Текст книги "Последняя жена (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 33 страниц)

Глава 41

Я больше не стала умолять падишаха простить Ишани. Так как прекрасно понимала, что мужу нужно остыть, а дальнейшее давление лишь заставит его укрепиться в своём решении. Я молча опустила взгляд, принимая волю Повелителя, хотя сердце сжималось от жалости, стоило только представить страшную участь несчастной дикарки.

Мы с падишахом вернулись во дворец порознь. Я сменила мужской наряд на свою обычную одежду и попросила Зейнаб принести мне чаю с успокаивающими травами. Но даже вкусный напиток не мог унять мою растревоженную душу. В голове пульсировала одна единственная мысль: «Как спасти Ишани?». Вот только ни одна разумная идея не приходила на ум.

Следующий день принёс небольшое улучшение погоды. Дождь поутих, превратившись в мелкую морось, но небо оставалось низким и хмурым. Я проводила время с шахзаде Амиром, терпеливо уча его новым словам и стараясь отвлечься от гнетущих мыслей, когда в покои вошли служанки, неся подносы с обедом. Фатима подошла ко мне и присела у ног. По её лицу я сразу поняла, что есть какие-то новости.

– Госпожа, визирь вернулся из Персии! – быстро заговорила служанка. – В гареме судачат, что он ездил договариваться с правителем восточных земель о том, чтобы тот отдал свою дочь, принцессу Фирузе, в жёны нашему Повелителю! И к этому приложила руку сама Махд-и-Муаззама!

Я на секунду устало прикрыла глаза. Ещё одна женщина, ещё одна конкурентка за место под солнцем в гареме. Неизвестно, с каким нравом, с какими амбициями эта персидская принцесса. И главное, – как в случае женитьбы изменится отношение падишаха ко мне? Не хотелось бы оказаться на задворках гарема забытой и надоевшей, оттеснённой на периферию его внимания. Я уже знала, как быстро меняются настроения при дворе и как жестоко может быть забвение.

Все эти тревоги и мысли роились в голове, но вслух я спокойно сказала:

– Что ж, если Повелитель решит взять третью жену, то нам с Шади-бегум придётся только смириться.

– Но это ещё не всё, госпожа! – продолжила служанка. – Шах Мирза Шахрияр сам вскоре появится во дворце! Говорят, он прибудет вместе со своей дочерью, принцессой Фирузе, примерно через месяц. Это же неслыханно! Обычно о браке договариваются заранее, через послов и визирей, а невесту никогда не показывают лично. Ни один правитель не унизит свою дочь таким образом!

Как интересно... Пари тоже оказалась во дворце Великих Моголов, не будучи официальной невестой Арсалана. Но это была совершенно иная история, вынужденная мера. Тогда здесь сомневались, что я после травмы вообще смогу стать достойной женой падишаха. Потому и сестру привезли: как возможную замену, как запасной вариант. Но что в этом случае? Почему Шах Мирза Шахрияр везёт свою дочь до того как Повелитель принял окончательное решение о браке? До того как были соблюдены все необходимые церемонии и протоколы? Это был вызов этикету, традициям. И мой опыт подсказывал, что за этим может стоять какой-то скрытый замысел. Такое публичное нарушение всех правил не могло быть случайностью.

– Скажи мне, Фатима, что сказал сам Шах о своём столь странном решении? Неужели он не дал никакого объяснения? Знаешь ли ты что-нибудь об этом? – с любопытством поинтересовалась я.

– Шах Мирза Шахрияр желает показать глубину своего уважения и доверия. Надежду на самый крепкий союз между державами. Мол, зачем ждать и обмениваться письмами, когда можно лично убедиться в благосклонности и величии Повелителя!

Я слушала Фатиму, и каждая её фраза только укрепляла моё подозрение. Слишком уж много громких слов для такого беспрецедентного шага. Что ж, кажется, мне предстоит разгадать новую головоломку.

В это время служанки уже расставили на низком столике тарелки с обедом: нежные кусочки баранины в соусе из миндаля и фиников, рассыпчатый рис с шафраном и зеленью, свежие лепёшки. Я с удовольствием взялась за рис, с улыбкой наблюдая, как нянька кормит шахзаде, повторяя названия блюд. Амир ел с аппетитом, с интересом прислушиваясь к ней.

Я поднесла к губам кусочек баранины, и к горлу вдруг подступила тошнота. Сначала лёгкая, потом нарастающая, жгучая... Я почувствовала резкий приступ головокружения, кожа покрылась испариной, а желудок скрутило в тугой узел. Мир вокруг поплыл, запахи стали невыносимыми, и я с трудом подавила рвотный позыв, спешно оттолкнув тарелку.

– Вам плохо, госпожа? Вы бледны... – взволнованно произнесла Майя, заметив моё состояние.

Резко подскочив с подушек, я бросилась к небольшому бронзовому тазу, который всегда стоял в углу комнаты для омовений. Содержимое желудка выплеснулось наружу, обжигая горло горечью. В голове вихрем пронеслась страшная мысль: меня отравили! Но ведь это невозможно! Моя пища всегда проходит строгую проверку! Вайдья пробует каждое блюдо, прежде чем оно попадает на мой стол.

– Бегите за лекарем! Зара, уведи шахзаде! – раздался громкий голос Майи, и в ту же секунду она появилась в дверях. Быстро намочив полотенце в кувшине с водой, служанка принялась осторожно протирать моё вспотевшее лицо и шею, стараясь облегчить недомогание.

После того как содержимое желудка покинуло меня, наступило облегчение. Но оно было обманчивым. Странная, необъяснимая слабость охватила каждую клеточку моего тела. Ноги подкашивались, и Майя осторожно отвела меня к кровати. Она помогла мне лечь, подложила под голову мягкую подушку и тут же приложила ко лбу прохладный компресс. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь.

В этот самый момент в покои стремительно вошел вайдья. Он присел рядом со мной и взволнованно спросил:

– Что вы чувствуете, Нала-бегум? У вас что-то болит? Где именно?

– Нет… сейчас ничего не болит, – ответила я, прислушиваясь к своим ощущениям. – Просто кружится голова и слабость… Тошнота уже прошла.

– Выйдите все, – обратился вайдья к служанкам, и когда девушки исчезли за дверью, аккуратно взял мою руку, прислушиваясь к пульсу, затем осторожно ощупал мой живот.

– Нала-бегум, дабы познать истинную природу вашего состояния и развеять всякие сомнения, мне необходимо провести тщательный осмотр и задать вам кое-какие личные вопросы. Ибо по тем признакам, что я сейчас наблюдаю... есть надежда, что в вашем благословенном чреве зарождается новая жизнь. Возможно, боги даровали вам величайшее из чудес.

Моё сердце замерло, а потом забилось с удвоенной силой, откликаясь на его предположение. Что, если сама судьба наконец-то решила одарить меня тем, о чём всю жизнь мечтала Людмила Катаева… Я боялась надеяться… боялась поверить… Но в голове уже пульсировала мысль: «А ведь у меня не было женских дней с того самого момента, как я очнулась в этом теле»… Господи, со всеми этими событиями я даже не вспомнила о таких важных вещах!

Из коридора донеслись громкие голоса, а затем двери распахнулись, и в покои, тяжело дыша, ворвался дворцовый лекарь Хаким-Юсуф. Его халат был немного перекошен, а одна рука прижата к груди: видимо, быстрый бег дался ему нелегко.

– Что с госпожой?!

Вайдья поднялся и, подойдя к запыхавшемуся Хаким-Юсуфу, что-то тихо, почти неслышно произнес ему на ухо, прикрыв рот ладонью.

Лицо дворцового лекаря моментально изменилось. Тревога исчезла, уступая место широкой улыбке. Он радостно потёр руки, поставил на столик свой расшитый шёлком ларец с инструментами и воскликнул:

– Не будем же терять ни мгновения! Давайте поскорее приступим! Возможно, в наших стенах скоро появится шахзаде!

Осмотр, проведенный вайдьей и Хаким-Юсуфом, прошёл довольно аккуратно и корректно, насколько это было возможно. Когда все манипуляции были завершены, вайдья с сияющим от благоговейной радости лицом снова присел рядом со мной. Его взгляд был полон глубочайшего почтения.

– Нала-бегум, примите наши поздравления и благословения.

– Сам Всевышний услышал ваши молитвы и ниспослал величайший дар! – поддержал его Хаким Юсуф, стоя надо мной со сложенными на животе руками. – В вашем благословенном чреве зародилась новая жизнь. Да будет этот ребенок здоров и крепок, а ваше материнство – лёгким и радостным!

Он бросился к двери и, выглянув в коридор, приказал:

– Позовите Далат-хана! Быстро! Пусть немедленно явится сюда!

Как только круглая фигура главного евнуха возникла на пороге, дворцовый лекарь важно сообщил:

– На Налу-бегум снизошла великая радость, ибо под сердцем своим она носит дитя! Это великая весть, приносящая свет и надежду в наш дворец!

Лицо Далат-хана озарилось непередаваемым восторгом.

– О, Аллах! Да здравствует Повелитель! Да здравствует наследник! – воскликнул он, срываясь на фальцет, и, забыв о своей чопорности, пулей вылетел в коридор, спеша донести эту радостную весть императору.

Глава 42

Я всё ещё лежала в постели, пытаясь привести мысли в порядок, когда в покои стремительно вошёл падишах. И это был не тот холодный и жёсткий император, с лёгкостью ломающий судьбы. Сейчас во взгляде мужа плескались совершенно другие эмоции: изумление, трепет и какая-то совершенно обезоруживающая нежность.

Повелитель присел рядом со мной и молча взял моё лицо в свои тёплые сильные ладони. Он внимательно вглядывался мне в глаза, будто пытался прочесть в них подтверждение великой вести. Затем медленно наклонился и коснулся губами моего лба.

– Моя Нала… Далат-хан принёс прекрасную весть. Ты подарила мне нечто большее, чем все богатства моей империи… Ты носишь под своим сердцем наше будущее. Наше продолжение... Ты – благословенная земля, в которой проросло семя нашей династии. С этого дня ты и наше дитя – моя главная забота. Никто и ничто не посмеет омрачить твоё спокойствие. Благодарю тебя, моя жена. Благодарю за этот бесценный дар… Проси, чего хочешь, и я выполню всё, что пожелаешь.

В этот момент я поняла, что появился единственный шанс спасти Ишани. Сейчас или никогда. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять волнение.

– Повелитель, ваша милость безгранична… Даруйте прощение Ишани в честь новой жизни, которая зародилась во мне. Пусть это станет знаком вашей безграничной милости.

Нежность в глазах падишаха мгновенно угасла, сменяясь каким-то удивлением и даже разочарованием. Неужели он думал, что откупится драгоценностями? Ну нет. Нас, самодостаточных женщин, таким не купишь. Взгляд Повелителя снова стал пронзительным и недовольным. Арсалан убрал руки от моего лица.

– Ты неисправима, Нала, – в его голосе прозвучало едва сдерживаемое раздражение. – Но я обещал выполнить любую твою просьбу. Поскольку император не отступает от своего слова, даже если оно дано в миг великого ликования, так тому и быть. Я дарую девушке своё величайшее прощение. Она останется служить во дворце под неусыпным надзором евнухов, которые будут следить за каждым её шагом. Если Ишани ещё раз совершит нечто подобное, клянусь Аллахом, ничто и никто не спасет её от моего гнева. Моя милость имеет границы, Нала. И эта дикарка не будет испытывать их вновь.

Я почувствовала, как внутри разливается облегчение. Взяв большую руку мужа, поднесла её к своим губам.

– Благодарю, Повелитель. Пусть Аллах хранит вас.

Взгляд падишаха смягчился. Медленно проведя по моим волосам, Арсалан мягко улыбнулся.

– Отдыхай, моя драгоценная супруга. Береги себя и наше дитя.

Повелитель поднялся и покинул покои, в которые тут же влетели служанки. Казалось, они радовались больше, чем я. Девушки тут же окружили мою постель и защебетали.

– О, моя госпожа! – воскликнула Фатима, прижимая руки к груди. – Какое благословение! Уверена, это будет мальчик! Сильный и красивый, как сам Повелитель!

Зейнаб игриво толкнула её локтем.

– Тише ты, Фатима! Не смущай госпожу! Только Аллах решает, кто придёт в этот мир! Даже если родится принцесса, то она будет такой же мудрой и прекрасной, как наша Нала-бегум!

Майя мечтательно подняла глаза к потолку.

– Наверное, для ребёнка уже начали готовить колыбель из сандалового дерева!

Радостное волнение служанок было таким заразительным, что я невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение покидает меня.

Вечером в мои комнаты заглянул Далат-хан. Он пребывал в приподнятом настроении.

– Госпожа, Повелитель распорядился устроить в гареме великий праздник в честь ниспосланного вам благословения! Повара уже готовят самые изысканные блюда, а музыканты настраивают ситары и таблы! Завтрашний вечер будет наполнен весельем!

Евнух подошёл ближе и, сложив руки на животе, деловито продолжил:

– Есть ещё одна новость, госпожа. Наш солнцеподобный император в честь радостного события помиловал дикарку, напавшую на вас. Её отправили работать в главную дворцовую прачечную. Труд там тяжёл и бесконечен: целый день служанкам приходится стоять по колено в воде, стирая сотни одежд для всего двора! Таскать корзины с мокрым бельём под палящим солнцем – тоже нелёгкое дело… Ох, сжалься над бедняжками Аллах!

Но тут же скорбное выражение на лице Далат-хана сменилось многозначительной улыбкой, отчего морщинки в уголках глаз стали еще заметнее. Его голос стал почти заговорщицким:

– А теперь самое прекрасное, госпожа. Повелитель желает провести сегодняшний вечер с вами за ужином. Если ваше драгоценное здоровье позволит, конечно.

Ещё как позволит! Такого я точно не пропущу. Это было не просто приглашение, это был знак внимания и уважения. Каждый такой ужин, каждая беседа, каждое мгновение, проведенное наедине с Повелителем – это ступенька вверх, к более прочному положению в его сердце.

Я должна стать для Арсалана тем человеком, с которым он захочет делиться и радостями, и заботами. Той, кто понимает его без слов.

* * *

Персидские сады дворца Исфахана были в этот час наполнены ароматами ночных цветов. Лунный свет пробивался сквозь ажурные кроны кипарисов, рисуя причудливые узоры на мраморных дорожках. В заплетённой изумрудными лианами беседке находились Шах Мирза Шахрияр и его дочь.

– Помни, Фирузе, твоя задача гораздо серьёзнее, чем просто очаровать Великого Могола. Ты не просто моя дочь, ты инструмент, заточенный для великой цели. Твоя красота и ум должны служить интересам Персии. Я хочу, чтобы ты тонко, незаметно отвлекала падишаха от наших земель. Его внимание должно быть приковано к другим границам, к другим проблемам. Пусть Арсалан Джахан-салар думает, что мы помогаем ему, пока мы будем укреплять себя. Ты должна стать доверенным лицом мужа, его внутренним голосом. Создавай распри в гареме, если это будет необходимо. Разжигай соперничество между жёнами. Пусть они ослабляют друг друга, пока ты будешь набирать силу.

– Вам нет нужды волноваться, отец. Я принцесса персидского дома, во мне течёт кровь древних шахиншахов. Моё воспитание, моя образованность, моя красота, – девушка провела рукой по своей шелковистой косе, – всё это не оставит падишаха равнодушным.

Шах Мирза Шахрияр одобрительно кивнул, довольный самоуверенностью дочери.

– Я стану третьей женой Великого Могола, но это лишь вопрос времени. Моё место рядом с ним, на самом верху. Никто не сможет меня оттуда сместить. Я не просто выйду за падишаха замуж, я войду в его жизнь, как полноводная река.

– Визирь Шейх Ахмад рассказал, что раджпутская принцесса, ставшая второй женой падишаха, достаточно умна. Это заметила даже Махд-и-Муаззама, – шах Шахрияр откинулся на подушки, держа в руке пиалу с дымящимся чаем.

– Умна? – Фирузе слегка вскинула тонкую бровь. На её губах заиграла улыбка. – Возможно. Но острый ум без должной огранки – всего лишь алмаз, а не бриллиант. Что толку в уме раджпутки, если он не способен предугадать ход ветра, когда я уже расставляю паруса? К тому же, отец, давайте будем честны: раджпутские принцессы редко получают то образование, которое доступно в Исфахане. Их мир – это крепостные стены и традиции, а не обширные библиотеки и беседы с величайшими учёными. Вряд ли её «ум» сможет стать для меня серьезной преградой. Скорее это будет просто ещё одна пешка в игре, которую я скоро начну...

Шах с гордостью посмотрел на дочь.

– Именно так, дитя моё. Твой разум – это наш главный клинок. Чувствую, что династия Сефевидов* скоро засияет с новой, невиданной силой! И не только в Персии. Я вижу, как на трон Великих Моголов восходит твой сын, мой внук. А я стану его наместником. Тогда Могольская империя превратится в наше продолжение, управляемое моей волей.

___________________

* Династия Сефевидов правила Персией и была одной из самых могущественных империй своего времени. Они были шиитами и часто вступали в конфронтацию с преимущественно суннитской Могольской империей за контроль над стратегическими территориями, такими как Кандагар, и за влияние в регионе. Обе империи использовали не только военную силу, но и сложную дипломатию, а также династические браки, чтобы укрепить свои позиции и расширить влияние.

Глава 43

В кабинете Повелителя царил уютный полумрак. Лишь на столе горело несколько свечей в красивом ажурном подсвечнике. Когда раздался стук в дверь, Арсалан поднял голову от большой карты, которую внимательно изучал. В комнату вошёл стражник и объявил:

– Великий визирь Шейх Ахмад, Повелитель.

Падишах нахмурился и опустился в кресло, глядя, как визирь переступает порог и низко кланяется.

– Приветствую вас, Оплот Империи. Позвольте поздравить вас. До меня дошла радостная весть, что ваша вторая жена Нала-бегум скоро подарит вам дитя.

– Спасибо, Шейх Ахмад, – ответил Арсалан и поинтересовался: – Как прошла встреча с Шахом Шахрияром?

Визирь кратко и ёмко доложил о результатах переговоров: о новых торговых путях, о соглашениях по спорным приграничным территориям и об обмене послами. Падишах молча слушал, лишь изредка постукивая пальцами по столу.

Когда доклад закончился, в кабинете повисла тишина. И только тогда Арсалан впервые за всё время посмотрел на своего советника. Его взгляд был холодным и пронзительным, как стальной клинок.

– Во дворце странным образом множатся слухи, Шейх Ахмад. Слухи о том, что помимо укрепления границ империи, ты взял на себя смелость устраивать и мою личную судьбу? Говорят, что, заключив торговые союзы, ты решил заодно заключить и мой брачный союз с персидской принцессой. Мне интересно услышать, так ли это?

На мгновение визирь вздрогнул. В глазах вельможи мелькнула тень страха. Он слегка расправил плечи, стараясь сохранить внешнее спокойствие, но бьющаяся на виске жилка выдавала внутреннее напряжение.

– Повелитель, клянусь Аллахом, я никогда бы не посмел самовольно решать такие вопросы. Моя судьба – служить вам и империи. Махд-и-Муаззама выразила желание этого союза и передала письмо персидскому шаху. Пусть покарает меня Всевышний, если я знал, что именно содержится в том послании! Шах Шахрияр прочёл его и позвал меня для разговора. Он сказал, что был бы не против этого союза. И добавил, что нанесёт вам визит вместе со своей дочерью.

Падишах удивлённо вскинул бровь.

– Ну, матушкины попытки обвешать меня принцессами не новы, Шейх Ахмад. Она всегда желала видеть рядом со мной дочерей из самых могущественных домов. Но вот желание Мирзы Шахрияра привезти сюда принцессу, да ещё и так поспешно, более чем странное.

Повелитель помолчал, задумчиво глядя на дрожащее пламя свечи. Затем он снова посмотрел на визиря, и взгляд этот был уже не просто холодным, а пронизывающим.

– А тебе мой совет, Шейх Ахмад. Если ты хочешь породниться с нашей семьёй, помни, что к этому нужно идти с умом и осторожностью. Будь рассудительнее в своих действиях и разберись со своим окружением. Слухи не берутся из ниоткуда: они подобны ядовитым семенам, брошенным в благодатную почву.

Шейх Ахмад снова низко поклонился.

– Слушаюсь, Повелитель. Я немедленно займусь подготовкой к приёму персидского шаха. Всё будет устроено с подобающим великолепием, чтобы ни одна мелочь не омрачила его визита и не умалила вашего величия.

Визирь извлёк из складок своего одеяния искусно отделанный футляр из тёмного дерева, инкрустированный перламутром.

– Шах Шахрияр передал вам портрет своей дочери, Повелитель. Принцессы Фирузе.

Арсалан Джахан-салар открыл футляр, и перед его взором предстал небольшой, искусно выполненный портрет. С него смотрела юная девушка. Высокий лоб, изогнутые, как крылья ласточки, брови, выразительные миндалевидные глаза, обрамлённые тёмными ресницами, и чувственные губы... Её чёрные как ночь волосы были заплетены в сложные косы и казались шёлковыми. На голове покоилась изящная тиара, усыпанная рубинами. Несомненно, принцесса Фирузе была не просто привлекательна: в ней читалась порода и стать. Красота девушки казалась холодной и безупречной, как лунный свет.

* * *

Для вечера с падишахом я выбрала сари насыщенного изумрудного цвета, расшитое золотыми нитями и мелким жемчугом, который напоминал капли утренней росы на молодой траве. Служанки вплели мне в волосы жасминовые цветы, источающие сладкий аромат, и это было единственное моё украшение.

Приблизившись к покоям Повелителя, я почувствовала небольшое волнение. Нехорошее предчувствие кольнуло острой иголочкой, но я отогнала от себя дурные мысли. Не сейчас.

Объявив о моём приходе, стражник с поклоном отворил резные двери.

Я переступила порог залитой мягким светом масляных ламп комнаты. И сразу же ощутила ароматы розы и амбры, наполняющие воздух. Арсалан подошёл ко мне и, взяв за руку, притянул ближе.

– Я хочу провести с тобой этот вечер и эту ночь… Просто обнимая тебя…

Падишах подвёл меня к низкому столику и помог устроиться на подушках. Я почувствовала, как моё сердце отзывается на слова мужа. Нежность в его голосе была для меня дороже любых подарков. Арсалан взял спелый гранат, ловко разломил его, и сочные рубиновые зернышки рассыпались по серебряному блюду. Повелитель начал священнодействовать, угощая меня приготовленными дарами. Взяв одно зёрнышко, он поднёс его к моим губам, и сладко-терпкий вкус напомнил мне поцелуи. Затем муж предложил мне дольку персика, сок которого стекал по его пальцам. Я не удержалась и слизнула нектар с руки мужа, чем зажгла огонь в его глазах. После пришла очередь янтарного винограда. Я ела медленно, наслаждаясь не только вкусом, но и самим моментом близости мужа, его необычной мягкостью…

Когда последний кусочек угощения был съеден, падишах медленно протянул ко мне руку и нежно коснулся шеи. Его пальцы были тёплыми, а прикосновение обжигающе-ласковым. Он склонился ближе, губы коснулись моих сначала легко, почти невесомо. Затем поцелуй стал смелее, глубже. Это было обещание чего-то волшебного, полного всепоглощающей нежности…

Когда по моему лицу скользнул тёплый луч солнца, я медленно открыла глаза, потягиваясь в мягкой постели. Повелитель, одетый в халат из тёмного шёлка, сидел ко мне спиной за небольшим столом, рассматривая какие-то бумаги. Словно почувствовав мой взгляд, он чуть повернул голову. В его глазах вспыхнул тёплый приветливый огонек.

– Доброе утро, отрада глаз моих, – произнёс он своим бархатистым голосом. – Как тебе спалось?

Я поднялась с постели и, пробежав на носочках по мягкому ковру, обхватила плечи Арсалана руками, прижавшись щекой к его спине.

– Мне спалось прекрасно, мой Повелитель, – прошептала я, вдыхая его аромат, заставляющий трепетать мою душу .

Падишах ласково погладил мою руку, а затем сказал:

– Скоро во дворец прибудет персидский шах с дочерью принцессой Фирузе. Так как Махд-и-Муаззама гостит у своей сестры, а Шади-бегум удалена от двора, ты проследишь, чтобы принцессу разместили в гареме со всеми полагающимися для её статуса удобствами.

Меня будто обдало ледяной водой. От мысли, что именно мне предстоит устраивать с удобствами свою потенциальную соперницу, в душе мгновенно поднялся горячий протест. Сердце сжалось от странной, непривычной боли. Слухи подтвердились. Неужели вся эта нежность, эта сказочная ночь ничего не значат для Арсалана, если он так легко говорит о прибытии новой принцессы?

В этот момент падишах поднялся и, повернувшись ко мне, стал внимательно наблюдать за выражением моего лица. «Зачем её сюда везут?» – едва не сорвалось с моих с губ. Но я уже знала ответ. И сразу же подавила в себе этот приступ ревности, который не приведёт ни к чему хорошему. Нет, тонкие игры так не ведут. Только холодный расчёт. Соберись, Люся.

Внешне я оставалась спокойной и склонилась в поклоне. Моё лицо было непроницаемо. На мгновение подняв глаза на мужа, я ответила, улыбнувшись:

– Хорошо, Повелитель. Я прослежу, чтобы для принцессы Фирузе были подготовлены лучшие покои, достойные её статуса. Вы позволите мне идти?

Арсалан не произнёс ни слова. Вместо этого он внезапно сократил расстояние между нами. Его пальцы приподняли моё лицо за подбородок, и падишах пристально посмотрел мне в глаза.

– Иди, Нала.