Текст книги "На кровавых крыльях (ЛП)"

Автор книги: Брайер Болейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 35 страниц)

ГЛАВА 54 – МЕДРА

Мы были последними. Когда мы приблизились, окраины купола были пусты. Пара тяжёлых каменных дверей, ведущих внутрь, были слегка приоткрыты. Перед ними стояла каменная колонна, увенчанная небольшой чашей для подношений и ножом. Несмотря на множество пар супругов, пришедших до нас, миска была пуста, а нож чист.

Ещё одна загадка Высокородных. Интересно, была ли здесь профессор Уиспвуд, творившая свою магию?

– Ну, вот и всё, – пробормотала я, взглянув на Риган. – Ты хочешь начать первой или мне оказать тебе честь?

Риган вздернула подбородок:

– Я всегда иду первой, Пендрагон. – Она шагнула вперёд и подняла ритуальный нож. Быстрым движением она сделала небольшой надрез на ладони и позволила нескольким каплям крови скатиться в чашу.

Каменные двери застонали, открываясь дальше, но не полностью. Мы прошли только наполовину.

– Твоя очередь, – сказала Риган, протягивая мне клинок.

Я инстинктивно потянулась к нему. В ту секунду, когда мои пальцы коснулись рукояти, Риган дёрнула лезвие вперёд, полоснув им по моему предплечью, а не по ладони. Я ахнула, когда кровь хлынула из раны в чашу для подношений. И всё же я уже чувствовала, как кровь Блейка действует внутри меня, исцеляя. Разрыв в плоти начал затягиваться.

Риган мрачно улыбнулась:

– Упс. Извини. Должно быть, моя рука соскользнула.

Я уставилась на неё, когда двери открылись со зловещим скрипом. Риган рассмеялась и зашагала в здание, не оглянувшись. Сопротивляясь желанию оттащить её назад за волосы, я глубоко вздохнула, а затем быстро оторвала кусок ткани от края своей рубашки, чтобы обмотать руку, прежде чем последовать за ней.

Внутри купола было холодно. Тьма поглотила нас, как только мы вошли. Но как только двери за нами захлопнулись, на стенах один за другим вспыхнули факелы. Я взглянула на стену слева от себя, а затем подошла к ней, схватив два меча, которые висели там. Рядом висели два маленьких щита – баклеры. Я бросила по одному Риган, и она поймала их.

– Постарайся не ударить меня ножом в спину, – пробормотала я.

Она захлопала ресницами:

– Я ничего не обещаю.

Мы вошли внутрь купола. Он был очень похож на арену: центральное круглое помещение с куполообразной крышей. Правда, там не было ярусов сидений. В здании, кроме нас, никого не было. Почти пусто.

Два существа медленно вышли из тени, когда вдоль стен вспыхнуло ещё больше факелов, чтобы осветить их. Я застыла. Рядом со мной Риган качала головой:

– Ты, должна быть, шутишь, – сказала она раздражённо. Она приняла боевую стойку и взмахнула мечом, когда два существа медленно приблизились. – Только не эти штуки снова. Они использовали их в прошлом году. Неужели они не могут придумать ничего получше для этих жалких неудачников, когда те проваливаются?

Я даже не могла подобрать слов. Всё, что я могла – это смотреть. Существа представляли собой гротескное сочетание того, что когда-то было студентами – рождёнными мором студентами. Человеческая плоть сочеталась с чертами паукообразных. Ноги разделялись на восемь конечностей. Рты превратились в жвалы, с которых капало и пощёлкивало при движении.

Из того, что только что сказала Риган, следовало, что это было обычным испытанием в Играх: превращение бывших учеников в чудовищ. Я подумала обо всех консортах, которые были до нас. Обо всех битвах, которые уже разыгрались сегодня в куполе.

Может быть, только может быть, я смогла бы собраться с духом, чтобы встретиться лицом к лицу с этими… вещами. Если бы один из студентов не был моим знакомым.

Навин медленно подбирался ко мне, извращённое существо, в душе которого таилась ужасная насмешка над милым, бестолковым мальчиком, которым он когда-то был. Его коричневая кожа, когда-то тёплая и полная жизни, приобрела болезненный пятнистый оттенок. На руках и спине неровными пучками росли густые тёмные волосы. Там, где должны были быть его ноги, теперь было восемь суставчатых конечностей, тонких и веретенообразных, торчащих по бокам. Они неестественно сгибались и щелкали, когда он двигался.

Его спина была сгорблена, паукообразные конечности поддерживали вытянутое тело, совсем не похожее на человеческое, что придавало ему однобокий, ужасающе насекомоподобный вид. И его лицо… О боги, его лицо! Мальчишеские черты были искажены кошмаром, глаза выпучены и черны, как у паука, лишены всех человеческих эмоций. Хищные, острые жвалы торчали изо рта, гротескно подёргиваясь и истекая вязкой жидкостью.

Рядом со мной Риган была невозмутима. Если уж на то пошло, её, казалось, позабавил мой ужас. Она издала низкий, насмешливый смешок:

– Возьми себя в руки, Пендрагон. Уже задыхаешься? Думаю, мне не нужно беспокоиться о планировании своей мести, в конце концов. Твой маленький друг прикончит тебя раньше, чем я успею.

Она метнулась через комнату, когда мой желудок скрутило. Часть меня хотела ударить её сбоку. Но Навин – если какая-то часть его действительно ещё оставалась Навином – сделал ещё один шаг вперёд, и моё внимание вернулось обратно.

Краем глаза я увидела, как Риган напала на второго монстра. В паукообразном существе я с трудом узнала первокурсницу. Однажды она поделилась со мной куском пергамента на уроке истории Санграты. Я снова повернулась к Навину, пытаясь заглушить боль, которую чувствовала. Заставила себя прогнать воспоминания о заразительном смехе Навина на уроке. Его дурацкой улыбке. Попыталась забыть о том, что он никогда не сможет рассказать Флоренс о своих чувствах сейчас. Он никогда больше не сможет нам ничего рассказать.

У меня дрожали руки. Я хотела убежать, но бежать было некуда. Навин сделал выпад. Я едва успела поднять щит. Сила удара отбросила меня назад, рука пульсировала от удара. Он был быстр. Одна из его ног ударила меня в бок, разрезав рубашку. Мгновенно расцвела боль.

Он снова пришёл в движение, его паучьи конечности несли его вперёд с ужасающей скоростью. Я увернулась, откатившись в сторону, когда жвалы Навина сомкнулись в нескольких дюймах от моего лица. Воздух наполнился щелканьем и стуком его ног.

– Я не могу этого сделать. Я, блядь, не могу, – услышала я свой голос, который дрогнул.

Ты должен. Ты должна быть сильной, – голос Оркадес настойчиво звучал сквозь туман. – Ты должна отпустить его. Он ушёл, Медра. Это не он. Больше нет.

Я сделала глубокий всхлипывающий вдох. Это слишком тяжело. Эти ублюдки. Они спланировали это. Всё это.

Последовала пауза, как будто она колебалась. Корона.

Нет, – сказала я. Нет, нет, нет. Потом я подумала о сне, от которого проснулась. О профессоре Уиспвуд, снимающей обруч с моей головы. Боль жгла ещё сильнее.

– Они заставили меня выбирать, – глухо сказала я. – Они проникли в мою голову и заставили меня выбрать это. Я сделала это.

Ты этого не выбирала, – настаивала Оркадес. – Не сознательно.

– Но я узнала. Это могла быть Флоренс.

Флоренс, милая, умная, начитанная девушка, которую я полюбила как сестру. Корона сидела у меня на макушке, проникая в мысли своей горькой силой. И она увидела то, в чём я никогда бы не призналась вслух: что я любила Флоренс больше, чем Навина. Это забрало двух моих самых дорогих друзей и превратило в посмешище дружбу, любовь, верность.

Единственное, что ты сейчас можешь сделать для Навина, – сказала моя мать, – это позволить ему умереть достойно.

– Достоинство? – я издала сдавленный икающий всхлип и откатилась в сторону, когда ещё одна паукообразная конечность вонзилась в то место, где я только что была. – Как может быть хоть какое-то достоинство, когда они так с ним поступили?

Это убийство из милосердия, – тихо сказала моя мать. – Подумай о родителях мальчика.

Я знала, что она права. От этого не становилось менее похожим на предательство. Существо, которое когда-то было Навином, издало нечеловеческий визг и метнулось ко мне с неестественной скоростью. Я увернулась, но на этот раз была недостаточно быстра. Может быть, я не хотела быть быстрой. Одна из его длинных, тонких лап вцепилась мне в бок, вспоров его острыми, похожими на иглы когтями.

Я отбила его в сторону щитом, затем откатилась, схватившись за рёбра, чувствуя, как кровь просачивается сквозь пальцы. На мгновение боль пронзила меня, и в голову пришла мысль: а что, если я просто позволю этому случиться? Кровь Блейка не смогла бы исцелить меня достаточно быстро, если бы я просто позволяла Навину нападать на меня снова и снова. Это было бы больно, но быстро. Весь этот кошмар наконец закончился бы. Я бы сбежала.

Не смей, – строго предупредил голос моей матери. – Прикончи его сейчас, пока он не прикончил тебя. Думай не только о себе. Не только об этом моменте. Наберись смелости. За тьмой лежит свет.

Свет. Я попыталась сделать, как она сказала. Я подумала о Флоренс. О её доброте и уме. Я подумала о Блейке, чьи издевательства превратились в странную защиту. О Блейке, которого я не могла заставить себя полностью возненавидеть. Я даже подумала о пушистом, смешном Невилле. Он увидел в каждом из них что-то хорошее, чего, возможно, даже я ещё не разглядела до конца. Они ждали меня. Блейк не хотел, чтобы я потерпела неудачу. Он дал мне свою кровь, чтобы убедиться, что я выберусь.

Я подумала о родителях Навина. У меня защемило сердце. Я была в долгу перед ними. Их сын заслужил мирный конец. Пусть лучше он найдёт покой в моих руках, чем в руках Риган.

Слезы застилали мне зрение. Я сморгнула их, решимость наполнила мою грудь. Паукообразное существо снова атаковало, его лапы стучали по полу в ужасающем ритме. Я отскочила в сторону, не обращая внимания на боль в ране. На этот раз я была быстрее. Я не колебалась.

Я ударила по одной из ног паука, перерубив её по суставу. Навин завизжал в агонии, отшатываясь назад. Я подумала о Флоренс, которая смотрела на Кровавое Крыло, и слёзы потекли у меня по лицу. Я знала, что должна была сделать. Но мой меч казался тяжёлым в руке.

Навин снова сделал выпад. Я попыталась блокировать удар, но одна из его массивных ног врезалась в мою руку с мечом, выбив клинок из моей хватки. Он упал на пол, выскользнув за пределы досягаемости. Я пригнулась, выдёргивая кинжал Корегона из своего сапога.

Давай закончим с этим, – тихо пробормотала моя мать. – Вместе.

Навин снова бросился вперёд, но я была готова. Я нырнула и вонзила кинжал во вместительную грудь паука, прямо там, где должно было быть сердце. Я яростно поводила ножом взад-вперёд, оставляя широкую полосу на нижней стороне тела существа. Внутренности и вязкая чёрная жидкость дождём посыпались на меня. Я подавилась. Паукообразное существо наверху сильно забилось в конвульсиях и рухнуло.

Я стояла над ним, глядя в его чёрные глаза. Был ли Навин всё ещё там? Каким-то образом смотрел на меня в ответ? Я вытерла слёзы по щекам, на сердце у меня было тяжело.

Ты почувствовала вкус магии крови, – сказала моя мать, её голос был полон отвращения. – Тёмное колдовство, связавшее его. Его душа уже ушла. Ты просто дала его телу покой.

Я кивнула, закрыв глаза, пытаясь полностью осознать вес её слов. Навин уже был потерян. Это сделали с ним Высокородные, а не я. Но я не могла избавиться от чувства вины. На мою голову возложили Костяную корону. Я была виновна.

С другого конца комнаты я услышала крик. Мои глаза резко открылись. Риган сражалась со своим собственным монстром. Кровь текла по её рукам, когда она подняла меч, пытаясь удержать существо на расстоянии. От её дерзкого высокомерия не осталось и следа.

Ты ей ничего не должна, – напомнила мне мама.

Я оглядела комнату. Двери на противоположной стороне наполовину открылись. Я смогла проскользнуть через них, оставив Риган позади. Риган пыталась убить меня. После этого она могла бы положить всему конец. Или она могла бы сделать это снова. Оставить её было бы справедливостью, которой она заслуживала.

Я стиснула зубы. Я не могу.

Выругавшись себе под нос, я рванула через комнату. Существо загнало Риган в угол, его длинные лапы прижали её к полу. Я, не колеблясь, метнула свой щит в паукообразного монстра, попав ему прямо в спину. Существо взвизгнуло и повернулось ко мне. Я отказалась смотреть ему в глаза. Первокурсница… Когда-то это была первокурсница.

– Эй! – я закричала, размахивая руками, как идиот, и попятилась. – Приди и забери меня!

Позади существа Риган вскочила на ноги. Она схватила меч, который уронила, пока я продолжала отвлекать паука, пытаясь дать ей возможность открыться, в которой она нуждалась. Этого было достаточно. Риган подбежала вперёд и вонзила свой меч в бок существа, пронзив его шкуру. Она вытащила меч и ударила его снова, затем в третий раз. Монстр завизжал и, корчась, рухнул на пол.

Риган вытерла кровь с лезвия о бедро и бросила на меня надменный взгляд, который я слишком хорошо знала.

– Почему ты так долго?

Я удержалась от возражения. Мы больше не сказали друг другу ни слова, когда повернулись и направились к дверям.

ГЛАВА 55 – МЕДРА

Два дня спустя я сидела на своей кровати в общежитии первокурсников, подтянув колени и обхватив их руками. Рядом со мной прислонилась Флоренс, положив голову мне на плечо. Мы обе плакали.

Погода отражала наше настроение. За окнами с ромбовидными решётками собирались грозовые тучи. Кожа вокруг моих глаз была такой, словно её натёрли до крови от всех слёз, которые я пролила с тех пор, как закончились Игры. Но слёзы были не самым худшим. Чего я не могла избежать, так это чувства вины, которое вонзалось в меня, как нож – острое и безжалостное.

Флоренс пошевелилась, вытирая покрасневшие глаза:

– Не могу поверить, что он действительно ушёл, – прошептала она, наверное, в сотый раз за день.

Я обняла её. Это было не из-за меня, напомнила я себе. Это было из-за Флоренс. Из-за родителей Навина. Я уже начала писать Шармам письмо. Флоренс сказала, что тоже напишет, и мы могли бы отправить их вместе.

– За несколько дней до Игр, – внезапно сказала Флоренс, – Навин сказал, что ему нужно мне что-то сказать.

Я застыла:

– Он сказал? Что именно?

– Я думаю, ты уже знаешь, – голос Флоренс звучал тихо. – Он сказал, что любит меня. Я не знала, что сказать. Я ответила ему… я сказала, что мне нужно время подумать.

Её голос дрогнул, и я крепче обняла её.

– Но я больше никогда не смогу с ним поговорить. Я попросила дать мне время, но у него не осталось времени. Я не знала…

У меня перехватило горло. Я хотела утешить подругу, сказать правильные слова. Но каждый момент, когда мы сидели здесь вместе, был пыткой – я делала всё, чтобы не дать потоку вины вырваться наружу. Это была моя вина, – мысленно повторяла я. Прости. Я сделала это. Прости меня.

Я спасла Флоренс. Я обрекла Навина. Как я могла рассказать Флоренс обо всём этом? Как я могла сказать ей, что каким-то образом сделала выбор, который стоил нашему другу жизни?

Я с трудом сглотнула. Несмотря на боль, мой голос дрожал:

– Флоренс… – мне не следовало спрашивать. На самом деле я не хотела знать. – Ты тоже была влюблена в него?

Последовало долгое молчание. Я ненавидела себя за этот вопрос.

– Не обращай внимания, ты не обязана отвечать. Прости, что спрашиваю, Флоренс…

– Я… я даже не знаю, – прошептала она, прерывая меня. – У меня не было возможности разобраться. Я думала, ещё будет время. Я думала, может быть, мы могли бы попробовать…

Она замолчала, повернув голову и уткнувшись мне в плечо. Я прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Навин ушёл. Флоренс упустила свой шанс. Что, если для них это всё? Настоящая любовь… Что, если им было суждено быть вместе, а теперь они оба потеряли шанс на счастье?

Если бы не корона, Навин, возможно, был бы всё ещё жив. Были и другие дети, подобные ему: студенты, которых с позором выгнали из Кровавого крыла, но не убили. Я слышала, что большинство из них отправляли в семьи Высокородных работать прислугой. Это было ужасно, но они оставались живы. Не все они были отправлены на бойню на той арене под куполом, как болезненные испытания, которые мы должны были пройти или провалить.

Раздался тихий стук в дверь. Мы обе напряглись. Флоренс быстро вытерла глаза одним из множества носовых платков, разбросанных по кровати, но это было бесполезно – её лицо покраснело и покрылось пятнами. Я была уверена, что моё выглядело не лучше.

Я с трудом встала, конечности отяжелели от долгого сидения. Я провела руками по волосам. Я не расчёсывала их несколько дней – заботиться о себе казалось неправильным. Как будто я этого не заслуживала. Жизни должно было быть достаточно, не так ли?

Я открыла дверь и увидела Блейка. На секунду я забыла, как дышать. Я забыла, каким красивым он может быть. Даже сейчас, выглядя растрёпанным, неловким и неуместным. Он казался измождённым – под глазами залегли тёмные круги. От его обычной холодной, сдержанной уверенности не осталось и следа. На нём была белая рубашка, верхние пуговицы расстегнуты, открывая проблеск чёрного дракона на груди. Рукава закатаны, обнажая мускулистые предплечья. Руки он засунул в карманы.

Его серые глаза перевели взгляд с меня на Флоренс, затем снова на меня. Он откашлялся:

– Извините, что прерываю.

Он выглядел так, словно хотел быть где угодно, только не здесь. И всё же, когда наши глаза встретились, я увидела, как что-то в них смягчилось.

– В чём дело? – спросила я, понизив голос.

Блейк заколебался, взглянув на Флоренс. Затем его челюсть сжалась:

– Тебе нужно пойти со мной. Директор Ким вызвал нас. Нас вызывают на дисциплинарное слушание.

Флоренс соскользнула с кровати:

– Слушание? – она протиснулась мимо меня, направляясь прямо к Блейку. Я никогда не видела её такой. – Зачем? Что будет с Медрой? У неё неприятности?

Блейк посмотрел на неё сверху вниз, его серые глаза были на удивление добрыми:

– Я не уверен, – терпеливо сказал он. – Но если это так, я буду рядом с ней. Я не оставлю её с этим одну. Я обещаю вам это, мисс Шен.

Флоренс ничего не сказала, просто уставилась на него.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Не смей оставлять её с ним.

Она имела в виду директора Кима. Я знала, что больше всего она винила его за Навина. Тем не менее, я была шокирована тем, как она разговаривала с Блейком. Казалось, она преодолела свою неуверенность по отношению к Высокородным. Или, может быть, это касалось только его.

Взгляд Блейка всё ещё был мягким, когда он наблюдал, как Флоренс забирается обратно на кровать.

– Нам нужно идти. Постарайся не волноваться. Я скоро заберу её обратно. Я обещаю.

Я подошла к Флоренс и обняла её. Она сжала моё запястье:

– Иди, – прошептала она. – Со мной всё будет в порядке. Я могу вернуться в свою комнату и поспать.

Я кивнула. Я надеялась, что она сможет отдохнуть. Ей это было необходимо. Я не хотела оставлять её, но, похоже, у меня не было выбора. Я последовала за Блейком к двери.

ГЛАВА 56 – БЛЕЙК

Пендрагон внезапно показалась мне такой маленькой, когда шла рядом со мной. Её длинные рыжие локоны обрамляли лицо – вьющиеся и спутанные. На ней было длинное чёрное платье поверх той же пары кожаных ботинок на шнуровке, которые она носила на Играх. Платье висело на ней. Даже всего за два дня она, казалось, похудела.

Мне было неприятно видеть её такой. Я знал, что она горюет. Её бледная веснушчатая кожа покраснела и покрылась пятнами. Я мог бы сказать, что она плакала. Любая другая девушка выглядела бы развалиной. Но не она. Меня нервировало, насколько она всё ещё была красива. Я скучал по её лицу.

Я поглубже засунул руки в карманы, сопротивляясь желанию сказать это вслух. Она выглядела хрупкой, но я знал, что это не так. Что бы она ни думала о себе прямо сейчас, я знал: она сильная. Жаль, что я не мог подобрать правильные слова. Я хотел рассказать ей, как каждая секунда просмотра Игр разрывала меня изнутри. Это было худшее чувство в мире. Особенно видеть, как ей приходится драться со своей подругой. Моё сердце болело за неё.

Но слова не шли с языка. Я не был уверен, что она вообще захочет их услышать. Не от меня. Или, может быть, я беспокоился, что покажусь слабым, слишком сильно обнажив это чувство, ползущее у меня в груди. Поэтому я украдкой бросал взгляды. Расстояние между нами казалось слишком близким и слишком далёким одновременно.

Затем она шокировала меня, нарушив молчание:

– Я хотела поблагодарить тебя.

Я удивлённо моргнул:

– Что?

– Я у тебя в долгу. То, что ты сделал, заставив меня выпить твою кровь, вероятно, спасло мне жизнь, – она остановилась, повернулась и посмотрела на меня. – Если бы ты не отдал её мне…

Риган и другие убили бы её. Она не стояла бы сейчас здесь, рядом со мной. Я чуть не потерял её.

У меня перехватило дыхание. Всё время, пока я наблюдал за ней, я задавался вопросом, ненавидит ли она меня за то, что я заставил её выпить это. И всё же теперь она была здесь, благодарила меня за то, что я заставил её сделать то, последствия чего она ещё не до конца понимала. Что-то внутри меня скрутило и кольнуло. Когти стыда. Когти вины.

– Ты мне ничего не должна, – натянуто сказал я. – Я просто рада, что ты выжила.

Её зелёные глаза посмотрели в мои:

– Так вот почему у нас проблемы? Из-за твоей крови?

Она не знала и половины всего. Я провёл рукой по волосам:

– Нет. По крайней мере, я так не думаю. Дело не только в этом. Хотя я действительно нарушил правила, отдав её тебе.

Я хотел оградить её от назревающей конфронтации. Мне хотелось спросить её, чего она от меня хочет, если дела пойдут в определённом направлении. Мои мысли продолжали возвращаться к Риган, и каждый раз, когда это происходило, моя ярость грозила перерасти через край. Она бросила мне вызов. Напала на Пендрагон, когда они должны были работать вместе. Я знал, что это произойдёт, но даже так, когда те три девушки загнали её в угол, это могло перерасти в кровавую баню. Мне стало интересно, знала ли Риган, как близко она была к смерти в тот день. Или насколько близко она всё ещё была.

Пендрагон выжила на Играх только благодаря мерам предосторожности, которые я принял: дал ей свою кровь, попросил Вишу приглядывать за ней. Это, а также её собственная сила и присутствие духа. Она не запаниковала. Как только наркотики вышли из её организма, она взяла себя в руки и сделала всё, чтобы выжить. Даже когда это означало убийство одного из её лучших друзей. Она прошла все испытания, которые ей устроили, и я гордился ею. Так чертовски гордился.

Я подумал о Корегоне. Теперь у нас с Пендрагон было это общее. Мы оба убили друга. Я сомневался, что это будет то, о чём мы будем с любовью вспоминать вместе.

Виша. Меня охватила паника. Я задался вопросом, рассказала ли она Пендрагон правду о том первом дне на тренировочном дворе. Виша зашла дальше, чем предполагалось, поэтому мне пришлось попросить Шанкару вмешаться. Несмотря на это, я инициировал подготовку. Если Пендрагон когда-нибудь узнает – она будет в ярости. Тот факт, что она сейчас так спокойно шла рядом со мной и благодарила меня, должен был означать, что Виша хранила молчание.

Я держался рядом с ней, пока мы приближались к кабинету директора. Мы вошли внутрь, и атмосфера обрушилась на меня, как ледяная стена. Ким сидел за своим столом, накинув тёмную мантию. Его проницательный взгляд метнулся вверх, когда мы вошли, и на меня словно обрушился груз всех ожиданий Кровавого Крыла. В директоре Киме не было и никогда не было ничего утешительного. Он был холодным, бескомпромиссным лицом Высокородной власти в «Кровавом Крыле».

В дальнем правом углу стоял мой дядя. Виктор Дракхэрроу, живое воплощение привилегий Высокородных и семейного устрашения. Он был старейшим из Высокородных в зале. Он посмотрел в мою сторону, его глаза горели глубоким и тревожным красным светом. Его взгляд переместился на Пендрагон, и я почувствовал, как у меня по коже побежали мурашки. Мне захотелось схватить его за подбородок и повернуть голову в другую сторону. Ничего об этом грязном, отвратительном старике не должно быть рядом с ней.

Я заставил себя посмотреть в другую сторону, и мой взгляд упал на Риган. Она сидела на деревянном стуле слева от стола Кима. Она выглядела во всех отношениях избалованной принцессой Высокородных кровей, с высоко поднятым острым подбородком и самодовольно надутыми губами. Позади неё стоял её отец, лорд Пансера, высокий мужчина со многими чертами лица своей дочери, но ещё меньшим её обаянием. Его пристальный взгляд скользнул по Пендрагон, как будто она была чем-то, прилипшим к подошве его ботинка.

Мой желудок сжался. Я держался поближе к Пендрагон, когда дверь со щелчком закрылась за нами.

Директор Ким прочистил горло:

– Я не думаю, что представления требуются. Мы собрались здесь сегодня, чтобы обсудить поведение триады Блейка Дракхэрроу во время Игр Консортов. Есть вопросы относительно действий его супругов, в частности, отсутствия сотрудничества между ними, а также нескольких нарушенных правил. Последствия должны быть определены.

Моё сердце уже бешено колотилось. Очевидно, отец Риган был здесь в качестве её представителя при Киме. А наш? Старый добрый дядя Виктор. Я ни за что не хотел, чтобы Виктор защищал Пендрагон. Я был здесь ради неё. Я бы говорил за неё. Если бы пришлось платить штрафы, я бы взял их на себя. Никто не тронул бы и волоска с её головы.

Директор Ким повернулся к Риган:

– Мисс Пансера, многое из этого связано с вашим поведением, поэтому давайте начнём с вас. Не могли бы вы объяснить свои действия во время Игр?

Риган вызывающе вздернула подбородок:

– Объяснить? Что тут объяснять? Я сделала то, что должна была сделать, – сказала она, и в её голосе прозвучал гордый гнев. – Я не собиралась сидеть сложа руки и смотреть, как она… – она прищурилась, глядя на Пендрагон, – насмехалась над нашими традициями. Она не принадлежит к триаде Блейка, и ей не место в «Кровавом Крыле». – Она посмотрела на Виктора. – При всём уважении, лорд Дракхэрроу, она никогда этого не делала, и я надеюсь, что Игры доказали это раз и навсегда. Она выжила только благодаря мне, – она бросила взгляд на Пендрагон, глаза были полны яда. – Хотела ли я сотрудничать с ней? Нет, конечно, нет! Я не собиралась доверять свою жизнь её некомпетентности.

Руки Пендрагон были сжаты в кулаки. Я видел, как дрожат её плечи. Всё, что говорила Риган, было ложью. Собиралась ли Пендрагон указать на это? Если она этого не сделает, то это сделаю я, решил я.

Я сделал шаг вперёд:

– При всём моём уважении к мисс Пансере, – сказал я (другими словами – никакого). Я повернулся к Риган, наши глаза встретились. – Я бы полностью посочувствовал её дилемме, если бы случайно не знал наверняка, что каждое её слово – ложь. Мы все это знаем. Мы видели, что произошло. Мисс Пансера… – я видел, как Риган напрягалась каждый раз, когда я называл её титул, а не имя, – бросила свою супругу и ушла без неё, оставив справляться с первым испытанием в одиночку. Только благодаря самоотверженным действиям Виши Вайдьи и Эвандера Сильвиана мой супруг вообще добрался до цели.

Ставить Эвандера в известность было немного чересчур, но я подумал, что упоминание его имени не повредит.

– И что мисс Пансера сделала дальше? Пошла ли она к мисс Пендрагон, извинилась ли и предложила ли свою помощь до конца Игр? Нет. Она коварно и трусливо заручилась помощью двух других супругов, чтобы попытаться убить мисс Пендрагон.

Лорд Пансера прервал меня:

– Моя дочь действовала с силой и решимостью истинного представителя Высокородной крови, – сказал он твёрдым голосом. Он отказывался смотреть на меня. – Она оказалась в совершенно невыносимой ситуации в паре с недостойной девушкой, рождённой в порче, которой никогда не следовало позволять участвовать в этих Играх, не говоря уже о том, чтобы служить супругой архонта одной из наших благороднейших семей. Если вы спросите меня, в этой ошибке и кроется настоящая проблема.

Он обвёл взглядом комнату, переводя взгляд с директора Кима на моего дядю:

– Лорд Дракхэрроу, я понимаю дилемму, с которой вы столкнулись в тот день в Замке, когда главы других четырёх домов наблюдали, как вы отреагируете на прибытие этой странной девушки. Но Медра Пендрагон, этот предполагаемый всадник на драконе… – он буквально выплёвывал слова, – это причина, по которой всё пошло не так с самого начала. Из-за неё моя дочь чуть не погибла. Она заманила нас всех в ловушку с помощью обмана блайтборнов. В ней нет ничего благородного. И как признала даже она в тот первый день, она бесполезна, потому что, несмотря на все наши желания, драконов нет и никогда больше не будет. Триада моей дочери была обречена на провал с того момента, как она была сформирована, с того момента, как вы позволили блайтборн занять здесь место, которому ей не место. Если вы хотите обеспечить будущий успех вашего племянника и моей дочери, я настаиваю, чтобы вы немедленно освободили её. Вычеркните её из Санграты, – он повернулся и остановил взгляд на Пендрагон. – Казнь слишком хороша для неё, с точки зрения семьи Пансера.

Я низко зарычал:

– Следи за собой. Если кто-то и заслуживает того, чтобы его освободили, так это твоя вероломная дочь.

Я оглядел комнату:

– Кто просил использовать Костяную корону на Пендрагон? – я посмотрел на Риган. – Это была ты, не так ли? Я хочу, чтобы ты признала это. Ты намеренно пыталась саботировать своего товарища-консорта. Ты делала это неоднократно, снова и снова. Каждый акт нелояльности, который ты совершила по отношению к Пендрагон, был актом нелояльности по отношению ко мне и моему Дому.

Я мог только надеяться, что Виктор тоже отнесётся к этому так же. Я едва мог смотреть на Риган. Мы выросли вместе. Наши родители были друзьями. Теперь её вид не наполнял меня ничем, кроме отвращения. Неужели я действительно когда-либо пускал эту змею в свою постель?

Повисло напряжённое, неловкое молчание, пока Риган смотрела на меня, отказываясь признаваться.

– Это не имеет значения, – наконец вмешался директор Ким. – Не имеет значения, кто просил об её использовании. Костяная корона использовалась честно. Мы были в пределах наших прав, разрешив это. И твой супруг выжил. Это всё, что имеет значение.

Я почувствовал, как Пендрагон задрожала рядом со мной. Да, она выжила. Но что насчёт её друга Навина? Я знал, что она, должна быть, думает о нём. По крайней мере, теперь она знала, что Костяная Корона не имеет ко мне никакого значения. Её использование было жестоким и чудовищным. Даже для грёбаных Высокородных.

Лицо Риган исказилось от разочарования:

– Ты думаешь, что ты лучше меня, не так ли, Блейк? Да ведь ты самый большой обманщик из всех. Ты использовал на ней свою собственную кровь. Ты хочешь рассказать всем об этом?

Я знал, что так и будет. Воздух в комнате стал ещё холоднее. Я почувствовал, как взгляд моего дяди впился в меня – острый, как бритва. Тем не менее, он промолчал. Мне стало интересно, на что именно он надеялся в результате этого слушания. Было очевидно, что у него, как обычно, были свои цели.