Текст книги "Последняя жена (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 33 страниц)

Глава 74

Следующую ночь в дома отца я, наконец, провела спокойно. Мне даже удалось уснуть. Но с утра меня снова начали одолевать мысли: как бы побыстрее воплотить в жизнь свой грандиозный план. Поэтому после завтрака я обратилась к радже:

– Отец, мне нужны десять самых крепких мужчин, повозка с инструментами, заготовленный лес, прочные, не гнилые стволы. И канаты. Много прочных просмолённых канатов.

– Хорошо. Ты получишь всё, что нужно. Люди, лес, инструменты будут готовы к полудню, – взгляд отца скользнул по моей фигуре, задержавшись на округлившемся животе, скрытом под складками ткани. – Но тебе самой не стоит ехать к хранилищу вод снова. Солнце беспощадно, камни скользкие, а работа предстоит тяжёлая и грязная. В твоём положении, дочь моя, нужно беречь себя. Ты носишь наследника великой династии.

Я выпрямилась, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна упрямства. Холодного упрямства, которое всегда помогало мне добиваться своего.

– Отец, я не могу доверить это никому другому. Малейшая ошибка, и вода снесёт стену раньше времени, погубив людей. Рабочие не знают, куда именно нужно вбить клин, чтобы сила воды стала нашим союзником, а не палачом. Я должна быть там.

Раджа долго смотрел на меня, и постепенно тревога в его глазах сменилась уважением.

– Упряма, как горная река, – наконец вздохнул отец, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. – Да будет так. Но я отправлю с тобой вайдью. И ты должна мне пообещать, что будешь большую часть времени находиться в шатре.

– Обещаю, – с улыбкой ответила я. – Я ведь не враг себе.

Уже к обеду у ворот дворца выстроилась внушительная процессия. Десять рослых рабочих стояли возле телег, гружёных стволами тикового дерева. Неподалёку ожидал отряд воинов для охраны. Рядом с моим паланкином суетился вайдья с сумкой, набитой целебными травами и настоями. Он явно был настроен решительно исполнить волю отца и уложить меня в шатёр при первой же возможности. Фатима уже разложила в паланкине подушки и подала мне лёгкую шаль прикрыть голову.

Когда мы прибыли к водохранилищу, солнце стояло в зените. Рабочие, крепкие жилистые мужчины в одних набедренных повязках, поначалу косились на меня с недоверием. Женщина, да ещё и дочь раджи, командующая работами, явно не внушала им доверия. Но меня мало интересовали их сомнения.

Увидев, что рабочие рассматривают нижний ярус кладки, где между гигантскими валунами виднелась старая трещина, я крикнула:

– Этот камень замковый! Если мы его расшатаем сейчас, вода прорвётся раньше времени!

Подойдя ближе, я продолжила, указывая на нужные места:

– Слушайте внимательно. Мы вгоним эти бревна вот здесь и здесь. Они будут служить рычагами. Под их основания мы забьём клинья. К верхним концам брёвен мы привяжем канаты. Достаточно будет запрячь буйволов и потянуть за них. Рычаги вывернут нижние камни наружу. И вода ударит в эту слабину. Стена рухнет под собственным весом.

Мужчины закивали. Они поняли замысел: мы превращали воду в оружие.

Работа была тяжёлой. Я следила за каждым вбитым клином, проверяла натяжение каждой верёвки. Мне нужно было идеальное равновесие: конструкция должна стоять прочно до нужного момента и рухнуть от одного мощного рывка, как карточный домик. К закату всё было готово. Теперь, если враг войдет в ущелье, он встретится со стихией, которую невозможно победить.

Когда мы двинулись обратно, густые, как чернила, сумерки уже начали окутывать долину. Путь пролегал через узкое ущелье. Здесь стены холмов подступали к самой дороге так близко, что наш караван вынужден был вытянуться в цепочку. Тишина, царившая здесь, показалась мне неестественной. Даже цикады внезапно умолкли.

Внезапно мы резко остановились. Грохот осыпающихся сверху камней заставил лошадей взвиться на дыбы. Огромный валун, перегородивший дорогу, отрезал путь вперёд.

– Засада! – раздался крик, и сверху на нас обрушился град стрел. А следом вниз посыпались всадники в тёмных одеждах. Мой паланкин оказался в самом центре этого ада. Воины раджи тут же сомкнули кольцо вокруг меня, но нападавших было больше. Лязг стали о сталь, яростные крики и тяжёлый запах свежей крови наполнили воздух. И в этот момент шёлковую занавеску, всего в паре дюймов от моего лица, распорол клинок. В образовавшейся дыре я увидела тёмные глаза нападающего. На свисающем конце его тюрбана змеилась красная полоса.

– Назад! – выкрикнул вайдья, замахиваясь своей сумкой.

Всадник даже не удостоил его взглядом. Резким движением он полоснул старика лезвием по горлу. Сумка с целебными травами выпала из его слабеющих рук, а тёплая кровь брызнула на шёлк моего паланкина и обожгла мне лицо.

Фатима, которая до этого сидела в углу тише мыши, вдруг подалась вперед. Её лицо было пугающе спокойным. Служанка посмотрела на всадника в маске и холодно произнесла:

– Я отведу бегум в кусты, чтобы её не зацепил чей-нибудь случайный клинок. Здесь слишком опасно. Она нужна нам живой.

Мужчина в маске на мгновение замер, а затем коротко кивнул и, резко развернув коня, бросился обратно в гущу схватки.

– Фатима… – мой голос сорвался на шепот. – Ты вместе с ними?

Девушка медленно повернулась ко мне. В её глазах горела ядовитая торжествующая насмешка.

– Пойдёмте, госпожа! – с издёвкой произнесла последнее слово Фатима, мертвой хваткой вцепившись в моё запястье. Её пальцы были как стальные тиски. – И советую вам делать то, что я говорю.

Служанка с силой дёрнула меня на себя, заставляя выйти из паланкина. Мои ноги коснулись земли, липкой от крови вайдьи. «Не сопротивляйся сейчас.», – приказала я себе. – «Подожди когда вы останетесь наедине».

Мы нырнули в густые заросли колючего кустарника, уходя прочь от дороги. Фатима тащила меня за собой с удивительной силой. Наконец она остановилась и с силой оттолкнула меня к плоскому валуну. Я едва удержалась на ногах, прикрывая живот рукой.

– Почему, Фатима?

Она разразилась коротким лающим смешком.

– Когда люди Могола разорили наш дом на границе, меня, десятилетнюю, отправили в его дворец. Я была глазами и ушами Сефевидов и ждала этого дня двенадцать лет. Двенадцать лет я кланялась Моголам, ненавидя их каждой частичкой своей души. Шахрияр щедро платит за верность.

В кустах послышался сухой хруст веток. Я замерла, а Фатима резко обернулась. Из зарослей выступил рослый мужчина. Его лицо было скрыто, но по краю ткани тюрбана тянулась та самая зловещая красная полоса, которую я увидела в момент убийства бедного вайдьи. Служанка сделала шаг навстречу убийце, задыхаясь от возбуждения:

– Скорее, нам нужно уходить. Я поеду с вами! Я не сведу глаз с этой могольской подстилки, я знаю все её повадки!

Мужчина остановился, сжимая саблю, с которой всё еще капала густая тёмная кровь.

– Ты – падаль, Фатима. А падаль не возит с собой почтенных пленниц. И ты ошиблась в главном. За бегум пришли вовсе не персы.

В следующее мгновение воздух рассёк свист стали. Я даже не успела зажмуриться, как голова служанки с застывшим на лице выражением глубочайшего изумления отлетела в сторону. Тело служанки ещё секунду стояло неподвижно, прежде чем тяжело рухнуть на землю. Мужчина вытер клинок о край одежды Фатимы, вложил его в ножны и повернулся ко мне.

– Идите за мной, бегум. Не заставляйте меня применять силу. Мой господин ждёт вас.

Я смотрела на обезглавленное тело, и в голове пульсировала только одна мысль: «Кто же тогда за этим стоит?». Если не Шахрияр, то кто обладает такой дерзостью, чтобы напасть на жену Великого Могола?

– Кто ваш господин? – несмотря на страх, мой голос прозвучал спокойно. – Кому понадобилось устраивать эту резню, если не персам?

Мужчина проигнорировал мой вопрос, лишь молча указал рукой в сторону узкой тропы, по которой мы пришли с Фатимой.

Я поняла: он не станет со мной разговаривать. Слыша тяжёлые шаги прямо за своей спиной, я пошла вперёд.

Глава 75

Мы вышли к дороге, и мужчина, не говоря ни слова, толкнул меня в сторону крепкого жеребца, привязанного к стволу старого дерева. Звуки битвы уже стихали, сменяясь стонами раненых, и от этого становилось ещё страшнее.

– Руки, – коротко бросил он.

Я медленно протянула руки ладонями вверх. Мой похититель действовал быстро и безжалостно: грубая верёвка стянула запястья. После этого он запрыгнул в седло, а затем, наклонившись, подхватил меня за талию. Через мгновение я уже сидела перед всадником, чувствуя спиной жёсткость его доспехов. Тяжёлая, как камень, рука легла мне на живот, удерживая на месте.

– Держитесь крепче.

В этот момент из сгущающихся сумерек, словно призраки, начали выплывать другие всадники. Пять, десять... их было много. Все в таких же тёмных одеждах, с закрытыми лицами. Мой похититель резко ударил пятками по бокам коня. Животное рвануло с места, и ветер ударил мне в лицо, выбивая слёзы. Мимо проносились чёрные силуэты деревьев, камни, кустарники. Всё сливалось в одну смазанную мрачную полосу. Мы мчались в полную неизвестность, в самое сердце ночи, и каждый стук копыт отдалял меня от спасения. Страх холодной змеёй свернулся внутри, но я закусила губу до крови, запрещая себе плакать. Я должна быть сильной.

***

Дни слились в одну бесконечную пыльную ленту. Я потеряла счёт времени. Казалось, солнце всходило и заходило лишь для того, чтобы осветить мою беспомощность. Мы почти не останавливались. Только короткие привалы, чтобы напоить коней и дать им немного отдыха, а затем снова в путь. Моё тело онемело и превратилось в один сплошной комок боли. Каждый шаг лошади отдавался в пояснице, но я стискивала зубы, не позволяя ни единому стону сорваться с губ. Мой похититель всё это время оставался безмолвной тенью за спиной. Его рука в перчатке из грубой кожи по-хозяйски сжимала талию, удерживая меня в седле, когда усталость брала своё, и я начинала клевать носом.

– Пей, – изредка раздавался хриплый голос, и к моим губам подносили флягу с тёплой, отдающей металлом водой. И я пила. Иногда сквозь полудрёму я чувствовала на себе взгляд. Убийца не спал. Он всегда был начеку, словно хищник, охраняющий свою добычу. Эта вынужденная тесная близость с врагом пугала меня даже больше, чем неизвестность впереди. Я была в его власти, зажатая между сильными руками, и от этого бессилия хотелось кричать. Но я молчала. Я копила силы. Они мне еще понадобятся.

А вскоре на горизонте, дрожа в мареве предзакатного зноя, показались очертания города. Он вырос, словно из ниоткуда – белые стены, минареты, пронзающие небо, и над всем этим, подобно короне, возвышался купол дворца.

Я ожидала, что лошади направятся к массивным центральным воротам, но мой похититель резко дёрнул поводья, сворачивая с тракта. Обогнув городскую стену по узкой, почти невидимой тропе, заросшей диким виноградом, мы оказались перед небольшими железными воротами. И сразу же откуда-то сверху раздался хриплый голос:

– Кто здесь?!

Мужчина за моей спиной выпрямился, и я почувствовала, как напряглись его мышцы.

– Открывай!

Повисла короткая пауза. Затем заскрипели тяжелые засовы, и створки ворот медленно, неохотно поползли в стороны, открывая проход в чрево крепости. Едва на отполированных плитах затих цокот копыт, мой похититель спрыгнул на землю. После чего осторожно спустил меня на землю. Мои ноги подкосились от усталости и долгой дороги, и мне пришлось опереться о жёсткий нарукавник мужчины. В тот же миг к нам подбежал сухонький человечек в кафтане, расшитом золотом. Его лицо, гладко выбритое и безбородое, было испещрено мелкими морщинками, а в глазах плескалось хитрое любопытство. Евнух подошёл ближе, источая приторный аромат дорогих благовоний, и мой похититель молча передал меня, словно вещь из рук в руки. Тонкие, но удивительно цепкие пальцы евнуха стиснули мою руку, и он потащил меня за собой.

Длинные галереи сменялись узкими переходами, лестницы вели то вниз, то вверх. От этих нескончаемых лабиринтов у меня кружилась голова. Наконец евнух остановился перед невысокой дверью. Он открыл её и резко толкнул меня вперёд, так, что я чуть не упала. Дверь тут же с грохотом захлопнулась за моей спиной. Я услышала лязг засова.

Я оказалась в комнате, где царил полумрак. Тяжёлые парчовые занавеси на окнах почти не пропускали солнечный свет. В центре стояла широкая кровать, застеленная шёлковыми покрывалами. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Паника затуманивала разум, а мне сейчас нужно мыслить чётко и ясно. Я опустилась на большое ложе, чувствуя, как мышцы покидает напряжение. Нужно набраться сил, а потом я обязательно найду выход. Из любого лабиринта есть путь наружу.

Я не знала, сколько прошло времени, когда звук отодвигаемого засова заставил меня резко сесть на кровати. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл мужчина. Высокий, статный, в богатых одеждах, которые подчеркивали его широкие плечи. Он остановился в паре шагов от меня и замер, скрестив руки на груди. Его внимательный взгляд буквально сканировал, изучая каждую черту моего лица. В облике незнакомца было что-то... странное. Красивое, породистое лицо, высокий лоб, волевой подбородок. Но дело было не в красоте. Меня обдало горячей волной. Этот разрез глаз: чуть раскосый, пронзительный. Эта манера держать голову, чуть наклонив её вбок… Моё сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой.

Арсалан.

Мужчина был пугающе, невероятно похож на моего мужа. Та же хищная грация, тот же взгляд...

– Кто вы?

Незнакомец чуть прищурил глаза, и в их глубине вспыхнул знакомый, до боли родной и в то же время совершенно чужой огонь.

– Я брат твоего мужа, – тихо произнёс он. – Принц Джамшид. Думаю, мой брат не слишком часто упоминал моё имя в своих молитвах. Особенно после того, как я отправил ему официальное объявление войны.

Шок пронзил ледяной иглой, но ни один мускул не дрогнул на моём лице.

– Если ваша цель – трон, и вы уже бросили вызов Арсалану, то логика войны диктует иные действия. Зачем я здесь? Если я лишь помеха на вашем пути к власти, было бы куда логичнее оставить моё бездыханное тело в придорожных кустах.

Джамшид усмехнулся. Он подошёл к кровати и, вопреки всем правилам приличия, присел рядом со мной.

– Убить тебя? – принц продолжал изучать меня. – Ну уж нет… Я горю от любопытства после рассказов о женщине, чей разум острее дамасской стали. Я хотел лично убедиться, стоит ли эта легенда той пыли, которую подняли мои всадники, отправившись за тобой.

– Значит, вы похитили меня только ради того, чтобы удовлетворить свое любопытство? – я позволила себе тонкую язвительную улыбку. После чего перевела взгляд на его руку, лежащую на покрывале совсем рядом с моим бедром, но не отодвинулась. – Предположим, вы убедились. Что дальше?

– Если это так, Нала-бегум, – голос Джамшида стал тише, приобретя бархатистую глубину, в которой таилась нескрываемая угроза, – то тебе стоит каждое утро возносить благодарность Аллаху за столь щедрый дар. Твой разум станет залогом долгой жизни в этих стенах. Красивых женщин в моих покоях было предостаточно, но их речи так же пусты, как высохшие колодцы в пустыне. Мне же нужен источник, который не иссякнет. Ты будешь услаждать мой слух остротой своих суждений. Твой ум станет одним из ценных трофеев, который я забрал у Арсалана…

Глава 76

Я выдержала взгляд Джамшида, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

– Вы совершаете ту же ошибку, что и многие мужчины: путаете умственные способности с покорностью. Если я начну говорить то, что вы хотите слышать, то превращусь в ещё одну льстивую наложницу. А если я буду говорить правду... – я сделала многозначительную паузу. – Вы уверены, что ваша гордость выдержит критику от жены вашего врага?

В этот момент я заметила, как на слове «враг» зрачки принца едва заметно сузились, а уголок рта дёрнулся. Мне показалось, или в глазах Джамшида промелькнуло отторжение? Будто само определение Арсалана как «врага» вызывало у него внутреннее сопротивление.

«Ага… – пронеслось в моей голове. – Значит, братоубийство для тебя – это пока лишь красивая политическая поза... Но кровь – не водица, и порой её зов сильнее, чем множество непомерных амбиций.».

Это была трещина в броне младшего брата. И я, как опытный инженер, знала: если бить точно в трещину, рухнет вся стена. Но не так сразу… Чуть позже. Если я сейчас надавлю на эту болевую точку, Джамшид, защищаясь, может стать по-настоящему жестоким. Нужно действовать тоньше. Пусть эта мысль прорастет в нём сама. Моя задача сейчас – не обличать, а стать тем зеркалом, в которое принц будет бояться смотреть, но от которого не сможет оторваться. Я должна заставить его сомневаться в собственных мотивах.

Джамшид криво усмехнулся, медленно убирая руку с покрывала. Он выпрямился. В глазах, на мгновение потерявших хищную настороженность, блеснуло что-то похожее на азарт.

– Большинство женщин, оказавшись здесь, молили бы о пощаде или пытались соблазнить меня. А ты начала вести переговоры, даже не вставая с постели.

– Мольбы о пощаде – это самое бесполезное вложение сил, которое только можно себе представить, – с улыбкой ответила я. – Если кто-то хочет моей смерти, то никакие слёзы и увещевания не остановят клинок. А если нет, зачем зря сотрясать воздух? Что же касается соблазнения... Моё сердце принадлежит Повелителю, и изображать страсть к другому было бы не просто предательством, но и унижением для меня самой. К тому же, попытка обольстить вас выглядела бы оскорблением… Неужели вы думаете, что я считаю брата падишаха настолько слабым, и он с лёгкостью пойдёт на поводу у женских чар?

Джамшид вдруг рассмеялся, поднимаясь с кровати.

– Воистину, острый ум всегда ходит рука об руку с изысканным коварством, – произнёс он, качая головой. – Что ж... я предчувствую, что наши разговоры будут интересными. А сейчас отдохни. Твоё состояние, бегум, требует покоя, а мой интерес – твоего доброго расположения духа. Служанки уже ждут за дверью. Они исполнят любое желание, кроме одного – покинуть эти стены.

Я медленно кивнула, сохраняя на лице выражение ледяного спокойствия, подобающее женщине моего статуса.

– Благодарю вас, принц.

Джамшид ушёл, а в комнату вошли несколько молчаливых служанок. Они отвели меня в купальню, после чего облачили в ночную сорочку из нежнейшего шёлка цвета слоновой кости. Девушки только принялись расчёсывать мои влажные волосы, как дверь распахнулась, и в комнату вошла Махд-и-Муаззама. Отправив служанок властным жестом, она замерла напротив меня, похожая изваяние из тёмного камня.

«И она здесь... – мелькнуло в моей голове. – Какое «удачное» совпадение. Мать падишаха в доме мятежного принца именно тогда, когда он открыто бросает вызов брату. Это было похоже на благословение с её стороны.».

– Ну, здравствуй, Нала-бегум... – насмешливо произнесла она. – Как причудливы пути Аллаха, не правда ли? Кто бы мог подумать, что наша встреча произойдёт под этим кровом… Ты привыкла плести кружева из слов, одурманивая разум тех, кто слаб духом. Но здесь нет таких, кто поддастся на твои речи. Презренна та слабость, которую проявил Арсалан, позволив тебе подняться выше остальных. Он впустил тебя в своё сердце и в свои мысли. Именно это станет его гибелью. Взгляни на себя… Ты жалкая…

Я продолжала стоять, не шелохнувшись, чувствуя, как влажные волосы тяжёлыми прядями касаются плеч. Меня переполняло тошнотворное осознание того, насколько глубоко может прогнить материнское сердце, отравленное жаждой контроля.

– Арсалан – ваш сын. Как вы можете стоять здесь и с таким ледяным спокойствием предрекать ему гибель? Неужели трон для вас дороже, чем жизнь того, кого вы привели в этот мир?

Махд-и-Муаззама медленно сократила расстояние между нами и процедила:

– Власть Великих Моголов не должна принадлежать тому, кто пренебрегает вековыми традициями. Правитель, который не может удержать порядок в собственной семье и привести в этот мир наследника, способного продолжить династию, – это слабый правитель. Арсалан ослеплен тобой, Налини. А империя не прощает тех, кто ставит женщину выше алтаря власти. Но слава Аллаху, что Джамшид является тем самым клинком, который отсечет сухую ветвь, чтобы дерево Моголов зацвело вновь.

Махд-и-Муаззама сделала еще один шаг, сокращая дистанцию до предела. От парчовых одежд повеяло насыщенным до приторности ароматом амбры. Взгляд женщины скользнул по моему телу с такой брезгливостью, словно она видела перед собой не человека, а насекомое.

– Я не ведаю, какие туманы застилают взор Джамшида, раз он решил оставить тебя в живых и даже вести с тобой беседы… В большой игре лишние звенья должны быть либо переплавлены, либо отсечены. Я считаю, что от тебя следовало избавиться… Но не тешь себя иллюзиями, Нала-бегум. Твоё присутствие здесь – лишь краткий миг перед закатом. Я уверена, что твоя казнь – вопрос самого ближайшего времени. Ведь новому Повелителю, когда он взойдет на трон, вряд ли потребуются недоноски его брата.

– Вы говорите о будущем так, будто оно уже написано на свитках судьбы вашей рукой, – усмехнулась я. – Но пока это лишь мечты. Джамшид ещё не занял трон. Арсалан не повержен.

Всё может пойти совершенно по-другому, и тогда…

Унизанная перстнями рука Махд-и-Муаззамы взметнулась, словно она собиралась ударить меня.

– Да как ты смеешь угрожать мне, проклятая?! Да я... я…

– И снова вы мне ничего не сделаете, – перебила я её, чеканя каждое слово. – Потому что сейчас, впрочем, как и раньше, моя судьба не в ваших руках.

Махд-и-Муаззама замерла, а потом резко развернулась и вышла из комнаты.

Я опустилась на край кровати, чувствуя, как по телу разливается свинцовая усталость. Живот тянуло: стресс и напряжение последних часов давали о себе знать. Я закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание. В голове, словно на шахматной доске, начали расставляться фигуры. Раджа, скорее всего, уверен, что меня похитили персы. Арсалан отправился на войну. Вести дойдут до него нескоро. Никто не придёт мне на помощь в ближайшее время. Я одна в логове человека, который жаждет трона, и под прицелом женщины, мечтающей увидеть мою голову на пике. Но я не просто собиралась выжить, а ещё и одержать победу.

Несмотря на хаос в мыслях, как только голова коснулась подушки, наступило желанное расслабление. Я заснула на удивление быстро. Сон был глубоким, без сновидений, словно сознание решило временно отключиться от реальности, чтобы переварить полученную информацию и подготовить почву для новых ходов.

Когда ты находишься в эпицентре бури, сон – это тоже оружие. Тот, кто не спит, совершает ошибки. А ошибок я себе позволить не могла.