Текст книги "На кровавых крыльях (ЛП)"

Автор книги: Брайер Болейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц)

Принц подошёл ближе, замерев прямо у моего плеча, но прикасаться не стал. Я физически ощущала его тепло в каких-то сантиметрах от себя и силой заставила себя замереть, боясь спугнуть момент.

– Так зачем ты меня искала на самом деле, Пендрагон? Очевидно же, что тебе что-то от меня нужно. Выкладывай.

Я немного помедлила, собираясь с духом, а потом прыгнула в омут с головой:

– Вчера ночью, когда я уходила с побережья, я наткнулась на пляже на девчонку. Совсем мелкую, из Высших.

Блейк стоял достаточно близко, чтобы я услышала, как у него перехватило дыхание, а мышцы спины мгновенно окаменели.

– И судя по её виду, она только что кем-то плотно пообедала, – продолжала я наступать.

Он пренебрежительно фыркнул:

– У тебя уже развился радар на сытых вампиров, Пендрагон? Гордись собой.

– У неё на подбородке свежая кровь алела, умник! – огрызнулась я, переходя на защиту. – И это ещё не всё. Стоило ей пройти мимо, как я услышала в кустах жалобный хрип.

Он резко повернул ко мне лицо:

– Кто-то пострадал? Кто-то из смертных?

Честно сказать, я была в шоке от того, что в его голосе прорезалось искреннее беспокойство.

– Не человек. Животное. Ты вообще знаешь, кто такие флаффины?

Он снисходительно усмехнулся:

– Все в Санграте знают, кто такие флаффины. У меня в детстве, кажется, даже была плюшевая игрушка в виде этого лисолова.

Я постаралась скрыть удивление от этого факта:

– Ну надо же. Так вот, у самой кромки прибоя лежал крошечный щенок флаффина. Весь залитый кровью и едва живой.

– Обычный донорский укус не приводит к летальному исходу, Пендрагон, если ты за это переживаешь, – Блейк попытался врубить свой привычный режим полного безразличия. Но я кожей чувствовала – маска трещит.

– Его не просто покусали! – вскипела я. – Ему кто-то располосовал бок, оставив глубокий рваный разрез, из которого хлестала кровь. Его покалечили и бросили подыхать в темноте в одиночестве. Совсем крошечного щенка! – Я повернулась к нему, разглядывая его профиль в сгущающихся сумерках. – И сдаётся мне, это сделала та самая платиновая девчонка. Ей на вид лет девять-десять, совсем ребёнок.

Блейк пренебрежительно махнул рукой, отводя глаза:

– Тебе показалось в темноте, Пендрагон. Обычное бродячее отродье из трущоб Вейлмара как-то просочилось на закрытую территорию побережья, вот и всё.

– Она не была чужачкой. Сто процентов местная аристократка из правящих кланов. Я её сразу узнала, – упрямо гнула я свою линию. – Я видела эту малявку в мой первый день в замке. Она сидела на судейском помосте прямо за спиной твоего дяди Виктора.

Принц замер, словно громом поражённый.

– Ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю, верно, Блейк? – я в упор уставилась на него. – Кто она такая?

Он медленно повернулся ко мне, и его серые глаза сделались абсолютно ледяными:

– Какая тебе разница?

– Какая разница?! Она покалечила беззащитное живое существо! Ребёнка флаффина! – я разочарованно мотнула головой. – Хотя… о чём я вообще говорю. Глупо было надеяться, что тебя это тронет. Для великого принца Дракхэрроу это же просто безмозглое животное, расходный материал, да? Впрочем, в вашей семье, как я погляжу, и на жизни сородичей всем глубоко плевать.

Блейк резко шагнул ко мне, нависая всей своей массой:

– Тот самый Высокородный вампир, о котором ты так печёшься, при первой же встрече с превеликим удовольствием вскрыла бы твою вену на нежной шее и выпила до капли. И уж поверь мне, Пендрагон, останавливаться на полпути она бы не стал.

Но отступать я не собиралась ни на миллиметр, упрямо вскинув подбородок:

– Имя девчонки, Блейк. Кто она? Ты её знаешь, так какого хрена ты увиливаешь от ответа?

Он резко выдохнул, отворачиваясь к морю:

– Это моя младшая сестра. Эния.

– Твоя… сестра? – у меня натурально отвисла челюсть. – Я не знала, что у тебя есть сестра.

– Ну так ты вообще ни черта обо мне не знаешь, верно, Пендрагон? Кроме того, что ты меня презираешь.

Он раздражённо запустил ладонь в свои бледные золотистые волосы:

– Энии вообще запрещено спускаться на побережье во время студенческих тусовок. Там небезопасно для неё, она могла пострадать. Я лично с ней переговорю на эту тему.

Я уставилась на него, не веря своим ушам:

– И это всё?! Ты беспокоишься только о её безопасности после того, что она устроила?

Он яростно зыркнул на меня:

– Естественно, я беспокоюсь о своей сестре! Она ещё совсем ребёнок. Она только учится контролировать свои вампирские инстинкты и понятия не имеет о границах дозволенного.

Этот портрет никак не вязался с той жуткой девицей, которую я встретила у воды. Да, она была мелкой, но первобытной детской невинностью там и не пахло. В Энии Дракхэрроу сквозило куда больше хищного, потустороннего безумия, чем в её старшем брате, а это, надо признать, заявка на успех.

– Ладно. Она твоя сестра, и твоё беспокойство логично, – выдохнула я, пытаясь вернуть разговор в конструктивное русло. – К слову, я у неё спросила, всё ли в порядке, но она просто проплыла мимо как призрак и испарилась. Я даже не поняла, стоило ли её ловить. – Я перевела дыхание. – Но пострадала в этой истории не Эния. Пострадал флаффин.

Блейк нахмурился:

– Я думал, этот лисолов сдох сразу после того, как ты его нашла.

– Нет, он жив. Я притащила его с собой в общежитие первокурсников. Сейчас он у Флоренс.

Принц сокрушённо мотнул головой:

– Кто бы сомневался, Пендрагон. Другого финта от тебя я и не ждал. – Но в его взгляде вопреки всему промелькнуло странное, едва заметное восхищение – будто моя идиотская сентиментальность его скорее забавляла, чем раздражала.

– Ну, представь себе, не все в этом мире считают животных бездушной мебелью, – огрызнулась я. – Короче, мне нужна твоя помощь.

– У тебя весьма оригинальная манера просить об одолжениях, – хмыкнул он.

Я прикусила язык, едва не ляпнув: «Я вообще-то надеялась перехватить Тео, а не тебя».

Блейк вдруг громко рассмеялся:

– То есть ты пришла просить меня о помощи, но при этом в лицо заявляешь, что предпочла бы видеть на моём месте моего кузена? Гениальный ход.

– Я к тому, что Тео не стал бы ломаться и строить из себя недотрогу. Он бы просто помог.

– Помог в чём? Я до сих пор не въеду, к чему ты клонишь. – Но уголки его губ предательски поползли вверх. Этот гад всё прекрасно понял.

– Ради всего святого, Блейк! – процедила я сквозь намертво сжатые зубы. – Ты поможешь мне доставить флаффина к вашему личному лекарю Дома или нет?!

Он долго и молча буравил меня взглядом, и по его лицу было видно, что он едва сдерживает новый приступ смеха. Сделай он это – и я бы точно не удержалась и зарядила ему кулаком прямо по породистой физиономии. И плевать на последствия, оно бы того стоило.

– Ладно, – наконец выдохнул он.

– Что? – не поверила я своим ушам.

– Я сказал: ладно. Я заберу твоего лисолова. Где он? – Блейк заозирал просторы двора, будто я додумалась притащить раненого зверя с собой в сумке вместо учебников.

– Я же сказала – он в общежитии первокурсников, в комнате Флоренс Шэнь. Она зашила рану ночью, но у него начался дикий жар, температура растёт. Флоренс боится, что до утра он не дотянет.

– И ты уже наверняка успела дать этой шкурке имя? – Блейк снова повеселел.

– Нет ещё. Но если хочешь – можешь сам его назвать, считай это твоим гонораром за спасение фауны, – буркнула я.

– Через час я буду у вашего крыла общежития. Захвачу закрытую корзину, чтобы не привлекать внимания патруля.

– Серьёзно? – я тупо уставилась на него, отказываясь верить, что Дракхэрроу так легко согласился. Кое-как взяв себя в руки, я добавила: – И… ты поговоришь со своей сестрой? Мне правда не по себе. Она же опасна. А если бы на месте этого зверька оказался человеческий ребёнок?

– Эния никогда бы так не поступила! – резко, с неожиданной свирепостью оборвал он меня. – Она в жизни не причинит вреда детям. Я сказал, что поговорю с ней – значит, поговорю. Тема закрыта.

Я покорно кивнула:

– Ладно. Идёт.

Он широко расставил ноги и упёр руки в бока:

– Ну? И чего ты ждёшь? Ты получила то, зачем пришла. Свободна, Пендрагон. Избавь меня от своего присутствия.

Я недоверчиво покачала головой. Какой же заносчивый, самовлюблённый козёл. Но озвучивать эту мысль на открытом пространстве я не рисковала. Хочет считать себя полновластным хозяином Драконьего двора – флаг ему в руки, пусть упивается своим величием.

Я молча повернулась к нему спиной и быстрым шагом направилась прочь со двора через крытые галереи, возвращаясь к учебному корпусу. Придётся делать крюк до библиотеки через северное крыло.

Но стоило мне выйти в пустой переход, как внутри что-то перемкнуло. Я резко затормозила, постояла секунду в нерешительности… и развернулась обратно.

Прижимаясь спиной к каменной стене и ступая максимально бесшумно, я на цыпочках двинулась назад к аркадам Драконьего двора.

Блейк по-прежнему стоял на том же месте. Он воровато огляделся по сторонам, проверяя, действительно ли площадка опустела. На долю секунды его взгляд мазнул ровно по той колонне, за которой я затаилась, и у меня сердце замерло – я решила, что он меня запеленговал и сейчас снова начнёт издеваться. Но его взор скользнул мимо, он меня не заметил.

Вдруг он развернулся и решительно зашагал к красному песчаниковому дракону. Обойдя его массивный каменный бок, принц скрылся из виду. Я замерла в своей засаде, терпеливо выжидая, когда он вернётся. Прошла минута. Потом вторая. Тишина.

Я аккуратно сменила дислокацию, перебежав к следующему пилону, откуда обзор на красную статую был получше.

Но площадка за Вораго была абсолютно пуста.

Наверное, он зашёл за основание постамента. Я на цыпочках двинулась вдоль ряда открытых ромбовидных окон, ожидая каждую секунду увидеть Блейка, стоящего в роще у обрыва и созерцающего прибой.

Но роща была пуста как склеп.

Из Драконьего двора не было других выходов, кроме того перехода, через который пришла я, и арки строго напротив – и обе эти точки я непрерывно держала под прицелом. Блейк просто испарился в воздухе.

ГЛАВА 20 – БЛЕЙК

В детстве у меня тоже был флаффин. Настоящий, а не какая-нибудь набитая опилками плюшевая игрушка. Маленькое сопящее существо с пушистым хвостом, который был больше всего его остального тельца. Отец привез мне его из поездки в подземный город гномов. Мне тогда, кажется, было от силы лет восемь.

Я обожал эту малявку. Повсюду таскал её за собой.

Чертополох. Я назвал её Чертополох.

Она была дико преданной и ласковой, спала в моей постели каждую божью ночь. Маркус из-за этого вечно надо мной стебался. Он ублюдком был с самого детства, сколько себя помню. Мать, конечно, осаживала его, но он никогда не слушал. Этот выродок вообще никогда не остановится, пока кто-нибудь не переломает ему хребет. Кто-то, кого он реально до усрачки испугается.

Я перехватил плетёную корзину в другую руку, стараясь не трясти ношу, чтобы не потревожить спящего внутри зверька. Я мельком заглянул в неё, когда забирал из гостиной первокурсников. Пендрагон там не оказалось, зато её подружка Флоренс чуть ли не коленях передо мной ползала, рассыпаясь в бесконечных благодарностях за помощь.

Если честно, вышло дико неловко. Я даже не нашёлся, что ей ответить. Казалось бы, мне не привыкать благосклонно принимать почтение и лепет от рождённых мором, но тут система дала сбой.

Признаться, я был знатно разочарован, что не застал рыжую в комнате. Я-то наивно полагал, что она будет послушно ждать меня, и на её обычно враждебной веснушчатой физиономии наконец проступит хоть капля признательности. Это было бы весьма приятным разнообразием – заставить её посмотреть на меня без привычной волчьей ненависти в глазах.

Хотя, надо признать, к её вечно упрямо сжатой челюсти я уже начал привыкать. К тому, как она вздёргивает свой острый подбородок в мою сторону, словно надеется проткнуть им меня насквозь. Я же спиной чувствую, как сильно ей хочется это провернуть. Да и к её безумной шевелюре я тоже начал постепенно привыкать. Эти огненные кудри вечно спутаны и живут какой-то своей отдельной жизнью. Абсолютно неукротимая грива, точь-в-точь как её хозяйка. Дикая, дерзкая девка, которая принципиально никого вокруг не слушает и расшибётся в лепёшку, но оставит последнее слово за собой.

Но когда на эти пряди правильно падает солнце – как сегодня днём на Драконьем дворе, – её волосы вспыхивают чистым, первобытным пламенем. Я сегодня поймал себя на том, что натурально завис, разглядывая её. И это меня знатно разозлило. Наследники Дома Дракхэрроу не пялятся на девок как сопливые юнцы. Мы не разеваем рты от удивления. Мы выше этого.

Впрочем, плевать. Она невыносима. Совершенно, бесповоротно сводит меня с ума.

А то, как она держится? Будто ей непременно нужно кому-то что-то доказать. Нет, хуже – она ведёт себя так, словно ни на секунду не сомневается, что её законное место на самой вершине, рядом с нами. Она не сжимается в комок от страха, не пресмыкается, не пытается лебезить и выслуживаться, как остальная блайтборнская грязь. Ей просто… плевать. Сказать по совести, ей глубоко и искренне похрен на все наши вековые вампирские авторитеты. И это меня задевает. Бесит и заводит одновременно, гладит против шерсти. С каждым божьим днём эта девка всё глубже проникает мне под кожу.

Эта её упрямая, вызывающая линия челюсти, когда она смеет со мной спорить… Мне уже миллион раз хотелось силой стереть это самодовольное выражение с её лица. Она меня просто из себя выводит. Но в то же время в зелёном огне её глаз есть что-то такое, из-за чего от неё невозможно отвести взгляд. Она открыто противостоит мне – вещь, на которую в этой Академии вообще никто не отважится, и клянусь Служанкой Крови, это дико раздражает. Но параллельно… это восхищает. И делает её невыносимо, запредельно желанной. Да чего уж там – она чертовски горячая баба.

Флаффин в корзине слабо заскулил. Я затормозил посреди коридора и приподнял край ткани, заглядывая внутрь. Зверёк был совсем плох, дышал через раз, но сердце ещё билось. Если лекарь займётся им прямо сейчас, парень выкарабкается.

Я прибавил шагу. Если бы кто-то из Высших застукал меня с этой корзинкой в руках, позора было бы не обобрать. Я хищно сжал губы в тонкую линию, и когда из-за поворота вылетела стайка первокурсников, я врубил такой леденящий, убийственный взгляд, что у несчастных сопляков слезы из глаз брызнули. Они с писком пролетели мимо меня, судорожно всхлипывая на ходу. На моей роже расползлась довольная ухмылка. Хорошо. Жаль, с остальными чистокровными аристократами этот фокус провернуть так же легко не выйдет.

Попадись мне сейчас на пути Кейдж Танака – я бы этого унижения до конца веков не отмыл. Увидеть лидера Дракхэрроу в роли няньки для подземных лис? Да этот ублюдок меня бы со смеху в песок раскатал.

А если бы я наткнулся на Риган… Чёрт. Это было бы ещё хуже. Она бы мигом решила, что этот пушистый подарок предназначен для неё, и захлопала бы в ладоши. И что бы я ей сказал? Хрен я ей его отдам. Своего последнего комнатного питомца эта эгоистичная стерва просто забыла покормить, и животное сдохло от голода в запертой комнате. Единственный человек, о котором Риган Пансера способна заботиться – это она сама.

Я свернул в галерею северного крыла, приближаясь к границам Дракхэрроу Тауэр. Воровато оглядевшись по сторонам и убедившись, что в переходе пусто, я сорвал с плеч тяжёлый форменный плащ и наглухо укутал им плетёную клетку, молясь всем богам, чтобы никто не засёк меня в таком виде.

За следующим поворотом я резко прибавил ходу и взлетел по крутой винтовой лестнице на верхние ярусы нашей башни. По крайней мере, здесь шпионы из Дома Авари мне не грозили – чужакам вход на суверенную территорию соперников был строго заказан под страхом дуэли.

Добравшись до массивных дверей нашего лазарета, я замер, прислушиваясь к звукам изнутри. Тишина. Отлично, значит, пациентов нет. Если, конечно, Тео снова не нажрался в хлам и не рухнул со стола в трапезной, переломав себе конечности.

Я толкнул тяжёлую створку и переступил порог. За деревянным столом стояла одна из наших штатных лекарей, сосредоточенно перебирая пучки сушёных трав и стеклянные алхимические флаконы. Идеально. Это была та самая женщина-целитель, которая затягивала мне рёбра после перепалки из-за Пендрагон пару недель назад. Я её знал.

Женщина вскинула голову на скрип петлей и недоумённо нахмурилась, разглядывая мой плащ, странным горбом свисающий с переноски.

Я демонстративно кашлянул, шагнул ближе и рывком сдёрнул ткань с корзины:

– У меня тут раненый флаффин, – сухо бросил я, пододвигая корзину ближе, чтобы она могла заглянуть сквозь прутья. – Займись им. Живо.

Лекарь изумлённо захлопала глазами, переводя растерянный взгляд с моей персоны на корзину и обратно:

– Животное? Вы принесли в лазарет Дома… зверя?

– Флаффин – это животное, да, у тебя со слухом проблемы? – рявкнул я, теряя терпение. – Я, кажется, чётко выразился. Ты сможешь его вылечить, да или нет?

Посвящать её в детали, откуда у флаффина эти раны и чьих клыков это работа, я не собирался. Если эта дура решит, что зверька покалечил я сам ради забавы – плевать, пусть думает что хочет.

– Я… – Она поспешно сглотнула и судорожно разгладила полы своего белого передника. – Да, конечно, мой принц.

В стенах Академии меня так величали исключительно слуги нашего Дома из числа рождённых мором, но тот факт, что лекарь мгновенно врубила режим максимального почтения, несмотря на дикость ситуации, был хорошим знаком.

Я водрузил плетёную корзину прямо на её рабочий стол. Маленький флаффин внутри зашевелился, на миг приоткрыв свои огромные золотистые глазища, но тут же бессильно обмяк на подстилке – бедняга был слишком слаб.

– Целительница Айлит, я правильно помню?

Она покорно кивнула.

– Так вот, Айлит. Этот визит должен остаться строго между нами, – чётко, чеканя каждое слово, проинструктировал я её. – Ни одна живая душа в этой Академии не должна услышать об этом щенке. Будешь выхаживать его в своих личных покоях, скрытно, чтобы никто не засёк. Вопросы есть?

Её карие глаза округлились, но кивнула она без промедления. Идеально. Перечить мне она не посмеет, обычная смертная девка из числа обслуживающего персонала. Я привык, что рождённые мором, служащие нашему великому Дому, выполняют приказы по первому щелчку пальцев. И здесь исключений не будет.

Моя челюсть судорожно сжалась. Я молча уставился на несчастный рыжий комок сквозь прутья клетки. А затем, повинуясь какому-то глупому внутреннему порыву, наклонился к самой корзине и едва слышно шепнул:

– Держись давай, мелкий. Слышишь? Я завтра зайду.

Я резко выпрямился и тут же наткнулся на удивлённо приподнятую бровь Айлит. Впрочем, целительница мгновенно сориентировалась и вернула лицу абсолютно нейтральное, бесстрастное выражение. Моя ледяная маска тоже привычно встала на место. Я коротко кивнул ей на прощание:

– Я рассчитываю, что этот зверь получит лучший уход из всех возможных и пойдёт на поправку под твоим присмотром. Помни про конфиденциальность.

Лекарь проводила меня долгим, оценивающим взглядом. Девка была далеко не глупой, это радовало. В конце концов, мне нужно было, чтобы она гарантированно спасла этого флаффина. Я могу только представить, какую адскую прожарку устроит мне Пендрагон, если я завалю это простое задание.

– Разумеется, мой лорд, – почтительно пробормотала Айлит. – Всё будет сделано в лучшем виде.

Не проронив больше ни слова, я развернулся на каблуках и пошёл к выходу, отчаянно борясь со странным, мазохистским желанием открыть защёлку корзины и забрать этого тёплого флаффина с собой в спальню.

Я решил, что обязательно проверю его завтра утром. Чисто ради контроля результатов. Не потому, что мне есть хоть какое-то дело до этой шкурки, само собой. Но потому, что у Дома Дракхэрроу есть строгие стандарты качества, которые мы обязаны поддерживать. Нам должны подчиняться во всём, за какое бы тривиальное дело мы ни брались.

ГЛАВА 21 – МЕДРА

– Так началась эра Претендентов.

Резкий голос профессора Хассан прорезал воздух. Каждое её слово чеканилось в такт глухому постукиванию трости, пока она мерила шагами лекционную сцену. На секунду она замерла, окинув суровым взглядом аудиторию, и мы все покорно вжали головы в плечи. Студенты уже давно уяснили: лекции Хассан лучше не прерывать, если не хочешь нажить себе крупных неприятностей.

– Монархию, как вы знаете, упразднили сразу после свержения и казни последнего короля, – вещала старуха. – Каждый из четырёх великих Домов Высшей крови – Дом Авари, Дом Дракхэрроу, Дом Мортис и Дом Орфос – свято верил, что именно он имеет исключительное право на престол. Однако ни один клан не обладал достаточной силой, чтобы подмять под себя остальных. И тогда каждый великий Дом учредил собственные суверенные королевские дворы, провозгласив своих принцев и принцесс Благословенной Крови.

Я опустила голову, лихорадочно строча конспект на пергаменте. Эта пожилая женщина не выносила мечтателей и бездельников. Она с особым садизмом топила учеников, которых считала недостойными – как и меня в мой самый первый день. Повторять этот опыт мне не хотелось.

– Целое столетие, – продолжала Хассан, – королевством управлял Совет Регентов. Четыре правителя, по одному от каждого Дома, совместно руководили Сангратой. Этот компромисс просуществовал ровно сто лет. Эра Претендентов казалась эпохой относительного мира, но это был лишь красивый фасад. За закрытыми дверями каждый Дом продолжал лелеять амбиции о тотальном суверенитете и единоличном правлении.

Профессор Хассан сделала гроссмейстерскую паузу, давая информации уложиться в наших головах. Я подалась немного вперёд, вслушиваясь в каждое слово. Для местной аристократии эти лекции наверняка были унылым баяном, который они зубрили с пелёнок. Но для меня, чужачки, всё это было в новинку, и я поймала себя на том, что мне искренне интересно.

– А потом хрупкий мир разлетелся в щепки, – в голосе Хассан прорезались жёсткие, стальные нотки. – Последовали десять лет непрерывных гражданских войн. Войны Драконов. Кровавая бойня, которая выкосила больше половины населения. Подробно коалиции и предательства Домов мы разберём на следующем занятии. Скажу лишь, что поначалу каждый воевал сам за себя. Но ближе к финалу Дом Орфос заключил союз и поддержал Дом Дракхэрроу, в то время как Дом Мортис присягнул на верность Дому Авари. Как вы все прекрасно знаете, именно в этой мясорубке погибли последние живые ящеры. Войны Драконов были настолько же катастрофическими, насколько неизбежными.

Моя рука на секунду дрогнула, и перо замерло над пергаментом. Патриотический восторг профессора Хассан перед Высшими вампирами всегда был очевиден, но сегодня её явно заносило на поворотах от гордости за правящий класс.

– Когда пушки смолкли и сдох последний дракон, королевство фактически раскололось на четыре суверенные территории. Каждый Дом забаррикадировался в своих границах, больше не пытаясь воссоединить страну, а просто сосуществуя на общем куске земли. Но затем явился Миротворец. – Тон профессора Хассан заметно смягчился, в нём проступило искреннее благоговение. – Благородный принц из Дома Дракхэрроу, который горел грандиозной идеей великого воссоединения. Он был не просто гениальным дипломатом, но и прирождённым лидером, за которым люди и вампиры шли без оглядки. Он усадил четыре Дома за стол переговоров, реанимировал Совет Регентов, восстановил порядок и вернул Санграте статус сверхдержавы. – Профессор Хассан тяжело оперлась на свою трость. – Его безвременная кончина… стала величайшей трагедией для нашего мира.

Я задумалась, переваривая информацию. Великий правитель из Дома Дракхэрроу… Значит, он прямой родственник Блейка?

– Когда Миротворца не стало, – продолжала Хассан, – его родной брат занял пустующее кресло регента от Дома Дракхэрроу, и в таком составе Совет функционирует последние четыре года.

Сердце пропустило удар. Родной брат? Она сто процентов имела в виду Виктора Дракхэрроу.

Я вспомнила тронный зал в Чёрной Крепости, куда меня притащили в первый день. Был ли там Совет четырёх? Да, точно, я помню ту высокомерную леди из Дома Авари и грузного лорда из Дома Мортис. Из Дома Орфос я никого на помосте не запомнила, но это не значит, что их там не было. Вот только ни о каком равноправии в том зале и речи не шло. Вся реальная, абсолютная власть концентрировалась в когтях одного-единственного чудовища. Виктор Дракхэрроу фактически единолично правил этой страной, а остальные три регента были не более чем декорацией. Дом Дракхэрроу сожрал всю власть.

Над замком оглушительно завели свою песню колокола, возвещая об окончании пары.

Профессор Хассан выпрямилась, её голос снова стал сухим и бодрым:

– На сегодня всё, продолжим на следующей неделе. Ваше домашнее задание – проштудировать следующую главу в учебнике «Хроники Санграты: официальная история». Будьте готовы к опросу по реформам Миротворца и их влиянию на современную геополитику королевства.

Вокруг меня Флоренс и Навин поспешно подорвались со своих мест, собирая сумки. Я продолжала сидеть, тупо уставившись в одну точку. В голове крутился один навязчивый вопрос. Этот великий Миротворец… Неужели он был отцом Блейка?

Кое-как сгребя свои тряпки в сумку, я поспешила догнать друзей в коридоре. Они уже вовсю шёпотом обсуждали лекцию.

– Эй, стойте, – бесцеремонно вклинилась я в их диалог. – Кто этот Миротворец, о котором она говорила? Александр Дракхэрроу? Он… он реально отец Блейка?

Флоренс молча кивнула. Я лишь сардонически усмехнулась.

– Ты чего? – удивился Навин.

– Да просто это лютый сюрреализм, – фыркнула я. – У такого законченного, высокомерного козла как Блейк – отец буквально святой дипломат по кличке Миротворец. – Я хмуро свела брови. – И кстати, я понятия не имела, что Сангратой правит Совет четырёх. В Черной Крепости всё выглядело так, будто Виктор Дракхэрроу – единоличный царь и бог, а остальные так, мимо проходили.

Флоренс выразительно переглянулась с Навином:

– Ты далеко не первая, кто это заметил, Медра.

– В кулуарах Академии вовсю ходят слухи, что на старших курсах других факультетов зреет бунт, – вполголоса добавил Навин, воровато оглядываясь. – Виктор занял кресло своего покойного брата, но его амбиции слишком огромны. Он подминает под себя чужие территории, и остальным Домам это дико не нравится. Напряжение растёт.

– Ну, когда я видела его на Совете, он вёл себя как абсолютный монарх, а не скромный соправитель, – заметила я. – Но раз другие Дома это хавают, значит, хрупкий баланс сил пока держится?

Навин тяжело вздохнул:

– Очень на это надеюсь, Медра. Полномасштабной гражданской войны сейчас никто не хочет.

Флоренс в шутку ткнула его локтем в бок:

– Кончай панику разводить, Шарма. Живых драконов в мире больше нет, так что новую войну им в любом случае пришлось бы называть как-то иначе.

– Война без драконов, – невозмутимо подытожил гном, и мы дружно рассмеялись.

Но улыбка быстро сошла с моего лица. Я вспомнила хроники тех лет. Что станет с нами троими, если этот пороховой погреб взорвётся?

– А как умер отец Блейка? Ну, этот Александр?

– Александр Дракхэрроу умер четыре года назад, – тихо пояснила Флоренс. – И вот тут начинается самое странное. Никто в королевстве не знает истинной причины. По крайней мере, из числа рождённых мором.

– В смысле – никто не знает?! – я аж замерла от удивления. – Он был самым известным и могущественным лордом на континенте! Главой государства! Неужели его смерть не расследовали вдоль и поперёк?

– Логично бы предположить, что да, – задумчиво протянула она. – Но трагедия случилась за закрытыми дверями его родового замка, в окружении семьи. В официальных сводках написали про внезапную тяжёлую болезнь. Но в кулуарах шепчутся, что там произошло что-то дико позорное, что Дракхэрроу предпочли замять и засекретить. Ну, например, какой-нибудь нелепый несчастный случай. – Она сверилась с настенными часами. – Оу, нам пора. Медра, у тебя же сейчас окно? Ты всё ещё ходишь со мной на Основы магии для блайтборнов?

Я кивнула.

Местная магическая система до сих пор казалась мне диковинным и извращённым механизмом. В моём родном Эркануме эльфийское колдовство было естественным, как дыхание. Нам не приходилось зубрить формулы или чертить схемы. Я родилась фейри, а значит – магия была частью моей биологии. Мы об этом даже не задумывались.

Но здесь, в Санграте, правила игры были куда жёстче. Смертные теоретически могли колдовать, но врождённый талант или железная дисциплина встречались раз на миллион. Местная магия требовала ювелирной точности и колоссальной концентрации. Лучшие арканисты, алхимики и заклинатели впахивали сутками, чтобы выверить тайминг заклинаний до доли секунды. Малейший косяк в произношении формулы – и в лучшем случае ты получишь пшик, а в худшем – тебя разнесёт на атомы вместе с аудиторией. Магическая практика выжимала из людей все физические и ментальные силы. Вот почему в Кровавом Крыле настоящих арканистов ценили на вес золота, особенно тех, кто умел подчинять себе стихии.

Флоренс, понятное дело, рвалась изучать вообще всё. Я уже сбилась со счёта, сколько факультативов она на себя взвалила и какие грандиозные карьерные горизонты перед ней маячили. Но было очевидно: если она решит стать дипломированным арканистом, этот Олимп она штурмом возьмёт.

Я же в этом мире очнулась абсолютно чистым листом. Поначалу полное отсутствие фейрийских сил казалось мне ампутацией, я чувствовала себя голым инвалидом. Но за две недели привыкла и почти перестала замечать этот вакуум. Было предельно ясно: если я когда-нибудь захочу снова призвать магию, мне придётся начинать с нуля, как младенцу. Именно поэтому профессор Родригес, который стал моим негласным куратором, настоятельно рекомендовал мне посетить эту лекцию вместе с Флоренс. Местный преподаватель должен был оценить мой потенциал. Вдруг во мне есть скрытая искра, ради которой стоит зачислить меня на курс заклинаний? Ну а если нет – то и суда нет.

Но у меня были свои, глубоко личные причины рваться на эту лекцию.

Когда мы переступили порог кабинета Магических основ и заняли места, я впервые увидела профессора Эловин Уиспвуд. Я с любопытством наблюдала, как она методично раскладывает учебники на столе. Флоренс шепнула мне, что Уиспвуд – полукровка. Редчайший гибрид, рождённый от союза смертной женщины и Высшего вампира. Обычно человеческие матери просто не выживали при родах, вынашивая такое дитя. Но даже если случалось чудо и ребёнок выживал, вампирских способностей он был начисто лишён: им не требовалась кровь для подзарядки, но и вечной жизнью они похвастаться не могли.