Текст книги "На кровавых крыльях (ЛП)"

Автор книги: Брайер Болейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 35 страниц)

Прямо посреди плит у основания статуи открылся зев непроглядной тьмы. Появился потайной ход. Блейк ещё раз бросил быстрый взгляд на пустой двор, а затем хладнокровно шагнул в этот проём. Потайная лестница, ведущая в бездну.

«Следуй за ним, – азартно предложила моя мать из моего сапога. – Ты же сама этого хочешь. С нашей новой локацией разберёмся позже».

Я решительно кивнула, быстро вытерла окровавленный кинжал о траву, загнала его обратно в голенище сапога и бесшумно скользнула к открывшемуся лазу.

ГЛАВА 30 – МЕДРА

В проеме – кромешная тьма. Я видела лишь две первые ступеньки, дальше – бездна.

Сердце колотилось в горле. Что я творю? Понятия не имела, куда делся Блейк, но знала точно: слежки он не потерпит. А если поймает – не поздоровится. Он явно что-то замышлял, раз хотел скрыться от чужих глаз. Моё самолюбие до сих пор ныло после стычки в кабинете профессора Родригеса: он копался в моих мыслях, как в грязном белье. Неважно, что мне удалось провернуть то же самое в ответ – он начал первым. Мне был нужен рычаг давления, и сейчас – самый подходящий момент.

Скрежет решетки заставил вздрогнуть. Времени нет. Ступив на первую ступеньку, я молча взмолилась, чтобы каменная плита не отсекла мне голову. Через секунду проход с глухим гулом захлопнулся.

Воздух на лестнице сразу сперся – влажная земля и плесень. Темнота стала абсолютной. Я пару раз споткнулась, вслепую впиваясь пальцами в холодный камень. Как, чёрт возьми, Блейк здесь ориентируется? Наверняка знает каждый выступ наизусть.

Шаги казались бесконечными. Наконец, подошва коснулась твёрдого пола. Я осторожно двинулась вперёд и замерла: впереди забрезжил свет. Факел на стене стал моим маяком. Добравшись до него, я разглядела узкий коридор, в конце которого тускло мерцал следующий огонёк.

Тишина давила на уши. Слышно было лишь шарканье моих ботинок да шелест плаща. Невольно я подумала о крысах. Зачем Блейк забрался так далеко?

Коридор внезапно вывел меня в огромный зал со сводчатым потолком. Сделав шаг, я замерла: из темноты на меня смотрели пустые глазницы огромного черепа.

Череп дракона.

Скульптуры во Дворе Драконов казались мне большими, но я думала – это лишь художественное преувеличение. Теперь я осознала масштаб существ, которые когда-то летали над Сангратой. Становилось понятно, почему вампиры ими восхищались: даже мертвая кость выглядела пугающе. Корона из рогов, пасть с острыми, как кинжалы, зубами. Я коснулась одного из них – острый, как бритва. Отдернула руку, словно нарушила запрет.

– Ты видишь это? – любопытство пересилило страх. – Ты видишь? Слышишь меня?

– Могу, – отозвалась мама в моей голове. – Странное ощущение. Я близко к твоей плоти, вижу всё будто сквозь туман. Эти существа… они были чем-то невероятным.

– Рада, что тут никого нет, – прошептала я. – Представляешь, каково было оседлать такую махину? А эти рога – они были у всех или только у этих?

– Возможно, всадники использовали седла, – предположила Оркадес. – Так безопаснее.

– Не думаю, что в полете на драконе вообще бывает что-то безопасное, – ответила я.

Глаза привыкли к полумраку, и я заметила другие арки с гравировкой: «Орфос», «Мортис», «Авари» и «Дракхэрроу». Дом Блейка. Глубоко вздохнув, я шагнула в коридор Дракхэрроу. Вдоль стен тянулась бесконечная череда черепов. Красные драконы – инферны. Блейк говорил, что порода инферни непостоянна. Если бы драконы существовали, я бы точно застряла верхом на таком.

Я прошла мимо статуи Никсариса, Сумеречного Дракона из Дома Авари. Интересно, были ли они спокойнее инферни? Надеюсь, ради их всадников – да.

Шорох крысы заставил меня подпрыгнуть.

– Это всего лишь крыса, – мягко сказала мама.

– И ты общалась с ними всю жизнь, не так ли? – съязвила я. Ненавижу крыс.

Коридор расширился. Впереди забрезжил лунный свет. Я прибавила шаг и вышла к морю. Скалы здесь были изрыты пещерами. Логова. Драконы здесь жили, спаривались, растили потомство. В академии «Кровавое Крыло» когда-то доминировали не только высокородные – это было место обучения всадников.

Укол одиночества оказался неожиданно острым. Сотни лет назад я могла бы быть одной из них. У меня есть друзья – Флоренс, Навин, Вон, – но между нами лежит пропасть, как между блайтборнами и высокородными.

Тряхнув головой, я отогнала мысли. Блейк наверняка ушла далеко вперёд. Я двинулась по следу, пока не наткнулась на ещё одну лестницу, ведущую вниз. Воздух здесь был ледяным, а стены – скользкими от влаги. Я вытерла ладони о плащ и побрела по кривому туннелю.

Наконец, лестница пошла вверх. Затхлый воздух сменился свежестью. Оказавшись на площадке, я прижалась к люку: снизу доносились гул голосов и оживленная музыка.

Я поднялась в кладовую таверны. Ароматы эля, чеснока и розмарина ударили в нос. Выглянув в щель двери, я зажмурилась от яркого света. Огромная, шумная таверна. В углу кто-то играл на арфе. Посетители сидели за столами, вдоль стен тянулись стеллажи с книгами. Мужчина в красной шляпе подошел к стойке – место служило и гостиницей, и книжной лавкой.

Блейка нигде не было, зато хватало высокородных. Я прикусила губу. Впрочем, я чувствовала себя удивительно свободной. Почему бы не исследовать город? Единственная проблема – волосы. Я собрала их в тугой узел, спрятала под лентой и натянула капюшон.

Выйдя из таверны, я застыла. На другой стороне улицы жались к стенам грязные дети с картонками: «Нужна кровь?», «Покормись мной», «Продается кровь. Дешево». Самому младшему было не больше пяти.

Из тени вышел высокородный. Он подошел к двенадцатилетнему мальчишке, тот без колебаний схватил его за руку, и они растворились в ночи. Отвращение скрутило меня. Этот мир прогнил.

– Грустно, не правда ли? – женщина у входа прислонилась к столбу, покачивая кружкой эля.

– Почему они здесь? Разве у них нет дома? – спросила я.

– У бедняжек нет дома, – икнула она. – Убиты, понимаешь. В последнее время полно убийств. Кровь вытекла из всех без исключения.

– Высокородные? – уточнила я.

Женщина вытаращила глаза: – Кто сказал о высокородных? Убийца – сумасшедший. Кто знает, почему люди творят такое ради забавы?

– Жертвы были обескровлены, а никто не думает на чистокровного? – съязвила я.

Она испуганно отшатнулась: – Такие слова навлекут на тебя беду. Мы так не говорим о наших защитниках!

– Все блайтборны такие глупые или ты исключение? – спросила я.

Она начала декламировать молитвы, как заведенная, а когда я сказала, что мои родители не были религиозными, вообще сбежала.

Я подняла глаза на вывеску: «Блуждающая страница». Это место Блейка? Приходил ли он сюда, чтобы «покормиться»? Нет. Блейк мог быть какой угодно тварью, но не тронул бы ребенка. Я обязана была в это верить.

– Но его нужно кормить, – отозвалась мама.

– Знаешь, ты становишься саркастичной, когда волнуешься, – проворчала я.

– А ты становишься крайне подозрительной, – отрезала она.

Что-то коснулось моей ноги. Пушок.

– Ты следил за мной? – я прищурилась. – Хитрый малый.

Он тявкнул и побежал вперёд.

– Мы правда идём за собакой? – спросила мама.

– Если у тебя есть план получше – предлагай, – буркнула я. – И это не собака, а флаффин.

Мы петляли по тёмным, убогим переулкам, пока не оказались у здания с выцветшей вывеской: «Увядшая роза». В окнах горели красные свечи. У входа стояли порождения мора, небрежно прильнув к высокородным. Кровавый бордель.

Пушок дернулся. Я посмотрела туда, куда он смотрел: Блейк шёл к борделю вместе с профессором Родригесом. Они спорили. Я вжалась в тень. О чём они могли говорить?

Родригес внезапно развернулся и ушёл, а Блейк, поправив пиджак, направился ко входу.

– Подожди здесь, – прошептала я Пушку.

– Ожидаешь, что животное ответит? – язвительно спросила мама.

Я проигнорировала её. Сердце колотилось в горле. Я направилась к двери «Увядшей розы».

.

ГЛАВА 31 – МЕДРА

Тяжелая дубовая дверь скрипнула, впуская меня внутрь. Бордель ошеломил: малиновые и золотые тона, тяжелые бархатные портьеры, парчовые стулья и громоздкие латунные люстры. Роскошь без капли вкуса.

Пушок шмыгнул под ноги. Я выругалась и бросилась следом, но было поздно – мелкий проныра уже растворился в толпе. Плотнее запахнув капюшон, чтобы скрыть волосы, я двинулась за ним.

Несмотря на поздний час, «Увядшая роза» гудела, как улей. Воздух пропитался смесью дешевых духов, вина, пота и – едва уловимым, но отчетливым – привкусом крови.

В фойе, за деревянной стойкой, висела записка: «Мадам Иллюстраа скоро вернется. Ждите здесь». Двойная лестница, изгибаясь, вела на второй этаж, опоясанный балконом. Вдруг я увидела Блейка. Он мелькнул на вершине лестницы и исчез в коридоре.

– Черт возьми, – прошипела я, натягивая плащ поглубже, и рванула вверх по ступеням.

Наверху Блейк снова пропал. Зато Пушок уверенно трусил по потертому красному ковру, постукивая лапками. Я следовала за ним, пряча лицо от праздных постояльцев. Один из них – злобный чистокровный с сальными седыми волосами и рубашкой, испачканной кровью, – протянул руку, пытаясь ухватить меня за плащ:

– Что там у тебя под одеждой, милая?

Я отпрянула, ускорив шаг. Позади послышался пьяный смешок, но преследовать меня он не стал. Коридор оказался пуст.

Пушок замер перед дверью в конце коридора, царапая дерево лапой. Я не стала стучать – просто толкнула дверь.

Комната оказалась пустой. В центре стояла кровать с балдахином, застеленная алым атласом. Воздух казался тяжелым, приторным. Блейка не было.

И тут я услышала его голос.

Пушок радостно тявкнул и бросился к высокому шкафу в углу. Я нахмурилась, распахнула дверцу и замерла. Шкаф сообщался с соседней комнатой через просверленный в стене глазок.

Я заглянула внутрь. Там был Блейк.

Он как раз снимал пиджак, небрежно бросая его на стул. Черная льняная рубашка расстегнута, рукава закатаны, обнажая мускулистые предплечья с черными татуировками. Каждая линия его тела казалась выточенной с идеальной точностью. У меня перехватило дыхание. Почему негодяи всегда выглядят так чертовски хорошо?

На кровати, прислонившись к изголовью, полулежала девушка-блайтборн в кружевном платье. Она смотрела на него с нескрываемым обожанием, словно он был трофеем.

Меня передернуло. Я действительно собираюсь на это смотреть? Да. Да, я чертовски любопытна.

Блейк резко подался вперед, склонившись к её шее. Девушка дернулась, выдохнула, когда его клыки вошли в кожу. Я ожидала увидеть ужас, но блайтборн лишь закрыла глаза, выгибаясь навстречу. Её руки вцепились в рукава его рубашки, словно она жаждала каждой секунды этой боли.

Желудок скрутило от странной смеси отвращения и жгучего, стыдного возбуждения. Наблюдать за тем, как кормится Блейк, было до неприличия интимно. Он пил, держа её за талию, но в его движениях не было нежности – лишь холодная отстраненность. Он просто брал свое.

Девушка стонала, но Блейка это не трогало. Он был поглощен только кровью. Я следила за тем, как дергается его кадык, и чувствовала, как внутри закипает странный гнев. Меня бесило, что она пометила его своими следами – у него на губах осталась кровь.

Блейк отстранился, тяжело дыша. Клыки втянулись. Он небрежно вытер рот тыльной стороной ладони.

Девушка села, раскрасневшаяся, полуприкрыв глаза:

– Это всё? Ты правда больше ничего не хочешь?

Блейк промолчал. Лицо – непроницаемая маска. Он бросил на столик кожаный мешочек с золотом и, не глядя, направился к выходу.

– Ты всегда переплачиваешь, – буркнула она, собирая монеты.

Она попыталась коснуться его воротника, надеясь задержать, но он с раздражением оттолкнул её руки.

– В следующий раз меня может здесь не быть, – бросила она вдогонку. – Найду кого-нибудь другого. Чистокровного. Посмотрим, как ты запоешь!

– Значит, найду другую, – холодно отрезал Блейк, надевая пиджак.

Я подавила усмешку. Хладнокровный ублюдок. Девушку было не жаль – её собственничество раздражало. Блейк уходил, и я ощутила триумф.

Ровно до того момента, как холодная рука не зажала мне рот, а другая не рывком вытянула из шкафа.

– Так-так, – прорычал низкий голос над ухом. – Кто тут у нас? Любишь подглядывать?

Сердце пропустило удар. Меня прижали к стене, сдернули капюшон. Лента слетела, волосы каскадом рассыпались по плечам. Мужчина оценивающе оглядел меня, вцепившись пальцами в локоны.

– Какая прелесть, – прошептал он, втягивая запах моих волос. – Ты пахнешь иначе. Я никогда не пробовал ничего подобного.

Паника ударила в голову. Я дернулась, вырываясь, и вслепую выхватила из сапога кинжал Корегона. Разворот – и лезвие входит глубоко в бедро обидчика.

Мужчина взвыл, опрокидывая стул. Я узнала его: черная маска домино, малиновый плащ, губы в крови, которую он даже не удосужился вытереть. Этот подонок был здесь не просто ради еды.

Он двигался быстрее любого смертного. Мгновение – и он снова на мне, выкручивая запястье до хруста. Я закричала, но кинжал не выронила. Глаза заметались по комнате и наткнулись на Пушка: он лежал неподвижно – похоже, этот ублюдок пнул его раньше.

Ярость вспыхнула, ослепляя. Ударь его! Пользуйся ножом! – кричал голос мамы в голове. Но он был слишком силен. Я вспомнила уроки истории: чистокровные становятся сильнее с возрастом. Я была лишь девчонкой, играющей с огнем.

– Отведу тебя в Святилище, – рычал он, изгибая мою руку. – Ты особенная. Но пахнешь слишком приятно, чтобы тебя сдавать. Думаю, я оставлю тебя себе. Будешь кричать, как остальные мои куколки? Бросай нож, девчушка, не заставляй меня ломать тебе кости раньше времени.

Моё запястье трещало. Ещё секунда – и оно сломается.

В этот момент дверь в комнату с грохотом распахнулась.

ГЛАВА 32 – БЛЕЙК

Я достаточно долго ходил в «Увядшую розу», чтобы усвоить: здесь лучше отводить взгляд. Мадам Иллюстраа ценила невмешательство. У её «сотрудников» случались грубые клиенты, но обычно они справлялись сами. Чёрт, некоторым даже нравилось.

Высокородные навязали рожденным мором в Вейлмаре низкоуровневое принуждение, сделав их податливыми. Но свобода воли никуда не делась. Если хотел питаться, нужно было добиться согласия или использовать рабскую сеть – то, над чем большинство моих собратьев даже не задумывалось. Я привык к звукам жадного кормления и ещё более грубого секса.

Но сейчас всё было иначе. Звуки были… чужими. А потом я услышал крик Пендрагон.

Сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. Медра.

Она стояла, прижимая к груди разорванный плащ, волосы разметались. Платье в клочьях. Я увидел красное.

Этот ублюдок едва заметил меня. Его лапы всё ещё скребли по ней, намерения были тошнотворно ясны.

– Заведи собственную девку, друг мой, – бросил он через плечо, даже не обернувшись. – Эта – моя.

Моя.

Слово эхом ударило в висках, и огонь разлился по венам.

– Я тебе не грёбаный друг.

Я рванул вперед, двигаясь быстрее, чем когда-либо. В одно мгновение высокородный висел на ней, как пиявка. В следующее – я вцепился в его воротник и со всей дури швырнул об стену. Он был старше. Возможно, сильнее. Но не сегодня.

Звук ломающихся костей отозвался в комнате приятным гулом. Но этого было мало. Слишком мало.

Кровь стучала в ушах. Ублюдок сполз на пол, оглушенный, но живой. Так не пойдет.

Моя.

Медра Пендрагон была моей. И я был готов сдохнуть, прежде чем позволю хоть кому-то причинить ей вред. Неважно, ненавидит она меня или нет. Я верил в это настолько сильно, что хватило бы на двоих. Она всегда была моей и всегда ею останется.

Моя душа могла быть черной, а поступки – темнее ночи, но она была той, кого я обязан защищать любой ценой. Она думала, что попала в ловушку? В ловушке был я. В плену потребности обладать ею. Доминировать, пока она не примет меня.

Я схватил его за горло и с легкостью поднял в воздух. Высокородный захрипел, отчаянно вцепившись в мою руку. Моя хватка была железной.

– Она не твоя, – прошипел я. – Скажи это.

В моих глазах не было жалости. Я ударил его головой о стену – штукатурка треснула, оставив кровавый след.

– О-она… – прохрипел он, захлебываясь. – Она… твоя.

– Моя, – прорычал я, голос охрип от ярости. – Никогда больше не смей к ней прикасаться.

Он заскулил, но прощения не будет. Никогда. Я сжал пальцы сильнее, сворачивая шею с тошнотворным треском. Тело обмякло и грудой рухнуло на пол.

Тяжело дыша, я обернулся к Пендрагон. Она застыла, вцепившись в остатки плаща. Глаза – два огромных омута, полных шока. Наши взгляды встретились. Я осторожно потянулся к её руке, ожидая, что она отшатнется. Но она позволила коснуться себя.

Я повел её к выходу.

– Подожди, – хрипло бросила она и указала на ковер.

Пушок. Маленький зверь лежал на ковре, его грудь еле заметно вздымалась.

– Чёрт, – выдохнул я. – Это он сделал?

Она коротко кивнула.

Меня снова накрыла волна желания убить этого ублюдка ещё раз. Я отпустил её руку и бережно подхватил щенка.

– Пошли, – сказал я, молясь, чтобы она хоть раз в своей упрямой жизни послушалась. – Я забираю тебя и Невилла. Домой.

ГЛАВА 33 – МЕДРА

Я плелась за Блейком. Выбора не было – Невилл (идиотское имя для флаффина) был моим единственным проводником обратно. Я ждала, пока мы отойдем подальше от «Увядшей розы», прежде чем заговорить.

– Какого черта это было? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Блейк схватил лампу в кладовой и теперь нес её в одной руке, а обмякшего Невилла – в другой. Он даже не обернулся.

– Ты о чем?

– О том, что ты там делал!

– Ты хочешь сказать, что следила за мной? – перебил он. – Влезла туда, где у тебя не было ни единого шанса выжить.

– А у тебя было право там быть? Ты сбежал из академии. Не прикидывайся, ты не хотел, чтобы кто-то знал о твоих делах. Почему наемница? У дома Дракхэрроу нет собственных рабов?

Пауза.

– Есть.

– Тогда почему бордели?

– Почему бы тебе не заняться своими делами? – выплюнул он. – А, подожди. Не можешь. Ты одержима мной.

– Прошу прощения? – я подавилась воздухом.

– Правда? Тогда зачем следовать за мной до самой «Увядшей розы»? Зачем забиваться в соседнюю комнату и смотреть, как я ем? Тебе понравилось, Пендрагон?

Он остановился и резко развернулся, подняв лампу к моему лицу. Я вспыхнула. Черт.

Он усмехнулся: – Ты смотрела. И тебе чертовски понравилось.

Он сделал шаг ко мне, я инстинктивно отступила.

– Не подходи, – выпалила я.

– Почему? Когда очевидно, что ты этого хочешь. Признайся хотя бы себе.

– В твоих мечтах, Дракхэрроу! Не каждая женщина хочет тебя.

– Не каждая. Но ты – да. – Он понизил голос, гипнотизируя взглядом мою шею. – Я могу доставить тебе то же удовольствие, что и ей. В любое время. Всего одно слово: «пожалуйста».

– Ни за что, – отрезала я. – Убери от меня свои руки и клыки. Тебе вообще запрещено брать у меня кровь. Ты сам сказал.

Его ухмылка стала шире: – Ты даже не понимаешь, как это работает.

– Тогда объясни!

Он покачал головой: – Ни за что. Так веселее.

– Пошел ты, Блейк.

– Кто теперь врёт себе, Пендрагон? – рассмеялся он.

– Давай проясним: я не твоя, – я ткнула его пальцем в грудь. – Перестань произносить это слово при мне. У меня от него мурашки. Я тебе не вещь. И никогда ею не буду.

Он преувеличенно зевнул: – Как скажешь. Но заметь: «спасибо» я так и не услышал. Хотя спас тебе жизнь. Ещё раз. Удивительно, как беспечно ты заботишься о собственной безопасности.

Я стиснула зубы: – Может, если бы вы, высокородные, не были дикими зверьми, мне не пришлось бы защищаться.

– Не все из нас дикие, – он прошелся взглядом по моему телу. – Некоторые всё контролируют.

– Продолжай убеждать себя в этом. Ты ничем не лучше того типа, что напал на меня.

К моему удивлению, в его глазах вспыхнула ярость. Я попала в точку.

– Мы не все такие, – процедил он.

– Этот человек убивал девушек из блайтборнов! Я видела детей на улицах, продающих кровь, потому что их родители мертвы. Кто, кроме вас, может так поступать? Почему вы все притворяетесь цивилизованными, когда на деле – просто монстры?

Он двигался так быстро, что я едва уловила движение. В следующую секунду его лицо было в дюйме от моего, горячее дыхание обжигало кожу.

– Ты думаешь, я такой же, как он? Ты думаешь, я хочу быть связанным со смертной, которая меня презирает? Но ты права в одном, Пендрагон. Почему я должен бороться с монстром внутри, когда ты так упорно пытаешься его выпустить?

Он поцеловал меня раньше, чем я успела вздохнуть. Жестко, властно, проникая языком в мой рот. Я застыла, охваченная жаром, а через мгновение – о, позор – ответила. Я ненавидела этот вкус. Ненавидела его. Ненавидела то, как приятно это было.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Блейк отстранился, тяжело дыша, его серые глаза потемнели от смеси триумфа и замешательства. Он развернулся и зашагал прочь по туннелю.

Я осталась стоять, дрожа.

– Ну, по крайней мере, теперь мы знаем, куда бегал Невилл, – закончила я, падая на кровать Флоренс.

– Невилл? – Флоренс округлила глаза.

Блейк не сказал мне ни слова, пока мы не дошли до Драконьего Двора. Просто сунул щенка в руки и приказал принести его завтра, если тот не поправится.

– Блейк Дракхэрроу… назвал его Невиллом, – призналась я.

Мы переглянулись и расхохотались.

– Невилл? – Флоренс хихикнула. – Это самая нелепая вещь, которую я слышала. Ты хочешь сказать, что этот флаффин сбегал к Блейку Дракхэрроу? Я бы никогда не приняла его за любителя зверушек.

– Бедный Невилл, – простонала я. – Он заслуживает лучшего хозяина.

Флоренс задумчиво посмотрела на меня: – Думаю, ты тоже заслуживаешь лучшего.

Я покраснела: – Он спас меня. Это делает его «хорошим»?

– Он не полностью злой, это точно. Но он эгоистичный и властный. И ведет себя так, будто ты – его собственность. Это сбивает с толку, – заключила она.

Я не стала рассказывать про поцелуй. Это было слишком унизительно.

Вернувшись в свою комнату, я долго лежала без сна. «Мой». Он говорил это раньше, но только сейчас я вслушалась. В этих словах была пугающая правда. Но я не позволю этому стать реальностью.

Я заставила себя думать о другом. Книга профессора Родригеса лежала на тумбочке – завтра нужно вернуть её в кабинет. Я спрятала кинжал Корегона высоко на полке, надеясь найти для него ножны.

Завтра начинался зимний семестр. Бал, праздники, каникулы… Я закрыла глаза, и мне приснились драконы.