Текст книги "На кровавых крыльях (ЛП)"

Автор книги: Брайер Болейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 35 страниц)

ГЛАВА 24 – БЛЕЙК

Стоя в центре Арены, я наблюдал, как Родригес уверенно ведёт Пендрагон по ярусам трибун к её месту.

Прямо под моими ногами располагались массивные подвижные платформы – в реальном бою они поднимались в воздух и вращались, добавляя спаррингу запредельный уровень сложности. Но сегодня каменные плиты замерли, и беспокоиться о балансе мне не приходилось. Вся элита факультета кучно расселась в первом ряду, а на самом краю сектора красовались два кресла, зарезервированные под моих сожительниц: Риган Пансеру и Медру Пендрагон. По идее, это считалось VIP-зоной и огромной честью. Вот только по физиономии Пендрагон было чётко видно, что на этот пафос ей глубоко плевать.

Риган оккупировала своё кресло заранее. Она сидела, воплощая собой эталонную аристократическую выправку: спина прямая, как стрела, платиновые волосы уложены волосок к волоску. Стоило Медре рухнуть на соседнее сиденье, как Риган заметно подобралась и демонстративно отодвинулась, будто случайный контакт со смертной «блайтборншей» мог мгновенно запятнать её безупречную чистоту. Риган была идеальной породистой кобылкой из высшего общества. Популярная, красивая, с пелёнок выданная под уздцы абсолютной власти. Она смотрела строго перед собой с ленивым, скучающим видом, дожидаясь финала этой обязаловки. Я прекрасно знал, что в её голове нет ни грамма сомнения в том, что сегодня я официально заберу статус главы факультета. Но её слепая вера в меня была пустым звуком.

А потом появилась Пендрагон. Выглядела она так, будто мечтала выжечь этот стадион дотла вместе со всеми присутствующими. Она нагло ссутулилась в кресле, всем видом демонстрируя, что хотела бы оказаться на другом конце континента. Её огненная грива после нашей потасовки превратилась в сущий кошмар – рыжие локоны выбились из кожаного шнурка и пушистым облаком разметались по плечам. Когда она злилась, веснушки на щеках проступали ярче, превращаясь в боевой окрас. И сейчас она была в бешенстве. Злая, растрёпанная, она буравила меня взглядом через весь стадион, и в её зелёных глазах горел упрямый, безрассудный огонь.

В груди болезненно потянуло. Эта безумная девка только что бросилась на меня с чистой жаждой убийства. И всё же, каким бы конченым идиотом я ни был, я не мог заставить себя отвести от неё глаз. В ней было всё то, чего напрочь лишилась Риган: первобытная дикость, непредсказуемость. В Медре полыхал такой мощный пожар, что я невольно восхищался этой яростью. Даже несмотря на то, что сама она меня откровенно презирала.

Риган любила не меня – она любила картинку, которую я транслировал: власть, статус, престиж, тотальный контроль над Кровавым Крылом. Всё, на чём веками стоял Дом Дракхэрроу. Это была её религия, зона комфорта. Отрицать её красоту было бы глупо – Риган была безупречна. Безупречна и холодна, как кусок полярного льда. Из неё вышла бы идеальная, послушная жена, верная сожительница и образцовая мать для наследников. Её дрессировали под эту роль с колыбели, и свою партию она отыгрывала без осечек. Нам с детства вдалбливали в головы, что мы обречены быть вместе. И при всём этом я её искренне ненавидел. Ненавидел за то, во что она позволила себя превратить, беспрекословно выполняя приказы старших Дома.

А вот Пендрагон меня вообще не хотела. Ей было глубоко насрать на мои титулы. Она была дикой, упрямой и, скорее всего, с её заскоками рано или поздно свернёт себе шею. И при всём этом, когда я часами лежал без сна, в сотый раз отшив очередное фальшивое заигрывание Риган, перед глазами стояло лицо Медры. Паршивая ирония судьбы: чем яростнее она со мной боролась, тем сильнее меня к ней тянуло – чтоб я сдох.

Наша недавняя потасовка на тренировочной площадке по уровню адреналина была сродни хорошему дикому сексу. Пожалуй, учитывая её характер, это вообще был максимум близости, который мне светил. Я знал, что буду крутить эти кадры в памяти сутками. То, как её тело извивалось в моих руках, как горячее дыхание обжигало кожу на шее, когда я прижал её к грязной земле двора… Чёрт, это меня чуть не сгубило. Я тянул время как мог, нависая над ней и не в силах оторвать взгляд от приоткрытых, судорожно глотающих воздух губ. Желание наплевать на приличия, наклониться и внаглую поцеловать её прямо там, на глазах у всей Академии, было удушающим. Понятно, что она влепила бы мне пощёчину и возненавидела ещё сильнее. Но я, блядь, всерьёз лежал на ней и думал: а может, этот поцелуй стоит её ненависти?

Знала бы эта рыжая дура, каких титанических усилий мне стоило контролировать хватку и не пустить ей кровь. Не испортить её нежную кожу, как бы неистово она меня ни провоцировала. Я и так был заведён до предела, и проступи на её шее хоть крошечная капля крови – я бы сорвался с катушек и перегрыз ей горло прямо в грязи, наплевав на приказы Виктора.

Я застонал, вспоминая, как её тело прижималось к моему, как грудь тяжело вздымалась под моей ладонью сквозь тонкую ткань туники. Мне пришлось врубить весь свой самоконтроль, чтобы не сорвать с неё одежду. Я чётко знал, что этой ночью буду до изнеможения дрочить в своей комнате, представляя, как срываю с неё эти чёрные брюки и вхожу в её тесную, горячую плоть. Но в моих мыслях Пендрагон никогда не была жертвой. В моих фантазиях она выгибалась навстречу, судорожно стонала от желания, сама срывала с меня одежду и сжимала мой член своими тонкими пальцами, направляя внутрь себя. В моих мечтах она жаждала меня так же бешено, как я сходил по ней с ума.

Вот только в реальности шансы на такой сценарий стремились к абсолютному нулю.

Из грёз меня бесцеремонно выдернул зычный голос директора Кима. До меня с опозданием дошло, что старик уже вовсю толкает свою официальную речь. Я понимал, что после линейки Ким вызовет меня на ковёр. И Пендрагон прихватит за компанию. Понимала ли эта рыжая идиотка, какую кашу заварила, прилюдно напав на наследника правящего Дома? За куда меньшие проступки сожительниц в Санграте преспокойно ссылали на рудники или укорачивали на голову на плахе. Никто и никогда не смел поднимать руку на своего архонта. Это было фундаментом, железобетонным табу. Хотя, если подумать… Закон-то был скорее негласной традицией, в официальном уставе Академии такого параграфа могло и не найтись. Если это так, если в свитках Кровавого Крыла нет чёткого запрета, эту лазейку можно использовать, чтобы уберечь её шею от топора. Надо будет сразу после церемонии прижать Родригеса в коридоре, пусть поднимет закрытые архивы и найдёт прецеденты для Кима.

Внутри неприятно кольнуло чувство, подозрительно похожее на уколы совести.

Что, чёрт возьми, со мной происходит? Какого хрена я судорожно соображаю, как спасти Пендрагон от исключения, вместо того чтобы просто отойти в сторону и позволить системе сожрать её?

Потому что, уныло констатировал внутренний голос, я слишком хорошо знал, что сделает с ней Виктор, если её вышвырнут за ворота. Свободы она не увидит. Дядя её ни за что не отпустит, всадница – слишком ценный ресурс. Её просто запрут в подземельях Чёрной Крепости до конца дней в качестве племенного скота. Медра Пендрагон прикована ко мне пожизненно. И если её заберут у меня, её участь будет куда хуже смерти.

Ледяной баритон Кима оборвал мысли:

– На протяжении тысячелетий лидерство в наших Домах определялось исключительно силой, хитростью и волей к тотальному доминированию. Править имеют право только сильнейшие. Выживают только достойные. «Пусть процветают кровь и пламя» – наш священный девиз. Из крови рождается единство. От крови исходит сила. От крови – наше наследие. От крови – абсолютная власть!

Я тяжело вздохнул и скучающе скрестил руки на груди. По факту, Ким из года в год слово в слово читал эту унылую лекцию. Вот только в этом семестре шоу обещало быть скучным. Наш Дом не выставил соперников, так что я забирал статус лидера факультета Дракхэрроу автоматом.

И директора Кима этот расклад явно бесил:

– И сегодня мы столкнулись с беспрецедентным, позорным моментом! Мы стоим здесь, но у нас нет второго претендента на титул. Ни одна живая душа в Доме Дракхэрроу не нашла в себе достаточно отваги, чтобы бросить вызов и испытать свою силу против законного наследника!

Моё лидерство было правом по рождению. Дураков лезть под мои удары в нашей башне не нашлось, и я другого не ждал. Но пришлось признать – победа без драки оставляла паршивое, кислое послевкусие. Слишком легко.

Той же Кэтрин Мортис пришлось знатно попотеть, превратив в кровавое месиво троих претенденток, чтобы занять судейское кресло своего Дома. Хотя все и так знали, что эта сучка выйдет победительницей. Одной из соперниц, к слову, была её родная кузина, но Кэтрин жалости не знала – она хладнокровно придушила её на глазах у Совета. Безжалостная тварь.

Лисандру Орфосу тоже пришлось вырезать двоих конкурентов, прежде чем примерить мантию вожака. Честно сказать, я до последнего думал, что этот хлюпик сольёт раунд. Они с сестрой Лунайей всегда казались чересчур хрупкими и ранимыми недорослями. Но в день отбора Лисандр заставил всех скептиков заткнуться, провернув двойное убийство с поразительным, почти хирургическим изяществом.

Что касается Кейджа Танаки, то в Доме Авари нашёлся лишь один камикадзе, у которого хватило глупости выйти против него. Это ничтожество Кейдж аннулировал за пару минут, причём самым стильным и изощрённым способом. Танака был гениальным бойцом и сильным вожаком. Куда более хитрым, чем Кэтрин со всей её топорной силой, или Лисандр с его вечными астральными медитациями. Из Кейджа выйдет отличный союзник. А пока – мы вполне успешно поддерживали статус весёлого дружеского соперничества. Торчать в Кровавом крыле без Танаки было бы смертной скукой, этот жук умел держать меня в тонусе. Взять хотя бы его вчерашний ночной пранк у костра. Парень явно потерял терпение из-за выходок своего лакея Кирнана, так что сожжение этого блондина, по сути, избавило Кейджа от лишнего балласта в свите. Чистокровная услуга.

– Во что мы вообще превратились?! – голос Кима сорвался на презрительный фальцет. – Неужели вы настолько ослабли, настолько перепугались, что никто из вас не способен принять вызов? Куда делось наше великое наследие? Где та чистая кровь, которая велит зубами выгрызать своё право на лидерство?!

Я цинично усмехнулся, но слова Кима всё же неприятно царапнули эго. Старик бил по больному. Отсутствие реального боя бросало тень на моё триумфальное восхождение. С другой стороны, если бы мне прямо сейчас пришлось с кем-то рубиться на Арене, это было бы… дико геморно. Пендрагон, хоть и уступала мне в массе и скорости, умудрялась вывозить за счёт бешеной, хаотичной фейрийской инерции. Наш недавний партер выжал из меня куда больше сил, чем я готов был признать публично. Рыжая знатно меня высушила. Я не был истощён под ноль, но боевая форма оставляла желать лучшего. Радовало только то, что драться не придётся. Мне критически не хватало нормальной подзарядки, донора нужно было искать в ближайшие часы. Я силой вытряхнул мысли о голоде и сфокусировался на речи.

– И сегодня Блейк Дракхэрроу забирает титул без дуэли! – продолжал вещать Ким. Старик начинал откровенно действовать мне на нервы. – Не потому, что его мощь неоспорима, а потому, что во всём его Доме не нашлось ни одного мужчины, способного выйти и зафиксировать его на этом плацу!

Я мрачно уставился в затылок директора. Ким перегибал палку. Оскорблять мой Дом на глазах у всей Академии я не позволю – старик откровенно пытался выставить нас стадом трусливых овец. Хотя реальность была проста: ко мне никто не лез просто потому, что это был гарантированный билет в один конец. Соперник бы просто сдох на этом песке. Я бы пустил его на фарш, и все это прекрасно понимали. Так что мой клан проявил банальный прагматизм, сохранив жизни старшекурсников ради высших целей. Как и в любой волчьей стае, волки Дракхэрроу чётко знали, кто здесь альфа-самец. Я доказал им это ещё в прошлом году, когда пахал замом у своего старшего брата Маркуса. Я был чертовски верен семье, хоть от выходок братца меня периодически и тошнило. А когда Маркус выпустился, я наглядно продемонстрировал остальным, под чью дудку они теперь будут плясать. И они прогнулись. Надо признать, Риган тогда знатно помогла мне навести порядок – впрочем, у неё был свой интерес, моё лидерство автоматически поднимало её статус. Мне пришлось сломать пару хребтов для профилактики, но в итоге в нашей башне воцарилась абсолютная, нерушимая лояльность. Меньшего я не принимал.

Единственным колючим исключением на всём факультете оставалась Пендрагон. Но она всего лишь первокурсница. В следующем году, когда девка переедет из общих бараков в Башню Дракхэрроу, я лично займусь её дрессировкой и заставлю ходить по струнке. Иначе она меня перед Советом окончательно опозорит.

Я подавил подступающий зевок. Дело сделано, я в паре минут от получения золотого знака вожака. Чистая формальность. Награда за кресло, в котором я ни секунды не сомневался.

Я лениво перевёл взгляд на трибуны, выискивая рыжую голову Медры. И в этот момент до моих ушей донёсся странный звук. Глухое, утробное рычание. Настолько тихое, что в общем гуле стадиона его никто, кроме меня, не запеленговал.

Мышцы мгновенно подобрались, тело врубило боевой режим. Я знал этот рык.

Мой взгляд пулей метнулся к ногам Пендрагон. Там, прямо на каменной плите у её ботинок, сиротливо валялась моя чёрная холщовая сумка для доспехов.

Невилл – идиотская кличка, но я уже мысленно привык так называть этого флаффина – умудрился высунуть свою ушастую морду из-под змейки замка. Зверёк скалился, обнажив крошечные острые зубы, и рычал во всю свою мелкую глотку. Но смотрел он не на меня. Флаффин яростно буравил глазами пространство прямо у меня за спиной.

Рефлексы сработали на долю секунды быстрее мысли. Я резко закрутил корпус, уходя махом в сторону. Смазанное движение. Свист рассекаемого воздуха. Серебряная вспышка стали.

Дикая, ослепляющая боль взорвалась в районе правого подреберья. Меня с размаху швырнуло вперёд, и я со всего разгона вписался лицом в каменные плиты Арены. На пару секунд мир поплыл, в ушах зазвенело, а мозг судорожно пытался переварить этот внезапный, подлый удар в спину.

Какая мразь вообще рискнула…?

Лезвие кинжала с мерзким хрустом бесцеремонно выдернули из моей плоти.

Я глухо застонал, перебарывая подступающую тошноту, и мощным рывком перекатился на спину. Адреналин лавиной ударил по венам, смывая дезориентацию, и я уставился на своего несостоявшегося палача.

Время вокруг замерло.

Корегон.

На моей роже, должно быть, отразился такой дикий, первобытный шок, что Фири не удержался и нагло оскалился. Видеть такую ухмылку на лице парня, которого я считал своим самым верным союзником… своим единственным другом… это был удар под дых. Внутри будто плотина рухнула. Всё это время наша дружба была лишь дешёвым, фальшивым притворством. Я был круглым, конченым идиотом, раз не замечал крысу у себя под боком.

Шок моментально испарился, уступив место вескому бешенству. Злость на себя, бешеная ярость на него. Я рванулся было на ноги, но Корегон в долю секунды навалился сверху, по-прежнему сжимая в руке окровавленный клинок.

По регламенту проносить сталь на дуэли вожаков запрещалось под страхом смертной казни. Но аристократы испокон веков плевали на правила и ныкали ножи по карманам. В Кровавом крыле действовал простой закон: если ты победил и забрал корону, Совет закроет глаза на любые грязные методы. Нарушение правил никого не колышет, если твои соперники уже остывают на песке. Это называлось местным прагматизмом. Но я всегда считал такие финты уделом трусливых ничтожеств и не раз открыто заявлял об этом своей свите. И судя по перекошенной роже Корегона, он мою мысль прочитал без слов.

– Не смей так на меня смотреть, Дракхэрроу! – прошипел Фири, брызгая слюной. – Даже не думай! У меня не было выбора, Блейк. Кто-то обязан был пустить тебя на мясо и приструнить.

У меня хватило дыхания лишь на один вопрос:

– Зачем?

– Потому что ты размяк! Стал слабым!

Это слово полоснуло по эго больнее, чем сталь под рёбрами:

– Слабым? Ты совсем берега попутал, Фири? С какого хрена я слабый?

– Из-за неё! – выплюнул Корегон, и его лицо перекосило от глубокого отвращения. – Из-за этой рыжей сучки! Пендрагон открыто вытирает об тебя ноги, хамит тебе в лицо, бросает вызов твоему авторитету! Да она сегодня прилюдно набросилась на тебя! И что делаешь ты, великий наследник? Ты утираешься и спускаешь ей это с рук! Ты даже пальцем её не наказал! Ты претендуешь на трон нашего Дома, но при этом не в состоянии согнуть в бараний рог обычную смертную грязь!

В животе всё сжалось от ядовитой правды в его словах. Как он смеет… Как этот ублюдок вообще смеет судить мои действия?!

Сам не знаю зачем, но я повернул голову и посмотрел через Арену на трибуны. Пендрагон подалась вперёд всем телом, её зелёные глаза были круглыми от шока, а от недавней скуки не осталось и следа. Невилл уже перекочевал к ней в руки, и она бережно прижимала скулящего щенка к груди. Интересно, эта рыжая бестия сейчас молится, чтобы Корегон довёл дело до конца и пришил меня? Скорее всего, да. Но что Фири сделает с ней самой, если я подохну здесь прямо сейчас? Этот ублюдок её просто уничтожит.

И это стало идеальным триггером. Единственным стимулом, который мне требовался, чтобы врубить режим берсерка. Я сам решу, что делать с Пендрагон. Она принадлежит мне, и только мне. Наши жизни связаны узлом крови, хочет она того или нет, и ни одна тварь не посмеет встать между нами.

Кинжал Корегона стремительной дугой полетел прямо мне в грудь, нацелившись в сердце. Но я был в разы быстрее. Перехватив его запястье мертвой хваткой, я силой заблокировал удар. Мы покатились по песку Арены, сцепившись в глухом партере – ни один из нас не собирался сдавать позиции.

И тут стадион вокруг нас содрогнулся. Мой замес с Корегоном автоматически активировал боевые триггеры Арены. Тяжёлые каменные платформы, до этого мирно покоившиеся в пазах, со страшным скрежетом пришли в движение, непредсказуемо взмывая вверх и превращая плац в смертоносный лабиринт.

Быстро сориентировавшись в этом хаосе, я пружиной подскочил на ноги и запрыгнул на ближайшую плиту, которая как раз уходила вверх. Корегон коршуном ринулся следом, перемахнув на мою платформу в самую последнюю секунду, пока его собственный насест с грохотом ухал вниз, в бездну.

Я резко пригнулся, пропуская его рассекающий выпад над головой, перехватил руку и с силой выкрутил сустав. Кинжал со звоном вылетел из пальцев, ударился о край плиты и полетел прямо в разверзнувшуюся под нами яму. Я поймал дикую панику в глазах Фири, когда моё колено с размаху прилетело ему в челюсть, отшвыривая назад.

Я мог бы легко перехватить инициативу, зажать его в углу и забить до смерти. Но это было слишком просто. Слишком дёшево. Не мой стиль.

Мышцы гудели от усталости, рана под рёбрами горела огнём, а сердце готово было пробить грудную клетку. Но внутри была железобетонная уверенность: я выиграю этот раунд. Хрен я уступлю корону Дома Дракхэрроу этой крысе Корегону Фири. И уж ни за какие сокровища мира я не оставлю ему Пендрагон.

– Ты назвал меня слабым, Корегон? – тяжело дыша, процедил я ему в лицо. – Но при этом сам притащил нож на кулачный бой, Фири, просто потому, что у тебя кишка тонка выйти против меня с голыми руками. Так кто из нас двоих трусливая сука?

Над нашими головами со скрежетом нависла другая каменная платформа, куда более массивная, отбрасывая густую тень. Корегон снова пошёл на таран, выдав серию яростных, хаотичных ударов, от которых я уклонялся из последних сил. Боль в боку стала невыносимой, но я тупо заблокировал рецепторы. Рана затянется, я выживу. Чего нельзя было сказать о Корегоне. Сегодня этот придурок подписал себе смертный приговор. Вопрос был лишь в том, через сколько секунд до его куриных мозгов дойдёт масштаб катастрофы.

– Ты мог стать моей правой рукой. Мог стоять со мной на самом верху, разворачивая этот мир как нам угодно, что бы ни приготовил дядя. Ну ты и конченый дебил, Фири. Как можно быть настолько недальновидным шнырем? А я ведь, наивный, всегда считал тебя умнее остальных в нашей банде. – Я сокрушённо и злобно расхохотался ему в лицо.

– Место твоего зама всегда было забронировано за Тео! – прорычал в ответ Корегон. Но в его голосе впервые проступила тень сомнения.

– Тео – неисправимый романтик с вечной драмой в заднице, ему это кресло лидера нахрен не сдалось! Но тут ты прав, Фири. Теперь ему действительно придётся занять это место. Станет моим замом сразу после того, как твоё тело вынесут с этой Арены! – отбрил я.

Я мазнул взглядом вверх – траектории платформ сближались, каменные глыбы скрежетали в метре над нашими головами, заполняя Арену оглушительным гулом. Идеальное окно для финала.

Я резко ушёл вниз, пропуская очередной замах Корегона, закрутил корпус и использовал всю его же инерцию, чтобы швырнуть его тушу назад – точно под траекторию опускающегося сверху многотонного монолита. Фири споткнулся, его глаза панически округлились, когда тень каменной плиты накрыла его лицо. Он судорожно попытался выкрутиться и уползти с линии удара. Но я был в разы быстрее. Мои пальцы железным капканом сомкнулись на его горле, намертво вдавливая спину в плиту.

– Мы с тобой спарринговали в этом дворе каждый божий день, Корегон, – прорычал я ему прямо в лицо. – И ты, тупица, за все эти годы так и не понял одной простой вещи: я никогда, ни разу не показывал тебе свою реальную скорость. Всегда оставлял козырь в рукаве.

Этому правилу меня научил отец: никогда не показывай сопернику свой реальный предел. Даже если этот соперник – твой лучший друг. Но сейчас это знание Корегона спасти уже не могло. Пальцы Фири превратились в когти, он в полном отчаянии тонущего зверя пытался выдрать мои руки, раздирая кожу на моих предплечьях. А каменная глыба сверху продолжала свой медленный, неотвратимый спуск.

– Ты считаешь меня слабым? – мой голос упал до леденящего шепота, сочащегося чистокровной яростью. – Да ты понятия не имеешь, на что я способен в гневе, Корегон. И теперь уже никогда не узнаешь. Тебе просто не дожить до этого момента. – Я наклонился к его лицу почти вплотную. – Хотя в одном ты прав, крыса. Я действительно дал слабину. Но не в ситуации с Пендрагон.

В глазах Корегона застыл парализующий, животный ужас. Каменная плита сверху была уже в каких-то тридцати сантиметрах над нашими черепами. Я врубил всю свою вампирскую массу, вдавливая его шею в булыжник.

– Я дал слабину, когда проглотил твою выходку с Воном Сабино, – процедил я. – Вот тогда мне следовало сразу сломать тебе хребет на том пляже.

– Тео… Тео – ходячая катастрофа. Смертный ублюдок… Он же позорит наш Дом! – сквозь удушье умудрился вытолкнуть из себя Корегон. – Маркус лично ко мне пришёл… Я просто выполнил приказ старшего брата!

Маркус пришёл к Корегону за моей спиной? Что ж, ещё один факт семейного предательства, с которым мне только предстояло разобраться. Но эта разборка подождёт своего часа. Я сжал его горло ещё сильнее:

– Тео – мой кузен. И мой единственный друг. Это всё, что имеет значение. Это называется верностью, Корегон. Прояви ты её вовремя – и не лежал бы сейчас здесь, под прессом.

– Я знаю, кто ты на самом деле, Блейк… – хрипел Фири, синея на глазах. – Если не я… то кто-то другой. Тебя всё равно сожрут…

– Пусть пробуют, я жду, – я мазнул взглядом вверх, оценивая зазор. – А вот тебе до этого светлого будущего не дотянуть.

Глаза Корегона расширились от дикого страха, когда оглушительный скрежет смыкающихся каменных плит заполнил уши.

– Блейк… стой! – выдохнул он сиплым, ломающимся шёпотом. – Прости… Пожалуйста… Не надо…

Но лимит моего милосердия был исчерпан ещё на пляже. Платформа опускалась – медленно, обдуманно и неотвратимо. Я упрямо держал с ним визуальный контакт. Корегон Фири прекрасно понимал, что спасения нет.

Всё закончилось за пару секунд. Стоило плите опуститься, как по Арене разнёсся тошнотворный, глухой хруст ломающихся костей.

Я резко отпрянул назад, тяжело дыша от усталости. Каменные платформы, выполнив боевой протокол, со скрежетом и лязгом начали послушно возвращаться в свои пазы. На стадионе воцарилась мёртвая тишина.

Меня колотило крупной дрожью. Я силой скрутил пальцы в кулаки, пытаясь унять этот адреналиновый тремор. До мозга только-только начинало доходить осознание того, что я сейчас прилюдно уничтожил своего лучшего друга.

И вдруг тишина лопнула. Стадион буквально взорвался. По трибунам покатилась колоссальная, оглушительная волна неистовых воплей, свиста и аплодисментов.

Я небрежно стёр ладонью чужую кровь со щеки, выпрямился во весь рост и нацепил на лицо свою фирменную победную мину, сканируя взглядом этот бурлящий амфитеатр. Все до единого студенты повскакали со своих мест, приветствуя нового лидера факультета. Высшие вампиры до умопомрачения обожали красивое, жестокое кровопролитие. Чистокровный триумф силы. Я только что превратил унылую школьную линейку в первоклассную гладиаторскую резню. Даже первокурсники из числа рождённых мором поддались этому массовому психозу и вовсю хлопали в ладоши.

И только один человек во всём этом беснующемся зале не аплодировал.

Пендрагон.

Она выделялась на трибуне ярким огненным пятном. Девчонка крепко прижимала Невилла к своей груди, а её зелёные глаза были намертво прикованы к моей фигуре.

Наши взгляды скрестились через всё пространство плаца.

О чём она думала в эту секунду? Чувствовала ли глубокое отвращение? Гордости в её глазах точно не было, тут без иллюзий. Колыхало ли её вообще то, что я только что провернул ради её же безопасности? Понимала ли эта рыжая дура, насколько сильно Корегон Фири жаждал пустить её на сувениры и как близко она была к смерти?

Мой мозг судорожно работал, пытаясь расшифровать выражение её застывшего лица. Но Пендрагон не проронила ни звука. Она просто упрямо и пристально смотрела на меня в ответ, пока оглушительный рёв стадиона обрушивался на нас двоих гигантской океанской волной.