Текст книги "На кровавых крыльях (ЛП)"

Автор книги: Брайер Болейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 35 страниц)

КНИГА 2

ГЛАВА 14 – БЛЕЙК

Несколькими днями ранее…

Я с силой толкнул двойные двери, и они с грохотом ударились о стены.

– Ты что, чёрт возьми, сотворил?! – взревел я, шагая к длинному столу, за которым уже сидели мой дядя и брат.

Маркус резко поднялся, нервно косясь на дядю:

– Сбавь обороты, Блейк. Кончай вести себя как дикарь.

– Дикарь? – я едва не задохнулся от ярости. – Дикарь?! И это говоришь мне ты, дядя, после того как сегодня без моего согласия обручил меня с этой девкой? Мы ни черта о ней не знаем, понятия не имеем, откуда она вылезла! Да её мог подкинуть любой из враждебных Домов!

Я сверху вниз уставился на древнего вампира, который сидел абсолютно неподвижно, буравя меня своими кроваво-красными глазами. Нашим родом железной рукой правил Виктор Дракхэрроу. Он и раньше-то был силой, с которой приходилось считаться – самым жестоким и преданным генералом моего покойного отца.

– Ни один из соперничающих Домов не смог бы так долго прятать всадницу. И уж точно они не расстались бы с ней так легко. Ты всегда знал, Блейк, что рано или поздно тебе назначат вторую сожительницу, – тихо и веско ответил Виктор. – А теперь утрись… – Он выразительно указал пальцем на своё лицо.

Я провёл ладонью по подбородку, и щёки мгновенно обдало жаром. Так и есть. В уголках губ запеклись несколько капель крови. Я брезгливо смахнул их тыльной стороной руки.

– Ого, братец, да ты никак на ходу кем-то перекусил? – издевательски хохотнул Маркус. – Какая небрежность, на тебя совсем не похоже.

– Пасть захлопни, Маркус, – выплюнул я. – Я несколько дней провёл в седле на границе. Я был голоден как сука.

– Разумеется, – примирительно кивнул Виктор. – Ты заслужил эту кровь. Как и все мы.

По пути в Чёрную Крепость я действительно перехватил одного из рабов нашего Дома. Виктор заботился о том, чтобы у нас под рукой всегда было свежее мясо. Мне не нравилось питаться на бегу, но в тот момент я был на грани истощения. Правда, учитывая, что рядом крутился Маркус, донор долго не протянет. Девчонка была симпатичной, и я сильно сомневался, что несчастная переживёт эту неделю.

Я швырнул свой плащ на стул в дальнем конце стола и сел, скрестив руки на груди. Я понимал, что веду себя как взвинченный псих, но ничего не мог с собой поделать. Совсем не так я планировал завершить этот день.

Когда я обнаружил эту девку, Медру Пендрагон, на горе трупов, я искренне радовался, что принесу нашему Дому такой роскошный трофей. Но сделать её моей невестой?! Хрен там, такого финта от Виктора я не ожидал. Но спорить было бесполезно – узы уже скреплены кровью.

– Вы оба прекрасно знаете, что я костью лягу ради абсолютного господства Дома Дракхэрроу, – произнёс Виктор, подаваясь вперёд. – Блейк, ты можешь злиться и думать, будто я поступил опрометчиво. Возможно, ты даже решил, что я плевать хотел на твоё мнение. Но это чушь. То, что ты притащил из той сожжённой глуши – величайший дар для нашей семьи. Пожалуй, это самое крупное открытие за последнее столетие.

Я заметил, как перекосило Маркуса. Этот ублюдок исходил завистью. Отлично. Это меня немного успокоило.

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять клокочущий гнев:

– Ты реально считаешь, что она настолько важна?

Виктор переглянулся с моим братом:

– Я точно знаю, что мы не имеем права уступить её врагам. Ты же сам слышал, что началось в зале.

Я хмуро свёл брови:

– Леди Авари прямо-таки слюной исходила, мечтая наложить на девчонку свои лапы.

Виктор кивнул:

– Как и лорд Мортис. Ты слышал его требования. А теперь подумай: кто из них играл честно?

Я посмотрел на брата, затем снова на дядю:

– Думаешь, они хотели, чтобы мы пустили её в расход?

– Леди Авари? Да, без вариантов. Она спала и видела, как я прикажу её казнить. Но сначала она технично вбросила в умы Совета мысль, что девка – священное знамение.

– Чтобы если мы её убьём, все остальные усомнились в твоей мудрости и праве управлять, – догадался я.

Виктор довольно прищурился.

– А лорд Мортис?

– Этот старый лис надеялся, что я с барского плеча отдам всадницу одному из его младших сыновей ради генетического эксперимента. – Мой дядя хищно оскалил клыки. – Сомневаюсь, что он ожидал от меня такого встречного удара.

– Ну ещё бы, – я злобно уставился на него. – Вряд ли он думал, что ты сделаешь из меня разменную монету в своей игре. Но ведь мы все для тебя просто пешки на доске, верно, Виктор?

Дядя нахмурился, и в его голосе прорезался лед:

– Каждая пешка делает ход ради величия нашего Дома.

– Если брату эта сучка не упёрлась, я с радостью заберу её себе, – хмыкнул Маркус с мерзкой ухмылкой. – С её рыжими патлами… Дико экзотичная кобылка. Я бы не отказался пристроить её к делу. Интересно, она во всём так отличается от обычных смертных девок? Какова она на вкус? Насколько податлива её…

– Она моя, – прорычал я, резко подавшись вперёд. – И если ты протянешь к ней свои грязные клешни – я их тебе по локти отрублю.

– О-хо-хо, смотри-ка! Маленький львёнок оскалил зубки и не хочет делиться игрушкой! – Маркус покатился со смеху, издевательски подняв руки вверх.

– Кончайте этот цирк, оба, – раздражённо бросил дядя, потирая виски.

– Ты мог выдать её за Маркуса. Почему не отдал? – спросил я у Виктора. Хотя, если Пендрагон считает чудовищем меня, от Маркуса у неё случился бы инфаркт в первую же брачную ночь.

– Я бы с радостью объездил эту всадницу, – оскалился брат. – Заставил бы её ползать на коленях и умолять о капле чистокровной крови. И уж поверь, я бы не стал тянуть со скреплением наших уз в постели. Уж я бы её укротил.

– Хватит! – Дядя с силой грохнул ладонями по столу, прерывая его излияния. – Блейк, ты прекрасно знаешь, что у меня на Маркуса другие планы. Как только этот дегенерат научится… – Виктор резко перешёл на крик: —…проявлять хоть каплю грёбаного самоконтроля!

Мы с братом синхронно притихли. У Маркуса уже были две сожительницы. Были. Одну из них он лично забил до смерти. Они были сёстрами-близнецами из какого-то захудалого вассального Дома. Маркус воспылал к ним животной одержимостью и взял обеих в пару без разрешения главы рода. Дядя тогда наказал его с особой жестокостью. Девчонкам тоже досталось. Выжившая сестра сейчас влачила существование в нашем родовом поместье Дракхэрроу. Понятное дело, она люто ненавидела моего брата, их ментальная связь была мертва. Она не давала ему ни силы, ни статуса, и в реальном бою её магия его не защитит. Полнейший провал.

Точно такой же ошибкой для меня сейчас была Медра Пендрагон.

Я знал, что Виктор спит и видит, как бы сосватать Маркуса либо за Кэтрин Мортис, либо, если не выгорит, за Лунайю Орфос. Но учитывая репутацию моего братца как кровожадного и неуправляемого психопата, дураков не было – никто не хотел отдавать своих дочерей ему на убой. Даже ради союза с великим Домом Дракхэрроу.

– Лорд Мортис никогда не отдаст Кэтрин Маркусу, – заметил я. – Она слишком ценная фигура.

– Скорее всего, она унаследует место отца и возглавит Дом Мортис, – согласился Виктор. – Но в политике нет ничего вечного. Впрочем, Лунайя Орфос – тоже отличный вариант.

– Да эта девка вообще двинутая, – скривился Маркус. – Нахрен мне слабоумная жена?

– На её фоне ты бы хоть казался интеллектуалом, – съязвил я.

Брат яростно зарычал. Если честно, мне было искренне жаль Лунайю. Она всегда казалась тихой, хрупкой и беззащитной девочкой. Маркус её просто растопчет и не заметит.

– Давайте вернёмся к девчонке Пендрагон, – оборвал нас дядя. – Блейк, ты обязан держать её на коротком поводке. Ритуал в Чёрном замке – это лишь первый узел. Но девке об этом знать необязательно, пусть думает, что дело сделано.

– Мы могли бы вытрясти из неё всю инфу куда быстрее, если бы просто попробовали её кровь на вкус, – вставил Маркус. – Чего мы ждём? Притащите её сюда, я сам займусь допросом.

– Ты реально тупоголовый кретин, Маркус, – я выразительно закатил глаза.

– Ты мой официальный наследник, Маркус, но твой брат прав, – Виктор посмотрел на него с таким видом, будто его сейчас стошнит от чужой тупости. – Неужели твоих куриных мозгов не хватает, чтобы сложить два и два? Ты хоть что-то знаешь о крови всадников?

Маркус угрюмо буркнул:

– Понятия не имею, о чём вы.

– Только один Высокородный имеет право испить её кровь, чтобы по-настоящему впитать её силу, – пояснил я, подаваясь вперёд. – И это будешь не ты, Маркус.

– Блейк прав. Мы не имеем права разбавлять и ослаблять её дар. Потенциал этой девки слишком велик, чтобы пускать её на сувениры. Если наши теории верны, конечно. Если она реальная всадница. – Дядя повернулся к окну, глядя на бушующее море. – Если это так… она станет тем самым рычагом, который я искал долгие годы.

Я украдкой покосился на Виктора. Драконы вымерли больше века назад, но старик упорно отказывался смотреть правде в глаза, цепляясь за эту рыжую девчонку как за спасательный круг.

– Ладно, её кровь будет полезна в качестве допинга, тут спорить не стану, – согласился я. – Но какой от неё прок помимо этого, если летать ей не на ком?

Впрочем, я прекрасно понимал, что у Виктора в рукаве припрятан не один туз, о котором он нам никогда не доложит.

– И с какого хрена Блейку достаётся такая мощная подпитка? – завел свою шарманку Маркус. – Почему не мне, дядя?

– Потому что эта сила – обоюдоострый топор, идиот ты кусок, – огрызнулся я. – Она тебя первого и пришибёт.

Дядя посмотрел на меня с одобрением:

– Смотрю, ты на уроках истории в Академии не только спал, в отличие от брата.

Я поднялся со стула, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость:

– Да. И я прекрасно вижу твою игру, Виктор. Не думай, что я слепой. Будь мой отец жив, он бы в жизни не допустил этого беспредела.

Виктор медленно поднялся, и от его ауры по стенам пополз могильный холод:

– Ты смеешь говорить это мне в лицо? Мне?! Человеку, который костями ложится, чтобы удержать нашу семью на вершине власти?!

– Всё, что ты делаешь – это гребёшь под себя власть! – я сорвался на безумный лающий смешок. Я понимал, что хожу по лезвию ножа, разговаривая с ним в таком тоне, но остановиться уже не мог. – Удерживаешь семью, ну надо же. Кстати, как там поживает моя дорогая матушка, дядя? Ты получал от неё весточку с тех пор, как она замуровалась в Святилище? Потому что мне она ни разу не ответила.

– Она заговорит с нами, когда посчитает нужным. Я не могу контролировать волю твоей матери, Блейк, – ледяным тоном отчеканил дядя.

Святилище Служанки Крови. Самый охраняемый и священный храм Санграты, куда пускали лишь единиц из числа высших матриархов. Когда отец погиб, мать объявила, что уходит от мирской суеты на неопределённый срок. С тех пор мы её не видели. А ведь она была одной из самых могущественных и опасных женщин на континенте. А теперь просто… испарилась.

– И раз уж мы заговорили о семейной верности, Блейк, – вкрадчиво продолжил Виктор. – Тебе пора приструнить свою комнатную собачку.

– Он про Энию, – оскалился Маркус. – Уйми свою мелкую сучку, братец, пока мы не решили, что её пора усыпить за ненадобностью.

Внутри меня будто бомба взорвалась.

Я даже не понял, как преодолел расстояние между нами, но в следующую секунду я уже мертвой хваткой сжимал горло Маркуса, вдавливая его тушу в стену.

– Ещё раз… ты посмеешь… угрожать нашей сестре, – прорычал я ему прямо в лицо, – и я лично выпущу кишки из твоего поганого брюха. Не смей к ней лезть.

– Блейк, отпусти его, – скомандовал дядя. – Отпусти. Сейчас же.

Я швырнул брата на пол. Тот рухнул, судорожно хватая ртом воздух и кашляя.

– Ублюдок… – прохрипел он. – Грёбаный псих…

– Если с головы Энии упадёт хоть один волосок к моменту возвращения матери, ты за это кровью умоешься, Маркус, – предупредил я.

– Достаточно, Блейк, – оборвал меня Виктор. – Девка Пендрагон теперь на твоей совести.

– Я помню, – кисло буркнул я.

– Вот и отлично. Сделай так, чтобы она не опозорила наш Дом. И не дай ей стать угрозой.

Я коротко кивнул и уже развернулся к дверям, когда дядя добавил:

– И насчёт Тео…

Я замер на месте:

– Что с Тео?

Тео Дракхэрроу был сыном моей тёти и моим единственным близким другом в этом гадюшнике.

– До меня долетели весьма скверные слухи о твоём кузене, – произнёс Виктор.

На миг у меня сердце упало. Неужели Тео тайно готовит переворот, чтобы оспорить моё право возглавить факультет? Мысль о том, что мне придётся выйти против единственного друга на смертельную дуэль, внушала дикий ужас и отвращение.

– Я слышал, Тео снова позорит честное имя Дракхэрроу. Заводит… весьма сомнительные связи.

Я не выдержал и рявкнул:

– Ты сейчас издеваешься надо мной?! Мой родной брат буквально забивает до смерти собственных сожительниц, а тебя волнует репутация Тео просто потому, что он спит с парнями?! Другим Домам на это глубоко насрать, с какого хрена это колышет тебя?

– Другие Дома могут потворствовать любым извращениям, но мы – Дракхэрроу, – отрезал Виктор. – И мы выше этого.

– Ну ещё бы, – выплюнул я. – Кто бы сомневался.

В Доме Орфос, к примеру, устав обязывал лидера брать в триаду и мужчину, и женщину – считалось, что такой баланс энергий делает вожака сильнее. В Доме Мортис личную жизнь вообще оставляли на усмотрение мага. Я прекрасно знал, что Кэтрин Мортис предпочитает дам, но статус обяжет её взять как минимум одного мужчину ради продолжения рода. Но никто не тыкал в неё пальцем за её постельные предпочтения.

– Держи кузена на поводке. Не хватало ещё, чтобы он потащил в постель блайтборнскую грязь, – ледяным тоном добавил Виктор.

Я глубоко вздохнул, изо всех сил сдерживая желание указать старику на тончайшую разницу между обычным смертным, которого он так презирал, и блайтборнской всадницей, с которой он только что насильно меня обручил.

– Твоя правда, дядя, мерзость полнейшая, – поддакнул Маркус, утирая шею, хотя по его роже было видно, что он едва сдерживает ухмылку. Этот ублюдок специально провоцировал меня, надеясь, что я окончательно сорвусь и дядя лишит меня статуса. – Ни стыда у парня, ни вкуса.

– Дом Дракхэрроу высится над остальной Сангратой, – проповедовал Виктор. – Никогда не забывайте об этом. Мы правим этим миром, потому что мы чище и сильнее остальных. Мы выше их.

– Ну, в таком случае нам вообще стоило бы спариваться только внутри собственного Дома, – холодно заметил я. – Как в старые добрые времена.

– Когда сестра выходила замуж за брата? Не думай, Блейк, что я не рассматривал этот вариант, – дядя одарил меня ледяным, пронизывающим взглядом. – Возможно, в будущем мы действительно вернёмся к канонам предков, как ты и предлагаешь.

От этих слов у меня внутри всё перевернулось.

– Если аудиенция окончена, я возвращаюсь в Кровавое Крыло. Если, конечно, у тебя нет ко мне других ценных указаний.

– Если ты не вправишь Тео мозги, Блейк, этим займётся Маркус, – бросил Виктор вдогонку. – Но сомневаюсь, что его методы тебе понравятся.

Маркус многозначительно хрустнул костяшками пальцев:

– Пары хороших зуботычин нашему кузену вполне хватит для профилактики. Позволь мне проучить сопляка.

– Нет, – я сжал челюсти до белизны. – Я сам со всем разберусь. Обоих возьму на контроль: и Энию, и Тео. Не смейте к ним лезть.

Виктор снисходительно кивнул:

– Вот и славно. Ты хороший племянник, Блейк. Вы оба – моя опора. Вместе наша семья станет теми лидерами, в которых так нуждается этот мир. Будь верен мне. Смотри и учись.

– Всегда, дядя, – солгал я, коротко кивнул и вышел за дверь.

Сердце колотилось как бешеное. Виктор был самым опасным и расчётливым психопатом из всех, кого я встречал в жизни, в то время как Маркус – обычной цепной шавкой при нём.

Медра Пендрагон даже близко не понимала, по какому тонкому льду она ходила и на какой волосок была от гибели. Если эта рыжая дура мнит чудовищем меня… что ж, пусть молится, чтобы ей никогда не довелось познакомиться поближе с моим братом.

Хотя нет. Я костью лягу, но сделаю так, чтобы Маркус никогда до неё не добрался.

ГЛАВА 15 – МЕДРА

Две недели спустя

Академия Кровавого Крыла была прекрасной загадкой.

Чем дольше я бродила по её похожим на лабиринт коридорам, тем сильнее влюблялась в мрачное очарование старого замка. Многие мои сокурсники были жестокими тварями, но даже здесь каким-то образом уживалась странная безмятежность. Направляясь на уроки, я могла замереть у высокого арочного окна, любуясь диким, отливающим серебром морем под тяжёлым осенним небом.

Или пройти через внутренний двор, засаженный вековыми исполинскими деревьями, подобных которым я никогда не видела в Эркануме. Их искривленные древние ветви переплетались высоко вверху, создавая над головой багряно-золотые навесы. Я искренне полюбила эти прогулки, жадно вдыхая свежий воздух, пропитанный ароматами влажной земли, кострового дыма и прелой листвы, пока каждый шаг приятно хрустел под подошвами моих ботинок.

Потайные закоулки замка казались бесконечными. И именно это его качество я постепенно начинала обожать. Да, поначалу масштабы Академии пугали, и я не раз натыкалась на первокурсников, которые блуждали по переходам с дикими, потерянными глазами, но я в этой запутанной геометрии находила странное утешение. Словно само здание безмолвно приглашало меня разгадать все его тайны.

Прошло две недели с тех пор, как я очутилась в Санграте. Две недели с тех пор, как я примерила на себя шкуру студентки Кровавого Крыла.

Я уже сделала несколько набросков для своего реферата о драконах, но к полноценному тексту ещё даже не приступала. Впрочем, чем больше я узнавала об этих древних ящерах, тем сильнее радовалась, что в живых не осталось ни одного.

Драконы славились запредельной, первобытной жестокостью. Оставь их без контроля, и они принялись бы выжигать и жрать всё на своём пути с не меньшим аппетитом, чем Высшие вампиры, если не большим. Их запросы были колоссальными. Содержать такую прорву могли позволить себе лишь самые богатые и элитные Дома.

Да и узы между драконом и всадником казались мне крайне ненадёжной штукой. Ящеры были жуткими собственниками и фанатично любили своих наездников, но могли обернуться против них в долю секунды. Всадники гибли от клыков собственных питомцев ничуть не реже, чем в сражениях с врагами. Драконы оставались капризными, эгоистичными и дико обидчивыми тварями, вечно требующими к себе внимания.

Отношения между всадниками, драконами и Высшими вампирами тоже всегда балансировали на грани. Именно наездники выступали своеобразным буфером, связывая монстров обязательствами перед правящим кланом. Они были единственным узлом, сдерживающим чешуйчатых тварей. Стоило всаднику погибнуть, и лояльность его дракона Дому испарялась, пока зверь не соизволил принять нового партнёра из той же семьи.

Хроники пестрели жуткими историями о том, как аристократам приходилось объявлять тотальную охоту и вырезать собственных драконов, впавших в безумие. И ещё более мрачными хрониками о великих Домах, которые были стёрты с лица земли просто потому, что не смогли сдержать ярость собственного чешуйчатого оружия. Вот эти истории, признаться, были моими любимыми.

Что касается моих секретных уроков ментального Щита с профессором Родригесом, то выстраивание защиты оказалось задачей ничуть не менее изнурительной, чем продвинутая боёвка. Если не более.

– Тебе выпала уникальная привилегия учиться тому, что большинство вампиров не освоят за всю жизнь, – пояснил профессор Родригес на нашей первой встрече. – Большинство чистокровных свято верят, будто умение блокировать чужие приказы – это врождённый дар. У кого-то он есть, у кого-то нет, и они с этим мирятся.

Его тёмные растрепанные волосы упали на лоб, когда он подался вперёд, буравя меня острым, концентрированным взглядом:

– Но искусство ментального Щита уходит корнями в глубокую древность. И ряд историков сходится на том, что изначально этот навык изобрели именно смертные, а вовсе не вампиры. Лично мне эта теория кажется единственно верной.

Я взволнованно поерзала на стуле, чувствуя, как внутри разгорается азарт:

– В каком смысле?

– Смертные ведь всегда до умопомрачения боялись вампиров, так?

– Ну, я бы на их месте тоже боялась, – буркнула я.

Он тонко улыбнулся:

– Физически мы уступаем им во всём. Но при этом в каждом человеке дремлет крупица магии, пусть даже самая ничтожная. И в какой-то момент один из рождённых мором смог развить эту искру в полноценный щит, наглухо заблокировав Рабскую сеть.

– Подозреваю, вампиры от такого финта были не в восторге, – предположила я.

– Мягко сказано, – согласился преподователь. – Того бедолагу, который первым расколол технику защиты, наверняка пустили на сувениры с особой жестокостью. Но он успел передать знание дальше, пустив корни.

– А в итоге Высшие просто присвоили это открытие себе и переписали историю?

Родригес молча кивнул.

Я понимала, что по местным меркам эти речи – чистокровная ересь, за которую можно лишиться головы. Родригес никогда не посмел бы озвучить это в лицо аристократу. Но здесь, наедине со мной, он говорил без купюр.

– Со временем вампиры полностью монополизировали этот навык. И всадники на драконах стали единственными смертными, которым официально дозволялось его учить.

– Почему? – я подалась вперёд, требуя подробностей. – Зачем им это было нужно?

– Думаю, ответ очевиден. Потому что всадники держали в руках ключи к самому смертоносному оружию этого мира. К оружию, которым сами Высшие никогда не могли управлять напрямую, что до сих пор вызывает у них дикую ярость и зависть. К драконам. Вампир в принципе не способен подчинить себе ментальное поле ящера.

– Но если вампир мог полностью подчинить себе разум всадника через принуждение, то дракон автоматически становился его послушной марионеткой, – догадалась я.

– Именно. На первый взгляд – идеальная схема для управления авиацией Дома. Но Дома веками вели между собой кровопролитную, грызущую войну за трон. И иметь наездника, чей разум открыт для ментального взлома со стороны любого вражеского мага – это колоссальная, фатальная уязвимость. Представь: летит такой ас в небе во время штурма, и тут какой-нибудь сильный вампир с земли перехватывает контроль над его волей и разворачивает дракона против своих же. Вот Совет в древности и постановил: каждый, кто садится в седло, обязан выстроить в голове железобетонную стену, чтобы защитить свой разум, своего зверя и свой Дом. – Родригес поднялся и принялся расхаживать по кабинету, не сводя с меня глаз. – Человеческий разум – хрупкая структура. Даже вампиры со всей их сверхчеловеческой мощью уязвимы перед Рабской сетью.

– Насколько уязвимы? – полюбопытствовала я. – Чужой приказ может их убить?

– Смертного – без проблем, мозг просто закипит от перегрузки. Чистокровному выжечь мозги одной лишь силой мысли куда сложнее, но в хрониках такие прецеденты описаны. Правда ли это, или просто красивые сказки… – Он равнодушно пожал плечами. – Мы здесь собрались не для того, чтобы учиться порабощать. Наша цель – защитить твою независимость. Выстраивание Щита – каторжный, изнурительный труд, который будет выжимать из тебя все соки. Будут моменты, когда тебе захочется выть от бессилия, а черепушка будет буквально раскалываться от напряжения. Но ты обязана выстоять.

– Выстою, – твердо пообещала я, до скрипа сжав зубы.

Родригес удивленно приподнял бровь:

– В тебе уйма упрямства, Пендрагон. Это похвально. Признаться, я удивлен твоим рвением.

И тут мне в голову пришел логичный вопрос:

– А вы сами… тоже учились в Кровавом крыле? Когда были моложе? Кто научил вас этой технике?

Он лишь дипломатично улыбнулся:

– Сегодня мы обсуждаем не мою биографию, Медра. На повестке дня – ты и твоя безопасность. – Он затормозил прямо передо мной. – В отличие от уроков Шанкары, ментальный Щит – это не про мускулы. Это про железную психическую устойчивость, которая в разы важнее на войне. И я обязан тебя предупредить: процесс обучения будет… крайне бесцеремонным.

Я послушно кивнула, хотя внутри шевельнулся ощутимый мандраж.

– Сейчас я прощупаю твою базовую ментальную структуру. Не жди, что я буду нежничать, но постараюсь не выжечь тебе остатки мозгов в первый же раз. – Он замер в шаге от моего стула. – Начнем.

Прежде чем я успела хотя бы пикнуть в ответ, на мой мозг обрушилось дикое, колоссальное давление. Было полное ощущение, что кто-то с ноги вышиб тяжелую дверь в моем сознании, о существовании которой я даже не подозревала.

Паника мгновенно парализовала мысли. Риган. Всё повторялось один в один.

Мой разум заметался, инстинктивно пытаясь забиться в самый дальний угол. Я намертво вцепилась пальцами в деревянные подлокотники кресла и вжалась в спинку, наивно надеясь, что физическое движение поможет ослабить этот кошмар.

Но Родригес давил без жалости. Он усилил напор, и сфокусированная волна его магии бесцеремонно мазнула по моим сегодняшним воспоминаниям – как я завтракала в трапезной, как шла по коридору на лекцию…

Сердце забилось где-то в районе горла, когда до меня дошло: продвинься этот жук чуть глубже, и он раскопает тайник с матерью в моей голове! Или, что ещё хуже – мои воспоминания об Эркануме! Я судорожно, вслепую принялась возводить ментальные барьеры, но его магия просачивалась сквозь любые щели, словно едкий дым.

Давление становилось всё более агрессивным, удушающим, паника накрывала с головой. Он ковырялся в моих мыслях, как в открытом шкафу, благо пока топтался только на поверхности последних двух недель. Я физически ощущала, как он прокручивает мои дни в Академии, как разглядывает кадры моего позорного сидения на башке базальтового дракона, как считывает мой тогдашний животный ужас.

– Ты пускаешь меня слишком легко, – донесся глухой голос Родригеса, будто из-за слоя ваты. – Ты должна давать сдачи. Твой разум – это твоя суверенная территория. Защищай её костьми.

– Да я… я и так пытаюсь… – процедила я сквозь намертво сжатые зубы.

Он тяжело вздохнул, и ментальные тиски мгновенно разжались, исчезнув так же внезапно, как и появились.

– Блокировать ментальный взлом – это тебе не мечом махать, тут грубая сила не работает, – профессор Родригес устало опустился на край стола. – Здесь нужен ювелирный, точечный контроль над каждой мыслью. Думай об этом как о постройке крепости. Но эта цитадель не должна быть из монолитного камня – камень треснет под весом тарана. Она должна быть гибкой, адаптивной, способной поглощать удары. Только тогда она станет неприступной.

Это было именно то, что мне нужно. Стать чертовой неприступной крепостью.

Я хмуро уставилась на свои сцепленные пальцы:

– Но как? С чего мне вообще начинать, если я даже не чувствую эти барьеры?

Взгляд Родригеса немного потеплел, видимо, он считал мою панику:

– На это уйдут месяцы. Начнем с азов, с техники, которую я сам зубрил первой. Ментальное разделение. Ты должна научиться дробить свой разум на изолированные сектора, выстраивая глухие перегородки между поверхностными мыслями – теми, которые тебе не жалко выставить на всеобщее обозрение…

Я скривилась. В моей голове не было ни единой мысли, которую я бы с радостью презентовала постороннему вампиру или человеку.

Заметив мою кислую мину, он тонко усмехнулся:

– Понимаю. Но просто представь, какой ад начался бы, окажись на моем месте та же Риган Пансера.

Я веско кивнула:

– Ваша правда. Я поняла. Не надо со мной нежничать, профессор. Готова к нормальной прожарке.

– Вот это правильный настрой, – улыбнулся он. – Итак, ментальное разделение. Создаем жесткую границу. Часть мыслей оставляем на поверхности в качестве приманки, а всё важное – прячем в глубокий бункер. В конце концов, мне абсолютно не жалко показать коллегам, что я съел на завтрак, Медра.

Он ехидно оскалился, и я выдавила слабое подобие улыбки.

Не знаю, чего я ждала от этих уроков, но реальность оказалась куда более паршивой и изматывающей. Это было слишком… инвазивно. Я кожей чувствовала ментальное эхо присутствия Родригеса в своей голове – наглядное напоминание о том, как легко он вскрыл мою несуществующую защиту.

К горлу подкатил липкий страх. А если бы это была не тренировка? Если бы враг напал по-настоящему, пытаясь выпотрошить мои секреты или, что ещё хуже, снова заставить меня причинить вред себе или Флоренс с Навином? Воспоминание о том, какой беспомощной куклой я чувствовала себя в руках Риган, отозвалось дикой дрожью гнева. Да, Родригес делал это ради моего же блага, но этот факт того, что посторонний мужчина может копаться в моих мыслях, выискивая каждую уязвимость, бесил неимоверно. Я ненавидела эту слабость. Ненавидела то, как легко они находят мои болевые точки, сколько бы слоев брони я ни пыталась на себя нацепить.

Родригес терпеливо ждал, пока я справлюсь с эмоциями. Наконец я кивнула, давая понять, что готова к новому раунду. Он жестом велел мне закрыть глаза.

– Представь свое сознание как физическое пространство. Ну, скажем, чистое открытое поле. А теперь начинай послойно возводить стены. Дели территорию на зоны. В самый первый, внешний слой скидывай всякий мусор: недавние бытовые мысли, тривиальные воспоминания, меню из трапезной. Это твоя наживка для взломщика. Пусть думает, что залез до самого дна, если ты сама не позволишь ему копать глубже.

Я зажмурилась, пытаясь визуализировать его инструкции. Ощущение было диким, неестественным. Но я сосредоточилась и попыталась соткать в темноте ментальную перегородку. На первый раз она вышла тонкой, как лист пергамента, и на надежную броню не тянула совершенно. Но это был хотя бы старт.

– Хорошо, – подбодрил Родригес. – А теперь я попробую пробить этот твой первый слой. Как только почувствуешь моё приближение – укрепляй стену. Не смей сдавать позиции без боя.

Я вся подобралась. Опять это чувство. Словно кто-то аккуратно, деликатно постучал по краю моего сознания. Его магия прощупывала границы, пока без фанатизма и давления – обычная проверка двери на прочность.

Внутри всё инстинктивно сжалось, подталкивая меня позорно сбежать, но я силой воли заставила себя замереть у своей тонкой перегородки. Я мысленно принялась лепить поверх бумажной стены новый слой пергамента, потом ещё один, представляя, как она утолщается, армируется тяжелыми железными прутьями и намертво въедается в основание.

– Вот, уже лучше, – донесся голос профессора. – Держи стену. Прочувствуй напор. Не дай ей дать трещину.

Давление ощутимо возросло, но мой хлипкий щит, скрипя, всё же выстоял. Пульс бешено колотился, но в груди впервые за день шевельнулся робкий прилив гордости.

– Отлично. На сегодня, пожалуй, зафиксируем результат, – Родригес убрал свою магию. – Будь это реальный бой, я бы разнёс эту стену в щепки за долю секунды, но ломать тебя в мои планы не входит.

Моя гордость мгновенно сдулась и показала хвост: