Текст книги "Последняя жена (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 33 страниц)

Глава 68

Ночь во дворце раджи была тихой и спокойной. В саду шелестел ветер, где-то вдалеке кричала ночная птица, но для меня эти звуки не несли успокоения. Я лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, покрытый сложной росписью. Сон не шёл.

Персов послали за моей головой. До тех пор, пока ещё нерождённый ребёнок представляет угрозу для чьих-то амбиций, я – ходячая мишень.

Я медленно села, опустив босые ноги на гладкий каменный пол. Холод немного отрезвил мысли. Враги не остановятся. Дворец раджи – надёжное убежище, но что, если персы отправят сюда не отряд наёмников, а тысячу всадников?

– Нужно не просто прятаться. Нужно сделать это место неприступным, – прошептала я в темноту, подходя к окну. Луна заливала долину призрачным серебряным светом. Отсюда, с высоты, местность просматривалась идеально. Мой взгляд скользил по склону вниз, туда, где извилистым шрамом по земле тянулось высохшее русло реки. Именно по нему мы шли к дворцу. Реки не умирают просто так. Либо меняется климат, на что уходят столетия, либо кто-то вмешивается в их жизнь. Как же люди выживают в таком засушливом регионе? За стенами дворца тянулись сады, а это значит, что и там нужна вода… Именно она являлась гарантом выживания. Если персы придут и осада затянется, без воды дворец раджи, каким бы неприступным он ни казался, обречён.

Рано утром я уже была на ногах. Усталость после бессонной ночи отдавала тяжестью в висках, но на отдых не было времени. Одевшись, я вышла из своих покоев. Мне нужно было найти раджу. В полумраке коридора я увидела служанку, идущую мне навстречу. Заметив меня, девушка опустила глаза и низко поклонилась, сложив руки на груди.

– Где мой отец? Он уже проснулся? – спросила я.

– Да, бегум, господин в саду, – ответила служанка, указав кивком на высокую арку, за которой виднелись кусты жасмина. Я направилась туда и, миновав небольшой пруд с ярко-розовыми лотосами, увидела беседку, обвитую цветущей бугенвиллией. Раджа сидел на скамейке, погруженный в свои мысли, и я присела рядом. На лице отца появилась мягкая улыбка.

– Дочь моя, ты почему не спишь?

– Я всю ночь думала, отец… Откуда жители города берут воду? Ведь река пересохла? – спросила я, и раджа удивлённо приподнял брови.

– Ты так ничего и не вспомнила?

– Память возвращается, но кое-что еще скрыто в темноте, – ответила я. История об амнезии совершенно вылетела из моей головы.

Отец кивнул, его взгляд стал задумчивым.

– Неподалёку от города, в ущелье находится древнее хранилище вод. От него берёт начало канал. Кое-где он скрыт под землей и несёт воду прямо в сердце дворца и питает все городские колодцы.

– Что же питает это хранилище вод, отец? – я заинтересовалась этой системой, успокоив свои страхи. Вода прибывала во дворец по подземному каналу, а это означало, что даже при осаде дефицита не будет.

– Оно питается от подземных ключей, – ответил раджа. – Настолько обильных, что их потоки не иссякают даже в самое знойное время.

– Могу ли я посмотреть на это хранилище вод, отец? – я невольно подалась вперёд, мои мысли уже просчитывали возможные объёмы и потенциал такой системы.

Раджа ещё больше удивился.

– Да, ты можешь посмотреть на него, дитя. А сейчас ты не хочешь рассказать мне, что же произошло? – в голосе отца появилась тревога. – О какой войне ты говорила? Что заставило тебя так спешно покинуть дворец Великого Могола?

Я рассказала ему всё, что знала, и, естественно, о своих подозрениях по поводу персов. Раджа слушал внимательно, его лицо становилось всё мрачнее. Когда я закончила, он глубоко вздохнул и задумчиво проговорил:

– Нужно усилить охрану дворца. Солдаты должны быть наготове. Мы должны удвоить число дозорных на стенах и у всех входов. Мои войска, конечно, не так многочисленны, но зато они преданы мне до последнего вздоха…

– Мы можем отправиться к хранилищу воды прямо сейчас, отец? – я сразу перешла к делу.

Раджа покачал головой, на его лице снова промелькнуло недоумение.

– Что тебя так тянет туда? – спросил он, прищурившись. – Что ты хочешь увидеть? Твои мысли летят быстрее самого быстрого скакуна!

– Я всё объясню, отец, когда мы будем на месте, – с улыбкой ответила я. – Просто поверьте мне.

Уже через час я, раджа и десяток крепких воинов направлялись к ущелью по едва заметной тропе, петляющей среди каменистых россыпей и редких колючих кустарников. С каждым шагом подъём становился все круче. Ноги скользили по мелкой гальке, и я чувствовала каждый камешек через тонкую подошву сапожек. Вскоре тропа вывела нас на широкую каменную площадку. Передо мной предстало настоящее чудо. Глубокая, словно вырезанная в горной породе, чаша, заполненная водой удивительной чистоты. Это было огромное водохранилище, заключённое в камне. Из него с гулким рокотом вырывались несколько мощных струй, сливаясь в единый широкий поток, который и питал этот величественный резервуар.

Я сразу же начала внимательно осматривать его края. Место, откуда вода поступала в канал, несущий её в городские колодцы, оказалось искусно перекрыто. Гигантские, грубо отёсанные каменные блоки были так плотно подогнаны, что почти полностью перекрывали проход. Лишь небольшой узкий проток, едва заметный в основании этой массивной преграды, позволял части воды просачиваться, продолжая свой путь к городу. Но если эти блоки убрать... тогда сила, заключенная в водохранилище, смоет вражеские войска.

План начал вырисовываться. Чтобы обрушить тонны воды, не нужно было поднимать или двигать все блоки сразу. Достаточно было сместить один или два ключевых элемента в основании. Я заметила несколько углублений и щелей, которые могли служить точками опоры. Если правильно использовать рычаги – толстые бревна или прочные металлические ломы – можно было бы ослабить нижние блоки, позволив верхним под давлением воды сместиться и создать прорыв. Это высвободило бы всю мощь накопленной воды единым разрушительным потоком.

Только вот ремонт этого заслона, после того как мы его используем, займёт слишком много времени… И тут меня осенило. А что, если не нужно чинить этот заслон? Зачем? Пусть вода в водохранилище вообще не скапливается до такой степени, как сейчас, а сразу же поступает в городской канал? Водохранилище в этом случае стало бы скорее огромным отстойником или резервуаром для излишков, а не основным накопителем.

– Что ты увидела здесь, Налини? – прозвучал за моей спиной голос раджи.

Я повернулась к нему.

– Если враг придёт на наши земли, мы дождёмся, когда он подойдёт ближе, и сместим блоки, удерживающие воду, используя рычаги. Давление сделает остальное. Вода обрушится на врага, Войска будут смыты или увязнут. Они просто не смогут пройти.

– Откуда у тебя такие знания, Налини? – немного испуганно произнёс отец. – Как такая мысль могла родиться в твоей голове?

– Неужели вы полагаете, что острый ум – удел исключительно мужских голов? – тихо засмеялась я. – Природа не делает таких исключений. И поверьте, отец, в женских умах часто таится куда больше неожиданных решений, чем многие привыкли думать.

Глава 69

В преддверии никяха императора и персидской принцессы даже воздух во дворце был пропитан тревожным ожиданием. Но в покоях Фирузе царила иная атмосфера. Шах Шахрияр восседал на расшитых подушках, наблюдая за дочерью ласковым взглядом. А глаза принцессы горели неприкрытым торжеством.

– Всё идёт по нашему плану, отец. Арсалан видит в этом браке лишь выгодный союз, не замечая, как мы плетём паутину вокруг его трона.

– Моя драгоценная дочь, ты умна и всё понимаешь. Мечи ржавеют, кони устают, но интриги и слабости человеческого сердца – вот наше вечное оружие. Падишах думает, что получает союзницу, но получает поводыря, – на лице Шаха Шахрияра появилась хищная улыбка. – Скоро Великий Могол будет танцевать под нашу дудку.

– Я стану его единственной женой, отец. Единственной владычицей его сердца. И не позволю, чтобы наложницы и отпрыски жён Арсалана болтались под ногами. Я очищу дворец. Мои дети будут единственными наследниками.

Шах Шахрияр ясно прочитал обещание безжалостной расправы в глазах дочери и улыбнулся.

– Вот это достойно крови Сефевидов, моя львица. Никаких уступок, никаких милостей тем, кто стоит на пути. Ты должна быть единственным бриллиантом в короне императора.

Фирузе выпрямилась. Величие персидской династии огнём пылало в её груди.

– Никто и ничто не сможет оспаривать мой статус.

– Если бы ты была мужчиной, весь мир лежал бы у твоих ног.

Шахрияр поднялся и, поцеловав дочь в лоб, вышел из её покоев. У них всё получилось. Последний шаг будет сделан совсем скоро.

Поглощённый своими мыслями, он даже не обратил внимания на круглого, как мячик, евнуха, который прошёл мимо. Далат-хан же остановился и долго смотрел вслед удаляющемуся правителю Персии.

– Старый змей… – прошептал евнух, грозя ему кулаком. – Ничего… Посмотрим… посмотрим…

Он развернулся, поправил расшитый золотом тюрбан, после чего постучал в покои принцессы и с важным лицом шагнул через порог.

Первое, что бросилось в глаза Далат-хану – это Зарнигар-ханум. Распорядительница гарема стояла у ширмы, поправляя складки своего одеяния с таким видом, будто это её, а не персидскую гостью ждал никях с Повелителем.

«Старая гарпия.», – подумал евнух, склонившись перед Фирузе в придворном поклоне. – «Ты думаешь, что эта персидская кошка пустит тебя к миске со сливками? О, наивная душа! После никях ты станешь для неё не полезнее переполненного отхожего места!».

Вслух же он произнёс елейным голосом:

– Госпожа Фирузе. Час настал. Мулла ожидает.

– Наконец-то. Веди нас. Я надеюсь, музыканты уже в саду?

Далат-хан позволил себе едва заметную паузу, наслаждаясь моментом.

– О, прошу прощения, госпожа. Никях состоится не в саду. Повелитель ожидает вас в Малой молельной комнате в западном крыле.

Лицо Фирузе вытянулось. Малая молельная? Обычно это тесное полутёмное помещение без окон, с голыми каменными стенами, куда обычно ходили замаливать грехи, а не совершать свадебный обряд. Контраст с благоухающим садом, где, как она уже узнала, заключался союз с раджпуткой, был разительным и унизительным.

– В Малой молельной?! – гневно прошипела Фирузе. – Я принцесса Персии! Это оскорбление!

Далат-хан развёл руками, изображая глубочайшее сожаление, хотя в его глазах плясали черти.

– Таков приказ Повелителя, госпожа. Тревожные времена... сами понимаете. Враги у ворот. Не до пышных торжеств и музыки. Всё должно пройти быстро, тихо и скромно. Без представителя и с одним свидетелем.

В голосе евнуха прозвучало такое плохо скрываемое удовлетворение, что Фирузе метнула в него взгляд, способный испепелить камень. Но возразить приказу падишаха она не могла. Сжав губы в тонкую нить, принцесса жестом велела Зарнигар следовать за ней.

Направляясь вслед за процессией, Далат-хан задержал взгляд на свёртке, что прихватила с собой распорядительница гарема. Уголки рта евнуха поползли вверх. «Подарочек с сюрпризом для нашего дорогого падишаха.», – хихикнул он про себя, представляя момент, когда Арсалан откроет этот дар любви.

Когда тяжёлая дверь отворилась, Фирузе ощутила не аромат роз и сандала, а спёртый воздух, пропитанный запахом старых фитилей и сырой штукатурки. Комната была крошечной, словно каменный мешок. Посреди неё сидел старый мулла, перебирающий чётки. Зарнигар-ханум, протиснувшаяся следом, вынуждена была встать вплотную к стене, поджав губы. Служанки остались в коридоре. Духота стояла невыносимая из-за узких вентиляционных отверстий. Фирузе почувствовала, как под тяжелой парчой по спине стекают ручейки пота.

– Где император? – резко спросила она, повернувшись к Далат-хану, застывшему в дверях.

– Повелитель находится на мужской половине, госпожа. Как того требует обряд.

Фирузе уставилась на глухую стену. Обычно между женихом и невестой ставили резную ширму…. Но она выходила замуж за стену. За тень. Эта церемония больше напоминала тайную сделку в подвале! В принцессе вскипела ярость, но деваться было некуда.

Мулла, сидевший на полу, начал читать хутбу. Его голос, поначалу тихий, постепенно набирал силу, заполняя душное пространство. Слова о благословении брака, о союзе душ и обязанностях супругов эхом отражались от каменных стен. Фирузе пыталась вслушаться, но слова смешивались в неразборчивый гул. Сырость и запах плесени давили, а затяжные арабские фразы муллы раздражали.

Как Арсалан там, за стеной, может слышать? Или ему просто плевать?

После длительной, тягостной проповеди мулла повернулся к небольшой ажурной решётке, вырезанной в камне.

– О, Достойный Сын Повелителя, да продлятся его дни. Согласны ли Вы принять в жёны Фирузе, дочь Шаха Шахрияра с установленным махром по законам Пророка?

Из-за стены донёсся приглушённый мужской голос:

– Согласен.

Затем мулла повернулся к принцессе.

– О, Фирузе, дочь Шаха Шахрияра, согласна ли ты принять в мужья Достойного Сына Повелителя, да продлятся его дни, с установленным махром по законам Пророка?

– Согласна, – произнесла она, поджав губы.

Мулла поднял руки для короткой завершающей молитвы, а затем без лишних слов закрыл книгу и вышел. Далат-хан, всё это время стоявший в дверном проёме, поклонился.

– Церемония завершена, госпожа. Можете удалиться.

Фирузе вышла из комнаты, словно в тумане. Зарнигар-ханум поспешила следом, на её лице застыло недоумение. В конце длинного коридора принцесса уловила движение. В полумраке она увидела удаляющуюся высокую мужскую фигуру в тёмном наряде. Это Арсалан! Ни поздравлений, ни благословений, ни даже взгляда от того, кто теперь был её мужем!

Триумф, которого так ждала Фирузе, обернулся унизительной формальностью. Но она тут же взяла себя в руки.

«Ничего. Главное свершилось. Я теперь жена Великого Могола».

Принцесса расправила плечи и, высоко подняв голову, направилась по коридору в сторону женской половины дворца. Но вдруг она резко остановилась и обернулась к идущей следом Зарнигар-ханум.

– Немедленно приготовьте мне наряд. Лучший из тех, что у меня есть. Я иду в покои падишаха.

Распорядительница гарема побледнела, её глаза расширились от изумления.

– Но, госпожа! Это не делается так! Существуют определённые обряды, традиции, госпожа! Ещё рано для подобного визита. Повелитель должен сам...

Фирузе прервала её с надменным взмахом руки.

– Я знаю традиции! Но падишах – мужчина. Он только что взял новую жену и будет счастлив разделить со мной постель. Я заставлю позабыть Арсалана обо всём на свете, одарив своими ласками. Разожгу в чреслах мужа такой пожар, что он поймёт: как это – быть рядом с настоящей женщиной! И поверь мне, Зарнигар-ханум, Повелитель будет только благодарен за то, что я не стала ждать милости, а пришла сама!

Принцесса пошла дальше, а распорядительница гарема, прежде чем свернуть за угол, обернулась, услышав какой-то звук. Далат-хан всё ещё стоял у молельной комнаты. Его плечи ходили ходуном, грудь сотрясалась от беззвучного хохота. Из носа вырывался тихий свист, как из носика кипящего чайника, а одна щека непроизвольно подёргивалась. Он поймал взгляд Зарнигар-ханум и тут же принял позу образцового евнуха, сложив руки на животе. Выражение его лица стало нарочито равнодушным.

Глава 70

Арсалан подошёл к низкому резному столику из чёрного дерева. На нём в свете масляной лампы мягко переливался шёлковый свёрток. Он развернул его и увидел две книги и хрустальный флакон с золотой пробкой. Рядом лежал небольшой свиток.

С лёгким любопытством падишах взял одну из книг, на обложке которой была надпись золотым тиснением: «Трактат о свойствах трав и яств». Она открылась ровно на том месте, где лежала закладка. Брови Арсалана медленно поползли вверх. «О лечении старческой немощи, угасании мужской силы, вялости чресл и недержании газов».

На лице падишаха появилось недоумение, которое за долю секунды сменилось холодной яростью. Его взгляд потемнел, став похожим на грозовое небо перед бурей.

– Это ещё что такое?!

Книга полетела на столик, сбив флакон, который, к счастью, не разбился, а лишь со стуком покатился по столешнице. Могол смотрел на злополучный трактат так, будто тот был ядовитой змеёй. Это не просто дерзость. Это оскорбление, изощрённое и бьющее в самое уязвимое место мужского самолюбия. Кто посмел намекнуть на немощь?!

Арсалан резким движением развернул свиток, и его глаза пробежали по аккуратным строкам.

«Мой император, свет моих очей и господин моего сердца!

В эту ночь, когда две луны должны соединиться, я трепещу от ожидания. Пусть эти книги станут изысканным наслаждением для Вашего ума, а это масло согреет Вашу кожу, Повелитель, и разожжёт пламя в сердце…

Ваша смиренная рабыня и вечная услада, принцесса Фирузе.».

Могол смял свиток в кулаке, и в этот момент послышался нежный перезвон лютни, сливающийся с нежными звуками флейты. Музыка приближалась, становясь всё отчётливее. В дверь постучали, и в покои заглянул стражник. Не поднимая головы, он доложил:

– Фирузе-бегум, Повелитель.

Арсалан не успел ничего ответить, как дверь распахнулась шире, и в неё, словно лёгкое облако, вплыла Фирузе. Девушка была закутана в полупрозрачный струящийся плащ, который полностью скрывал её фигуру. За ней показались три женщины-музыкантши. Не прерывая игры, они почтительно поклонились и бесшумно присели у стены, продолжая свою зачаровывающую мелодию. Падишах наблюдал за этой картиной с нескрываемым гневом, который, казалось, вот-вот выплеснется наружу. Его чёрные непроницаемые глаза сверлили Фирузе. Но она, опьянённая собственной дерзостью и самоуверенностью, казалось, не замечала бури, что собиралась во взгляде Могола.

С грацией кошки принцесса прошла в центр комнаты и остановилась. Мелодия чуть изменилась, стала более ритмичной и страстной. Девушка медленно подняла руки, и плащ соскользнул с её плеч, упав к ногам. Под ним было ослепительное одеяние из тончайшего шёлка. Фирузе начала танцевать. Её движения были плавными, манящими, исполненными неприкрытой чувственности. Бёдра покачивались, руки извивались, словно лозы. А глаза принцессы, томные и полные предвкушения, были прикованы к Арсалану.

Падишах опустился на низкий диван, глядя на танцующую Фирузе. Уголки его губ изогнулись в едва заметной улыбке. И эта улыбка стала для девушки не чем иным, как подтверждением её триумфа, знаком восхищения и разгорающейся страсти, которую она так жаждала пробудить.

Танец Фирузе стал ещё более смелым, её движения откровеннее. Она начала плавно приближаться к Арсалану, словно мотылёк, летящий на огонь. Глаза принцессы были прикованы к лицу Повелителя, и она видела в его взгляде то, что хотела видеть – мужчину, пленённого её красотой. Девушка тянула к падишаху руки, изгибалась и, наконец, оказалась так близко, что тонкий шёлк одеяния почти коснулся его. Тяжело дыша, Фирузе опустилась на колени перед Арсаланом. И склонила голову, распуская по полу водопад чёрных волос, словно предлагая себя в жертву.

Падишах махнул рукой в сторону музыкантш. Музыка стихла, и женщины поторопились бесшумно выйти из покоев, оставляя Повелителя и Фирузе наедине. Принцесса продолжала стоять в покорной позе. На её губах играла довольная улыбка. Она уже предвкушала, как Арсалан протянет к ней руки, и его взгляд будет полон огня. Девушка была уверена, что её чары сработали, и теперь Великий Могол полностью в её власти. Фирузе ждала прикосновения, наслаждаясь моментом своей, как ей казалось, полной победы.

– Посмотри на меня, Фирузе, – холодно произнёс падишах, и она подняла глаза. – В мои покои не принято приходить без приглашения.

Для принцессы это было хуже, чем пощёчина. Её словно окатили ледяной водой. Самоуверенная улыбка медленно сползла с лица Фирузе.

– Простите меня, Повелитель, – её голос был полон нежности и притворного раскаяния. – Я лишь хотела подарить усладу вашим глазам, рассеять усталость и наполнить ваши покои красотой… Моя дерзость простительна… ведь я горю желанием быть ближе к вам…. Мне можно остаться?

Арсалан поднялся с дивана, величественный и неприступный.

– Я отбываю навстречу войскам неприятеля. Путь будет долог, поэтому моё время бесценно. Ты должна вернуться в свои покои.

Он отвернулся, а Фирузе застыла на коленях, словно статуя, высеченная из камня. Вся её самоуверенность была растоптана равнодушным взглядом и холодным приказом Повелителя. Ощущая, как горячий прилив стыда обжигает лицо, Фирузе поднялась с колен и направилась к двери.

– Фирузе, – раздался за спиной голос Арсалана, остановив её у самого порога.

Принцесса повернулась. Падишах держал в руках шёлковый свёрток и протянул его Фирузе со словами:

– Прежде чем преподносить дары, убедись, что ты понимаешь, какой тайный смысл скрыт в них.

В глазах Могола не было гнева, лишь абсолютное ледяное безразличие. Этот взгляд обесценивал не только её подношения, но и её саму. Принцесса взяла свёрток и, поклонившись, вышла.

Она почти бежала по извилистым коридорам дворца, задыхаясь от гнева. Добравшись до своих покоев, Фирузе распахнула дверь с такой силой, что та ударилась о стену, и, не глядя на перепуганных служанок, прошипела:

– Прочь! Все вон! Немедленно!

Девушки выскочили в коридор и выстроились у стены, не замечая Далат-хана, который с улыбкой наблюдал за происходящим из-за колонны.

– Что, вернулись подарочки? – промурлыкал он себе под нос. – Похоже, книжка про старческие немощи не слишком пришлась по вкусу Повелителю, храни его Аллах. Что поделать… Что поделать…

Тем временем, тяжело дыша, принцесса присела на кровать и дрожащими пальцами развернула свёрток. Что не так? Что оскорбило падишаха? Девушка раскрыла книгу на закладке, которую заботливо оставила в разделе, восхваляющем мужскую силу. Кровь отхлынула от лица, когда она увидела заголовок: «О лечении старческой немощи, вялости чресл и недержании газов».

– Нет! Этого не может быть! – её голос сорвался на хриплый, полный ярости крик. – Нет!

Фирузе схватила флакон. Золотая пробка с тихим щелчком поддалась, обнажая горлышко. Девушка капнула маслянистую жидкость на кончик указательного пальца и провела им под носом. Эти благовония стоили столько золота, что на него можно было бы содержать небольшой отряд личной стражи в течение нескольких месяцев!

И тут же кожу опалило нестерпимым обжигающим жаром. Нежный участок кожи вспыхнул, словно от прикосновения раскаленного угля. Фирузе бросилась к кувшину с водой, который стоял на мраморном столике у кровати. Её руки дрожали, когда она опрокинула часть содержимого на лицо, пытаясь смыть жгучую жидкость с обожжённой кожи под носом.

Холодная вода должна была принести облегчение, но произошло обратное. Едва струя коснулась воспалённого участка, жар вспыхнул с новой силой. Принцесса издала громкий вопль.

Прячущийся за колонной Далат-хан тихо зацокал языком, качая головой.

– Ох, ох... Неужели благовония разожгли пламя страсти у персидской кошки? Они точно согреют сильнее, чем объятия Повелителя!