Текст книги "На кровавых крыльях (ЛП)"

Автор книги: Брайер Болейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 35 страниц)

ГЛАВА 27 – БЛЕЙК

На каком-то глубинном уровне я прекрасно понимал, что поступаю как последняя тварь. Разумеется, я это знал.

Внутри даже копошился едва заметное чувство вины, но его было слишком мало, чтобы заставить меня одуматься. Пендрагон сама прилетела покарать меня и первая полезла в драку. Не я это начал. И пусть тот раунд на тренировочной площадке остался за мной, рыжая бестия всё равно умудрилась знатно меня унизить – просто тем фактом, что посмела прилюдно швырнуть мне вызов под ноги.

Не устрой она тот безумный перформанс, рискнул бы Корегон напасть на меня со спины прямо во время линейки? Стал бы дядя вызывать меня в Чёрную Крепость и отделывать до полусмерти? Ну, насчёт Виктора – тут без вариантов. Для нашего благородного Дома семейные побои давно стали священной традицией.

Было во мне что-то такое, что старик искренне ненавидел. Что-то, что перманентно напоминало ему моего покойного отца, великого Миротворца. Причём к Маркусу у Виктора отношение было принципиально иным, сколько бы диких косяков ни порол мой старший братец и как бы сильно ни слетал с катушек от запаха крови.

Я ведь внаглую соврал дяде, чтобы прикрыть её шею. Взял всю вину за дебош на себя перед Кимом. А эта рыжая дура сидит на своих трибунах и даже близко не догадывается об этом, потому что ректор не соизволил притащить её на разбор полётов вместе со мной. Она понятия не имеет, какой щит я выставил над её головой. И это её блаженное, святое неведение бесило меня сильнее всего.

По ходу, я реально начинал терять остатки самообладания. Ярость клокотала под кожей, готовая выжечь внутренности. В памяти упрямо прокручивался тяжелый кулак Виктора, с размаху прилетающий мне в челюсть. И то, как я мертвой хваткой фиксировал Корегона, пока многотонная плита Арены медленно превращала его в пепел и фарш. Всё моё тело выло от этой концентрированной злости. Контроль трещал по всем швам, мир катился к чертям. И вот я здесь – срываюсь на Пендрагон в пустом кабинете.

Да, я вёл себя как конченый мудак. Но если на чистоту… когда я бесцеремонно взломал её ментальный контур и просочился внутрь, мне было чертовски хорошо. Я поймал дикий, запретный кайф. Чистая тёмная магия. Я осязал её. Считывал её настоящую изнанку. Она была… потрясающей. Дикой, концентрированной. Это ментальное проникновение по уровню эйфории едва ли уступало вкусу её запредельной крови.

Но я никак не ожидал, что эта девка будет сопротивляться с такой звериной, фанатичной неослабевающей силой. Надо признать, Родригес времени зря не терял – натаскал её Щит на совесть. И всё же к реальной войне она была не готова. Абсолютно не готова к встрече с кем-то уровня моего дяди. Виктор бы не стал нежничать и прощупывать сектора. Он бы ворвался в её черепушку как уничтожающий всё на своем пути тайфун, оставив после себя лишь выжженные руины разума.

Внутри снова зашевелился липкий страх: какого хрена старик до сих пор не просканировал её мысли? Если он всерьёз подозревает в ней засланную шпионку соперников, почему не выпотрошил её память в первый же день на Совете? И тут мне в голову прилетела версия похуже. А что, если он уже это провернул? Что, если Виктор давно вскрыл её мозг, прочитал все секреты и теперь просто технично скрывает инфу от Совета? И от меня в первую очередь?

Днём я клялся самому себе, что устраиваю эту экзекуцию исключительно ради безопасности Пендрагон. Думал: додавлю её до предела, устрою жёсткий стресс-тест, чтобы убедиться, что её Щит выдержит реальный штурм и девка выживет. Понятно, что сама Медра об этих благородных мотивах не догадывалась. Да она бы мне в лицо плюнула и в жизни не поверила, озвучь я этот бред вслух. Но сейчас, стоя у дубовой двери в лаборатории, я вынужден был признать: я делал это и для себя. Из чистого, эгоистичного эгоизма.

Меня накрывала волна чистокровного триумфа, пока я слой за слоем сминал её хлипкие оборонительные рубежи. Она билась со мной за каждую мысль, и это противостояние было чертовски возбуждающим. Но параллельно с этим адреналиновым порывом меня снова наотмашь окатило чувством вины и сокрушения. Она не была похожа на местную блайтборнскую грязь. Медра не заслужила этого дерьма. Действительно не заслужила.

Я задвинул вину поглубже в подсознание и надавил ментальным тараном ещё сильнее. Всё. Я внутри её бункера.

Самые первые пласты её памяти, за которые зацепилась моя магия, оказались дико странными, хаотичными и разрозненными. Ни единого знакомого маркера. Кадры сменяли друг друга, демонстрируя ландшафты и архитектуру, которые ни разу не походили на географию Санграты.

Я лихорадочно прокручивал в её голове чуждые фреймы: изящный, залитый солнцем мегаполис с белоснежными шпилями башен, сквозь который неслась широкая река, и ревущий стеной багровый пожар в глухом лесу. Наконец я запеленговал чёткий ментальный узел – свежее, дико важное для неё воспоминание. Пульс махом подскочил, пока я разворачивал этот кадр.

Я смотрел на мир глазами самой Пендрагон. Прямо передо мной изящная женщина с зеркально-серебряными волосами сошлась в смертоносном клинче с каким-то бойцом. Мужчина… нет, это был ни разу не человек. Фигура кожей напоминала Высшего вампира, но его аура была принципиально иной. От него волнами исходила колоссальная, первобытная мощь. Всё его существо буквально вибрировало от неизвестного типа энергии, природу которой я не мог уловить.

Сереброволосая воительница рубилась с ним с запредельной, фанатичной страстью. Настоящий берсерк. Дикая, необузданная сила. Неукротимое пламя. По моей спине промчался отчётливый ледяной пот – эта баба своими повадками до безумия напоминала мне саму Пендрагон. Вот только стиль её боя и траектории ударов меча были за гранью всего, что мне доводилось видеть в хрониках Санграты.

Пока я заворожённо наблюдал за этим поединком, мой радар засёк ещё одного участника сцены. Чуть поодаль, намертво застыв на месте, за битвой пристально следил темноволосый мужчина с залитым свежей кровью лицом. Вдруг он медленно повернул голову и зафиксировал взгляд точно на Пендрагон. На его лице проступила такая дикая, удушающая концентрация эмоций, что у меня внутри всё скрутило в тугой узел. Он смотрел на неё так… будто эта девка была для него центром вселенной. Единственным смыслом жить. В его глазах горела чистокровная, неистовая любовь.

Мои кулаки сами собой сжались до белизны суставов. В груди диким, болезненным пожаром вспыхнула ядовитая, острая ревность. Наотмашь.

Кто, чёрт возьми, этот ублюдок?! И что он делает в её мыслях?!

Мне жизненно необходимо было расколоть эту тайну. Я обязан был копать глубже, сорвать замки с её секретов и узнать, кто этот смертный и какого хрена он смеет так на неё пялиться!

Но в следующую долю секунды из ниоткуда прямо в моей черепной коробке раскатистым эхом громыхнул чужой голос. Женский баритон. Почтенный, властный и запредельно сильный. В её интонации сквозила ленивая ухмылка, но я чётко уловил опасные, стальные нотки.

– Тсс… притихни, мальчик, – приторно промурлыкала она прямо у меня в мозгу. – Тебе сюда вход заказан, мелкий кровосос.

Я буквально оцепенел от шока. Это был ни разу не голос Пендрагон. В её разуме прятался кто-то ещё. Посторонний пассажир колоссальной мощности.

Прежде чем я успел хоть как-то среагировать и выстроить защиту, меня накрыло мощнейшим ментальным импульсом. Словно невидимая титаническая длань бесцеремонно сгребла мою магию в охапку и с силой вышвырнула вон из её черепушки.

Я испуганно отшатнулся назад, дезориентированно моргая и со всего размаху впечатавшись спиной в дубовую панель двери.

Но не успел я вернуть контроль над собственным телом, как до меня допёрло кое-что ещё – кое-что по-настоящему жуткое и противоестественное. Пендрагон даже не шелохнулась. Девчонка продолжала неподвижно стоять напротив, её глаза были намертво закрыты, а брови сосредоточенно сведены к переносице.

И в эту секунду я физически ощутил это.

Она просочилась сквозь мои фильтры. Она была внутри моей собственной головы.

Сердце испуганной птицей забилось о рёбра, когда я почувствовал чужую, холодную фейрийскую ауру, которая уверенным маршем лавировала по самым сокровенным секторам моего сознания. По канонам Санграты это было технически невозможно! Пендрагон блайтборн, она в принципе не владела техникой Рабской сети! Смертные физически не способны овладеть ментальным взломом Высокородных!

Но хрен там плавал – эта рыжая бестия преспокойно гуляла по моим мыслям, вскрывая тайники, где ей вообще нечего было делать.

ГЛАВА 28 – МЕДРА

«Какого хрена ты творишь?!» – мысленно зашипела я на мать.

«Угощаю этого индюка его же собственным лекарством, доченька, – весело отозвалась Оркадес. – Ну же, не прикидывайся святой. Ты сама этого хотела. Наглец получил ровно то, что заслужил».

«Но как?! Как ты вообще умудряешься это проворачивать? Я понятия не имела, что ты способна на такие ментальные фокусы!»

«Если честно – я тоже не знала, – хмыкнула она. – По крайней мере, не в этом мире. Не с местными тварями. И уж точно не из моего… весьма специфического положения безбилетника в твоей черепушке».

Мать бесцеремонно использовала меня. Использовала моё тело и мои магические каналы как таран, чтобы выпотрошить Блейка Дракхэрроу. По идее, я должна была впасть в тотальный ступор, ужаснуться или как минимум устроить ей истерику. И если честно, все эти три эмоции разом накрыли меня с головой. Но параллельно с ужасом я… позволяла ей это делать. Я не заблокировала Щит. Как катарсис, месть была слишком сладкой.

«Если ты способна на такие трюки, какого хрена ты сидела как мышь под веником, когда этот гад ломал мои стены две недели назад?!» – мысленно возмутилась я.

Но Оркадес мой выпад технично проигнорировала.

«Любопытно… – задумчиво протянула она секунду спустя. – Дико любопытно, Медра».

«Что там? Что ты там раскопала?» – потребовала я ответа.

«Смотри сама. Наслаждайся зрелищем».

И она без предупреждения швырнула меня в эпицентр его мыслей. Будто силой прижала моё лицо к его оголённому разуму. Мир вокруг резко накренился, уходя из-под ног.

Я физически ощущала, как моя покойная матушка бесцеремонно ковыряется в сознании Блейка, словно небрежная хозяйка, перебирающая старый хлам в сундуках на чердаке. Никакого изящества или точечного контроля, которому меня учил Родригес – Оркадес просто с ноги вышибала двери в его воспоминания и ныряла на самую глубину.

Чужие образы, обрывки мыслей и концентрированные эмоции закружились вокруг меня бешеной центрифугой. Торжествуя, мамуля швыряла в меня этими кадрами, как трофеями.

Лавина чужих чувств. Первым накатил такой мощный, обжигающий поток первобытной ярости, что меня едва не размазало по ментальному полу. Но это был ни разу не деструктивный гнев вампира. Всё оказалось куда глубже и трагичнее. Я кожей прочувствовала глухое, удушающее горе Блейка, его дикую внутреннюю боль от того, что система вынудила его собственноручно уничтожить Корегона Фири. Я захлебнулась в этой тошнотворной смеси из ярости и осознания тотального предательства со стороны единственного друга.

И под всем этим колоссальным пластом боли обнаружилось кое-что ещё. Бешенство Блейка, направленное лично на меня. Дикое, концентрированное. Настолько мощное, что у меня дыхание перехватило.

Вдруг эмоции лопнули, уплывая, как песок сквозь пальцы, и на поверхность всплыло новое, чистое воспоминание.

Картинка смягчилась. Разум Блейка мгновенно успокоился, став безмятежным, как море после затяжного шторма. Я моргнула и обнаружила, что стою прямо рядом с ним на песчаном пляже у кромки прибоя.

Здесь он был совсем пацаном. На вид – лет восемнадцать, не больше. Лицо открытое, лишённое всей той ледяной аристократической маски, которую он ежедневно нацепляет в Академии. И его породистый ястребиный нос здесь был абсолютно ровным – до того, как его кто-то сломал в драке.

Блейк улыбался – искренне, тепло, без капли издевки, гоняясь по мелким набегающим волнам за крошечной девчушкой. Его младшая сестра. Эния. Малышке здесь было от силы года три-четыре. Её звонкое, заливистое хихиканье эхом разносилось над водой, когда Блейк со смехом брызгал в неё каплями прибоя. Девчушка с писком попыталась сделать ноги, но брат в два шага нагнал её, подхватил на руки и принялся кружить, пока малявка визжала от дикого восторга, а её платиновые кудряшки забавно прыгали вокруг личика.

Я оцепенела, считывая его внутренний фон. Чистая, абсолютная радость. Запредельная нежность и забота. Любовь буквально изливалась из каждой клетки его существа по отношению к этой маленькой девочке. Этот инсайд ударил меня под дых похлеще любого кулака Виктора. Я-то свято верила, что этот сереброглазый монстр в принципе генетически не способен на искренние чувства. На любовь. Но хроники его памяти врать не могли – любовь текла по его каналам, как мощный электрический разряд.

Прежде чем я успела хоть как-то уложить в голове этот слом шаблона, властный голос Оркадес бесцеремонно оборвал теплоту кадра:

«Оу, а вот это уже куда интереснее, лапочка. А ну-ка, взгляни на этот тайник».

Пляж махом растворился в темноте, и меня затянуло в следующий сектор его памяти. Кабинет директора Кима. Блейк стоял перед резным деревянным столом руководства, тяжело дыша. Он только что вернулся с Главной Арены, его вызвали на разбор полётов сразу после коронации. Из раны под рёбрами, куда Корегон всадил кинжал, всё ещё сочилась багровая кровь, но парень силой воли блокировал рецепторы, заставляя себя игнорировать боль.

Принц говорил спокойно, ровно, но в его баритоне звенела натянутая тетива. Он чётко, без запинок докладывал директору, что всю эту драку на тренировочной площадке спровоцировал он сам. Что это он вывел меня из себя, нагло спровоцировал и вынудил напасть на лидера Дома.

Он врал как дышал. Защищая мою шкуру.

– Если у администрации есть претензии и кто-то должен понести наказание за этот инцидент, – произнёс Блейк ровным, но смертельно усталым голосом, – наказывайте меня, директор Ким. Вся вина от первого до последнего шага лежит на мне, Пендрагон тут ни при чём.

– Ты не ладишь со своим консортом, Дракхэрроу, – Ким настороженно сощурился, барабаня пальцами по столу. – Твоя триада трещит по швам.

– Да, сэр, не лажу, скрывать не стану. Девка смертная, из числа рождённых мором, и базовых понятий об аристократическом почтении лишена напрочь. Но это ни разу не означает, что я одобрю те радикальные меры, которые вы только что озвучили.

– Сожительница, посмевшая прилюдно поднять руку на своего архонта – это вопиющее ЧП, молодой человек, – ледяным тоном отчеканил Ким. – По законам Кровавого Крыла девок казнили и за куда меньшие проступки, ты не можешь об этом не знать.

У меня внутри всё заледенело, а пульс улетел в космос. Ким всерьёз планировал отправить меня на плаху?! За один хук в челюсть?!

– Медра на меня не нападала. Всё было с точностью до наоборот, – упрямо гнул свою линию Блейк, глухо сжав кулаки. – Я просто не совладал с эмоциями, это была неуместная потеря контроля с моей стороны. Уверяю вас, директор, больше такого зашквара в стенах школы не повторится.

Руководитель пренебрежительно махнул ладонью, обрывая дискуссию:

– Твоё право – дрессировать и наказывать своих консортов за дефицит уважения так, как ты считаешь нужным, Дракхэрроу. Это внутренняя юрисдикция твоего Дома. Однако администрация категорически не поощряет устраивать из этого публичные гладиаторские бои на глазах у курса. Смертные студенты блайтборны от таких зрелищ начинают знатно нервничать и бунтовать. Думаю, ты меня услышал.

– Я вас понял, сэр, – коротко кивнул Блейк.

– Ну вот и славно, Дракхэрроу. Раз уж ты так уверен…

Но дослушать финальный вердикт Кима мне не дали. Моя неугомонная матушка уже тащила меня дальше по коридорам его памяти, швыряя в следующий скрытый сектор.

Мы снова вернулись на Главную Арену. Блейк стоял на песке в самом центре плаца, раскинув руки под оглушительный рев трибун. Но его взгляд был намертво прикован к одной-единственной точке на ярусах. Ко мне. Я увидела саму себя, застывшую со спящим Невиллом в руках рядом с Риган.

И в эту секунду меня наотмашь прошибло его собственными чувствами, которые он испытывал, глядя на мою веснушчатую физиономию.

Я уловила его внутренний голод. И это был ни разу не примитивный вампирский аппетит, завязанный на жажде крови – хотя этот животный зуд в его венах тоже полыхал ярким пламенем. К этому примешивалось кое-что куда более глубокое, опасное и первобытное. Он вожделел меня. Всю, без остатка. Не просто как сочный донорский пакет – ему нужна была сама Медра Пендрагон. Бешеная, удушающая потребность… в которой сквозила какая-то вековая, глухая тоска и звенящая пустота.

И прежде чем я успела хотя бы начать переваривать этот интимный кошмар, ментальный канат с грохотом лопнул. Связь оборвалась.

Я резко открыла глаза, судорожно хватая ртом воздух. Очертания лаборатории профессора Родригеса махом вернулись на место.

Блейк стоял ровно напротив меня, тяжело дыша, его широкая грудь судорожно вздымалась. Серые стальные глаза были круглыми от дикого, парализующего шока и запредельной ярости. Несколько секунд мы просто тупо безмолвно буравили друг друга взглядами, не в силах вытолкнуть ни слова. Мужчина был вскрыт под ноль.

– Эния… – наконец хрипло, сквозь зубы выплюнул он, и в его голосе прорезался опасный регистр. – Что именно ты успела увидеть, Пендрагон?

Я уставилась на него, ошарашенная. Меньше всего на свете я ожидала, что его будет колыхать именно этот кадр.

– Я видела тебя на пляже, – медленно, чеканя слова, произнесла я. Сама не понимая, какого хрена вообще держу перед ним отчёт. Я не была обязана перед ним оправдываться. Ничего ему не была должна, особенно после его несанкционированного взлома моего мозга. – Вы бегали у воды. Она… она дико смеялась.

Принц пристально, хищно вглядывался в моё лицо, словно пытался по мимике считать, не блефую ли я и не скрываю ли остальные тайники, которые растормошила в его голове Оркадес.

А в следующую долю секунды его силуэт просто испарился. Вампирская телепортация в действии.

Тяжёлая дубовая дверь за его спиной захлопнулась с оглушительным грохотом, от которого зазвенели пробирки на столах.

Я осталась стоять посреди лаборатории Родригеса в полнейшем, гробовом одиночестве.

ГЛАВА 29 – МЕДРА

Я откинулась на подушки в своей комнате, сжимая в руках «Тёмное искусство Вечных Уз», и в сотый раз перечитала страницу с заклинанием.

Флоренс ушла заниматься в библиотеку, оставив мне чёткие инструкции: в семь вечера зайти в её комнату и покормить пушистика. Зверёк надёжно окопался у неё с того самого дня на арене. Блейк, конечно, приходил за своей сумкой, но Флоренс сама вынесла её ему, так что мне даже не пришлось с ним пересекаться. И слава богам.

Впрочем, «надёжно» – это громко сказано. У этого мелкого флаффина появилась дурная привычка вылетать за дверь всякий раз, когда её оставляли приоткрытой. Он мог исчезнуть на несколько часов или даже на всю ночь, а потом как ни в чём не бывало объявиться перед комнатой Флоренс и радостно тявкать, требуя впустить. Главное, что этот сосунок уже отлично ориентировался в замке и всегда находил дорогу назад.

Тем временем Флоренс отчаянно боролась со своей правильной совестью. Держать живность в общаге строго запрещено, и она откровенно нарушала устав. Но так как она была местной надзирательницей, ей это пока сходило с рук. Некоторые сокурсники уже просекли, что у нас завёлся питомец, и за возможность потискать очаровательную тварь охотно предлагали Флоренс своё молчание. Короче, девчонка, сама того не ведая, организовала подпольный бизнес по продаже нежности. Я решила не тыкать её носом в эту иронию.

Пока Флоренс пропадала в библиотеке, Навин ушёл тренироваться на одну из площадок. Я решила воспользоваться моментом. На всякий случай подпёрла дверь своей комнаты тяжёлым сундуком – мало ли кто решит нагрянуть.

Ритуал требовал ночи, открытого неба и места, пропитанного древней силой. Идеальная локация у меня уже была на примете – Драконий двор. Никаких сомнений, что это место обладает мощным энергетическим фоном; статуи стояли здесь веками, а роща за Красным драконом давала нужный контакт с землёй, необходимой для завершения обряда. Днём двор обычно пустовал, а ночью тут гарантированно должно быть тихо и безлюдно. Никто не помешает.

Дальше по плану – ингредиенты. Первым пунктом шла моя собственная кровь. Она – концентрат живой души, основной канал, через который я смогу разорвать узы внутри себя.

Со вторым было сложнее. Требулась кровь того, к кому я испытываю либо жгучую любовь, либо лютую ненависть.

«Любовь и ненависть – единственные эмоции, способные подпитать столь опасное заклинание, – гласил текст ритуала. – Они связывают души намертво, а значит, только они способны эти узы разрушить».

Нужны сильные эмоции, и связь тут – ключевой фактор. Я уже точно знала, кого выберу. Без вариантов – Блейк Дракхэрроу. Моя ненависть к нему была идеальным топливом. С Флоренс связываться было нельзя: наша дружба слишком молодая, вряд ли мои дружеские чувства потянут на запредельный накал. Да и втягивать её в этот пиздец я не собиралась ни при каких обстоятельствах. Так что Блейк идеально подходил на роль донора.

Раздобыть его кровь само по себе казалось проблемой, но я придумала один хитрый финт.

Книга предлагала два способа проведения ритуала. Первый – с использованием «якоря», неодушевлённого предмета, в который переносится изгнанная душа. Там она может существовать сотни, даже тысячи лет, пока этот якорь не разрушат. То есть Оркадес получила бы персональную вечную тюрьму. Но у этого способа был жирный минус: заклинатель рисковал сам стать сосудом, если его накроют эмоции из крови донора, и в итоге в якорь улетала не только чужая душа, но и частица твоей собственной сущности. Второй способ был без якоря – безопаснее для меня. Я думала, что мамуля выберет вариант с якорем, но, к моему удивлению, она предпочла именно ритуал без привязки.

Оставалась сущая мелочь: отсутствие у меня хоть каких-то магических способностей. После провальных тестов профессора Уиспвуд это было очевидно. Любого нормального человека такой расклад заставил бы притормозить перед исполнением одного из сложнейших заклинаний в мире. Ингредиенты-то простые, а вот мощность, чтобы запустить эту махину, требовалась колоссальная. Косяк в формуле – и последствия будут катастрофическими. Книга любезно перечисляла варианты: я могла просто сдохнуть, или мой разум выжгло бы до основания. Тело бы выжило, но за штурвал села бы моя мать. Настоящий подарок для местных Высокородных.

И всё же я чувствовала странную уверенность. Магических сил у меня не было, зато у Оркадес их хватало с избытком – при жизни она была могущественной принцессой фейри. Она клятвенно заверила, что вложит все свои ресурсы, чтобы помочь мне провернуть заклинание. Доверять ей было безумием, но выбора всё равно не оставалось.

Спустя несколько часов я выскользнула из общежития первокурсников и направилась к арене. В Академии царила звенящая тишина, коридоры тускло освещались факелами. Но стоило мне добраться до арены, как свет пропал. Лишь мертвенно-бледный лунный свет падал на огромный каменный колизей, делая его вид особенно зловещим.

Я осторожно спускалась по каменным ярусам, высматривая внизу хоть какой-то отблеск. Оказавшись в самом центре, я пригнулась и принялась перебирать плиты платформы, судорожно обшаривая глубокие трещины в камнях. Мне нужен был мой ключ.

Через час я была злая как собака и взмыленная, но всё же нашла его – кинжал Корегона, которым он ударил Блейка. Клинок застрял между двумя каменными платформами, причём гораздо дальше от эпицентра битвы, чем я думала. Я помнила, как Блейк в тот день выбил его из рук Фири и оружие полетело по воздуху, но точное место приземления не засекла.

До сих пор не верилось, что Блейк бросил этот кинжал. Он чертовски сильно рисковал, решив драться с Корегоном голыми руками.

Я бережно взяла сталь. Лезвие покрывала засохшая бурая корка – кровь Блейка. Прикусив губу, я рассмотрела оружие. Слабые, полустёртые письмена змеились по всей длине клинка, но под тёмными пятнами крови я смогла разобрать лишь пару букв.

На мгновение мне дико захотелось провести ритуал прямо здесь, на арене. Место было мощным, первозданным, пропитанным запредельной концентрацией насилия. Но интуиция подсказывала, что для такой тонкой ментальной магии колизей не подходит.

Я спрятала кинжал под плащ и поспешила к Драконьему двору. Скульптуры исполинов высились в лунном свете, их силуэты чётко проступали на фоне ночного неба. Двор встретил меня тишиной. Шагнув в тень деревьев, я почувствовала, как нервы натянулись как струны. Роща за Красным драконом казалась идеальной точкой.

Опустившись на колени, я выложила на траву кинжал и две книги. Одну я тайно стащила у Родригеса, вторую взяла в библиотеке Кровавого Крыла – там как раз нашлось простое заклинание, превращающее твёрдые вещества в жидкость. Прошептав короткую формулу, я почувствовала, как присутствие Оркадес внутри меня активировалось, помогая направить энергию.

«Ты совсем близко, дорогая. У тебя отлично получается», – её голос в моей голове прозвучал как нежное касание кончиков пальцев.

Меня накрыла волна внезапной, острой тоски. Действительно ли я этого хотела? Я никогда не видела её лица, никогда не знала её по-настоящему. Теперь моя мать была частью моей повседневности, моего разума. Она была сильной и, надо признать, чертовски умной.

«Может, отложим это? У нас есть книга. Зачем такая спешка?» – прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

«Нет, – голос матери был твёрд. – Мы должны довести дело до конца. Пойми правильно, любовь моя: я не хочу покидать тебя, но наш союз душ – это ошибка. Это подвергает тебя смертельной опасности. Я никогда не смогла бы простить себе, если бы хоть как-то навредила тебе, дитя моё. Ты заслуживаешь прожить долгую жизнь без меня внутри. Чем дольше я остаюсь, тем сильнее риски. Моё желание жить вечно исчезло в ту секунду, когда ты родилась. Я сделаю всё, чтобы protect тебя. Так что… просто отпусти меня».

Я промолчала. Слёзы катились по щекам, но я не обращала на них внимания, сосредоточившись на лезвии. Кровь Блейка на клинке начала плавиться, превращаясь в жидкие капли, тускло мерцающие в лунном свете.

Я наклонила нож, направляя каплю к самому кончику. Нужно было делать это прямо сейчас, пока я окончательно не растеряла смелость. С силой прижав кинжал к ладони, я поморщилась от боли, когда острая сталь располосовала кожу. Смешала свою кровь с его, размазывая по лезвию. Острая боль пронзила руку, но мысли уже были заняты текстом заклинания. Держа кинжал над землёй, я заставила кровь капать на почву и начала читать ритуальные строки:

Кровью и дыханием, ночью и небом,

Узы душ, которые я разрываю,

Пусть то, что было поймано в ловушку, освободится и улетит,

Больше не связан навеки.

От сердца к душе, от крови к костям,

Пусть жизнь вернётся туда, где вырос камень.

То, что приковано цепями, теперь должно взлететь,

Эной ночью душа пробудится.

Слова замерли в ночном воздухе. Я замерла, вглядываясь в пустоту и ожидая эффекта.

Сработало? Внутри всё оборвалось. Мы облажались.

«Я тебя по-прежнему слышу, – мысленно буркнула я. – Так что хрен там плавал, план провалился. Что делать будем?»

«Во-первых, мы не выражаемся, – ласково попрекнула меня мама. – Ты серьёзно решила читать мне лекции именно сейчас? – возмутилась я. – Нас вообще-то должно волновать то, что ты всё ещё сидишь в моей черепушке».

«Странно… – задумчиво протянула Оркадес. – Я чувствую себя совершенно иначе. И всё же, как ты подметила, мы по-прежнему переплетены».

На секунду я перестала дышать. Осознание бахнуло меня по голове как кирпич. Я тупо уставилась на кинжал в своей руке.

– Вот дерьмо, – прошептала я вслух.

«Ну, это была только первая попытка, – продолжала моя мать, которая до сих пор не догнала, что произошло. – Завтра попробуем ещё раз. Не сработает эта книга – найдём другие. Мы разберёмся с этим, Медра, так или иначе. Похоже, я слишком раскатала губу, решив, что смогу просто выйти на свободу. Вариант с якорем, наверное, был бы проще».

«Думаю, ты права, – медленно произнесла я. – Был бы проще. Ты звучишь как-то чересчур отдалённо, мамуля».

Наступила долгая пауза.

«Клянусь богами… Кажется, ты права. О, чёрт возьми. Какой глупый промах! Я должна была это просчитать. Ты же держала этот кинжал в руке, когда кровь капала на землю».

Я прикусила язык, чтобы не завыть от истерического смеха.

«Но мы же читали правильные формулы! – напомнила я ей. – На ритуал освобождения, а не привязки к якорю! Какого хрена это произошло?» Она сокрушённо вздохнула: «Это магия, дорогая. А магия – это всегда ебучий хаос».

Я хотела подразнить её за внезапный мат, но слова застряли в горле – земля под моими ногами внезапно резко содрогнулась.

Мощный подземный толчок прошил Драконий двор, заставив стены замка вокруг нас жалобно застонать. Я полетела навзничь, знатно приложившись спиной о грубую кору дерева, но руку с кинжалом не разжала. Деревья вокруг опасно зашатались, листья зашумели от неестественного порыва ветра.

А всякий ветер стих. Земля перестала трястись. Я шумно выдохнула с облегчением. Что за хрень это была?

«Похоже на небольшое землетрясение, – задумчиво отозвалась Оркадес из кинжала. – Видимо, этот замок построен над какой-то подвижной плитой. Как те платформы на арене, которые постоянно меняют конфигурацию».

Я нахмурилась и уже собиралась выдать саркастичную реплику про одну идиотскую теорию из книг, где утверждалось, будто весь мир несут на спинах четыре гарцующих единорога, как вдруг заметила движение на другом конце двора. Я мгновенно пригнулась к земле, прячась в густой тени за стволом дерева.

Во Двор Дракона уверенно вошёл Блейк Дракхэрроу. Он воровато огляделся по сторонам, проверяя, действительно ли за ним никто не шпионит. Я знала, что у него как у вампира все чувства обострены до предела. Интересно, видит ли этот гад в кромешной тьме? Нервничая, я затаила дыхание и вжалась в землю.

Блейк решительно зашагал прямиком к рощу, и у меня сердце улетело в пятки. Сделай он ещё пару шагов – и гарантированно запеленгует мою засаду. Но, к моему колоссальному облегчению, принц притормозил у изваяния красного дракона. Наклонившись, он уверенно коснулся одной из каменных плит на земле. До моих ушей донёсся отчётливый, глухой скрежет камня о камень. Я слегка приподняла голову, прощупывая взглядом темноту.