Текст книги "Последняя жена (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 33 страниц)

Глава 23

Первые лучи солнца скользили по стенам дворца, вспыхивали на доспехах воинов и ласковым теплом касались кожи. Но я этого почти не замечала. Всё моё внимание было приковано к удаляющейся фигуре мужа. На балконе, с которого я его провожала, кроме меня стояли Махд-и-Муаззама и старшая жена Повелителя. Рядом с ней находились четыре маленькие дочери падишаха. Самой старшей на вид было не более семи лет.

Кавалькада, наконец, скрылась за массивными воротами крепости. И в тот самый миг, когда последний штандарт исчез из вида, падшах-бегум медленно повернулась ко мне.

– Зарнигар-ханум доложила мне, что ты отказалась принять настой, оберегающий от бремени. Это было очень неразумно с твоей стороны. Если с императором что-то случится в походе, пусть хранит его Всевышний, место на троне займет мой второй сын. Как ты думаешь, не станет ли законный наследник, который может родиться через девять месяцев, помехой для нового правителя?

Я смотрела на мать Повелителя и не понимала, как она могла говорить об этом так спокойно. Рассуждать о возможной гибели собственного сына и хладнокровном убийстве ещё нерожденного внука... Мой взгляд невольно метнулся к маленьким принцессам, беззаботно хихикающим в углу. Они девочки и не несут угрозы. А мой гипотетический сын уже приговорён.

В этот момент я отчётливо поняла, что в голове этой женщины расчётливый и беспощадный ум политика. Она мать правителя. Её главная цель – стабильность династии и власти. Мои дети будут ценным активом, пока жив падишах. Но они тут же превратятся в смертельную угрозу, если Повелитель погибнет. Ими без колебаний пожертвуют, чтобы избежать смуты и междоусобицы.

Тепло и страсть прошлой ночи отступили на второй план перед лицом жестокой правды. Добро пожаловать в семью, Люсенька...

Я спокойно выдержала пронзительный взгляд Махд-и-Муаззамы и ровным голосом произнесла:

– Мне кажется, что сейчас лучше всего возносить молитвы о здравии и возвращении Повелителя, чем размышлять о столь мрачных событиях.

Падшах-бегум недовольно хмыкнула. В её глазах промелькнуло презрение.

– Молиться? – повторила она с явной насмешкой. – Твоим многочисленным богам? Повелитель не должен относиться так безразлично к тому, что его жена остается в своей языческой вере. Ислам – единственная истинная религия. Обе первые супруги моего сына сами изъявили желание принять веру своего Повелителя и мужа, а ты не сочла нужным даже попросить об этом.

– Я глубоко убеждена, что к вере нужно прийти самостоятельно. Понять её душой, почувствовать сердцем, а не слепо следовать по чьему-то требованию. Повелитель прав в том, что никого не принуждает. В этом его великая мудрость. Он понимает, что истинная вера рождается из глубины души, а не из страха или долга, – ответила я, не отводя взгляд.

Мать Падишаха резко развернулась и, шурша одеждами, покинула балкон. Шади-бегум пошла следом, уводя за собой маленьких принцесс. Балкон опустел.

Вернувшись в свои покои, я взяла одну из книг, подаренных падишахом, но начать читать мне не удалось. В дверь тихо постучали, и на пороге возник Далат-хан.

– Госпожа, – поклонившись, произнёс он. – По велению Повелителя для вас выделены новые покои. Извольте следовать за мной, а ваши личные вещи перенесут слуги.

Он повёл меня по бесконечным коридорам. Миновав несколько внутренних двориков, мы оказались на другой стороне анфилады.

– Это самая уединённая и роскошная часть гарема, – с гордостью объявил евнух, останавливаясь перед инкрустированными перламутром дверями. Низко поклонившись, он медленно распахнул их передо мной.

Новые покои были обставлены богатой изящной мебелью, обтянутой шёлком и парчой. Стены покрывала мозаика из полудрагоценных камней. А большой балкон, казалось, парил над Садом Тысячи Роз.

Далат-хан вышел, оставив меня одну в этом великолепии. Я подошла к мраморным перилам и глубоко вдохнула воздух, напоённый ароматом роз. Утреннее солнце уже поднялось над стенами дворца, и тысячи кустов, усыпанных каплями росы, переливались всеми оттенками розового, алого и белого.

– Приветствую тебя, Нала.

Я вздрогнула и резко обернулась, услышав мелодичный голос. В нескольких шагах от меня стояла девушка. Она была примерно моего возраста, невысокого роста, с красивой фигурой. Лицо незнакомки обрамляли тёмные локоны. Большие глаза цвета лесного ореха смотрели с такой искренней добротой, что я сразу почувствовала к ней расположение.

– Я Залина, сестра Повелителя, – представилась девушка, с дружелюбным любопытством глядя на меня. – Мои покои напротив.

– Приветствую тебя, Залина, – с улыбкой ответила я. – Рада с тобой познакомиться.

– Я приехала совсем недавно, – принцесса подошла ближе. – Гостила у нашей тетушки Исфахане. Хвала Аллаху, что успела увидеть Повелителя за воротами дворца! Моё сердце едва не разорвалось от тревоги, когда я узнала, что он отправляется в поход!

– И я всей душой надеюсь, что всё быстро закончится, и Повелитель благополучно вернётся к нам, – ответила я, ощущая исходящий от Залины приятный, какой-то цитрусовый аромат.

– Благослови его Всевышний, – тихо прошептала она, сложив руки в молитвенном жесте, а затем понизила голос до доверительного шёпота: – Матушка очень недовольна. Она еле сдерживала гнев, когда рассказывала о тебе. Знаешь, что я подумала? Что ты наверняка умная! Нашей Падшах-бегум, как ты уже, наверное, успела заметить, не нравятся умные женщины!

Залина заразительно рассмеялась, прикрыв рот ладонью, и сквозь смех продолжила:

– Я сразу решила, что мне просто необходимо с тобой познакомиться! Приходи ко мне вечером, поужинаем вместе.

– Хорошо, приду, – мне почему-то казалось, что мы с этой милой девочкой станем друзьями. В ней не было фальши.

Залина ушла. Но моё одиночество было недолгим. Явились служанки, следом за которыми следовали евнухи с моими сундуками.

– О, госпожа! – воскликнула Зейнаб, рассматривая убранство комнаты. – Повелитель так щедр, так великодушен!

– Должно быть, Нала-бегум сумела затронуть сердце Повелителя! – многозначительно произнесла Фатима. – А если родится наследник, он осыплет её золотом!

Как раз к золоту я была равнодушна. Хотелось лишь одного: чтобы падишах скорее вернулся. Тогда я буду чувствовать себя намного спокойнее.

После обеда в мои покои привели шахзаде Амира.

– Ну, здравствуй, мой маленький принц, – ласково сказала я, усаживая его рядом на мягкие подушки. – Какой у тебя красивый кафтан!

– Ам-ма-ма-а-а! – Амир схватил мои руки и уткнулся в них лицом.

– Что это значит? – тихо спросила я у няньки.

– Шахзаде так звал свою матушку, Джанию-бегум, – прошептала Зара.

Бедное дитя… Ему не хватает материнской любви.

В этот момент в моей голове родился план. Нужны карточки! Простые, яркие рисунки, к которым можно привязать слова. И я решила, что сделаю их сама. А сейчас можно заняться рисованием.

Я попросила Фатиму принести чистые листы бумаги и карандаш. Когда служанка положила перед нами набор для рисования, я быстро набросала цветок с крупными лепестками. Амир, затаив дыхание, следил за каждым движением моей руки. Когда рисунок был готов, я подняла его и показала мальчику.

– Цветок, – произнесла я, чётко артикулируя. – Цветок. А теперь попробуй ты, Амир. Нарисуй что-нибудь.

Шахзаде взял карандаш и начал водить им по бумаге, рисуя неровные линии.

– Посмотри, вот это похоже на кошку, – я показала ему на одну из каракулей. И прочла строчки из стишка, которые помнила с детства:

– Был у кошки сын приёмный —

не котёнок, а щенок.

Очень милый, очень скромный,

очень ласковый сынок!*

Амир с интересом слушал меня, а потом засмеялся зажмурившись. После чего дёрнул меня за юбку, давая понять, чтобы я снова рассказала стишок. Целый час я проговаривала эти незамысловатые строчки, надеясь, что шахзаде что-нибудь да повторит. Пусть не сегодня, но в следующий раз обязательно.

____________________________

* Валентин Берестов «Кошкин щенок».

Глава 24

Вечером, когда дневная суета во дворце понемногу стихла, я направилась к покоям Залины. Двери её комнат находились напротив моих. Их разделяла лишь деревянная перегородка с нарисованными павлинами, расхаживающими по райскому саду. Я уже подняла руку, чтобы постучать, но вовремя остановилась, услышав голоса. Взволнованный принадлежал принцессе. А властный, не терпящий возражений – Махд-и-Муаззаме.

Подслушивать, конечно, низко и недостойно… но в этом змеином гнезде, где каждое слово может стать либо ядом, либо спасением, любая информация бесценна. Поэтому я подошла ещё ближе и прислушалась.

– Матушка, умоляю вас! Не заставляйте меня! – в этой мольбе звенели слёзы и отчаяние. – Я не смогу! Я просто умру!

– Глупости! – холодно отрезала падшах-бегум. – Прекрати эти детские истерики. Никто ещё не умирал от замужества. Шейх Ахмад – мудрый и влиятельный человек, опора трона. Падишах прислушивается к его советам!

– Визирь старый! – с отвращением воскликнула девушка. – И он мне неприятен! Одно его присутствие заставляет моё сердце сжиматься!

– Старый? – в голосе Махд-и-Муаззамы прозвучало искреннее возмущение. – Дитя моё, ему едва минуло сорок зим! Возраст зрелости и силы, а не дряхлости! Это значит, что он рассудителен и много знает о жизни. И уж поверь мне, в супружеском ложе опытный мужчина, знающий толк в женском теле, доставит куда больше радости, чем горячий, но неумелый юнец, думающий лишь о себе. У тебя есть долг перед семьёй. Решение принято, Залина!

– Я лучше наложу на себя руки!

– Даже думать об этом не смей! – процедила падшах-бегум. – Не вынуждай меня запирать тебя в этих комнатах со служанками, которые не отойдут ни на шаг! Тогда ты точно пожалеешь о своих словах, ибо будешь видеть лишь четыре стены до самой свадьбы! У всех есть долг! И твой – выйти замуж за достойного человека, который полезен империи. Всё! Утри слёзы и больше не вздумай при мне показывать свое недовольство!

Похоже, разговор закончен. Я нырнула за колонну и затаила дыхание, прижимаясь к прохладной поверхности. Хлопнула дверь, и Махд-и-Муаззама прошла совсем рядом со мной. Мать падишаха скрылась в полумраке дворцовых переходов, и, немного поколебавшись, я всё же подошла к двери. Она открылась сразу, стоило мне только постучать.

– Прошу прощения, Нала-бегум, – торопливо произнесла служанка, пытаясь преградить мне путь. – Принцесса плохо себя чувствует.

– Джамиля, я приму Налу-бегум! Пропусти её! – раздался прерывистый голос Залины, и девушка неохотно отошла в сторону. Переступив порог, я заметила, как в глазах Джамили вспыхнуло что-то похожее на недовольство или даже злость. Это было мимолётное, но очень явное выражение эмоций, которое тут же погасло, стоило ей поймать мой взгляд. В голове тут же промелькнула мысль: «Её сюда приставили специально. Она всё докладывает матери Повелителя.».

Залина сидела на кровати среди вороха подушек. Её красивое лицо было залито слезами, глаза покраснели и опухли. Я опустилась рядом с девушкой и прикоснулась к плечу:

– Залина, чем я могу тебе помочь? Может быть, ты хочешь поговорить?

Принцесса бросила быстрый взгляд на служанку, которая крутилась рядом и приказала:

– Джамиля, принеси нам ужин.

Лицо девушки недовольно вытянулось, но она не смела ослушаться принцессу. Как только Джамиля вышла, Залина выдохнула:

– Меня хотят отдать в жёны Шейху Ахмаду, Нала! Это ужасно! Я не хочу! – она снова разрыдалась, уткнувшись лицом в подушки. – Как же тебе повезло, что твой муж Арсалан! Он молодой, красивый...

Я понимала, что против падишаха выступить практически невозможно. Если решение принято, то Залине, скорее всего, придётся лишь смириться со своей участью. Как бы мне ни хотелось помочь, я была здесь чужим человеком, со своим собственным, ещё не до конца упрочившимся положением. Любое неосторожное слово или действие могло навредить не только Залине, но и мне самой.

Я позволила её выплакаться, не перебивая. Принцессе нужно было выплеснуть своё отчаяние. Когда рыдания поутихли, я мягко сжала руку девушки.

– Я понимаю, как это тяжело… Но послушай меня внимательно: красота и молодость – это не всегда залог счастливого брака. Иногда уважение, мудрость и доброе отношение мужчины к женщине могут сгладить все углы, сделать жизнь гораздо спокойнее и даже счастливее. Возможно, Шейх Ахмад, будучи опытным человеком, будет к тебе добр и внимателен…

Но Залина лишь отрицательно качала головой. А потом вдруг с отчаянием посмотрела на меня.

– Нет, Нала, ты не понимаешь… Я люблю другого. Люблю всем сердцем… Генерал Тарик… Он такой храбрый, такой благородный… И он тоже любит меня! – в её голосе прозвучала такая глубокая печаль, что у меня перехватило дыхание. Все мои практичные доводы разом отступили перед этим простым, но таким сильным признанием. Любовь серьёзно осложняла ситуацию.

– Залина, кто ещё знает об этом? – тихо спросила я.

– Никто, – почти шёпотом ответила она. – Только ты.

– Хорошо. Больше ни слова об этом, никогда. Иначе ты можешь причинить вред не только себе, но и ему. Если о вашей любви с генералом Тариком станет известно, это может стоить ему не только положения, но и жизни. Ты понимаешь?

Побледнев, принцесса кивнула.

А я уже начала выстраивать целую стратегию. Залина слишком эмоциональна и наивна, чтобы быть надёжным источником информации о своем возлюбленном. Мне нужно было узнать больше о генерале Тарике и о его реальном положении при дворе. Вся эта история могла стать как ловушкой, так и неожиданным рычагом влияния. Как говорится: “Разные нити вплетаются в узор, но главное – увидеть весь ковёр.”.

* * *

На следующее утро, когда я наслаждалась чашкой душистого чая, сидя на балконе, в мои покои заглянул главный евнух гарема.

– Госпожа, вас ожидает Мир-и-Саман*! Сам Махмуд-ага! – быстро поклонившись, объявил он.

– Кто этот человек, Далат-Хан? – спросила я, пытаясь разобраться, что происходит. Мне во всём мерещился какой-то подвох.

– О-о-о, Нала-бегум! Махмуд-ага – важная персона! В его ведении находятся абсолютно все водные пути, поля и сады. Он отвечает за процветание дворцовых владений! – почтительно произнёс евнух.

Моё любопытство разгорелось ещё сильнее. Зачем этот человек хочет видеть меня?

Я накинула на плечи шаль, прикрыла лицо вуалью. После чего в сопровождении служанок последовала за Далат-ханом. Он проводил меня в основной дворец и вскоре остановился перед одними из многочисленных дверей. Евнух постучал, дождался ответа, а потом распахнул передо мной тяжёлые створки. Я вошла в богато обставленный кабинет, где сразу увидела сидящего за столом чиновника. Он тут же поднялся и, обойдя стол, поклонился.

– Моё почтение, Нала-бегум. Меня зовут Махмуд-ага. Милостью небес и волей падишаха, прошу вас – даруйте этому месту честь своим вниманием.

Я бросила на него быстрый взгляд. Мужчина лет пятидесяти со строгим лицом, обрамленным тщательно подстриженной седеющей бородой.

– Благодарю за приглашение, Махмуд-ага, – я прошла к дивану и опустилась на мягкие подушки. Служанки встали позади.

– Нала-бегум, Повелитель, да продлятся его дни, перед своим отъездом дал мне особое поручение. Он попросил меня лично показать вам подробные карты земель, которые расположены вдоль главного оросительного канала, – сказал чиновник, беря со стола свиток пергамента, перевязанный тонким шнуром. После чего протянул его мне. – Повелитель также изволил упомянуть, что вы предложили совершенно новый порядок орошения земель. Некую... иную систему подачи воды… Могу ли я удостоиться чести и услышать о вашем замысле подробнее, Нала-бегум?

В его словах сквозило должное уважение, но я чувствовала, что за этой вежливостью скрывается некое внутреннее удивление или даже недоверие. Ему, должно быть, было дико представить, что женщина может разбираться в таких вопросах.

Я развернула карту и начала внимательно изучать её. Затем указала на поля, спускающиеся к каналу:

– Махмуд-ага, позвольте поделиться с вами моими скудными знаниями. Многие поля имеют заметный уклон. Вода, поступающая на эти земли, не задерживается должным образом. Она быстро стекает, унося с собой плодородный слой почвы и не успевая впитаться в достаточном количестве. Для того чтобы земли эти давали урожай в полную силу, нужно сохранить драгоценную влагу. Мне кажется, что можно попробовать изменить это: в будущем эти поля нужно преобразовать в террасы. Ступенчатые участки будут удерживать воду, не давая ей стремительно убегать вниз. Что обеспечит равномерное и глубокое орошение, значительно повысит плодородие и позволит получать больший урожай. Но сейчас, пока такие крупные и серьёзные перемены не сделаны, можно прорыть глубокие и широкие борозды поперек склона. Они станут небольшими запрудами, способными удерживать воду на каждом ярусе поля и позволят ей дольше оставаться на земле, проникая в почву.

Махмуд-ага слушал меня, не перебивая, его взгляд становился всё более сосредоточенным. Удивление на его лице стало уже совершенно явным.

– Но, Нала-бегум, – наконец произнес он. – Вода с верхней террасы всё равно будет стекать вниз. Это может привести к переувлажнению нижних участков и опять же к размыванию почвы. Как мы избежим этого переизбытка влаги?

– Нет, Махмуд-ага, – улыбнулась я. – Вода с верхних ярусов не будет просто стекать вниз на другие террасы, создавая неуправляемый поток. Для этого нужно создать систему отвода. С каждого террасного уровня излишки воды будут направляться по отдельным специально проложенным каналам. Они станут выводить лишнюю влагу в специально созданные водоёмы.

Махмуд-ага был ошеломлен. На мгновение он даже забыл об этикете и присел рядом со мной. Но затем, будто очнувшись от наваждения, вскочил на ноги.

– Могли бы вы начертить подробный план, где были бы обозначены и эти самые ступенчатые террасы, и пути отводящих каналов, и расположения водоемов для сбора излишков?

– С превеликим удовольствием, Махмуд-ага, – ответила я и попросила: – Позаботьтесь, чтобы мне принесли всё необходимое.

– Сегодня же вечером всё будет, – пообещал чиновник, с уважением глядя на меня. – Я восхищён вашими познаниями, Нала-бегум.

Я поднялась и, попрощавшись с ним, вышла в коридор. Ко мне тут же бросился Далат-хан.

– Госпожа! Махд-и-Муаззама велела вам явиться в её покои! Она увидела меня и спросила, что я здесь делаю. Мне пришлось признаться, что я ожидаю, когда вы закончите беседу с почтенным Махмудом-агой.

Что опять этой женщине нужно от меня?

____________________________

Мир-и-Саман* – высокий дворцовый титул, обозначающий главного управляющего дворцовым хозяйством, имуществом и ресурсами. В его ведении находились все аспекты, связанные с экономическим обеспечением двора, включая земли, сады, водные ресурсы и снабжение.

Глава 25

Я ни секунды не колебалась. Если Махд-и-Муаззама хочет видеть меня, не стоит заставлять её ждать. Остановившись у покоев матери падишаха, я постучала. Открывшая двери служанка без единого слова отступила в сторону, пропуская меня внутрь.

Махд-и-Муаззама восседала на горе подушек, словно на троне. Её тёмные глаза внимательно следили за каждым моим движением.

Почтительно поклонившись, я спокойно поинтересовалась:

– Вы хотели меня видеть, падшах-бегум?

Она окинула меня ледяным оценивающим взглядом.

– Что ты делала в кабинете Махмуда-аги? Что за беседы у вас с ним могут быть, о которых я не должна знать?

Я внутренне собралась, приготовившись к противостоянию, но внешне осталась совершенно невозмутимой.

– Повелитель распорядился, чтобы Махмуд-ага выслушал мои предложения о новом способе орошения земель и показал мне карты для изучения.

Мать падишаха резко поднялась с дивана и подошла ко мне почти вплотную. Её лицо исказилось от негодования.

– Что?! Орошения земель? – прошипела она прямо в моё лицо. – Да что ты в этом понимаешь, девчонка?! Падишах не мог такого просить! Ложь! Женщина, наставляющая Махмуда-агу?! Это просто смешно! Ты считаешь всех вокруг глупцами?

Я с достоинством встретила её гневный взгляд.

– Вы можете спросить об этом самого Мир-и-Самана, падшах-бегум, – я протянула ей свиток с картами. – Вот карты, которые он мне предоставил для работы.

Но Махд-и-Муаззама оттолкнула мою руку, словно прикосновение ко мне могло обжечь или осквернить. И я ещё когда-то имела глупость надеяться на дружбу с этой женщиной?..

– А может, ты колдунья? – вдруг процедила она, подозрительно глядя на меня прищуренными глазами. – Многобожница, принёсшая своих идолов в наш дом! А может, ты шайтан или злой джинн, околдовавший моего сына? В тебе нет и доли той красоты, которой славится твоя сестра Пари. Нет той изящной грации, что пленяет взор, или сияния, что привлекает сердца. Но ты уже украла разум падишаха!

Я даже бровью не повела. Мой взгляд оставался таким же ясным и спокойным.

– Падшах-бегум, вы, несомненно, женщина глубокого ума и проницательности. Но неужели вы всерьёз полагаете, что Повелителя можно околдовать? Разве его разум так слаб, а воля так ничтожна?

Лицо Махд-и-Муаззамы вспыхнуло от ярости, а руки сжались в кулаки. Она безуспешно пыталась справиться с бурлящим внутри негодованием.

– Что?! Ты считаешь мои слова глупостью?! Я обращусь к мулле, чтобы он посмотрел на тебя! Чтобы он проверил, не одержима ли ты злым духом, не шепчет ли тебе шайтан на ухо свои нечестивые речи! Мы узнаем, что за сила движет тобой, раджпутка!

– Как вам будет угодно, Падшах-бегум. Могу ли я идти? – я склонила голову в лёгком поклоне.

Мать падишаха бросила на меня злобный взгляд и демонстративно отвернулась. С высоко поднятой головой я вышла из комнат Махд-и-Муаззамы и вернулась в свои покои.

Спокойствие моё было показным. На самом деле я нервничала и не могла предугадать, какие ещё козни будет строить мать мужа. Из-за невесёлых мыслей ужасно хотелось чего-нибудь выпить. Пытаясь отвлечься, я взяла свитки, чтобы изучить лучше планы земель. Но, промучившись над картами целый час, так и не смогла сосредоточиться и отложила их в сторону. Мои мысли были заняты другим.

– Что-то случилось, госпожа? – настороженно поинтересовалась Майя, глядя на моё задумчивое лицо.

– Как мулла проверяет, одержим ли человек злым духом? – спросила я, и служанки удивлённо переглянулись. – Расскажите мне всё, что знаете.

– Сначала мулла просто смотрит на человека, ищет признаки… говорят, одержимые часто бледны, а глаза их мутны. Они могут быть очень возбуждены или, наоборот, впадать в глубокую тоску без видимой причины. Бывает, что одержимый человек начинает себя странно вести, избегать света или общества. Затем мулла читает священные слова из Корана, аяты, которые отгоняют злых духов. Если в человеке сидит джинн, то он может начать кричать, корчиться от боли, падать в обморок. Иногда даже сам джинн говорит через человека, пытаясь обмануть муллу или просить оставить его в покое… Но почему вы спрашиваете, госпожа?

Ответить я не успела. В дверь постучали, и в комнату вошла Зарнигар-ханум.

– Следуйте за мной, Нала-бегум, – с почтительностью произнесла распорядительница гарема, но я не могла не заметить торжество, пляшущее в глубине её глаз. – Сейчас придёт мулла.

Быстро, однако, работает змеиный клубок! Я вскинула голову, готовая отказаться, но тут же подавила в себе это импульсивное желание. Не-е-ет… Так просто вам меня не утопить. Моё положение ещё очень хрупкое. Падишаха нет рядом, чтобы защитить меня. А его мать является самой влиятельной женщиной в гареме. Открытый отказ повиноваться Махд-и-Муаззаме мог истолковаться как косвенное признание вины. А ещё это могли воспринять как неуважение к религии и её служителям. Причём сам Повелитель проявлял удивительную толерантность в отношении вероисповедания своих жён. Так что не дождётся свекровушка моей кровушки!

– Пойдёмте, Зарнигар-Ханум, – с улыбкой ответила я.

Выражение лица распорядительницы гарема мгновенно изменилось. Тонкие брови женщины слегка нахмурились: она явно ожидала совсем другой реакции. Зарнигар-ханум вышла в коридор, а я подмигнула служанкам и с царственной невозмутимостью последовала за распорядительницей гарема.

Она привела меня к неприметной двери, за которой оказалась небольшая комната с довольно скромной обстановкой. Мягкий ковёр на полу, пара невысоких диванов и столик. На нём стоял поднос с серебряным кувшином и единственный стакан.

– Присядьте, Нала-бегум, – произнесла Зарнигар-Ханум и, когда я опустилась на один из диванов, добавила: – Выпейте воду, над которой были прочитаны суры из Корана. Так всегда делают перед тем, как мулла начнёт читать священные тексты. Она очищает душу и помогает выявить истину.

По этому поводу у меня имелись некоторые сомнения, но высказывать я их не могла, так как не обладала знаниями. А распорядительница гарема не сводила с меня глаз. Они точно что-то задумали…

– Выпейте, Нала-бегум, – снова повторила Зарнигар-ханум и мне ничего не оставалось делать, как налить воду из кувшина в стакан и выпить. Странный привкус я ощутила сразу. Он был едва заметен, но этого хватило, чтобы насторожиться. В воду точно добавили что-то, что призвано было вызвать определенную реакцию моего организма.

– Хорошо. Мулла сейчас придёт, – удовлетворённо кивнула женщина и, немного понаблюдав за мной, вышла, плотно прикрыв дверь.

Сразу бросившись к окну, я с трудом распахнула тяжёлые деревянные ставни, наклонилась и всунула пальцы глубоко в горло. Вот когда с благодарностью вспомнились студенческие гулянки. Результат не замедлил сказаться: я вывернула содержимое желудка прямо на пышные кусты под окном. Потом выпрямилась и вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Ну что, Зарнигар-ханум. Не на ту напали?

В коридоре послышались шаги. Я быстро закрыла ставни и вернулась на диван. Дверь отворилась, и в комнату вошёл мужчина средних лет в белоснежном кафтане и такой же чалме. В его руках была толстая книга, обтянутая зелёным бархатом. За ним следовал помощник, неся складной столик. С муллой явились Махд-и-Муаззама с Шади-бегум. Женщины встали у дальней стены, с любопытством поглядывая в мою сторону.

Мулла подошел ближе, и я ощутила на себе его взгляд: внимательный, изучающий, но при этом удивительно спокойный, без тени осуждения.

– Ассаляму алейкум, Нала-бегум. Мир вам и благословение Аллаха. Разрешите представиться, меня зовут Халид-эфенди.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, – поднимаясь, ответила я с такой же тёплой интонацией.

Завоевать доверие этого человека – значит превратить испытание в свою победу.

Помощник муллы установил столик напротив меня, и священнослужитель тихо помолился, прежде чем устроиться за ним, скрестив ноги.

Раскрыв книгу, мулла начал читать. Его голос, поначалу тихий и негромкий, постепенно набирал силу. Я даже заслушалась, отмечая красоту и мелодичность молитвы. Но внезапно мир вокруг покачнулся. Внизу живота разлилось странное щекочущее ощущение. Появилось желание рассмеяться. Это было так неожиданно и нелогично, что я тут же поняла: немного «зелья» всё-таки попало в кровь. Так вот чего добивалась Махд-и-Муаззама… чтобы под воздействием одурманивающего средства я начала вести себя неадекватно: хохотать, метаться, бесчинствовать, как одержимая. Чтобы мулла не имел ни малейшего сомнения: Нала-бегум действительно под властью злых духов. Это был бы их бесспорный триумф – моё падение в яму, откуда уже не выбраться.

Но с неприятным ощущением я могла легко справиться. Что ж… мать падишаха настроена решительно. Вот только и я не из слабых женщин, которые сдаются при первых трудностях.

В течение всего обряда Махд-и-Муаззама не отрывала от меня взгляда. Её глаза, полные жадного ожидания, то и дело скользили по мне, пытаясь уловить малейший признак сумасшествия, истерики или хоть какого-то неадекватного поведения. Время шло, и по мере того как мулла читал священные суры, выражение лица Махд-и-Муаззамы становилось всё более и более разочарованным. Когда Халид-эфенди закончил чтение и закрыл Коран, в комнате воцарилась тишина. Священнослужитель поднялся и медленно подошел ко мне.

– Нала-бегум, ваша душа чиста. В ней нет тени злых духов. Я не обнаружил в вас ничего, что могло бы указывать на одержимость.

И я решила добавить перца в эту драму.

– Уважаемый Халид-эфенди. Мне бы хотелось изучить ислам. Глубже понять эту религию, её принципы, её мудрость.

Мулла был явно приятно удивлён. Его брови слегка приподнялись, и на лице появилась искренняя доброжелательная улыбка. Он повернулся к Махд-и-Муаззаме:

– Как это хорошо! Великая Госпожа, Нала-бегум не просто хочет следовать обрядам из страха или по принуждению. Она стремится понять ислам, постичь его суть и принять его верой и разумом, а не слепо повторять чужие слова! Это гораздо ценнее, чем любое внешнее проявление благочестия! Супруга нашего драгоценного Повелителя действительно чиста душой. Вы можете не переживать.

Едва мулла с помощником покинули комнату, как падшах-бегум громко позвала:

– Рания!

В дверном проёме тут же появилась юная служанка и остановилась, низко опустив голову. Махд-и-Муаззама приблизилась к столику. Она схватила кувшин и вылила остатки в стакан, после чего протянула его девушке.

– Выпей.

Рания подняла на неё испуганный взгляд.

– Пей, я сказала! – зло приказала падшах-бегум.

Бедняжка дрожащей рукой взяла стакан. Я больше не могла на это смотреть. Держать себя в руках не было ни сил, ни желания.

Резко поднявшись, я выбила стакан из рук служанки. Первая жена падишаха сдавленно охнула.

– Если вы хотите убедиться, что в этой воде есть ваша отрава, падшах-бегум, то да, она там есть. Не мучайте невинную девушку, – ледяным голосом сказала я и, не дожидаясь ответа, покинула комнату.

Уже в коридоре я невольно рассмеялась. Сначала это был тихий смешок, но затем он перерос в полный облегчения раскатистый хохот, освобождающий меня от накопившегося напряжения. Голова слегка кружилась, хотелось петь и танцевать. Нужно пригласить вайдью, пусть даст мне успокаивающий настой.