Текст книги "Прости за любовь (СИ)"

Автор книги: Анна Джолос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц)

Глава 2

Она стала приходить ко мне в больницу каждый день.

Без конца таскает всякую всячину и упорно пытается развлекать всеми возможными способами, не позволяя киснуть.

Смотрим фильмы, слушаем подкасты, вместе проходим игры на ноуте. И постоянно Вебер умудряется придумать что-то новое. То настолку принесёт, то книжку какую. Недавно на полном серьёзе раскраску антистресс всучила с пачкой карандашей в придачу. Одну картинку я раскрасил даже. На большее, увы, моего терпения не хватило.

– Хэй! Привет, ворчун, – заглядывает в палату как-то утром.

– Привет.

Приучила к своим визитам. Чётко знаю, во сколько явится.

– Смотри-ка, что тут у меня.

Уже даже страшно представить, ей Богу.

– Та-дам!

Заходит. Заносит мою старую гитару.

Вопросительно выгибаю бровь.

– Мне кажется, она тебе давно нужна.

– Тебе кажется.

– Пусть будет, – пожимает плечами. – Вдруг возникнет желание поиграть, – аккуратно ставит инструмент у противоположной стены.

– Не возникнет, – отвечаю типа уверенно, хотя уже на следующий день в какой-то момент от желания прикоснуться к струнам аж кончики пальцев покалывать начинают.

Двое суток стойко держусь. На третьи проигрываю этот бой и сдаюсь.

Оставшись один на один с собой, беру гитару в руки и открываю порядком исписанную записную книжку.

Листаю.

Бесит моя нездоровая продуктивность. Вроде и выплёскиваешь мучающие тебя мысли на бумагу. Текстов в блокноте всё больше и больше, но легче пока от этого не становится.

Обида. Горечь. Отчаяние. Все эти чувства на постоянной основе наполняют мою грудную клетку, мешая дышать…

Подбирая мотив, снова думаю о Той, которая за столько времени не удосужилась ни позвонить, ни написать.

А я жду ведь! Как идиот, до сих пор жду. На рассвете по традиции проверяя телефон и соцсети, в которых её профайлы теперь отсутствуют.

Неужели ей всё равно?

Не хочет узнать, что со мной?

Не отошёл ли в мир иной?

Не стал ли калекой? Дурачком?

Однажды, не выдержав очередного эмоционально изнуряющего внутреннего монолога, озвучиваю все эти вопросы Илоне.

– Я не знаю, что тебе на это ответить, Марсель, – девчонка ставит фильм на паузу. – Тата попросту исчезла. Номер не доступен, страница во Френдапе удалена.

– Свадьбы с Горозией не было.

Дед, занимающийся делом, связанным с моим ДТП, смотрел его паспорт. Этот леопардовый козёл не женат, как и прежде.

– Получается, что она не с ним.

– Получается, что так.

– Тогда какого хрена? – раздражённо отбрасываю кубик-рубик в сторону. – Где она? Почему так долго не выходит на связь? Прячется? – хмуро жду ответа.

– Возможно. По городу ходят слухи о том, что Алиса Андреевна увезла внучку, сбежав от мужа.

Алиса Андреевна…

Её цифры тоже вне зоны доступа. Я набирал бабушку Джугели неоднократно.

– Эдуард Зарецкий, хоть и бывший губер, но фигура до сих пор серьёзная. Вполне вероятно, что они вынуждены скрываться и от него, и от семейства Горозии.

Немного радует тот факт, что Тата не одна. Что рядом с ней есть человек, способный поддержать и помочь.

– Предки, как назло, перестали общаться с Климовыми. Ни черта не выяснить.

– Климовы – это…

– Семья её матери.

– Ясно. А из-за чего общаться перестали? Из-за того, что Тата не дала показания полиции?

– Да. Отец даже заикнуться про неё не даёт. Такое впечатление, что люто ненавидит.

Вебер вздыхает.

– Все из-за той ситуации на неё обозлились… Парни и класс тоже.

– А сама что думаешь?

Поднимает голову. Смотрит мне в глаза.

– Думаю, Тата поступила так, потому что у неё была на то веская причина.

– Если откровенно, плевать на грёбаные показания. Почему она не пришла ко мне?

– К тебе не пускали, когда ты был в реанимации.

– Ладно, допустим. Почему до сих пор не позвонила?

– Марсель…

– Почему, Илон? Это разве трудно? Просто, мать твою, набрать!

Молчит. Опускает взгляд.

Нечего сказать.

Да и что тут, собственно, скажешь?

– Дай встану.

Раздосадованный и взвинченный до предела, переползаю до края постели. Опускаю ноги на пол. Поправляю шорты. Тянусь за костылями. Поднимаюсь. Ковыляю по направлению к распахнутому окну, за которым громко стрекочут неуёмные цикады.

– Можно озвучу своё предположение? – произносит Вебер спустя несколько минут.

Хмыкаю.

– И какое оправдание для неё на этот раз?

– Я постоянно думаю о том, что должна была остановить тебя. Нельзя было отпускать на дорогу в том состоянии.

– Ты меня не остановила бы. Никто в тот вечер не остановил бы… – заявляю с полной уверенностью.

– Что если Тата винит себя в произошедшем? Винит в том, что ты попал в аварию из-за неё?

– Бред. Поехать за ней было МОИМ решением. Всё остальное – лишь неудачное стечение обстоятельств.

– Ты чуть не погиб… – её голос дрожит.

– Ну не погиб же. Значит, пока ещё зачем-то здесь нужен.

– Конечно нужен. Своим родителям, семье, друзьям.

– Ага, всем, кроме неё, – усмехаюсь. Не получается удержаться от ядовитого комментария. – Хотя разве было когда-то иначе? Как там говорят? Один любит, второй позволяет?

Слышу, как подходит. Боковым зрением вижу, что становится у стены.

– Мне кажется, у неё тоже были к тебе чувства.

– А мне кажется, ты опять её защищаешь, – стискиваю челюсти до хруста.

– Нет, не защищаю.

– Она говорила с тобой обо мне? – в лоб спрашиваю.

– О чём конкретно речь? – хмурится.

– О её чувствах. Хотя бы раз она признавалась тебе в том, что испытывает ко мне нечто больше, чем дружескую привязанность? Честно отвечай! – чеканю жёстко.

– Нет.

– Что и требовалось доказать, – киваю, сглатывая колючий ком, вставший в глотке.

– Делиться своими переживаниями с посторонними – не про Джугели.

– С посторонними? Ты была её подругой.

– Мы были близки ровно настолько, насколько она позволяла.

– Ну да.

– Напомню тебе о том, что там совершенно другой менталитет и воспитание. Сплошные запреты. Отец-тиран. Жених ещё этот.

– Я со всеми был готов бороться. Придумал план. Предлагал ей сбежать, – вскрываю карты, как есть. – Уехать. Пожениться.

– Вам ведь всего восемнадцать… – качает головой.

– И что? Причём тут возраст?

– Ты говоришь про очень серьёзный шаг.

– Когда люди любят друг друга, они готовы его сделать. Разве нет?

– Не всегда. Есть ведь разного рода обстоятельства…

– Это всё отговорки, Илон! – раздражённо цокаю языком. – Давай честно. Будь ты на её месте, как поступила бы?

Меняется в лице.

Выжидающе терзаю её взглядом, требующим ответа.

– Глупый вопрос, Марсель. Я не на её месте, – отрезает сухо и атмосфера между нами как-то накаляется.

– Извини. И правда ерунду ляпнул. Да неважно уже всё это в общем-то, – отворачиваюсь к окну. Тянусь, снимаю спелый абрикос с ветки и протягиваю ей. – В гробу я видал эти задушевные беседы. Пошли досматривать фильм.

*********

На неделе ко мне в больницу заглядывают обиженные пацаны.

Так уж водится, если между нами есть какие-то непонятки, мы их стараемся в скором времени разрулить, чтобы не обострять.

– Офигенская песня, – слышу голос Паши за спиной и, нахмурившись, перестаю играть.

– Новая? Мне зашла. Как-то по-другому звучит, не в нашем стиле, но зачётно.

Кладу гитару на постель.

– Зайти-то можно или хренова царевна опять не в настроении? – интересуется Ромасенко с порога, облокотившись о стену.

– Здорово.

– Здоровее видали, – возвращает он мне мою же реплику.

Усмехаюсь.

Пять баллов.

В моём случае прям рабочий подкол.

– Мы тут подумали и решили простить тебе твоё скотское поведение, – снисходительно продолжает Макс.

– Ага. Пришли навестить тебя, Абрамыч, – подключается Горький. – Филатова пирожков напекла, – ставит передо мной пакет. – Наказала передать. В целости и сохранности. Но по дороге… С этим возникли небольшие проблемы.

– Половину мы вычли в счёт твоего косяка, – деловито сообщает Ромасенко. – Скажи спасибо, что ваще донесли.

– Спасибо, – раскрываю пакет.

– Не благодарите. Жрите молча.

– Чё как дела вообще? – Паша забирает с тумбы апельсин.

Видеть уже не могу этот источник витамина С. До тошноты.

– Да какие дела… Осточертело торчать в четырёх стенах, – признаюсь, вгрызаясь зубами в мягкое тесто.

– Лафа же. Сиди себе в комп рубись, видосы смотри, дрыхни, желудок набивай. Вон у тебя тут всё, что хочешь, – лезет в матушкины кастрюли. – О, котлетосы. Меня ждали, по ходу, – закидывает одну в рот практически целиком.

– Есть хорошие новости, бро. Мы видели щас твоего батю, – Горький переворачивает стул спинкой вперёд и садится. – Он с Айболитом перетирает возможность твоей выписки.

Аж жевать перестаю.

– Пытается договориться о том, чтобы тебя разрешили забрать домой.

– Наконец-то!

Я уж было думал, что этот день никогда не наступит.

– Только это… Ты типа не в курсе. Да и вообще, пока особо не радуйся. Вдруг не срастётся.

– Срастётся. Ян Игорич порешает, – уверенно заявляет Ромас, отправляя очередную котлету в желудок.

– Дэн заходил вчера?

– Да.

Друг-самбист уезжает сегодня на сборы в Дагестан. Там же будут проходить соревнования.

– Будем болеть за нашего Рембо.

– А с универом что?

– Сочинский государственный университет. Факультет физкультуры и спорта.

Круто чё.

– Филя тоже туда поступила, прикинь?

– Куда? На физкультуру? – скептически выгибаю бровь.

Наша грудастая староста и спорт – так себе тандем. Для неё физкультура была самым сложным предметом в школе.

– Да не, ты чё, – хохотнув, качает головой Паша. – Она у нас будущий педагог.

– Во дура, – Макс, вздыхая, изображает мэм рука-лицо.

– Это Филатова. Чё вы от неё ожидали?

– Она же ЕГЭ сдала на девяносто и выше. Я думал, в Москву поступать поедет, – пожимаю плечом.

– Да ты чё, какая Москва? Бабка-фюрер её в Сочи еле отпустила.

– Боится, что Аполинарию испортит студенческая жизнь.

– Как бы наш Рембо её в этом самом универе не испортил, – скалится Ромасенко. – У них там явно чё-то произошло в ночь на выпускной.

– Да нет. Это же Филатова.

– Засосал он её по-любому, отвечаю! Тискались в море, провожал до дома.

– У тебя просто богатая фантазия. Он её столкнул с пирса в воду.

– А, кстати, прикол, там же в СГУ Мозгалин будет учиться. Они с матушкой переезжают.

– Вот это охренеть компания задротов у Свободного вырисовывается.

– Там ещё футболист наш Петров, по-моему.

– Матешу пересдал?

– Ага. Все пересдали во втором потоке.

– Чё по остальным? Кто куда?

– Петросян в Новороссийск едет вроде. Отмочил тоже. Его предки на судью выучить решили.

– Прям вижу эти заседания.

– Камеди клаб, мать твою.

Ржём.

– Ковалёва в Москву к тётке улетела. Планы там наполеоновские. Кастинги. Конкурсы красоты. Моделингом хочет заниматься…

– Моделингом, – фыркает Макс. – Знаем мы, куда она подастся со своими навыками.

– Сказала и в телеке её увидим, и в кино…

– Ага, восемнадцать плюс.

– Котов с Вепренцевой куда двинули?

– Загадка. Наши птенчики доки забрали и свинтили в неизвестном направлении.

Вот пожалуйста, пример. Не побоялись же. Вместе уехали наперекор родителям. Респект.

– Чиж и Зайцева в местную шарагу пойдут.

– Женьку хотели в Питер отправить, но она упёрлась рогом. Такую истерику предкам дома закатила… С угрозами расправы над собой.

– Это из-за физрука, что ли?

– Ну да. Всё не теряет надежды.

– А ты куда подал документы в итоге?

– По лайту. Туда же. В наш местный лапшак.

Удивлённо на него таращусь.

– Да не смотри ты так. Я деда не могу бросить.

Киваю.

– По поводу Вебер в курсе?

– Ты про что?

– На работу устроилась в «Прибой», официанткой.

Поэтому пропала? Уже несколько дней не появляется. Один раз позвонил ей – не ответила. Писать спрашивать, задалбывать – стрёмно. Илона итак провела рядом со мной фактически пол лета.

– Учиться не будет.

– В смысле не будет?

Я про такой расклад слышу впервые. Только сейчас до меня доходит, почему она так уклончиво отвечала на вопросы по поводу своей дальнейшей учёбы. Мол, думаю ещё. Выбираю…

– У них там тёрки с отцом какие-то.

– Вернулся недавно из мест не столь отдалённых. Скандалит. Строит их там с тёткой жёстко.

Про это я тоже ни сном, ни духом.

Охренеть. Как-то странно себя чувствую. Получается, что слушая моё нытьё, о своих проблемах девчонка всё это время умалчивала?

Надо позвонить ей ещё раз. Мало ли, что там.

– Вообще мы пришли не просто тебя проведать, Марс. Есть ещё одна новость.

– Какая?

– Этот, – кивает на Ромасенко, – в начале сентября уходит в армию.

– Да вы гоните.

– Не, братан.

– Реально? – просто офигеваю с этого.

Мы хоть и слышали постоянные угрозы его матушки на этот счёт, но честно говоря, всерьёз не думали о том, что она позволит ему уйти в армию так скоро. Ну типа запихнёт куда-нибудь учиться. Связи-то имеются.

– Ты давай выписывайся, Кучерявый. Устроим мне проводы. Чтоб как надо всё, – подмигивает Макс.

Глава 3

Осень того же года

Тата

Итак мы с бабушкой переехали жить в другую страну…

Барселона, омываемая Средиземными водами, является столицей каталонской автономии и крупнейшим городом Испании. Вторым по величине после Мадрида.

Золотистые пляжи, архитектурные шедевры Гауди, ласковое море. Всё это понравилось мне уже в первые дни моего пребывания там.

Невозможно было остаться равнодушной по отношению к этому городу. Яркому, самобытному, колоритному.

Барселона стала для меня местом, в котором захотелось остаться навсегда. Особенно учитывая тот факт, что сбылась моя давняя мечта. Я поступила в Академию Тенниса. Спасибо моей технике и бабушке, оплатившей дорогое обучение.

Для меня выбрали подходящую индивидуальную программу, учитывающую возраст и имеющиеся навыки. Составлен календарь подготовки к соревнованиям. В общем, теперь каждый мой день проходит строго по расписанию, которое включает в себя ежедневные тренировки: утреннюю и вечернюю, спарринг-матчи, занятия по физподготовке, работу с психологом и многое-многое другое.

– Какие тут потрясающие корты! Я в восторге. Играть – одно удовольствие! – воодушевлённо рассказываю бабушке по дороге к центральной площади города.

Гуляем.

Погода отличная. Тепло. Дует лёгкий ветерок. Над нами бездонное голубое небо, на котором нет ни единого облачка.

Первые выходные было решено посвятить знакомству с манящей Барселоной, а это значит, пришла пора осмотреть достопримечательности прекрасного города.

– Вижу, что ты довольна, – улыбается она.

– Ты не представляешь как! – признаюсь искренне.

За то время, что я провела в Питере, успела соскучиться по теннису очень сильно.

– Подружилась с кем-нибудь из ребят?

– Я не дружить сюда приехала. Некогда тратить время впустую. Моя цель – со временем минимум войти в топ-100.

– Это стремление достойно похвалы, дорогая, но общение со сверстниками точно не повредит. Тем более что вас объединяет спорт.

– Мне никто не нужен. Лучший товарищ – безмолвная ракетка.

– Тата… – качает головой. – Так нельзя.

– Я не хочу больше ни к кому привязываться.

Чтобы не получилось так, как вышло с Красоморском. Вот уж не думала, что так привыкну к местным обитателям (причём в лице моих одноклассников).

Интересно, как они отгуляли выпускной? Куда поступили?

Немного жалею о том, что наша последняя встреча с Филатовой и Вебер закончилась неприятно. Тогда в автобусе я повела себя некрасиво. Но у меня не было выбора. Я не могла рассказать им правду.

Иногда проще стать врагом и предателем. Для подруг тоже.

– Ты похудела, – Алиса Андреевна окидывает встревоженным взглядом мою фигуру.

– Так надо. Мне давно пора вернуться в прежнюю форму.

– Форму. Силам-то откуда браться?

– Ба… Ты не понимаешь, насколько важно спортсмену соблюдать диету.

– Молчу-молчу, – сдаётся с ходу.

– Мы дошли.

Останавливаюсь и разглядываю огромных размеров площадь. Именно отсюда берут начало самые популярные туристические маршруты. Площадь Каталонии соединяет историческую часть города и новый район Эшампле, возникший во второй половине девятнадцатого века.

Вокруг расположились многочисленные отели, банки, офисы, магазины, рестораны. В центре – скульптуры, фонтаны, цветочные композиции и большое количество голубей, которых подкармливают туристы, отдыхающие прямо на зелёных лужайках.

Народу много. Место невероятно оживлённое. Поэтому мы с бабушкой тут особо не задерживаемся. Выходим на бульвар Рамбла. Дыхание и пульс города ощущается прямо здесь. Пешеходная зона тянется на пару километров вперёд, предлагая жителям и гостям Барселоны широкий выбор развлечений на любой вкус.

Бутики, кафешки, торговые палатки с сувенирами и цветами. Уличные артисты, художники, музыканты.

Когда вижу молодого парня, играющего на гитаре, чувствую болезненный укол в груди.

– Послушаем?

Он ещё и кучерявый. Вот только лицом совсем не похож. У Абрамовых красота какая-то своя, особенная. Невероятно аутентичная.

Как Он там?

Встал ли уже на ноги?

Я запретила себе думать о бывшем однокласснике, но мысли, вопреки запрету, всё равно регулярно возвращаются к нему.

– Мама ничего не рассказывала? – спрашиваю пять минут спустя, когда продолжаем неспешную прогулку, протиснувшись сквозь толпу слушателей, окруживших молодого гитариста.

– Насколько поняла, родители Марселя сейчас не поддерживают связь с Настей и Даней.

– Из-за меня, – усмехаюсь невесело, осторожно шагая по бордюру.

– Тата, милая, дело не в этом. Когда с твоими детьми случается что-то плохое, ты никому не рад, поверь. Уж я на своём опыте знаю. Когда Настю похитили, мне было не до разговоров с кем-либо.

– Они меня ненавидят, – произношу глухо, но уверенно.

– Глупости. Перестань. Ты ни в чём не виновата.

– Виновата. Их сын из-за меня оказался на той дороге.

– Он оказался там по собственной воле.

– Марсель ехал за мной! Поэтому даже не пытайся меня переубедить! И вообще, не поднимаем больше эту тему. Все темы, с ним связанные – табу. Ясно?

– Как скажешь, – вздыхает, доставая из сумки веер.

– Нам туда?

Прищуривается.

– Да.

Проходим ещё метров сто. Бульвар Рамбла заканчивается выходом к заливу.

– Ты должна попробовать здешние вафли.

– Ну ты опять начинаешь? – закатываю глаза.

– Говорю тебе, идём. Два года назад это было так вкусно, что пальчики оближешь.

– Я тут постою, подожду тебя.

Пока любуюсь видом и мимо проплывающими яхтами, бабушка затаривается вафлями и одну из них в итоге протягивает мне.

– Присядем вон там?

Идём по дощатому пирсу. По нему же прогуливаются важные чайки.

– Ты не жалеешь о том, что тебе пришлось уехать из Красоморска? – присаживаемся на свободную лавочку.

– Нет.

– Ты столько денег потратила на то, чтобы обустроить нашу новую жизнь…

– Мне всегда хотелось, чтобы мои накопления пошли на благое дело. Вот судьба и организовала нам такой случай.

Да уж…

– Знал бы дед, на что ты откладывала все эти годы.

– Отвечу его любимой поговоркой. Меньше знаешь, лучше спишь.

– Спасибо, ба. За то, что защищала тогда в его доме и за то, что не оставила меня после всех событий.

– Прекращай. Я перед тобой в долгу, Тата.

– Как думаешь, что там в Москве происходит? Горозия… Отец. Бизнес.

– Пусть происходит что угодно. Нас это сейчас никак не касается.

– Не хочу, чтобы отец снова оказался в СИЗО.

– Твой отец сам решит свои проблемы.

– А если не решит?

– Даже если нет, думай в первую очередь о себе. Поняла?

Вскрикнув, замираю.

– Вот же зараза! – ругается бабушка вслед наглой птице.

Та, прямо-таки напала на меня, попытавшись отобрать вафлю, которую в итоге я уронила.

– Держи, – бабушка даёт мне ещё одну взамен упавшей. – Чтоб ты подавилась, курица! – адресует чайке, ухватившей клювом добычу.

Та, взмахнув крыльями, взмывает в воздух и, уже будучи высоко в небе, горланит оттуда что-то на прощание…

*********

В новый режим я втягиваюсь довольно-таки быстро. Наверное, это связано с тем, что я наконец-то по-настоящему возвращаюсь в большой спорт.

Представьте, уже через полгода моей игрой интересуется сам Хавьер Бланко, – известный теннисист, призёр двух турниров Большого Шлема.

Я когда увидела однажды, что он наблюдает за мной во время тренировки, чуть ракетку не выронила. Не поверила своим глазам. Подумала, ошиблась.

Но нет.

Теперь дважды в неделю Бланко лично присутствует на занятиях. Корректирует мою технику, даёт советы и указывает на ошибки, которые я совершаю.

Хавьеру двадцать девять. И с ним мы сошлись в плане общения почти сразу. Чего не сказать о моём наставнике, немце Матиасе Фишере, мужчине пятидесяти двух лет. Он – тот ещё брюзга с неимоверно тяжёлым характером.

Ух как долго мы с ним притирались! Первые пару месяцев было прям жёстко. Ругались, спорили. Казалось, что не срастётся у нас, но потом… Мы, похоже, привыкли к друг другу. Стычки никуда не делись конечно, но и я, и он стали как-то терпимее, что ли…

Ещё за это время я прилично подтягиваю свой английский. Что теперь позволяет лучше понимать его придирки. Немецкий бы заодно выучить, а то как начинает порой что-то зло трещать, выпучив свои глазища. Хочется знать, что именно. Подозреваю, это какие-то изысканные ругательства. Не иначе.

– Стоп!

Часто дыша, прекращаю игру.

– Иди сюда.

Направляюсь к Бланко. Беру со скамейки полотенце, чтобы вытереть стекающий по лбу пот.

– Ты видишь, Матиас меняет темп, провоцируя бить по мячу слишком рано на мягких ударах и слишком поздно на жестких?

Киваю.

– Не поддавайся. Чётко держи зону удара. Не забывай, на замахе вес тела переносится на одноименную с бьющей рукой ногу, на выносе ракетки в мяч – вес тела переносится на другую ногу, шагающую в направлении удара. Старайся постоянно поддерживать баланс силы и скорости.

– Это не всегда возможно.

– Старайся, следи за этим. И поменьше агрессии, Джугели. Ты делаешь ошибки именно из-за того, что порой слишком сильно бьёшь по мячу.

– Поняла.

– Помни, нельзя терять качество. Техника суперважна. Кроме фактора силы есть еще не менее важные факторы. Скорости разгона головки ракетки и баланса корпуса. В выполнении удара участвует не только энергия перемещения корпуса в направлении удара, но и энергия раскрутки корпуса после его углового скручивания. Сядь посмотри о чём говорю, – забирает у меня ракетку и идёт на корт к Матиасу.

Внимательно слежу за игрой, отчаянно стараясь не упустить все важные детали.

С досадой отмечаю про себя тот факт, что до уровня их мастерства мне расти и расти.

Ну ничего, Москва не сразу строилась. Так ведь?

В последующие полчаса пытаюсь повторить то, что мне продемонстрировали. Бланко, вроде как, по итогу доволен. Фишер, как всегда нет. Ругает меня за каждый косяк, коих Мистер «Орлиный глаз» замечает великое множество.

– Вопросы?

– Мне плохо удаются «резаные» удары слева, – поправляю козырёк.

– Закрывай корпус правой ногой под углом не менее девяноста градусов. Обязательно сохраняй боковое положение тела до полного окончания удара. Рука с ракеткой заканчивает мах в направлении полета мяча. Плечи держат перпендикулярное положение по отношению к сетке. Возьмите завтра на отработку. Закругляемся на сегодня.

– Хорошо.

– Через двадцать минут буду ждать тебя в лаундж-зоне. Поужинаем и обсудим предстоящий турнир.

Мне становится как-то неловко. Вида не подаю, но уточняю:

– А здесь не можем это обсудить?

– Тата, я голодный как волк. Давай поедим.

Молчу.

– Встретимся на открытой веранде с южной стороны, – встаёт и направляется к Фишеру, чтобы по традиции обсудить с ним какие-то нюансы.

Закладываю ракетку в чехол. Кладу бутылку и полотенце в рюкзак. Закидываю его на плечо и выхожу за пределы корта. По узкой дорожке прохожу вдоль десятка других.

Кто-то свистит мне по пути.

Боковым зрением вижу, что это тот самый француз, который на днях пытался ко мне подкатить.

Пошлости какие-то опять несёт на своём лягушачьем. За что, собственно, и получает средний палец без единого комментария и взгляда.

Шагаю к зданию, в котором располагаются душевые. Оставляю ракетку в своей ячейке. Иду приводить себя в порядок. Принимаю душ. Переодеваюсь. Расчёсываюсь. Собираю волосы в высокий хвост. Выдвигаюсь.

– А ты пунктуальная, – Хавьер, ожидающий меня в лаундж-зоне, удивлённо смотрит на часы.

– Не люблю опаздывать.

Он отодвигает для меня стул. Поправляют ворот рубашки-гавайки.

– Выбирай, что хочешь, – кладёт передо мной меню. – Я не стал заказывать на свой вкус.

– Спасибо.

Впредь не хочу, чтобы за меня что-то решали..

– Счёт закрываю я, – произносит уверенно.

– Нет, – нахмурившись, выражаю протест. – Не нужно. Я сама оплачу свой ужин.

Хавьер, усмехнувшись, растерянно разводит руками.

– Впервые вижу девушку, выражающую столь ярое желание за себя заплатить. Это круто, но мне будет крайне некомфортно перед официантом. Он решит, что я жлоб.

– Вовсе нет. Мы ведь здесь по делу, – напоминаю я.

– А может это свидание, – выдаёт неожиданно.

– Это не свидание, – отрицательно качаю головой.

– Да расслабься ты, – смеётся. – Судя по всему, парней ты отшиваешь с такой же агрессией, как бьёшь по мячу.

Поджимаю губы.

– На самом деле я просто хочу узнать тебя получше, Тата. Ты интересна мне как игрок, как человек. Нам ведь предстоит много работать вместе.

– И дальше? – осторожно спрашиваю.

– Да. Хочу включить тебя в свою личную команду. Ты же не против, надеюсь?

– Не против. Только… Фишера мне оставьте, пожалуйста.

– Неожиданная просьба, учитывая вашу обоюдную «любовь».

– Сейчас мы стали лучше понимать друг друга. Вы же тоже заметили это?

– Да. Давай уже на ты, а? Режет слух это твоё вы. Я ведь вполне себе молодой ещё. Как думаешь?

Киваю.

– Ну вот и договорились.

К нам подходит официант. Принимает заказ и удаляется.

Хавьер, поговорив по телефону, откладывает тот в сторону и, кажется, всерьёз вознамеривается послушать информацию обо мне. Потому как начинает задавать разного рода вопросы.

– Кто ты по национальности?

– Грузинка.

Молчу, что наполовину. Никогда себя русской не считала.

– Раньше жила и тренировалась в Москве?

– Родилась в Грузии. Детство провела в Тбилиси. Потом мы с отцом переехали в столицу. Там я стала заниматься в теннисном клубе.

– Я читал твою анкету. Турниры можешь не перечислять. Одно скажи. Почему при таких весьма хороших результатах среди юниоров так и не дошло до Кубка страны?

– Мне пришлось временно сменить место жительства. Я провела год в маленьком провинциальном городке.

– Ясно. Ты продолжила там тренироваться?

– Да. Правда никаких крупных турниров так и не случилось.

– Почему?

– По личным причинам. Делиться подробностями не буду, извините. Извини, – исправляюсь, когда вижу на его лице недовольство и досаду.

– На деталях не настаиваю. Как тебе Барселона? – расслабленно откидывается на спинку стула и заводит руки назад.

– Мне здесь очень нравится.

– Что конкретно нравится?

– Климат, море, академия, – пожимаю плечом. – А вы…

– Тата, – вздыхает и качает головой.

– Ты. Давно живёшь в Испании?

– А ты что, не гуглила мою биографию? – выгибает бровь. И обижается как будто.

– Нет, – отвечаю я честно.

Он продолжает внимательно изучать моё лицо, почёсывая при этом подбородок.

– Я родился и вырос в Мадриде. Сюда переехал, когда мне было двенадцать.

– Всегда знал, что будешь заниматься теннисом?

– Нет. Когда мне было шесть, родители решили, что я должен стать футболистом.

– Но ты им не стал.

– Эта игра меня вообще не впечатлила. Она казалась мне довольно глупой.

– И как проснулся интерес к большому теннису?

– Совершенно случайно. Как-то раз в один из вечеров я шёл с тренировки домой и увидел двух пенсионеров на корте.

– Пенсионеров?

– Престарелые мужчина и женщина играли в теннис. Да так виртуозно, что я завис там на последующие полтора часа.

– Футбол было решено оставить?

– Уже на следующие сутки. Отец жутко расстроился, ведь я поставил крест на его мечте.

– Нет ничего хуже, чем воплощать чужие мечты в реальность.

– Согласен. С достопримечательностями Барселоны, надеюсь, познакомилась?

Перечисляю те, которые нам с бабушкой удалось охватить. Хавьер попутно даёт комментарии и советы.

– Дворец каталонской музыки точно надо посетить хотя бы раз. Даже если уснёшь, как я.

Нам приносят еду.

– Ты уснул там?

– Да, к моему стыду.

Он рассказывает мне эту историю и ещё множество других.

Бланко – интересный собеседник. Он тактичен и вежлив. У него хорошее чувство юмора. И он… Кучерявый. Почему-то это особенно бросается в глаза.

В какой-то момент ловлю себя на мысли, что общаемся мы достаточно легко и непринуждённо. Как будто бы преодолев некую первоначальную неловкость.

Разговариваем долго. Обо всём и в целом ни о чём.

До обсуждения календаря соревнований тоже добираемся. Правда в эту же минуту мне пишет бабушка и её сообщения оседают тревогой в груди.

«Ты скоро вернёшься, Тата?»

«Есть разговор»

Спрашиваю, что случилось.

А когда узнаю что именно, как-то очень не по себе становится.

– Всё в порядке? – Хавьер сразу замечает перемену моего настроения.

– Кое-какие неприятности с дедушкой, – отвечаю я. – Извините, – обращаюсь к официанту. – Не могли бы вы принести счёт?

– Тата, да я разберусь, не переживай.

Достаю посчитанные в уме наличные.

– Слышишь, перестань. Убери деньги.

Один мой взгляд и Бланко выставляет вперёд руки, принимая отказ.

– Давай хотя бы отвезу тебя. Я на машине.

– Не нужно, я сама доберусь. Спасибо за ужин, – поднимаюсь со стула и быстрым шагом ухожу.