Текст книги "На кровавых крыльях (ЛП)"

Автор книги: Брайер Болейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 35 страниц)

ГЛАВА 25 – БЛЕЙК

Я почувствовал, как у меня треснула губа, когда я в очередной раз приложился затылком о каменную стену. Какое бы глухое удовлетворение я ни испытывал, пережив дуэль лидеров и предательство Корегона, оно быстро испарилось – если вообще успело появиться.

Мой путь за этот вечер пролёг от допроса у директора до неизбежного вызова на ковёр к собственному дяде. Я лениво слизнул кровь с разбитых губ, подавляя дикий инстинкт, требующий немедленной расправы. Вместо этого я замер, сцепив зубы до боли. Рана на боку, оставленная клинком Корегона, продолжала пульсировать тупой, обжигающей болью – на полное исцеление потребовались бы дни, а пока я лишь наскоро перевязал её бинтами, прежде чем явиться сюда.

Виктор был ниже меня на полголовы, но, несмотря на это, казался подавляюще могущественным, когда я стоял, привалившись к стене и стараясь изобразить подобающее смирение. Дядя был старше меня на целые столетия. С возрастом пришла сила, с которой я сейчас не мог тягаться. Он мог сойти за обычного человека лет шестидесяти, но само наличие признаков старения на его лице говорило о многом. Виктор был одним из древнейших вампиров, возможно, самым могущественным из ныне живущих.

Я сплюнул сгусток крови на полированный каменный пол и на мгновение допустил мысль о нападении. Но здравый смысл вовремя скомандовал отбой: против него у меня не было ни единого шанса. Следом прилетел резкий удар в живот. Я согнулся пополам, судорожно хватая ртом холодный воздух.

– Ты прилюдно опозорил меня, Блейк, – прорычал Виктор, шагнув ко мне вплотную. – Ты выставил наш великий Дом на посмешище.

– Похоже, сегодня это главное дерьмо на повестке, – холодно отозвался я, но тут же пожалел о дерзости: кулак дяди вновь обрушился на мою челюсть.

Я отчаянно боролся с головокружением, пытаясь удержаться на ногах, но слова Виктора достигли цели.

– Ты превратился в посмешище, – процедил он леденящим, пропитанным ядом тоном. – Устроил дикую драку со своей наречённой на глазах у всей Академии.

Я уже успел доложить директору Киму, что всю эту драку затеял я сам. Корегон Фири, вероятно, был единственным, кто находился достаточно близко, чтобы стать свидетелем того, что произошло на самом деле. К счастью, теперь он был мёртв.

На мгновение у меня в кабинете Кима действительно возникло искушение рассказать правду. Сказать, что я тупо защищался и весь бой только и делал, что сдерживал удары, чтобы случайно не переломать девке кости. Пендрагон вышла с той тренировочной площадки всего с несколькими синяками, в остальном на ней не было ни царапины. Но мысль о том, что её вызовут сюда, чтобы она столкнулась с удушающим гневом моего дяди вместо меня, заставила внутренности сжаться. Подставлять её под этот каток я не собирался, какими бы заскоками она ни обладала. Я слишком хорошо знал, на что способен Виктор. Столкновения с этой тварью лицом к лицу она бы просто не пережила. Поэтому я сознательно взял всю вину на себя и солгал. Я знал, что дядя вызовет меня на допрос с пристрастием, хотя и не ожидал, что это произойдёт так скоро.

– Я просто ставил её на место, – хладнокровно выдал я, удерживая лицо. – Она проявила ко мне вопиющее неуважение на людях.

Лицо Виктора исказилось от гнева: – Ты считаешь себя правым, идиот?! Ты сделал только хуже. Поколотить её наедине, без лишних ушей – это одно дело.

Конечно, так бы и было. Избиение сожительниц за закрытыми дверями давно стало нормой в нашей семье – по крайней мере с тех пор, как дядя возглавил род. С кулуарным наказанием я бы ещё мог смириться.

– Но ты дрался с ней публично! – оборвал мои мысли его громоподобный голос. – Теперь вся школа думает, что ты не в состоянии согнуть в бараний рог собственную невесту. Какую-то смертную девку, подумать только! – он выплюнул это слово с таким отвращением, будто у него рот заполнился чистым ядом.

Мои пальцы сами собой сжались в кулаки. Я чётко знал, что Виктор хочет от меня услышать – признание полного провала и покорный поклон. Но выдавить из себя эту рабскую покорность я физически не мог. Гордость стояла костью в горле.

– Её могли исключить за эту выходку или вовсе приговорить к плахе! – продолжал накручивать себя Виктор, и его аура опасно завибрировала. – Наш Дом ежегодно вливает в эту гребаную школу горы золота. Но Ким по-прежнему управляет ею так, как считает нужным. Он мог бы казнить её по закону школы, и я бы даже не успел вмешаться! Просто не узнал бы вовремя!

– Но это не так, – отрезал я, теряя терпение. – Киму в любом случае пришлось бы согласовывать подобное с советом директоров. К тому же я чётко дал ему понять, что вся вина лежит на мне. С ней всё в порядке. – Я не смог удержаться и угрюмо добавил: – Я не просил об этом союзе, Виктор. Ты сам нас обручил.

Виктор молча, без предупреждения, ударил меня наотмашь. Тяжёлая ладонь обожгла лицо. Он со спартанским терпением дождался, пока я утру сочившуюся кровь, прежде чем заговорить снова: – Сегодня я сдерживался, Блейк. И тебе, должно быть, интересно, почему? Единственная причина, по которой я не втопчу тебя в землю прямо сейчас, это то, что до меня долетели слухи о некоем смертном щенке, который разгуливал по коридорам с тяжёлыми травмами. – В глазах Виктора мелькнуло искреннее удовлетворение. – Я же чётко приказал тебе поставить своего кузена Тео на место и указать его окружению на их законное положение. И надо признать, здесь ты сработал филигранно. Мне доложили, что ты знатно разделал этого мальчишку у скал.

Я замер, внутри всё сковало паническим спазмом, а желудок скрутило. Я пальцем не прикасался к Вону Сабино. Всю эту кровавую баню устроил Корегон. Но теперь Корегон был мёртв. И если он перед смертью говорил правду, Маркус был тем, кто на самом деле приказал ему напасть на Вона. Мой старший братец технично сыграл втёмную, за спиной моего дяди. Всё что угодно, лишь бы выставить меня перед ним слабым. Но раз Виктор записал этот триумф жестокости на мой счёт, воспользуемся этим козырем.

– Да, – выдавил я ровным, безразличным тоном. – Я же обещал тебе, что лично закрою этот вопрос. Наш Дом никто не посмеет позорить.

Виктор удовлетворённо кивнул: – Хорошо. Попробуем по-твоему. Но ещё одно неверное движение – и Тео лично предстанет передо мной на Арене. Ты можешь сказать ему об этом дословно.

Я сжал руки в кулаки так сильно, что ногти до крови впились в ладони. Меня буквально выворачивало от того, с какой ленивой небрежностью Виктор говорил о Тео и Воне, будто они были одноразовым мусором в его политических играх. Но я не мог позволить своим настоящим эмоциям проявиться. Не сейчас. Я нёс ответственность за Тео и Энию, и я костью лягу, но должен был защитить их шеи от его топора.

– Ну а теперь давай перейдём к делу Кирнана О'Рурка, – тон Виктора моментально опустился до леденящего регистра, а лицо потемнело. Всё, лафа закончилась, я понял, что влип.

– Кирнан? Что, чёрт возьми, было плохого в том, что я сделал с Кирнаном? – недоверчиво спросил я, разыгрывая карту полного непонимания. – Я был уверен, что ты оценишь этот жест и будешь рад этому.

– Рад?! – взревел Виктор, и от его крика стёкла в рамах жалобно зазвенели. – Его отец был моим ключевым, ценнейшим союзником в Совете! А ты взял и похоронил эти стратегические отношения в костре из-за своей тупорылой вспыльчивости!

Я прямо встретил его бешеный взгляд: – Но О'Рурки всю жизнь присягали на верность Дому Авари, они наши прямые враги…

– В политике верность – вещь изменчивая и продажная! – отрезал Виктор.

Другими словами, лорд О'Рурк был личным шпионом Виктора в лагере соперников. Стукачом на окладе.

– Ты даже близко не догоняешь, какие многовековые партии я разыгрываю за закрытыми дверями! Какие узы и коалиции выстраиваю по кирпичику! Всё ради тотального укрепления нашего Дома и защиты семьи.

Чтобы укрепить собственное эго и получить больше власти для себя любимого. Виктор Дракхэрроу заботился только об одном человеке в этом мире. Он был совсем не похож на моего великого покойного отца. И всё же его власть целиком покоилась на наследии отца и авторитете Миротворца. У этого старого параноика наверняка были шпионы в каждом из трёх других Домов. Интересно, сколько их у него здесь, в Кровавом Крыле, и все они вовсю топчут коридоры, чтобы спешно вернуться и слить ему каждый мой шаг.

– Кирнан прилюдно угрожал выпить Пендрагон досуха. Он нарушил твой прямой указ и выказал вопиющее неуважение лично мне, главе факультета. Я обязан был действовать жёстко, согласно законам Крови, – сказал я, встречаясь взглядом с Виктором и отказываясь отступать.

Правда была в том, что вчера на побережье я действительно потерял контроль. Когда этот ублюдок посмел коснуться свежей крови Медры на своей щеке и поднёс палец к губам, у меня перед глазами вспыхнула багровая пелена. С этого момента Кирнан был обречён. Кейдж Танака это мгновенно просек. Вот почему он не вмешался. Кирнан своим животным голодом поставил Дом Авари в неловкое положение, опозорив его. Или, как мне сейчас пришло в голову, возможно, Кейдж сам давно расколол нелояльность О'Рурков и их шпионаж на Виктора. И я просто технично исполнил роль палача, чтобы Танаке самому не пришлось этого делать? Это бы всё кардинально изменило. Я хмуро свёл брови.

– Да неужели? – Виктор издевательски прищурился. – Или ты просто хотел порисоваться перед трибунами как безмозглый павлин? Теперь я должен лично разгребать твой беспорядок и утрясать конфликт с кланом О'Рурк. Ты вообще не думаешь о последствиях, Блейк! Действуешь на одних рефлексах. Ты должен быть по гроб благодарен, что я с барского плеча отдал тебе в личное пользование эту сучку-всадницу! Любой другой на твоём месте от счастья бы прыгал! Ты вообще догоняешь, какая колоссальная, первобытная мощь запечатана в её крови?

Что-то в интонации Виктора заставило меня резко насторожиться, ментальный маркер уловил скрытый подтекст. Всё было не так просто. И тут меня натурально прошиб холодный пот, до меня дошло: голод. Мой престарелый дядя сам до безумия, до дрожи в клыках вожделел кровь Пендрагон. Он исходил дикой, животной завистью, ревновал её ко мне. И этот расклад… пах чистокровной катастрофой.

Я силой заставил свой голос звучать максимально сухо и безразлично: – Да я вообще её не просил, Виктор. Отдай её кому-нибудь другому, если она представляет для тебя такую запредельную ценность, мне плевать, – блефанул я ва-банк.

Теперь, когда я чётко запеленговал его собственный корыстный интерес к Пендрагон, я прекрасно понимал: показывать хоть грамм рвения или желания удержать полученный приз – равносильно смертному приговору для девки. Виктор бы её просто изъял.

– Нет, – сказал Виктор, брезгливо скривив губы. – Теперь она твоя. Но впредь будь добр держать свою кобылу на коротком поводке, используя больше изящества и ментального контроля, или я буду вынужден вмешаться и разобраться с её заскоками самостоятельно.

От одной мысли о том, что мой дядя решит «самостоятельно разобраться» с Пендрагон, к горлу подкатила липкая тошнота. Я до хруста стиснул челюсти, гнев кипел где-то под самой поверхностью, угрожая выплеснуться наружу. Виктор резко сменил тему, спасая меня от самого себя:

– В приграничных городах беспорядки. Смертная чернь пришла в движение. В кулуарах вовсю шепчутся о полномасштабном восстании рождённых мором. Пока это лишь слабые шепотки, но меня чертовски беспокоит, что наш ментальный контроль над массами в последнее время начал давать ощутимые сбои.

Я промолчал, но внутри всё сжалось. Я прекрасно понимал, что старик имеет в виду под словом «контроль». Тонкая, коварная магия крови древнего рейха – низшая, завуалированная форма ментального принуждения, которая веками делала смертное население Санграты послушным, покорным и заставляла искренне благоговеть перед нами. Большинство рождённых мором проживали свои серые жизни от колыбели до могилы, даже близко не догадываясь, что они – лишь послушные марионетки, а мы, Высокородные, плавно и незаметно дёргаем их за ниточки из своих замков.

В стенах Академии Кровавого крыла эта магия была бессильна. Над замковым комплексом школы ещё во времена Миротворца были завязаны мощнейшие автономные контр-чары, защищающие разум студентов. Но Совет регентов легко закрывал на это глаза, утешая себя мыслью, что смертными студентами Кровавого Крыла манипулировать без надобности – они и так спали и видели, как бы выслужиться перед Высшими Домами. И надобности в принуждении не было. По большей части так оно и было, система работала без сбоев. До появления Пендрагон.

Глаза Виктора буравили меня – острые, расчётливые и колючие: – Мы не имеем права демонстрировать слабость. Не сейчас, Блейк. Не теперь, когда столица стоит на ушах от тревоги. Если чернь в Вейлмаре пронюхает, что в стенах Академии объявилась живая всадница на драконах… Что ж, я просчитал этот сценарий на три хода вперёд, но к моменту официального оглашения девка обязана быть под нашим стопроцентным, абсолютным ментальным контролем. Без вариантов. – Его губы раздвинулись в жестокой, самодовольной улыбке: – Эта девка никогда в своей жизни не станет чем-то большим, чем то, что мы соизволим ей позволить.

Я уставился на него, изо всех сил стараясь не выдать дикий шок, который едва не парализовал мысли.

Виктор ни хрена не знал. Старик вообще был абсолютно не в курсе реальных раскладов.

Родригес уже вовсю натаскивал Пендрагон технике Щита Рабства. Да чёрт возьми, этот закрытый факультатив официально утвердил сам директор Ким! И при всём этом верховный регент Санграты оставался в полном, благословенном неведении. Шпионы Дракхэрроу этот финт благополучно проморгали. И уж точно я не собирался его просвещать.

– Это всё, чего мы от неё хотим? – рискнул спросить я, пытаясь прощупать почву. – Оставить её в качестве пешки? По-моему, без живых драконов она довольно бесполезная фигура на доске. Каким символом она может стать для рождённых мором, если летать ей не на ком? Её кровь несёт в себе древнюю силу, и ничего больше.

– Она уже символ, – веско отрезал Виктор. – Символ абсолютного триумфа Дома Дракхэрроу. Символ нашей тотальной власти над всеми остальными Домами. Разве ты не видишь этого, Блейк? Каждый Высокородный в том зале жаждал выпить её до капли. Мы могли бы принести её в жертву в Святилище, осушить вены и устроить общий пир для старейшин. Но я проявил щедрость и отдал её одному мужчине. Тебе.

Ледяной холодок пробежал у меня по спине от его откровений: – Чертовски щедрый подарок, – медленно, тщательно контролируя тембр, произнёс я. – Ты действительно оказал мне великую честь, дядя. Теперь я в полной мере это понимаю.

– Я вполне мог отдать её твоему старшему брату Маркусу, – добавил Виктор, внимательно изучая моё лицо. – Но Маркус всегда был слишком безрассудным со своими игрушками, быстро ломал их. Она слишком ценна для его диких методов. Не говоря уже о… – он внезапно заколебался. Я замер, весь обратившись в слух. – Не говоря уже о том, что мы до сих пор понятия не имеем, откуда эта девка взялась на самом деле.

– Ты всерьёз думаешь, что она может оказаться шпионкой пограничья?

– Дремучее невежество этой девки во многих отношениях казалось искренним, – задумчиво протянул Виктор. – Да и будь она шпионкой, откуда бы она могла явиться? Какой клан умудрился бы годами скрывать наездницу с такой приметной внешностью? Это кажется абсолютно невозможным. Но это ни разу не значит, что она не скрывает больше, чем говорит. У неё нет ни единой причины доверять нам. Зато есть все основания попытаться сделать ноги, – его глаза встретились с моими, прошивая насквозь. – Ей нельзя позволить уйти, Блейк. Никогда.

Я твёрдо кивнул: – Понимаю, дядя. Я лично буду за ней присматривать и позабочусь, чтобы она никуда не делась. – Я на секунду заколебался, а затем осторожно спросил: – Ты упомянул, что в Вейлмаре беспорядки. Насколько я знаю по сводкам, количество убийств на улицах резко увеличилось.

Виктор пренебрежительно махнул рукой: – Подумаешь, смерть блайтборнов. На это легко закрыть глаза.

Он имел в виду, что жизни рождённых мором для Совета регентов – пустой звук.

– Но рождённых мором явно вырезают наши же Высокородные, – вставил я, из последних сил удерживая маску ледяного терпения. – Если мы хотим сохранить тотальный контроль над массами…

– Это всего лишь баланс сил! – раздражённо оборвал меня Виктор. – Мы обязаны официально проповедовать сдержанность черни. За этот цирк мы должны благодарить твоего покойного отца. Его хвалёный «Новый путь», будь он неладен. Что ж, ваше молодое поколение аристократов выросло на этой пропаганде умеренности. Из-за этой херни вы стали слабее.

Ничего подобного мой отец не имел в виду, его реформы преследовали совсем другие цели. Но спорить со стариком я не стал, промолчал.

– Но суровая реальность такова, – продолжил Виктор, хищно оскалившись, – что хищники всегда останутся хищниками. Мы можем копить и подавлять первобытную жажду крови лишь до тех пор, пока это скрытое желание не вырвется наружу сокрушительным ударом.

Я коротко кивнул и медленно направился к массивной дубовой двери, искренне надеясь, что этот допрос наконец подошёл к концу.

– Блейк.

Его ледяной голос заставил меня замереть как вкопанного у самого порога.

– Что касается Энии…

Я сделал глубокий, бесшумный вдох, мысленно готовясь к худшему сценарию. Тягостная пауза затягивалась, давя на нервы физической силой.

– Я сегодня нанёс визит в Святилище, – тон дяди стал вкрадчивым и зловещим. – Передай Энии, что ваша мать шлёт ей привет.

Я молча кивнул, надавил на железную ручку и наконец открыл дверь, покинув кабинет.

Мысли лихорадочно выстраивали новые оборонительные рубежи. Насколько далеко Пендрагон продвинулась на уроках Родригеса за эти две недели? Скорее всего, её бумажные стены пока – курам на смех, и если Виктор решит лично пробить её ментальный контур своей вековой мощью, он сомнёт её Щит за долю секунды, а из неё самой сделает послушную куклу. И тогда пиши пропало. Я костью лягу, но заставлю её научиться защищаться, чего бы мне это ни стоило.

КНИГА 3

ГЛАВА 26 – МЕДРА

Через несколько дней после церемонии посвящения Блейка в Главы Факультета я отправилась на очередной урок по Щиту Рабства. Я искренне надеялась ещё раз тайком заглянуть в древнюю книгу заклинаний.

Я не видела Дракхэрроу с того самого дня на Арене. Он благополучно пропустил наши совместные занятия по усовершенствованному оружию. Впрочем, не то чтобы он действительно в них нуждался.

Блейк убил Корегона на глазах у всей Академии. И это был уже второй раз, когда я видела, как он лишает кого-то жизни. У него это получалось… пугающе хорошо.

Часть меня до сих пор не могла до конца осознать случившееся. Корегон Фири был мёртв. И именно он, как выяснилось, искалечил Вона. Не Блейк. А я слишком поспешно сделала выводы, выбрав самый очевидный ответ. Повела себя как глубая, безрассудная дура.

Иногда я пыталась мысленно оправдать свой поступок. Тот факт, что удары наносил лично Корегон, ещё не означал, что Блейк в конечном итоге не нёс за это ответственность. Скорее всего, он сам приказал Фири приструнить Вона. Не могло такое произойти без его ведома. Я уже достаточно узнала о том, как у Высокородных работает субординация – даже здесь, в школе, – чтобы это понимать.

После дуэли на Арене Родригес предупредил, что меня наверняка вызовут в кабинет директора Кима из-за потасовки на уроке профессора Шанкары. Очевидно, Шанкара уже успел доложить руководству все подробности. Профессор Родригес выглядел почти испуганным, когда рассказывал мне об этом.

Но повестка так и не пришла.

Я всё ещё была здесь. Всё так же ходила на занятия, ела в трапезной и спала в своей комнате в общежитии первого курса. Ничего не изменилось. Предположительно, я нарушила фундаментальный закон, прилюдно напав на Блейка, – и всё же меня никак не наказали. Меня даже не оставили отрабатывать после уроков.

Возможно, директор просто выжидал подходящего момента.

Я направилась по уже знакомому коридору к кабинету профессора Родригеса. Как ни странно, уроки по ментальной защите стали той частью дня, которую я ждала с нетерпением. Родригес был жёстким, но справедливым преподавателем и никогда не требовал больше того, с чем я могла справиться. Медленно, но верно я училась разделять свои мысли по секциям и возводить ментальные стены, способные противостоять силе принуждения.

И Родригес… Что ж, он действительно впечатлял. Он знал невероятно много. Куда больше, чем показывал на лекциях. У него явно были свои секреты, и чем больше я с ним общалась, тем сильнее мне хотелось узнать, в чём именно они заключались.

Подойдя к двери, я постучала один раз, толкнула створку и шагнула внутрь.

У меня перехватило дыхание.

Блейк сидел за столом Родригеса, бесцеремонно закинув свои длинные ноги на полированную деревянную поверхность, словно этот кабинет принадлежал ему по праву. Он лениво подбрасывал в воздух нож для вскрытия писем – маленький изящный кинжал с навершием в виде головы дракона.

Его платиновые волосы небрежно спадали на лоб. Белая рубашка была расстегнута ровно настолько, чтобы обнажить верхнюю часть чёрных татуировок, вившихся по груди. Самодовольная ухмылка тронула его губы, когда я вошла в комнату.

– Какого чёрта ты здесь делаешь? – спросила я.

– Родригесу пришлось уйти сегодня. Он попросил меня подменить его, – Блейк наклонил голову, явно наслаждаясь моим замешательством, а в его серых глазах насмешливо поблескивали искры.

Внезапно до меня дошло. Блейк был одним из тех тайных учеников Высокородных, которых Родригес обучал технике ментального щита.

– Ради всего святого, – пробормотала я, уже разворачиваясь на каблуках. – Нет, спасибо. Скажи Родригесу, что я приду на следующий сеанс.

Прежде чем я успела добежать до выхода, Блейк оказался рядом. Он двинулся со своей запредельной вампирской скоростью, мгновенно заблокировав мне путь своим телом. С грохотом захлопнув дверь, он лениво прислонился к ней спиной.

– И куда же, по-твоему, ты направляешься?

Пульс махом участился, но я не позволила ему заметить моё волнение.

– Уйди с дороги. Ты не профессор. Я не обязана тебя слушать.

– Вообще-то… – Блейк заложил руки за голову. – Может, я и не профессор, но я следующий по уровню. Твой архонт. А ещё я теперь официально твой Глава Факультета.

Я упрямо уставилась на него, даже не думая поздравлять.

Он слегка наклонился ко мне, и его тёплое мятное дыхание коснулось моего уха: – Кроме того, мы оба знаем, что ты ни за что не пройдёшь мимо меня, если я сам тебе не позволю. – Его голос понизился до опасного шёпота, отчего по спине пробежали мурашки. – И сегодня я не в настроении быть щедрым, Пендрагон. Можно даже сказать, что я немного взбешён.

С опозданием я заметила, что вся его челюсть была покрыта синяками. Я не видела, чтобы Корегон успел ударить его туда. Интересно, откуда они? Впрочем, какая разница? Кого вообще волновало, больно Блейку Дракхэрроу или нет? Что бы там ни было, он заслужил каждый этот синяк.

Мои глаза сузились: – Двигайся.

Он тихо усмехнулся: – Дерзкая, как всегда. Но, извини, ничего не поделаешь, маленький дракон. Нам нужно усвоить урок, и я намерен лично его преподать.

Блейк протянул руку так стремительно, что я даже не успела среагировать, и аккуратно убрал выбившуюся прядь волос с моего лица.

– Я с нетерпением жду возможности показать тебе, как настоящий Высокородный использует Рабскую сеть.

Я с силой шлёпнула его по руке, вспыхнув от ярости. Намёк на Риган и её топорные методы я тоже не упустила.

– Не смей, блядь, прикасаться ко мне.

Глаза Блейка хищно заблестели, этот козёл откровенно развлекался: – Мне не нужно прикасаться к тебе, чтобы получить то, что я хочу. А я хочу, чтобы мы получше узнали друг друга.

Без предупреждения он ворвался в мои мысли.

Ментальное давление ударило по мозгам, как кувалда. Блейк не сдерживался. Он не был мягким Родригесом. Он бил по моему разуму с дикой, сокрушительной силой, пробивая защиту с такой грубой мощью, к которой я просто не была готова.

Я до скрипа стиснула челюсти и заставила себя сосредоточиться. Это было именно то, ради чего я тренировалась. Какой вообще смысл в этих уроках, если я не способна противостоять настоящему Высокородному?

Я судорожно возвела ментальные стены и попыталась полностью заблокировать свои мысли. Я обязана справиться.

Но Блейк был слишком силён.

От каждого его ментального удара по моим оборонительным рубежам пробегали глубокие трещины. Стены, которые я выстраивала неделями, начали с грохотом рушиться. Я отчаянно боролась, чтобы не впустить его в свою голову, но это было всё равно что пытаться сдержать шторм с помощью листа бумаги.

Блейк был повсюду, буквально оглушая меня своими атаками.

Я сжала пальцы в кулаки, на лбу выступили крупные капли пота, пока я изо всех сил сопротивлялась натиску.

– Убирайся… – выдохнула я, молясь, чтобы дрожь в голосе не выдала, насколько я была близка к полному ментальному срыву.

Воздух между нами будто превратился в жидкий свинец. Его близость удушала. Моё дыхание вырывалось прерывистыми, рваными вздохами, а всё тело крупно дрожало от колоссальных усилий, которые требовались для удержания контроля.

Я искренне ненавидела это выражение в его серых глазах. Он прекрасно знал, что победит.

Ещё один сокрушительный удар. И мои ментальные стены полностью прогнулись.