошла ко мне и, прижавшись губами к моей челюсти, обняла меня за шею. Я замер, в животе пробежало какое-то непонятное чувство.

Что она делает?

– Если ты хотя бы посмотришь на них неправильно, клянусь звездами, я всю оставшуюся жизнь буду преследовать тебя, пока ты не окажешься мертвым у моих ног.

Затем она отпустила меня из притворных объятий и показала мне средний палец. Топая в сторону коридора, она тут же вызвала дверь и влетела внутрь, выглядя так, будто собиралась бежать. Неужели я был так пьян, что мне просто приснилось, как Тершетта маскируется? Как ахата могла сделать что-то подобное, не будучи обученной?

Из глубины коридора послышался громкий стук, в затхлом воздухе повис хриплый кашель. Из тени появился мужчина, его волосы были такими же густыми и вьющимися, как у Тершетты, но заметно темнее. Но меня чуть задушило ни его бледная кожа, ни впалые глаза. Меня смутил стул.

Я никогда в жизни не видел человека, который не мог бы ходить. Это не случалось с людьми. По крайней мере, не с шайтанами. Но вот он, его ноги были тонкими от долгой ходьбы, руки толкали вперед колеса стула, чтобы привести в движение. Его глаза, такие же медовые, как у Тершетты, мгновенно встретились с моими.

– Кто это, любовь моя? – спросил он, поворачиваясь к своей растерянной жене. Она улыбнулась, наклонилась и нежно поцеловала его в губы. Только в этот момент я освободился от его взгляда.

– Это Аз, он друг Новы, – я услышал, как она произнесла слово «друг». Как она, казалось, нежно произнесла его. Без сомнения, миссис Тершетта думала, что я любовник её дочери.

Возможно, это был алкоголь, который разлился по моему телу, или, может быть, странное ощущение от пребывания рядом с её семьёй, но тревожное зрелище Тершетты, лежащей на мне, мелькнуло в моей памяти. Звук её стонов, выгиб спины и исчезновение. Мгновение времени, от которого я потерял равновесие.

– Ты в порядке? – спросила Селеста, подозрение пронизывало слова, делая их тяжёлыми, когда её рука неохотно потянулась, чтобы поддержать меня. Она продолжала сверлить меня взглядом, крепко сжимая меня. Я кивнул, чувствуя тошноту. Мне нужно было выбраться из этого сумасшедшего дома.

– Нова здесь? Где? И зачем она его привела? – спросил мужчина, его голос звучал так же подозрительно, как и у Селесты.

– Он немного не в себе, – сказала миссис Тершетта тому, кого я принял за её мужа. – Нова заваривает ему тонизирующее средство.

Он кивнул, хотя я видел в его глазах ту же любознательность, что и у Тершетты.

– Нова сказала, что они празднуют какой-то успех в академии, папа, поэтому у неё появился шанс вернуться домой, – добавила Селеста, в голосе звучали недоверие и подозрение. – Полагаю, Аз немного переборщил.

О да, ложь. Сосредоточься.

Я мог бы очаровать их и покончить с этим. Так и делал со всеми нашими старшими слугами в замке. Хотя их тоже насиловали, избивали, морили голодом и убивали, так что планка была низкой. Но я мог справиться.

– У вас такой прекрасный дом, сэр, – вмешался, подойдя к нему и протянув руку. Он, как и его дочери, был по своей природе скептичен, уставившись на мою руку, прежде чем крепко пожать ее. Я наблюдал, как взгляд остановился на моих теневых отметинах, и этот взгляд был очевиден. – Прошу прощения за вторжение. Обычно я не такой неряха.

– Мы рады познакомиться с одним из друзей Новы, – сказал мистер Тершетта, его низкий голос звучал неубедительно, когда он направился к длинному деревянному столу посреди кухни. Неужели у них нет отдельной столовой? – Пожалуйста, садитесь, нам не терпится узнать больше о времени, проведенном Новой в Элитной академии. Она ужасно уклончиво об этом рассказывает.

Странно. Казалось, она бы с удовольствием похвасталась своим выживанием и растущими успехами. Почему бы и нет? Вероятно, она была самой интересной частью своей семьи.

– Ну, она быстро учится и приближается к вершине нашего класса.

Откуда взялось такое заявление, я не знаю. Но мне захотелось сказать больше, обсудить, что они думают о том, что она шайтан. Понять, как они могут оправдать разрешение своей дочери даже молиться о магии. Мне хотелось спросить так много всего, но я боялся, что разум убеждает меня, что всё в порядке просто потому, что я был пьян. Поэтому последовал за Селестой к столу, решив отодвинуть стул их матери и помочь ей сесть. Она тихонько хихикнула, на что ее муж фыркнул.

Осталось всего три свободных места. Одно между Селестой и мистером Тершеттой, и два в северной части стола. Я чувствовал, как все трое смотрят на меня, ожидая моего выбора. Но на самом деле выбора не было. Поэтому я обошёл миссис Тершетту и сел на место рядом с ней. По крайней мере, она была наименее враждебной из всей группы.

– Хорошо, готово! – крикнула Тершетта, выскочив из некогда скрытой двери. Все обернулись, наблюдая, как она подняла прозрачный флакон с какой-то коричневой жидкостью внутри, её лицо было влажным от пота, а глаза маниакально оценивали происходящее. У ног стоял странно маленький черный кот, который кружился вокруг её лодыжек, словно что-то выступал. – Позвольте мне отдать ему это и отвезти обратно в академию, а потом я сразу же вернусь!

– Чепуха! – крикнула её мать, махнув рукой, чтобы отмахнуться от этой мысли. – Аз заслуживает хорошего обеда, чтобы запить этот тоник. К тому же, я не позволю твоему другу так легко уйти. А теперь садись и ешь.

– Но мама…

– Садись, – потребовала миссис Тершетта, бросив на дочь гневный взгляд.

Со стоном Тершетта направилась к нам, её глаза метались по столу. Она молча размышляла, замедляя шаг. Что творилось у неё в голове, я не знал, но к какому бы выводу ни пришла, она обошла стол и отодвинула стул рядом с моим.