Текст книги "Последняя жена (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц)

Глава 35

Ближе к вечеру все обитательницы женской половины дворца были созваны в главный зал. Десятки глаз: чёрных, карих, зелёных – выжидающе смотрели на двери, ожидая Повелителя. Все уже давно знали, что первая жена беременна, но девушек интересовал сам визит падишаха. Каждая мечтала, что именно на неё он сегодня обратит своё внимание.

На возвышении сидела Махд-и-Муаззама с каменным лицом. Рядом расположились принцесса Залима и Шади-бегум. Я стояла чуть поодаль, интуитивно понимая, что произошло нечто нехорошее. Похоже, у Повелителя был неприятный разговор с матерью. Она даже не смотрела в мою сторону. А несколько взглядов Шади, брошенных на меня, были полны ненависти. Хотелось бы мне знать все подробности…

Когда двери распахнулись, все разговоры моментально стихли. На пороге появился падишах. За ним в зал вошли несколько евнухов во главе с Далат-ханом. Повелитель прошёл к возвышению и, повернувшись к женщинам, громко сказал:

– Сегодня я созвал вас всех, чтобы сообщить благую весть. Волею Всевышнего, наш дом скоро будет благословлён. Моя первая супруга Шади-бегум носит под сердцем дитя, которое, если будет милостив Аллах, станет продолжателем рода!

Шади-бегум расцвела торжествующей улыбкой. А по гарему пронёсся гул восторженных поздравлений.

– В честь события, которое дарует надежду, я желаю, чтобы каждая из женщин гарема разделила эту радость. Для вас уже приготовили по отрезу тончайшего шёлка, сотканного в Дакке, и драгоценный аттар* из Роз Гюльшана. Пусть эти дары станут символом моего благоволения.

Едва эти слова слетели с губ падишаха, по залу пронёсся оживлённый гул. Наложницы зашушукались, их глаза загорелись предвкушением. Тем временем Арсалан повернулся к Шади-бегум.

– А тебе, жена, храни Аллах твои благословенные дни, я дарую колье «Звезда Кашмира» из сокровищницы моего отца. Пусть оно будет предвестником великой судьбы для нашего ребёнка. Носи его с гордостью, Шади-бегум.

Далат-хан поднёс первой жене шкатулку, и та благоговейно приняла её. После чего она подняла на падишаха полный обожания взгляд.

– Слова бессильны выразить глубину моей благодарности за вашу неизмеримую милость, Повелитель.

Проговорив это, Шади-бегум вдруг резко пошатнулась и начала безвольно оседать к ногам мужа. Арсалан среагировал молниеносно. Его сильные руки подхватили жену до того, как она коснулась пола, не дав ей удариться.

– Врача! Быстро! – крикнул падишах, бережно опуская Шади-бегум на подушки.

Зарнигар-ханум, стоявшая за спиной Махд-и-Муаззамы, бросилась к выходу. В гареме, где ещё минуту назад царило оживление, воцарилась полная тишина, прерываемая лишь встревоженным шёпотом и испуганными взглядами. Я же, наблюдая за всем этим, чувствовала, как внутри меня вновь зарождается ледяная волна недобрых предчувствий.

– Что такое с нашей дорогой Шади-бегум?! – взволнованно воскликнула мать падишаха. – Весь день она была так весела и жива! О, Аллах, смилуйся над нами!

Не прошло и пяти минут, как в зал стремительно вошёл лекарь Хаким Юсуф. Он опустился на колени рядом с бесчувственной женщиной, безвольно лежащей на подушках, и аккуратно взял её запястье, нащупывая пульс. Затем приподнял веко, вглядываясь в зрачок, после чего слегка потрогал шею, проверяя лимфоузлы. Потом лекарь как-то подозрительно склонился над Шади-бегум, и на его лице появилось странное выражение. Хаким Юсуф принюхивался.

Заметив едва уловимое движение ноздрей лекаря, Махд-и-Муаззама мгновенно заинтересовалась.

– Что вы видите, почтенный? Что это за недуг, который внезапно настиг нашу благословенную Шади-бегум?

– Кое-что вызывает у меня тревогу, Великая госпожа. Зрачки расширенны… Я чувствую необычный запах… Это неестественный обморок.

– Необычный запах? – настороженно переспросила мать падишаха. – О чём вы толкуете, Хаким Юсуф? Шади-бегум отравили?

В этот момент я почувствовала, как внутри всё холодеет. Это уже не просто интриги, это нечто куда более зловещее. Обвинение в покушении на жизнь возможного наследника. Такое не могло быть случайностью, нет. Это тщательно спланированная ловушка. И я на физическом уровне ощущала, как её стены сжимаются вокруг меня. Для обвинения нужны доказательства. И их будут искать. Что же такого сказал Повелитель матери, что она решилась на такие кардинальные меры? Вряд ли кто-то действительно отравил Шади-бегум. Кому это нужно? Но тогда что? Хорошо разыгранный спектакль?

Повелитель резко выпрямился, его глаза сверкнули яростью.

– Вы утверждаете, что Шади-бегум отравили? Отвечайте, Хаким Юсуф, что это за запах?!

– Мой Повелитель, я не могу быть абсолютно уверен, пока не проверю свои догадки. Но этот запах очень напоминает дхатуру*, – ответил лекарь. – Очень коварное растение…

– Немедленно отнесите Шади-бегум в её покои! Хаким Юсуф, вы пойдете с ней. Я доверяю вам жизнь жены. Сделайте всё возможное, чтобы спасти её и моего ребёнка.

– Повелитель, я сделаю всё, что в моих силах, – почтительно произнес лекарь.

Тут в разговор вклинилась Махд-и-Муаззама:

– Мой Лев, в гареме процветает зло, если кто-то осмелился покуситься на жизнь твоей жены и нерождённого дитя. Необходимо немедленно обыскать все покои. В это время присутствующие должны оставаться здесь. Никто не должен покидать зал.

– Да, вы правы, матушка, – лицо падишаха потемнело от гнева. Он повернулся к Далат-хану. – Каждый уголок должен быть проверен!

В этот самый миг я ощутила, как ледяная волна осознания окатывает меня с головы до ног. Вот чего они добивались! Вот истинная цель всего этого спектакля, этой отвратительной инсценировки. Всё это было лишь искусно сплетённой нитью, ведущей к главному: к обыску моих покоев. Наверняка, в каком-нибудь укромном месте уже лежит подброшенная улика. Доказательство, которое должно было утопить меня, обвинив в покушении на убийство. Моё сердце замерло, но разум, словно в лихорадке, начал судорожно искать выход. Как же теперь перевернуть эту ловушку и загнать в неё тех, кто её расставил?

В моей голове, словно вспышка молнии, пронеслась единственная мысль. Если сейчас в моих покоях найдут подброшенный яд, никакие доводы, никакие объяснения уже не помогут. Это будет конец. Так что: или пан, или пропал. Медлить нельзя.

К Шади-бегум уже подошли евнухи с носилками. Не раздумывая ни секунды, я направилась к столику, на котором стоял кувшин с холодным шербетом. Схватив его, я развернулась и плеснула первой жене в лицо ароматную жидкость. Её глаза тут же распахнулись. «Жертва отравления» с пронзительным воплем, который скорее подошёл бы драной кошке, чем умирающей жене падишаха, резко подалась вперёд и села. Шербет стекал по её лицу тонкими ручейками, оставляя после себя липкие красные дорожки.

Зал погрузился в оглушительную тишину. Евнухи с носилками застыли, Хаким Юсуф отшатнулся с таким видом, будто ему самому только что плеснули в лицо, но не шербетом, а кипятком.

Падишах же уставился на свою «отравленную» жену широко раскрытыми глазами. Непонимание на его лицо медленно сменялось холодной яростью. А Шади-бегум, наконец, проморгалась, ошалело оглядела всех. Затем, осознав, что случилось нечто ужасное, бросилась в ноги Повелителю. Её руки судорожно вцепились в полу его роскошного кафтана.

– Мой Повелитель! Я прошу…

Но глаза Арсалана были ледяными. Он смотрел на неё с ледяным всепоглощающим презрением. Ни слова, ни единого звука. Лишь взгляд, который мог бы обратить в камень. Падишах выдернул полу кафтана из цепких рук жены и под гробовое молчание покинул зал.

______________________

*Аттар (от араб. «ʿiṭr» – «аромат») – натуральное эфирное масло или смесь масел в парфюмерии. Получают путём дистилляции лепестков цветов, пряностей, древесины, трав и смол с использованием базового масла, чаще всего сандалового.

*«Дхатура» (также «дурман») – род растений семейства Паслёновые.

Глава 36

Царящая в главном зале гарема тишина стала гнетущей. Казалось, можно услышать, как на шёлковые подушки оседают пылинки. Моя роль в этом фарсе окончена. Оставаться здесь, среди застывших от страха и любопытства лиц было бы ниже моего достоинства. Выпрямив спину и высоко подняв голову, я направилась к выходу, не удостоив никого даже взглядом.

Почти у самых дверей в спину ударил полный ледяной ненависти голос Махд-и-Муаззамы:

– Нала-бегум!

Я медленно, с достоинством королевы обернулась. Наши взгляды столкнулись – два сверкающих клинка в полумраке зала. В глазах матери падишаха плескалась неприкрытая угроза, холодная ярость и обещание жестокой мести. Но я не дрогнула. Ответила на этот взгляд своим: спокойным, прямым и несгибаемым. И не отвела его. Секунды растянулись на долгие часы. Махд-и-Муаззама ничего не сказала. В оглушающей тишине слова были излишни. Этот безмолвный поединок взглядов был страшнее любых проклятий. Он был объявлением войны. Я развернулась и покинула зал.

Примерно через час в покои почти влетела возбуждённая Фатима.

– Нала-бегум! У меня есть вести для вас!

Служанка взволнованно поведала, о чём сейчас судачил весь “коллектив” гарема. Шади-бегум для эффекта расширенных зрачков закапала в глаза капли сока белладонны. Это был тщательно продуманный шаг, чтобы ввести в заблуждение лекаря и получить симптомы «отравления». Для усиления эффекта и попытки одурачить Хакима Юсуфа, первая жена раздавила небольшой кожаный мешочек, наполненный настоем дурмана. Всё было рассчитано на то, что представление закончится быстро и в суматохе никто ничего не заметит. Но после того как обман открылся, евнухи нашли доказательства, спрятанные между подушками: в том месте, где лежала Шади-бегум. После того как Повелитель покинул главный зал, он приказал немедленно привести первую жену в свои покои для разговора.

Гарем притих в ожидании решения падишаха. Все понимали, что после такого публичного позора расплата неминуема. В воздухе остро чувствовалось напряжение.

Следующим утром, с первыми лучами солнца явился Далат-хан.

– Госпожа, – начал евнух, понизив голос до едва слышного шёпота, – есть вести, которые, как мне кажется, порадуют вас.

Я кивнула, давая ему знак продолжать.

– Махд-и-Муаззама ещё до рассвета отправилась в гости к своей сестре. В поместье, что у самых границ Кашмира, – в этом месте он многозначительно поиграл бровями. – Похоже, Падшах-бегум задержится у сестры надолго… очень и очень надолго.

Мои губы тронула лёгкая улыбка. Я прекрасно понимала, что «поездка в гости» свекровушки – не что иное, как решение разгневанного Повелителя. Это был не просто отъезд, это было изгнание, пусть и под прикрытием родственных связей.

Далат-хан подошёл ещё ближе и, наклонившись ко мне, продолжил:

– Так как Шади-бегум носит дитя, Повелитель не стал проявлять к ней излишней суровости. Её отправили в дальние комнаты гарема. Она лишена всех прежних привилегий, её служанки будут заменены на самых скромных. А всякий выход за пределы отведенных ей покоев, даже в сад – только в сопровождении евнухов. Её заточение продлится до самых родов. А затем… кто знает.

И вот ещё что, госпожа… Вас хотели обвинить в отравлении Шади-бегум.

Я усмехнулась. Это для меня не было новостью.

– Далат-хан, я ценю твою преданность и твою службу, – похвалила я евнуха, и его глаза загорелись, а на лице расцвела широкая улыбка.

– Моя госпожа, для меня честь служить вам. И не только я вижу, как сильна Нала-бегум. Многие в гареме и за его пределами уже поняли, что наступило время перемен…

Я медленно кивнула, принимая его лесть. А в голове промелькнула абсурдная и одновременно забавная мысль: разве могла я в прошлой жизни, в том современном мире, хотя бы на секунду представить, что буду вот так сидеть в окружении слуг и строить из себя эдакую «Хюррем-султан»? Но за лёгкой иронией всё же скрывалось понимание происходящего. Я попала в эти времена, в эти обстоятельства, и сопротивляться потоку бессмысленно. Здесь не было места прежним представлениям о жизни. В мире, где каждый шаг был как по лезвию ножа, вести себя соответствующе жене императора, проявляя силу, стало для меня не просто необходимостью, а единственным способом выжить. Нет ничего постыдного в том, чтобы обладать властью, в том, чтобы требовать уважения, когда тебе противостоит несправедливость. Я должна быть крепкой, как закалённая сталь, и гибкой, как лоза, чтобы не сломаться под натиском дворцовых интриг. И может быть, именно сейчас, когда я осознала это, то по-настоящему начала принимать себя в новой, непривычной, но такой захватывающей роли.

Как только евнух ушёл, я подозвала служанок и приказала:

– Обыщите комнаты. Здесь должен быть спрятан настой дурмана.

Девушки тут же принялись за дело. Они осматривали каждый уголок, не пропуская ни одной щели. И вот, спустя некоторое время, Зейнаб воскликнула, держа в руках маленький пузырёк из тёмного стекла.

– Госпожа! Я нашла его! Яд был спрятан в оконной решётке!

Я взяла флакон, повертела его в руках. От него исходил слабый травянистый, чуть дурманящий запах. Спрятав дурман в шкатулку, я заперла её на ключ.

После напряжённого вечера и утра, полного новостей, мне отчаянно захотелось вдохнуть свежего воздуха. Прогуляться по цветущим садам, чтобы развеять мрачные мысли. Но, подойдя к окну, я отложила эту затею. Ещё мгновение назад небо было лазурным, а теперь на горизонте сгущались тяжёлые свинцовые тучи. Солнце спряталось за их пеленой, отбрасывая лишь бледные предгрозовые отблески. Мир вокруг затих в ожидании бури. Воздух стал плотным, влажным, наполнился запахом озона, нагретого камня. И вскоре, разрывая эту тягостную тишину, над крышами дворца прокатился низкий глухой раскат грома, эхом отразившийся от стен.

* * *

К вечеру дождь не просто усилился, он превратился в нескончаемые бушующие потоки, словно само небо разверзлось, изливая неукротимую силу природы на землю. Мир за окнами утонул в пелене воды. Даже сквозь толстые стены дворца был слышен монотонный, но грозный гул стихии.

Я сидела на кровати, пытаясь сосредоточиться на чтении Корана, когда в покои вошла Зейнаб. Служанка принесла мне горячий чай. Она поставила поднос на столик и сказала:

– Ужасная погода! Ливень стоит стеной! Даже в канале начала прибывать вода.

– Вода в канале прибывает? – мне эта новость совсем не понравилась.

Зейнаб удивлённо кивнула.

– Да, госпожа. Но ведь такая непогода…

– Накидку! Быстро! – приказала я. Испуганная Фатима, которая находилась поблизости, поспешно подала мне широкую толстую шаль. – Идите за мной!

Мы выбежали из комнат, и когда очутились в Саду Тысячи Роз, на нас всей своей мощью обрушился дождь. Он моментально промочил одежду насквозь. Не обращая внимания на пронизывающий ветер, я забежала в арку, ведущую в одну из галерей, и стремительно поднялась на второй этаж. Сердце колотилось от напряжения и спешки. Подойдя к самому краю балкона, я посмотрела вниз. Увиденное шокировало меня до глубины души. Вода в канале стала тёмно-коричневой, мутной. Бушующие потоки несли с собой ветки и куски почвы. Уровень поднялся настолько, что она уже подбиралась к самым краям, угрожая выйти из них.

Я повернулась к застывшим позади меня служанкам и распорядилась:

– Зейнаб, беги за Далат-ханом. Я желаю его видеть. Немедленно!

Девушка помчалась выполнять мой приказ. А я, не теряя времени, возвратилась в свои комнаты.

Переступив порог, евнух не успел ничего сказать, так как у меня не было времени на церемонии и долгие разговоры.

– Иди к Повелителю. Скажи, что мне нужно поговорить с ним. И что дело касается безопасности людей!

Глаза евнуха поползли на лоб. Он явно хотел возразить или хотя бы узнать причину такого срочного распоряжения. А прямое обращение к падишаху, да ещё и женщине, было недопустимо никакими правилами.

– Но, госпожа... – начал он было Далат-хан, но я перебила его, почти рявкнув:

– Немедленно!

Евнух поклонился и выскочил за дверь.

Я же принялась расхаживать из угла в угол. Кто знает, как Повелитель отреагирует на мой призыв. Возможно, даже снова разгневается, ещё не успев остыть после происшествия на празднике. Время тянулось мучительно долго, и когда в коридоре послышались шаги, я мысленно взмолилась, чтобы всё получилось.

Дверь распахнулась, и у меня перехватило дыхание. Он пришёл сам! Арсалан пришёл в мои покои!

Я низко поклонилась, опустив взгляд.

– Что случилось, Налини? – с лёгким недовольством спросил он. – Ты заболела? Почему ты мокрая?

– Нет, мой Повелитель. Со мной всё в порядке. Я хотела сказать вам, что вода в канале прибывает с небывалой силой. Дождь не прекращается, и есть опасения, что поток может выйти из берегов и затопить деревню. Я хотела бы спросить, когда в последний раз проводилась чистка и укрепление этого канала?

– Аллах! Ты поэтому прислала ко мне Далат-хана? – произнёс он, слегка нахмурившись. – Канал находится не так близко к деревне. И ещё ни разу не было подтоплений. Мы знаем его нрав!

– Повелитель, – осторожно заговорила я. – Если вода прибывает слишком быстро, значит, мы имеем дело не с простым подъемом уровня. Это может означать сильнейшее давление, которое несёт разрушение. Даже самые прочные берега могут не выдержать такой напор. Тогда расстояние до деревни уже не будет иметь значения.

В глазах Могола промелькнуло удивление, а потом едва заметное напряжение. Мои слова, казалось, заставили его задуматься. И уже смелее я продолжила:

– Боюсь, дело не только в силе дождя. Каналы, особенно старые, со временем накапливают ил, камни, ветки… Всё это сужает русло. Если чистка не проводилась должным образом в течение долгого времени, то даже средний ливень может вызвать переполнение.

Падишах внимательно посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло уважение, смешанное с удивлением. Мой вопрос о чистке канала явно застал его врасплох.

– Чистили... Должно быть, несколько сезонов назад, перед последними муссонами.

– Я предлагаю немедленно отправить людей к каналу, особенно к тем участкам, что ближе к деревне и по всему его течению. Нужно организовать рабочих, чтобы они начали расчищать русло от наносов и укреплять берега. Для этого нужны мешки, наполненные землей или песком, камни, ветки – всё, что есть под рукой. И обязательно организовать постоянное наблюдение за уровнем воды.

Наши глаза встретились. От пристального взгляда мужа у меня всё замерло внутри.

Глава 37

Было видно, что Арсалан не осуждал, не гневался на меня. Он будто изучал, взвешивал, и в самой глубине его глаз, как мне показалось, промелькнула искра уважения.

– Переоденься в сухую одежду, Нала, – наконец произнёс он. Взгляд падишаха смягчился. – После чего мы вместе посмотрим на то, что так тебя напугало.

«Мы вместе.». Эти два слова отозвались в моей груди таким теплом, что я на миг забыла, как дышать. Муж не просто хотел увидеть всё своими глазами, он хотел, чтобы я была рядом.

Служанки помогли мне переодеться за ширмой в синее бархатное платье, похожее на те, что носили при дворе. Пока их ловкие пальцы застёгивали пуговицы, моё сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Женщины в гареме не разгуливают с Повелителем. Они ждут в своих покоях. Но сегодня всё было иначе.

Когда я вышла из-за ширмы, муж кивнул с едва заметной улыбкой и направился к выходу. Я последовала за ним. Когда мы вышли в коридор, он вдруг повернулся ко мне. Взгляд Повелителя скользнул по бархату, облегающему мою фигуру, задержался на мгновение на груди, а затем поднялся к моим глазам.

– Мне нравится, как ты выглядишь в этом платье, Нала, – ласково произнёс он своим низким голосом. Падишах одним шагом сократил расстояние между нами. Теперь мы стояли так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от мужа. – Но твоё сари мне больше по душе. И от этого незамысловатого комплимента по коже пробежали мурашки.

В интонациях Арсалана слышалась настолько пронизывающая чувственность, что я почувствовала, как щёки заливает жар, а сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. В его словах было не просто желание. Муж видел меня такой, какой я была в самые интимные моменты. Повелитель развернулся и пошёл по коридору, а я, с трудом сбросив с себя наваждение, поспешила следом.

Перед самой дверью, ведущей в сад Тысячи Роз, падишах остановился и накрыл мою голову лежащей на плечах тяжёлой кашемировой шалью. Его пальцы на мгновение коснулись лица, и, подняв глаза, я утонула в обволакивающем, словно жаркая индийская ночь, взгляде.

Арсалан распахнул дверь и взял меня за руку. Его ладонь была большой, сильной и горячей. Она полностью накрыла мою, даря невероятное чувство защищенности. Держась за руки, мы выбежали из дворца и помчались сквозь потоки дождя в сторону галереи.

Наконец мы подошли к краю балкона, и уже зная, что там, я обернулась к мужу, чтобы увидеть его реакцию. Падишах сделал шаг вперёд, посмотрел вниз, на бурлящий поток, и выражение его лица мгновенно изменилось. То, что он увидел, было по-настоящему пугающим. Канал, который обычно казался спокойной артерией, сейчас был похож на разъяренного змея. Вода поднялась настолько, что едва не достигала самых кончиков ветвей склонившихся над ней деревьев. Уровень был невероятно высоким. Стремительный поток нёс с собой не только ветки и листья, но и куски почвы, которые отрывались от берегов, словно тонкие лоскуты ткани. Вода уже начала переливаться через самые низкие участки насыпи, образуя небольшие ручейки, которые устремлялись в сторону деревни. Рука мужа, всё ещё крепко державшая мои пальцы, слегка сжала их.

– Повелитель, если мы сейчас же начнем работы, то, возможно, успеем задержать воду. Каждый миг на счету, – обратилась я к нему, стараясь говорить спокойно. – Прежде всего, вам нужно отправить гонцов в ближайшие деревни, чтобы собрать всех способных трудиться мужчин, а также оповестите дворцовую стражу и слуг. Необходимо не меньше нескольких сотен человек, чтобы всё получилось. Самое важное – это укрепить ослабленные участки берегов, где вода уже просачивается. Нужно быстро организовать людей для набивания мешков землёй и камнями. Мужчины будут их таскать и укладывать, создавая временные насыпи и преграды. А ещё вам нужны люди, чтобы расчистить заторы ниже по течению. Если вода не может свободно уходить, она будет только прибывать.

Я замолчала, ожидая его реакции.

– Ты права, Нала. Каждый миг на счету. Давай возвращаться во дворец, – ответил падишах, мыслями находясь уже где-то очень далеко.

Мы побежали вниз и остановились только в коридорах гарема. Я не успела перевести дыхание, как рядом с нами, словно призрак возник Далат-хан.

– Повелитель! Махмуд-ага просит срочно принять его! Дело очень серьёзное!

Моё сердце ёкнуло. Махмуд-ага? Если Мир-и-Саман так срочно просит аудиенции, значит, случилось что-то действительно из ряда вон выходящее.

– Прошу вас, мой Повелитель, можно я пойду с вами! – взмолилась я, не в силах сдержать порыва. – Я хочу услышать, что скажет Махмуд-ага!

Падишах бросил на меня быстрый взгляд, полный сомнений. Он колебался: брови чуть сошлись на переносице. Наконец Арсалан медленно кивнул.

– Хорошо, Нала. Но ты будешь в соседней комнате.

– Да, Повелитель! – ответила я, с трудом сдерживая волнение. А ведь это огромная уступка с его стороны! Несмотря на то, что падишах позволял мне многое, приводить жену на важные государственные разговоры было бы перебором. Этого могли не понять. Такая ситуация могла бы подорвать авторитет императора или вызвать ненужные толки.

Мы прошли сеть узких коридоров, которыми, похоже, пользовался только Повелитель. Он открыл передо мной неприметную дверь, за которой оказался кабинет. Из него вела ещё одна совсем крошечная дверца в нише.

– Иди туда, Нала-бегум и не издавай ни звука, – строго приказал Арсалан, и я, молча кивнув, протиснулась в тесное помещение. Это была маленькая комнатка, заставленная стеллажами, на которых стояли книги, лежали свитки и глиняные таблички. Я присела на низкую скамью, спрятавшись за высокими тубусами с картами. Почти сразу же в кабинете хлопнула дверь, и прозвучал полный тревоги голос Махмуда-аги:

– Повелитель! Я был у самого выхода канала, где он впадает в большую реку за рощей тамариндов! То, что я увидел, повергло меня в ужас! Там огромный засор! Воде некуда выходить! Стволы деревьев, камни, грязь – всё это образовало непроходимую преграду! Вода подпирает, и если мы не предпримем меры, она затопит не только деревню, но и часть дворцовых земель, где расположены склады и конюшни!

А я ведь говорила! Мой инженерный ум заработал с удвоенной силой, пытаясь найти выход из этой критической ситуации. Просто расчищать завал вручную было бы слишком долго и опасно, особенно при таком давлении воды.

И тут меня осенило.

Нужно использовать саму силу стихии! Если засор невозможно убрать вручную, то можно сконцентрировать и направить силу

воды в одну точку! Идея была рискованной, но потенциально эффективной: необходимо немедленно отправить людей выше по течению от места затора, где русло канала достаточно широкое. Там, используя мешки с землей и камнями, нужно построить временные, но прочные боковые ограждения, сузив русло канала до минимума на коротком участке. Это создаст эффект бутылочного горлышка. Вода, сжатая в этом узком проходе, наберёт невероятную скорость и давление. И тогда, направив этот мощный сконцентрированный поток на самое слабое место затора, можно было бы буквально пробить его, используя саму воду как таран. Конечно, это вызовет сильный кратковременный выброс, который нужно будет контролировать, но это единственный способ быстро разрушить столь масштабную преграду.

– Махмуд-ага! – прозвучал властный голос падишаха. – Немедленно отправляйтесь к генералу Тарику. Вместе собирайте всех способных мужчин дворцовой стражи. Отправьте гонцов в ближайшие деревни – пусть все, кто может держать лопату или корзину, бегут к каналу. Каждый человек на счету. Время не терпит!

– Слушаюсь, Повелитель! – ответил Мир-и-Саман. Через секунду снова хлопнула входная дверь, возвещая о его спешном отбытии.

Я же чувствовала, как в жилах бурлит адреналин, и больше не могла оставаться в своём убежище. Мой мозг уже просчитал все детали. Не дожидаясь, пока меня позовут, я вышла из кабинета.

– Я знаю, что делать! – выпалила я, направляясь к столу, за которым сидел император. – Есть способ пробить засор, используя саму силу воды! Это рискованно, но это единственный быстрый выход!

* * *

Далат-хан с удивлением наблюдал за тем, как в общую комнату гарема вошла незнакомая девушка в сопровождении Зарнигар-ханум.

– Это ещё что такое? – изумлённо протянул главный евнух. – Что за новенькая?

– Её зовут Ишани, – ответила распорядительница гарема, понизив голос. – Девица из кочевников и была ранена в последнем походе Повелителя, когда он отбивал земли. Падишах забрал её с собой. Пока Ишани не оправилась от ранения, она находилась в доме его брата, принца Саджила, пусть хранит его Аллах. Повелитель велел поселить дикарку здесь, пока не будет решена её дальнейшая судьба.

Далат-хан прищурился, окидывая Ишани оценивающим взглядом. Красивая… Девушка была юна, едва ли ей исполнилось семнадцать. Чёрные, как смоль волосы, заплетенные в толстые косы, казалось, ещё помнили вольный ветер степей, гладкая кожа… Глаза цвета тёмного падевого мёда, огромные и выразительные. Но взгляд… без привычной для гаремных женщин покорности или изящной скромности. Он был диковатым, открытым, немного испуганным, но в то же время непокорным, исполненным какой-то внутренней силы, словно взгляд необузданной кобылицы. Одежда простая, очевидно, новая. Но она сидела на ней неловко, как наряд, к которому девушка ещё не привыкла. Ишани держалась скованно, движения были резкими, а плечи напряженными, будто она ждала удара. Евнух лишь тяжело вздохнул и покачал головой.

– Ну что ж, Ишани, пойдём, я покажу тебе, где ты будешь спать.

Он сделал шаг в сторону девушки, протягивая руку, чтобы указать дорогу, но та резко отшатнулась к Зарнигар-ханум, прижимаясь к ней, словно ища защиты.

– О, Аллах! – воскликнул Далат-хан, возведя глаза к расписному потолку. – За что мне это?! Это же не гарем, а зверинец! Как я, несчастный, справлюсь со всем этим? Не девушка, а дух, который только что спустился с гор! Будет ли она понимать приказы? Сможет ли она вообще жить среди людей?

Евнух бросил беспомощный взгляд на Зарнигар-ханум, которая лишь сочувственно развела руками.